Крейсеру «Аврора» посвящено большое количество публикаций в отечественной и зарубежной печати. Повторять их «один в один» нет необходимости. В то же время необходимо напомнить некоторые известные или малоизвестные факты истории легендарного крейсера, который является бесценным свидетелем боевой, революционной и трудовой (повседневной) славы нашего ВМФ.

Крейсер «Аврора» был создан на рубеже XIX–XX вв. и являлся достижением российской военной промышленности (той, что сейчас называют ВПК). В те времена самостоятельно строить боевые корабли всех классов, главные механизмы для них и вооружение могли только пять морских держав, а именно Великобритания, Франция, Северо-Американские Соединенные Штаты (ныне США), Германия и Россия.

Характерным для России того времени было сосредоточение всей морской политики и т. п.) в одном ведомстве — Морском, а именно в Морском министерстве, где во главе всего дела находился «главный начальник Флота и Морского ведомства» генерал-адмирал — представитель правящей династии. В 1882–1905 гг. таковым был генерал-адмирал Великий князь Алексей Александрович, августейший дядя императора Николая II (брат Александра III). При нем состоял управляющий Морским министерством (из профессиональных моряков), бывший на правах министра с докладом императору. В 1896– 1903 гг. управляющим был опытнейший моряк и авторитет в своем деле адмирал П. П. Тыртов, в 1903–1905 гг. — адмирал Ф. К. Авелан1 .

На рубеже XIX–XX вв. российские моряки сами разрабатывали задания (ОТЗ) для проектирования кораблей, сами (в лице специалистов Корпуса корабельных инженеров) разрабатывали проекты и сами строили корабли с отечественным вооружением (производства Обуховского завода). После этого моряки сами создавали эскадры (отряды) и вели их в дальние походы или в бой. Сами они дрались в боях и погибали, порой расплачиваясь за «заслуги» своих старших коллег и учителей.

Исключением были заказы кораблей за границей (Англия, Франция, Германия, САСШ), где по нашим заданиям строились миноносцы, крейсера и даже линейные корабли (эскадренные броненосцы). Что касается крейсеров, то наиболее ярким примерами здесь являются германский вариант нашего задания 1898 г. удачный «Богатырь» и отчасти удачный «Аскольд». Всемирно известный «Варяг», спроектированный и построенный американским заводчиком В. Крампом в Филадельфии, отличался отсутствием броневой защиты артиллерии и просчетом в проектировании главных механизмом.

Котлы Никлосса не могли обеспечить проектную мощность главных машин, позволивших крейсеру достичь на испытании скорость всего 23,12 узлов вместо возможных 24–25 узлов. Что касается «Авроры», то она строилась в счет программы 1895 г.2 Эта программа предусматривала постройку броненосцев и крейсеров, способных к автономному плаванию на Дальний Восток. Проект бронепалубных крейсеров I ранга (впоследствии «Паллада», «Диана» и «Аврора») разрабатывался инженерами Балтийского судостроительного и механического завода под общим руководством его начальника К. К. Ратника и по заданиям Морского министерства, которое ориентировалось на английские бронепалубные крейсера 2-го класса водоизмещением 5600 т. Требования к автономному плаванию в Тихий океан выполнены не были, так как нормальная вместимость угольных ям составила всего 800 т. (полная — около 917 т) при расчетной дальности плавания 10-узловым ходом всего 4000 миль. В тактическом отношении проект не был обоснован и скорее подходил к характеристикам крейсера — «истребителя торговли», т. е. предназначенного для уничтожения транспортов (торговых судов).

Паровые машины Франко-Русского завода с 24 котлами Бельвиля оказались хорошего качества и превысили проектную производительность на всех трех однотипных кораблях. Но ни один крейсер на приемных испытаниях не достиг заданной скорости (20 уз). «Аврора» не достигла и 19 уз. Это во многом объяснялось неудачными для быстроходного корабля обводами подводной части корпуса, теоретический чертеж которого не учитывал результатов запоздалых испытаний моделей в опытовом бассейне3 . По решению генерал-адмирала конструкторы отказались от носового и кормового 203-мм орудий в пользу установки орудий 152-мм калибра. Сказалось и чрезмерное увлечение наших моряков 75-мм пушками, которые должны были «засыпать противника градом снарядов» (скорострельность 12–14 выстрелов в минуту) на короткой дистанции.

В результате проектирования получился высокобортный мореходный (с полубаком) корабль проектным нормальным водоизмещением 6731 т (фактически несколько более 7000 т), представлявший собой хорошую цель (при трех высоких трубах), со скромным по мощности артиллерийским вооружением. На вооружении корабля состояли восемь 152-мм скорострельных орудий системы Канэ производства Обуховского завода (одно на полубаке и семь на верхней палубе); двадцать четыре 75-мм орудия той же системы и того же производства (из них 12 — на батарейной и 12 на верхней палубах); восемь 37мм орудий (Гочкиса, Обуховский завод, четыре — на марсах, четыре — на мостиках); две 64-мм скорострельные десантные пушки системы Барановского (на вооружении шлюпок и для судового десанта на берегу); один носовой и два бортовых минных (торпедных) аппарата для 381-мм мин Уайтхеда (торпед); шесть боевых прожекторов системы Манжена4 . Экипаж крейсера по штату 1902 г. насчитывал 2 штабофицера (командир и старший офицер), 13 обер-офицеров, 4 инженер-механика, 8 кондукторов, 19 квартирмейстеров и 545 рядовых5 .

