Рядом с народной устной поэзией рано возникает в древней Руси и письменность. Неблагоприятные условия, отсутствие дорог и связей с Европой, нападения кочевников мешали развитию образованности в древней Руси. В более благоприятных условиях была Новгородская Русь, ведшая обширную торговлю с европейскими городами, и Русь Киевская,, находившаяся в оживленных сношениях с греками, с тогдашней Византией (нынешним Константинополем), которая являлась крупным центром культуры. Изобретение славянской азбуки предание приписывает двум братьям Кириллу и Мефодию, двум грекам из города Солуни, жившим в IX веке.

Первые произведения, появившиеся на славянском языке, были по преимуществу переводами с греческого и носили церковный характер, как евангелие, жизнеописания святых и т. п. Самым ранним памятником письменности, дошедшим до нас, является так называемое «Остромирово Евангелие», хранящееся в Ленинградской публичной библиотеке, списанное в середине XI века для посадника Остромира. В первые века после появления письменности литература за редкими исключениями создается духовенством, епископами и митрополитами, которые пишут главным образом поучительные проповеди, описывают путешествия в «Святую Землю», преимущественно в Константинополь и Палестину.

Древнейшие по времени — жития князей Бориса и Глеба. С них и позвольте начать характеристику агиографии Киевской Руси. Прежде всего напомню вам те обстоятельства, по поводу которых жития Бориса и Глеба были написаны.

В 1015 г. умер князь Владимир. Власть в Киеве захватил сын Владимира Святополк. Утвердиться на киевском столе ему мешали братья, и он задумал от них освободиться. В том же 1015 г., девять дней спустя после смерти князя Владимира, по негласному приказу Святополка был убит его брат Борис, а через месяц — и другой его брат, Глеб. Святополку не удалось, однако, осуществить свой замысел до конца: помешал третий брат — Ярослав, сидевший тогда в Новгороде; вовремя предупрежденный, он двинулся походом против Святополка, одержал над ним победу, выгнал его из Киева и сам сел на киевский стол. Борис и Глеб были погребены в Вышгороде (городке, расположенном в 14 верстах от Киева вверх по Днепру), у церкви св. Василия, и могилы их, когда в Киеве сел Ярослав, стали местом, куда стекались паломники. В середине X I в. — когда точно, неизвестно — церковь св. Василия сгорела (она была деревянная). Ярослав приказал строить новую. Когда приступили к постройке новой церкви, были обнаружены тела .Бориса и Глеба, будто бы нетленные.

В декабре 1346 г. из Москвы в Тверь за невестой московского князя Симеона Гордого отправился санный поезд, сопровождаемый эскортом дружинников. Командовали эскортом Андрей Кобыла и Алексей Босоволоков, по совместительству они были и сватами. В Твери сватов ждала юная невеста Мария, дочь тверского князя Александра Михайловича. История этого бракосочетания сама достойна романа Вальтера Скотта или драмы Шекспира. За девятнадцать лет до этого, 15 августа 1327 г., в Твери вспыхнуло народное восстание против татар. Посол Шевкал, двоюродный брат золотоордынского хана Узбека, был убит вместе со своей многочисленной дружиной. Этому событию несказанно обрадовался московский князь Иван Калита. Но, увы, не тому, что православные побили поганых татар, уже сто лет терзающих Русь. Иван Калита нашел повод раз и навсегда покончить со своим конкурентом в борьбе за титул великого князя Владимирского тверским князем Алексеем Михайловичем. Калита срочно уезжает в Орду и вскоре возвращается с 50 тысячами татар.

Татарская орда и московские дружинники уже поздней осенью 1327 г. вторглись в Тверское княжество, ведомые Иваном Калитой. Были взяты и разорены Тверь, Кашин и другие города Тверского княжества. Заодно татары решили напасть и на Господин Великий Новгород, не имевший никакого отношения к убиению Шевкала и вообще к Тверскому княжеству. Однако новгородцы заплатили пять тысяч рублей, которые поделили между собой Калита и ордынские темники, и Новгород было решено оставить в покое.

Из летописной характеристики Святослава: «…легко ходил в походах, как барс, и воевал много. В походах не брал с собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или дичь, или говядину, зажарив ее на углях, ел. Не имел шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, и таковы же были его воины. Посылал он в чужие земли, объявляя: хочу на вас идти».