Командиром «Авроры» с 1901 г. состоял капитан 1 ранга Иван Владимирович Сухотин, воспитанник Морского училища, мичман с 1876 г., имевший опыт самостоятельного командования судами с 1890 г.6 . В 1902–1903 гг. он командовал крейсером на испытаниях, а в сентябре 1903 г. вывел его из Кронштадта в поход на Дальний Восток. План похода предусматривал строгое соблюдение графика со сроком прибытия в состав эскадры Тихого океана до 1 января 1904 г. Однако «Авроре» было не суждено встретить начало Русско-японской войны в Порт-Артуре. По прибытии крейсера в Средиземное море его командир получил приказание ГМШ из Петербурга войти в Отдельный отряд судов под командованием контр-адмирала А. А. Вирениуса. Отряд, также имевший назначением Порт-Артур, включал эскадренный броненосец «Ослябя» (14 300 т, 18 уз, 4 254-мм, 11 152-мм, 20 75-мм орудий), крейсер I ранга «Дмитрий Донской» (6200 т, ок. 15 уз, 6 152-мм, 10 120-мм, 6 47-мм орудий и др.), крейсер II ранга «Алмаз», 7 больших и 4 малых миноносца с прибавлением двух пароходов-крейсеров Добровольного флота –—20-узлового «Смоленска» с боеприпасами для Порт-Артура и 18-узлового «Саратова» с грузом 6000 т угля.

Отряд А. А. Вирениуса задерживался в Средиземном море из-за необходимости ремонта «Осляби», поврежденного при касании грунта в Гибралтарском проливе, и постоянных поломок малых номерных миноносцев. По приказу командующего отрядом «Аврора» вместо Порт-Саида (вход в Суэцкий канал) направилась из Алжира в Специю, где стоял в доке броненосец, с которого адмирал перенес на крейсер свой флаг. Из Специи под флагом А. А. Вирениуса «Аврора» пошла в Бизерту (французская военно-морская база в Тунисе). Здесь она около месяца поджидала отставшие суда отряда. Время было потеряно безвозвратно. Наконец, встретив Рождество в Пирее (Греция), в начале января 1904 г. «Аврора» достигла Порт-Саида, где застала спешащие на Дальний Восток броненосные крейсера «Ниссин» и «Касуга», построенные на заводе Ансальдо в Генуе (Италия) для Аргентины и купленные японцами.

Старший минный офицер «Авроры» лейтенант Г. К. Старк в своих заметках отметил: «Крейсер «Ниссин» [имел] 7800 тонн водоизмещения, палубную и поясную броню… район действия больше нашего. Вооружение четыре восьмидюймовых [орудия] в башнях… 12 шестидюймовых в бронированных казематах (в действительности 14. — В. Г.), скорость хода 20 узлов de facto [фактически]; но эти корабли строил на заводе Ансальдо в Генуе гениальный Куниберти»)7 .

Сравнение «Авроры» с «Ниссином» и «Касугой», японскими крейсерами итальянской постройки, сделанное лейтенантом Г. К. Старком в Порт-Саиде накануне войны с Японией представляется справедливым: оно явно не в пользу нашего крейсера. Были и другие примеры более удачного сочетания наступательных и оборонительных элементов больших крейсеров. Так, броненосный крейсер «Esmeralda», построенный в Англии для Чили (спущен на воду в 1896 г.), при водоизмещении около 7000 т развивал скорость свыше 22 уз и в составе главного вооружения имел два 203-мм и шестнадцать 152-мм орудий и при этом броневую защиту: 75 % борта по ватерлинии, и 114-мм броневые щиты у орудий8 . При всех недостатках в отношении мореходности, прочности, живучести, в боевом отношении «Esmeralda» выглядела значительно сильнее «Авроры».

Правда, англичане, строившие в то время большие серии крейсеров в ответ на русские «истребители торговли», также не раз поступались вооружением и защитой. Примером могут служить бронепалубные крейсера 1-го класса типов «Diadem» и «Ariadne» (1896–1898 гг. спуска на воду), имевшие по шестнадцать 152-мм и двенадцать 75-мм орудий при водоизмещении около 12000 т и представлявшие собой огромные мишени для противника. Скорость их достигала 20-21 уз максимум, а защита борта ограничивалась броневой палубой9 . Из Порт-Саида «Аврора» направилась через Суэцкий канал (открыт в 1869 г.) в Красное море, т. е. фактически достигла Индийского океана.

Но ее поход окончился в Джибути (к югу от Аравийского полуострова). Здесь крейсер застало известие о внезапном нападении японского флота на эскадру Тихого океана и подрыве минами Уайтхеда (торпедами) двух ее лучших броненосцев — «Цесаревич» и «Ретвизан» — и крейсера «Паллада», однотипного с «Авророй» (в ночь с 26 на 27 января 1904 г.). Началась война, которая оказалась совершенно неожиданной для «миролюбивого» контр-адмирала А. А. Вирениуса, прибывшего в Джибути на «Ослябя» 31 января 1904 г. Формально Андрей Андреевич оставался в подчинении ГМШ до Сабанга (архипелаг Палаван, Голландская Индия). В Сабанге он переходил в подчинение адмирала Е. И. Алексеева, наместника царя на Дальнем Востоке.

Из Джибути А. А. Вирениус телеграфировал в С.-Петербург о мнимых опасностях, поджидавших его отряд на пути в Порт-Артур10. Адмирал Е. И. Алексеев и С. О. Макаров, только что назначенный командующим флотом в Тихом океане, наоборот, предлагали ускорить поход и даже обещали встретить отряд в Желтом море. Однако в столице решили иначе: всему отряду А. А. Вирениуса было предписано возвращение на Балтику с целью присоединения к целой эскадре, направляемой для усиления флота Тихого океана. На обратном пути через Красное море — Суэцкий канал — Средиземное море — Атлантику — Северное море «Аврора» шла в составе отряда, имея при себе миноносцы. В Дании на крейсере узнали о гибели вице-адмирала С. О. Макарова на броненосце «Петропавловск». Из Либавы «Аврора» перешла в Кронштадт, где присоединилась ко 2-й эскадре флота Тихого океана, которая снаряжалась для похода на Дальний Восток под командованием Свиты его императорского величества контр-адмирала (впоследствии вице-адмирала) З. П. Рожествеснского.

На крейсер установили новый радиотелеграф системы Сляби-Арко германской фирмы «Телефункен». Прежний был системы Попова-Дюкрете, изготовленный в Кронштадтских мастерских. Он действовал не далее визуальной видимости. Новый радиотелеграф обеспечивал радиосвязь на дистанции до 50 миль11. Кроме этого, «Аврора» получила английский дальномер системы Барра и Струда, приспособления для погрузки угля — лебедки Спенсер-Миллера и стрелы Темперлея. На крейсере сменилось командование: командиром 5 июля 1904 г. назначен капитан 1 ранга Евгений Романович Егорьев, воспитанник Морского училища (мичман с 1875 г.). Он командовал судами с 1894 г., в 1901–1904 гг., будучи командиром уникального учебного судна — транспорта «Океан», совершил поход из Кронштадта на Дальний Восток и обратно.

Опытный моряк, Е. Р. Егорьев пользовался заслуженным авторитетом у офицеров и команды. Старшим офицером корабля почти одновременно стал капитан 2 ранга Аркадий Константинович Небольсин. Офицерский состав пополнился офицерами военного времени — двумя прапорщиками по морской части (вахтенные офицеры) и одним прапорщиком по механической части. Вместо восьми кондукторов было назначено 12. После императорского смотра в Ревеле 2-я эскадра перешла в Либаву, откуда 2 октября 1904 г. двинулась в беспримерный поход через три океана. Миновав Балтийские проливы, З. П. Рожественнский на стоянке у м. Скаген (Дания) подразделил эскадру на шесть эшелонов, которые направились в Северное море. «Аврора» шла в третьем эшелоне во главе с крейсером I ранга «Дмитрий Донской» (флаг контр-адмирала О. А. Энквиста).

В кильватер «Авроре» вступила плавучая мастерская (транспорт) «Камчатка», которая вскоре отстала и «потерялась» в густом тумане12. Адмирал Энквист уменьшил ход с 10 до 8 уз и вскоре был настигнут первым эшелоном, включавшим самые сильные корабли эскадры — эскадренные броненосцы «Князь Суворов» (флаг вице-адмирала З. П. Рожественского), «Император Александр III», «Бородино» и «Орел». Вскоре после полуночи 9 октября «Аврора» впервые оказалась под огнем, но не японских, а своих броненосцев. К этому времени эскадра достигла Доггер-банки, где застала до 30 траулеров, по обыкновению занимавшихся ловлей сельдей.

Приняв небольшие рыболовецкие суда за японские миноносцы (о возможном присутствии которых предупреждали З. П. Рожественского), флагманский «Князь Суворов» открыл по ним интенсивную стрельбу. Остальные три броненосца отряда дружно поддержали флагмана. За десять минут, пока огонь не прекратили по приказу адмирала, броненосцы выпустили не менее чем по 500 снарядов малого (47-мм) и среднего (152-мм) калибров. Из них пять (один 47-мм и четыре 75-мм) снарядов поразили «Аврору». Повреждения крейсера были ничтожны: наши 47-мм и 75мм снаряды отличились слабым бризантным действием. К счастью, 305-мм снаряд с «Бородино» пролетел мимо, иначе для «Авроры» поход вполне мог завершиться преждевременно. Но крейсер понес потери: священнику отцу Анастасию (Рукину) в каюте оторвало руку, был ранен также один комендор13.