Cм. также: «Мертвые сраму не имут»: жизненный путь Святослава

Княжение Святослава

Хазарский поход

Византийский историк Лев Диакон, лично видевший князя, так обрисовал его: «умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода, крепкий затылок и широкая грудь… одежда его была белая и отличалась от одежды приближенных только чистотой… он сидел на веслах и греб вместе с приближенными».

Обращает внимание в этой характеристике не только стремление не отделять себя от воинов, но и привычность Святослава к степным походам, верхом на коне. Между тем известно, что русы той поры предпочитали сражаться пешими и ходили в походы на ладьях. Следовательно, Святослав приобрел эти необычайные привычки скорее всего в то время, когда он, пока его мать занималась государственными делами, «мужал» в степных походах. Тем самым он заранее подготовил себя к политическим актам, к которым приступил сразу после отстранения Ольги от власти.

Трудно понять, как это получилось, но статья крупного российского историка и лингвиста А. Назаренко в юбилейном сборнике «1150 лет российской государственности и культуры» [1] начинается на удивленье неудачно: «Первые достоверные, и притом достаточно многочисленные, сведения о народе по имени русь (написание со строчной имеет в виду этноним, с прописной ― название страны) [Отметим, А. Назаренко, как и положено профессиональному лингвисту, предлагает чётко различать написание этнонима и хоронима. В дальнейшем и мы будем строго следовать этому правилу. – В.Е.] относятся к IX в. 

Таким образом, о начале Древней Руси наука имеет несравненно больше, чем, например, о начале Древнепольского государства, самые ранние данные о котором восходят только ко второй половине X столетия». Поразительный для серьёзного учёного образец противоречия своим собственным словам в пределах одной, да к тому же самой первой фразы статьи! Действительно, «первые достоверные, и притом достаточно многочисленные, сведения о народе по имени “русь”» появляются в IX веке. Но именно о народе.

Нигде, ни в одном документе того времени не упоминается государство «Русь». Косвенно существование некого государства, якобы основанного варягами-русью, подразумевается в «Повести временных лет» ― беллетристическом произведении, написанном в XII веке и уже хотя бы поэтому ни в коем случае не источнике «достоверных сведений» о реалиях IX века. То есть, в данном случае Назаренко абсолютно произвольно переносит действительно достоверные сведения IX века о народе «русь» византийских и европейских хроник на некое выдуманное им государство «Древняя Русь» того же времени, что выглядит особенно вопиюще при его собственной тут же присутствующей специальной оговорке, что «написание со строчной имеет в виду этноним, с прописной ― название страны»!

Она жила много столетий назад и была дочерью киевского князя Ярослава Мудрого. Совсем юною ее выдали замуж за французского короля Генриха I. Говорят, что Анна была красавицей, знала несколько языков и на удивление всем прекрасно гарцевала на коне. Вот, пожалуй, и все точные сведения о ней, дошедшие из глубокого прошлого. Не сохранилась даже могила Анны Ярославны. Более того, никому не известно,в какой стране ее похоронили. Анна Ярославна Во Франции ее глубоко почитают до сих пор. Вот что рассказывает журналист Никита Шевцов. — Приехав в Реймс, я неподалеку от знаменитого собора увидел панно, на котором начертаны имена всех французских монархов и их жен, которые короновались в этом городе. И среди них имя королевы Анны, которую 19 мая 1051 года короновал вместе с ее супругом Генрихом I архиепископ Реймский Ги де Шатильон.

Остановив свой выбор на Анне, французский король руководствовался чисто политическими соображениями. Ведь если верить историческим свидетельствам, его больше интересовало общество молодых пажей, чем красивых женщин. В ту далекую эпоху за Киевской Русью прочно утвердился авторитет мощного европейского государства, с которым считались и перед которым даже заискивали. Многие иностранные властители считали честью для себя породниться с Ярославом Мудрым. А тот в свою очередь позволял себе выбирать, подыскивать для дочерей наиболее подходящих женихов. Не случайно Анастасия, одна из сестер Анны, стала венгерской королевой. Другая сестра — Елизавета — вышла замуж за норвежского монарха. Первоначально Анну сватали за германского короля Генриха III. Но их брак не состоялся.