Обстоятельства Гулльского инцидента, «сражение» это было так названо из-за приписки пострадавших траулеров к английскому порту Гулль (один из них погиб), хорошо известны. Достаточно сказать, что каких-либо миноносцев на Доггер-банке не было. Командиру Е. Р. Егорьеву было отказано в разрешении зайти в Шербур для того, чтобы сдать раненого на берег, и о. Анастасий скончался 16 октября в Танжере14. Дальнейший переход «Аврора» совершила в отряде из пяти самых крупных броненосцев и трех крейсеров вокруг м. Доброй Надежды. Поход проходил в сложных условиях тропической жары и сопровождался изнурительными погрузками угля, который каждый раз принимали на сотни тонн больше полной вместимости угольных ям. Уголь занял всё свободное пространство в жилой, батарейной и на верхней палубах.

В авральных погрузках угля участвовал весь экипаж, включая и офицеров. Обогнув м. Доброй Надежды и преодолев жестокий шторм, «Аврора» в составе отряда 16 декабря достигла о. Мадагаскар. Здесь вскоре с главными силами З. П. Рожественского соединились отряды, совершавшие переход через Средиземное море и Суэцкий канал. Стоянка у берегов Мадагаскара оказалась продолжительной и сопровождалась периодическими погрузками угля, нехитрыми развлечениями для матросов, редкими съездами на берег, шлюпочными гонками и выходами на практические стрельбы.

Следует отметить, что команда «Авроры» отличалась сравнительно хорошей дисциплиной и сплоченностью. Крейсер был даже поставлен в пример прочим за образцовое расположение излишков угля. Приказ об этом был уникальным событием для вице-адмирала З. П. Рожественского, который даже лично посетил «Аврору»15. Длительное пребывание в тропиках сказалось на здоровье экипажей, которые страдали от болезней. С «Авроры» в Россию по болезни были списаны ревизор лейтенант А. А. Захаров и старший врач надворный советник М. М. Белов (31 декабря 1904 г. и 2 февраля 1905 г. соответственно). Вместо последнего был назначен надворный советник В. С. Кравченко16.

Одновременно младший врач крейсера лекарь А. М. Бравин был назначен на крейсер II ранга «Изумруд»; он сменил В. С. Кравченко, который на «Авроре» так и остался в одиночестве, так как младшего врача не назначили. Судовым священником несколько ранее назначили о. Георгия. 3 марта 1905 г. «Аврора» в составе эскадры вышла от Мадагаскара и после длительного перехода Индийским океаном 1 апреля достигла Индокитая (ныне — Вьетнам). От Либавы до Камранга крейсер прошел более 17500 миль. Здесь к эскадре присоединился Отдельный отряд контр-адмирала Н. И. Небогатова. Перед последним переходом, а до Владивостока оставалось 2500 миль, З. П. Рожественского принял решение прорываться туда Корейским проливом и в расчете не неизбежный бой с японцами объявил о новой организации. Главные силы составили три отряда броненосцев. «Аврора» вошла в состав отряда крейсеров под флагом контр-адмирала О. А. Энквиста, державшего флаг на крейсере «Олег». В этот же отряд включили крейсера I ранга «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах».

В результате «Олег» с ходом до 22 уз и «Аврора» (18–19 уз) оказались в одном отряде с крейсерами с максимальной скоростью около 15 уз. (реальный полный ход). Кроме этого, З. П. Рожественский оставил в составе эскадры четыре крупных тихоходных транспорта, которые ограничивали эскадренный ход до 9 уз. В последний поход от берегов Аннама к Владивостоку эскадра вышла 1 мая 1905 г. Накануне прорыва (сражения) отряду крейсеров командующий эскадрой поставил задачи: прикрывать транспорты («Дмитрий Донской», «Владимир Мономах») и оказывать помощь поврежденным броненосцам («Олег» и «Аврора»). 14 мая, около 8 час утра, вскоре после появления в виду эскадры японского крейсера «Идзуми», на «Авроре» по примеру флагманского корабля объявили боевую тревогу и подняли на обеих мачтах стеньговые (боевые) Андреевские флаги. Бой главных сил начался в 13ч 49 мин, вскоре после появления боевых японских адмирала Того Хейхатиро.

Пока наши три броненосных отряда вели артиллерийскую дуэль с японскими броненосцами и броненосными крейсерами, четыре японских отряда крейсеров заходили в тыл русской эскадры, где находились транспорты и охранявшие их крейсера. Соотношение крейсерских сил противников складывалось в пользу японцев: против 9 русских крейсеров, из которых «Урал» представлял собой вооруженный пароход, а «Алмаз» — безбронную крейсер-яхту с ничтожной артиллерией, японцы имели 16 боевых единиц, в том числе один, правда устаревший, броненосец и 15 крейсеров 2-го и 3-го классов. Японские корабли располагали семью тяжелыми (305–320 мм) и 150 орудиями среднего калибра (120–203 мм)17. Русские крейсера имели на вооружении 27 152-мм и 34 120-мм орудия. Оценив угрозу противника транспортам, адмирал О. А. Энквист на «Олеге» немедленно повернул на их защиту. «Аврора» весь бой неотступно следовала за флагманским кораблем, вместе с которым стала главной целью противника. Вскоре после 14 ч крейсер открыл огонь из всех орудий 152и 75-мм калибров. Одновременно и сама «Аврора» оказалась под перекрестным огнем противника.

В самом начале боя небольшой (очевидно, 76-мм) снаряд попал в трап, шедший на передний мостик «Авроры», и разорвался как раз напротив прорези боевой рубки. Часть его осколков залетела в рубку и поразила почти всех находившихся в ней людей. Одним из осколков командир крейсера капитан 1 ранга Е. Р. Егорьев был смертельно ранен в голову. Вскоре он скончался, не приходя в сознание. Из находившихся в боевой рубке на ногах остались только двое — старший штурманский офицер лейтенант К. В. Прохоров и рулевой18. Старший минный офицер лейтенант Г. К. Старк, старший артиллерийский офицер лейтенант А. Н. Лосев и сигнальщики были ранены. В командование крейсером вступил старший офицер капитан 2 ранга А. К. Небольсин, ранее уже раненый при тушении пожара Обязанности старшего офицера были возложены на лейтенанта Г. К. Старка. «Аврора» продолжала поддерживать «Олег» в отражении атак японских крейсеров.

Маневрирование наших крейсеров в бою носило беспорядочный характер, они придерживались общего направления движения эскадры и стремились прикрыть транспорты и вышедший из строя подбитый флагманский броненосец «Князь Суворов». Дистанция боя лежала в пределах 24–42 кабельтовых. «Аврора» получила целый ряд попаданий снарядами и повреждений от близких разрывов, понесла потери в людях. Одновременно с крейсера наблюдали гибель «Осляби», пожары и повреждения других кораблей эскадры. Тем не менее, весь экипаж корабля храбро сражался, многие раненые оставались на боевых постах. Судовой врач В. С. Кравченко вспоминал: «Первый снаряд, ударивший в левый борт, сделал пробоину в восемь квадратных футов, много мелких, изрешетил паровой катер… Следующий снаряд 75-мм калибра (в действительности 76-мм. — В. Г.) пробил правый борт и, не разорвавшись, упал в батарейной палубе у орудия № 7, откуда и был тотчас же выброшен за борт комендором Кривоносовым. Почти тут же рядом разорвался более крупный 8-дюймовый фугасный снаряд, нанесший много бед… Замолкли орудия № 21 и № 7 (75-мм. — В. Г.)… В борту зияла пробоина в 20 квадратных футов»19. У орудия № 21 тяжело ранило четверых (одного — смертельно). Мичман В. Я. Яковлев с тяжелым ранением был отнесен в перевязочный пункт. Вечером 14 мая с «Авроры» наблюдали гибель броненосцев «Император Александр III» и «Бородино»…

Вслед за окончанием дневного боя последовали минные атаки многочисленных японских миноносцев. «Олег» и «Аврора» увеличили ход до 17 уз, за ними следовал крейсер II ранга «Жемчуг», а «старички» «Донской» и «Мономах» отстали. Следуя приказу З. П. Рожественского, адмирал О. А. Энквист трижды пытался прорваться на север, однако всякий раз встречал японские отряды миноносцев и, предположительно, крейсеров. Будучи свидетелем гибели лучших кораблей эскадры, Энквист и командир «Олега» капитан 1 ранга Л. Ф. Добротворский посчитали невозможным достижение Владивостока и решили отступить из корейского пролива на юг. А потом и в Манилу, американскую военно-морскую базу на Филиппинских островах. Сейчас, оценивая это решение адмирала О. А. Энквиста в сравнении с решением адмирала Н. И. Небогатова и некоторых командиров кораблей продолжать прорыв во Владивосток, сделать однозначный вывод представляется затруднительным. Как известно, четыре броненосца с адмиралом Н. И. Небогатовым сдались неприятелю, броненосец «Адмирал Ушаков», крейсера «Светлана» и «Дмитрий Донской», миноносцы «Громкий» и «Безупречный» геройски погибли в неравных боях с противником.

Трудно предположить, какая судьба могла ожидать сильно поврежденные «Олег» и «Аврору» и быстроходный, но небольшой «Жемчуг» в случае их движения на север. Так или иначе, но адмирал О. А. Энквист вывел свой отряд из-под удара и спас корабли и их доблестные экипажи от позора сдачи или неминуемой гибели. В бою 14 мая «Аврора» получила 21 попадание снарядами от 76 до 152-мм (возможно и 203-мм) калибра. Экипаж потерял 16 человек убитыми (в том числе одного офицера — командира) и 83 человека ранеными (около 16,7 % экипажа)20. Сам крейсер выпустил 303 снаряда 152-мм, 1282 снаряда из 75-мм орудий и 320 37-мм снарядов (в ночь на 15 мая по миноносцам)21. Ущерб, понесенный противником от огня «Авроры», точно не известен. Но почти все японские крейсера получили некоторые повреждения и понесли потери. Фактом остается то, что наши крейсера защитили транспорты, кроме «Камчатки», разделившей судьбу «Князя Суворова», и отразили ночные минные атаки. Офицеры и кондукторы крейсера I ранга «Аврора» принявшие участие в Цусимском сражении22. 1. Командир крейсера — капитан 1 ранга Евгений Романович Егорьев (в бою погиб). 2. Старший офицер — капитан 2 ранга Аркадий Константинович Небольсин (в бою тяжело ранен). 3. Старший артиллерийский офицер — лейтенант Алексей Николаевич Лосев (ранен). 4. Младший артиллерийский офицер — мичман князь Александр Владимирович Путятин.

5. Старший минный офицер — лейтенант Георгий Карлович Старк 3-й (ранен). 6. Младший минный офицер — лейтенант Борис Павлович Ильин. 7. Старший штурманский офицер — лейтенант Константин Викторович Прохоров 1-й (ранен). 8. Младший штурманский офицер — мичман Борис Николаевич Эйсмонт. 9. Ревизор (и. д.) — мичман Михаил Львович Бертенсон. Вахтенные начальники. 10. Мичман Готфрид Рудольфович Дорн (ранен). 11. Мичман Михаил Владимирович Шаховской (ранен). 12. Мичман Африкан Владимирович Терентьев 2-й. 13. Вахтенный офицер и водолазный офицер —мичман Василий Васильевич Яковлев 9-й (тяжело ранен). Вахтенные офицеры. 14. Прапорщик по морской части Эдуард Григорьевич Берг. 15. Прапорщик по морской части Михаил Яковлевич Сорокин. 16. Старший судовой механик — подполковник Николай Карлович Гербих. Младшие судовые механики. 17. Поручик Чеслав Федорович Малышевич. 18. Поручик Николай Иванович Капустинский. 19. Прапорщик по механической части Михаил Клементьевич Городниченко. 20. Старший врач надворный советник Владимир Семенович Кравченко (прибыл 7 февраля 1905 г. с крейсера «Изумруд»). 21. Священник о. Георгий. Всего на положении офицеров — 21 человек. Кондукторы: Губанов Кирилл, Лезин Петр, Алексеев Семен, Юргенсон Константин, Пряхин Семен, Иваночкин Степан, Бубнов Николай, Крылов Александр, Семенкин Михаил, Николаев Николай, Лыжин Андрей, Михайлов Иван (машинный). Всего 12 человек. В Маниле отряд крейсеров О. А. Энквиста был интернирован до заключения Портсмутского мирного договора.

Все три крейсера были отремонтированы, и в 1906 г. «Олег» и «Аврора» вернулись на Балтику. За отличия в бою 87 человек команды «Авроры» уже в 1905 г. были награждены знаками отличия Военного Ордена 4-й степени (позднее Георгиевский крест), в их числе были старший боцман Кирилл Губанов и артиллерийский кондуктор Петр Лезин. Четыре человека удостоились золотой медали с надписью: «За усердие» на Станиславской ленте, в том числе старший баталер К. Юргенсон и шкипер Н. Бубнов.

Серебряные медали «За усердие» получили шесть человек, в их числе рулевой кондуктор С. Пряхин и машинный И. Михайлов23. Офицерам-цусимцам наград пришлось подождать до окончания расследования обстоятельств сражения, за исключением офицеров трех кораблей, прорвавшихся во Владивосток. В 1907 г. за бой 14 мая капитан 2 ранга А. К. Небольсин был награжден орденом Св. Анны 2-й степени с мечами, остальные офицеры (по старшинству) получили ордена Св. Анны 3-й степени или Св. Станислава 2-й степени, все с мечами. Судьбы офицеров и матросов «Авроры» после Цусимы сами по себе весьма примечательны и могут явиться темой специального исследования.

В. Ю. Грибовский

   Считается, что раскрытие архивов может помочь разгадать многие загадки истории. Это так. Но есть и другое последствие публикаций новых исторических источников: они рождают новые загадки. Именно такой оказалась судьба одного документа, который в начале 90-х годов стал известен миру. Речь идет о предложении, которое в середине мая 1941 г. поступило И.В. Сталину от высшего военного руководства СССР. Загадки начались с того, что на документе нет даты.

Нет под ним и подписей, хотя обозначены два человека, которые должны были его подписать: это нарком обороны СССР маршал С.К. Тимошенко и начальник генштаба Красной Армии генерал армии Г.К. Жуков. На документе нет и резолюции Сталина. 

   Дополнительную сенсационность архивной находке придало особое обстоятельство: в 90-е годы в России шла острая дискуссия вокруг утверждений о том, что в 1941 г. не Германия совершила агрессию против СССР, а Сталин якобы планировал напасть на Германию, но не успел. При этом в пылу полемики зачастую забывали о том, что авторами этой версии, призванной оправдать нацистскую агрессию против СССР, были руководители "Третьего Рейха" - германский канцлер и нацистский фюрер А. Гитлер, рейхсминистр иностранных дел Й. фон Риббентроп и рейхсминистр пропаганды Й. Геббельс. 

Спор о "превентивной войне" начался с появлением работ В.Б. Резуна, бывшего советского военного разведчика, в 1978 г. перебежавшего на Запад и присвоившего себе псевдоним В. Суворов.

Его книги, изданные в конце 80-х - начале 90-х годов в ФРГ и Англии [1], вызвали неоднозначную реакцию: большинство западных исследователей отнеслось к В. Суворову весьма критически или же просто не сочло его творчество научным, а следовательно, достойным внимания. Однако небольшая группа историков из ФРГ и Австрии - Е. Топич, В. Мазер, Й. Хоффман, В. Пост [2] при поддержке публициста влиятельной западногерманской газеты "Франкфуртер Альгемайне Цайтунг" Г. Гиллессена [3] сразу же взяла работы Суворова на вооружение. Но, как это ни парадоксально, самую широкую аудиторию Суворов нашел в России, где о книга [4] была издана позже, чем на Западе, и стала для многих людей, в особенности молодых, одним из основных источников знаний о войне: в условиях освобождения общества от "государственной монополии на правду" любая отличавшаяся от официальной точка зрения вызывала сильный общественный резонанс. 
   Официальная же российская наука долго считала ниже своего достоинства серьезно полемизировать с Резуном. Тем не менее, спор о "превентивной войне" охватил и российских историков [5], среди которых обозначилась небольшая группа сторонников Суворова [6]. На научных конференциях и на страницах недоступных массовому читателю академических журналов началась отражающая различные точки зрения дискуссия о "превентивной войне" [7], которая способствовала привлечению общественного внимания к работам Суворова и его единомышленников. Первой книгой на русском языке, научно с критических позиций анализирующей и полностью разоблачающей версию Суворова, стала монография израильского исследователя Г. Городецкого [8]. 
   И вот в архиве обнаруживается подлинный документ, в котором черным по белому написано, что Тимошенко и Жуков предлагали нанести удар по стоящим на границе немецким войскам! 
   Отметим, что несколько страниц из этого документа были еще в 1992 г. опубликованы В.Н. Киселевым в "Военно-историческом журнале" [9], однако очень важные для правильного понимания содержания части текста были опущены. На следующий год документ был полностью опубликован в журнале "Новая и новейшая история" в приложения к статье Ю.А. Горькова [10], а затем и в его книге [11], а также в сборнике "1941 год" [12]. Документ, о котором идет речь, использован и в беллетристическом произведении военного писателя В.В. Карпова [13]. Немецкий перевод документа был опубликован в Австрии [14] и в ФРГ [15]. 
   Что же представляет собой рассматриваемый нами источник? Это записка на 15 страницах [16]. Она написана от руки на бланке наркома обороны. Кто писал записку, определить нетрудно: своеобразный бисерный почерк, которым она написана, хорошо, известен специалистам - это почерк A.M. Василевского, будущего маршала Советского Союза, тогда генерал-майора и заместителя начальника оперативного управления генштаба. Подписей действительно нет, они лишь, как говорят бюрократы, "заделаны", но не поставлены. Впрочем, так бывало на практике, поскольку столь секретные материалы составлялись в единственном экземпляре и о них знали лишь составители и адресат. Адресат был тоже единственный - Сталин. Однако, как уже отмечалось, его визы или резолюции на документе нет. Приложены карты, на одной из которых стоит дата "15 мая 1941 года". Это позволяет датировать записку не позднее этого дня. Официальное название документа отсутствовало. Текст начинался так: "Председателю Совета Народных Комиссаров СССР тов. Сталину. Докладываю на Ваше рассмотрение соображения по плану стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками" [17]. 
   Смысл этого документа, подготовленного в генеральном штабе, таков: Жуков (документ, безусловно, надо именовать планом Жукова, ибо именно в функции Жукова входило военное планирование) докладывал о том, что Германия уже развернула "около 230 пехотных, 22 танковых, 20 моторизованных, 8 воздушных и 4 кавалерийских дивизий, а всего около 284 дивизий. Из них на границах Советского Союза, по состоянию на 15.5.41 г., сосредоточено до 86 пехотных, 13 танковых, 12 моторизованных и 1 кавалерийской дивизий, а всего 120 дивизий" [18]. Описывая боевое развертывание вермахта, Жуков счел возможным нанесение германскими войсками внезапного удара по Красной Армии. "Чтобы предотвратить это и разгромить немецкую армию (выделенные курсивом слова в оригинале вычеркнуты из текста - Л.Б.), - предлагал Жуков, - считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому Командованию, упредить (это слово подчеркнуто в тексте оригинала двумя линиями - Л.Б.) противника в развертывании и атаковать и разгромить (выделенные курсивом слова вычеркнуты из текста - Л.Б.} германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск" [19]. 

   Несмотря на то, что Жуков предусмотрительно решил вычеркнуть из текста слово "разгромить", смысл плана ясен: по замыслу Жукова, главный упреждающий удар должен был нанести Юго-Западный фронт (бывший Киевский особый военный округ - ОВО) и часть Западного фронта (бывший Западный ОВО) со следующей задачей: "Разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее линии Брест-Демблин и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц" [20]. 
   Пояснялось, что удар в направлении Краков - Катовице отрежет Германию от ее южных союзников, т.е. Румынии и Венгрии. Этот удар будет означать разгром германской армии западнее реки Висла и на краковском направлении, выход к реке Нарев и овладение районом Катовице, то есть промышленно развитой Силезией. Сам по себе этот замысел уже грандиозен, ибо предполагал ликвидацию всей собранной Гитлером наступательной группировки. Красная Армия должна была пройти всю Польшу с востока на юго-запад и выйти к границам Германии. Одновременно германские войска были бы отрезаны от Балкан, и прежде всего от румынской нефти. Но это была лишь первая цель. Проект плана гласил: "Последующей стратегической целью иметь: наступлением из района Катовице в северном или северо-западном направлении разгромить крупные силы центра и северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии" [21]. 
   Эта фраза была собственноручно добавлена Жуковым в текст, написанный Василевским [22]. 150-160 советских дивизий должны были совершить с боями не только победный марш с востока на юго-запад через всю Польшу, но и выйти к границе Восточной Пруссии - пройти добрых 500 километров! Но и на этом наступление Красной Армии не кончалось: оно должно было завершиться разгромом восточно-прусского бастиона германского рейха. 
   Для достижения поставленных целей Жуков предлагал направить в бой 152 стрелковые дивизии. Правда, эта цифра впоследствии была им вычеркнута - видимо, он не желал ограничивать численность наступательной группировки. Всего же в составе Северного, Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов предполагалось иметь 210 дивизий: 136 стрелковых, 44 танковых, 23 моторизованных и 7 кавалерийских. В составе резерва Главного командования за Западным и Юго-Западным фронтами оставлялось 48 дивизий. Авиация также сводила главные силы на юго-западное направление - 144 авиаполка из 216. 
   Считается, что проект плана составлялся не больше двух недель. Была ли это поспешная импровизация? Нет, план Жукова родился не на пустом месте. Для понимания его происхождения надо учитывать, что еще с 1938 г., а затем в августе-октябре 1940 г. генштаб разработал и утвердил основные документы советского стратегического планирования. В них фактически была заложена идея Жукова [23]. Планом, принятым в марте 1938 г., предусматривалось, что после отражения военного вторжения противника советские войска, а именно соединения и части Западного ОВО и Киевского ОВО, действуя по одному из вариантов плана (южному), должны нанести сокрушительный контрудар и выйти в район Ковель-Львов-Гродно-Дубно и далее развивать успех в направлении на Люблин [24]. В 1940 г. был избран именно южный вариант наступления, подтвержденный 11 марта 1941 г.[25]. 
   Таким образом, идея Жукова - устремиться на юго-запад - не была импровизацией. Менялась лишь очередность задач: наносить удар, чтобы "отрезать Германию от южных союзников", предлагалось не в качестве ответа на нападение рейха, а упреждающим образом. 
   Почему же Жуков решился на это смелое предложение? Безусловно, к такому решению его подтолкнула речь Сталина перед выпускниками военных академий, произнесенная 5 мая 1941 г. [26]: Сталин нацеливал командиров Красной Армии на подготовку не только оборонительных, но и наступательных операций. О прямой связи "Соображений по плану стратегического развертывания" с этой речью Сталина автору статьи рассказывал генерал армии Н. Лященко, ссылаясь на слова Тимошенко, сказанные ему в 60-е годы [27]. 
   О связи записки от 15 мая 1941 г. с произнесенной за 10 дней до того речью Сталина Жуков говорил военным историкам, когда встречался с ними в последние годы жизни. Как сказал маршал в 1965 г. историку В.А. Анфилову, идея предупредить нападение Гитлера появилась у Жукова и Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 г. перед выпускниками военных академий, в которой говорилось о возможности действовать наступательным образом. Конкретная задача была поставлена Василевскому. 15 мая он доложил Тимошенко и Жукову проект директивы[28]. 

  Действия обоих военачальников были логичными. Действительно, многое в плане Жукова могло бы понравиться Сталину. Во-первых, смелый поворот в военном планировании. Во-вторых, перспектива успешных действий с дальним прицелом. Этим, безусловно, отличался план. Недаром Жуков добавил фразу о повороте на север с целью овладения территорией Польши и Восточной Пруссии. Сталин не мог не помнить, что в предыдущих вариантах стратегических планов предлагалось ответить "ударом на удар" либо на северном, либо на южном участке. А здесь - и то и другое: и выход на чехословацкую границу, и овладение Восточной Пруссией! Казалось, не могло вызвать отрицательной реакции Сталина и быстрое усвоение генштабом данных им 5 мая 1941 г. новых указаний о "наступательной военной политике". 
   Постановка вопроса, "что было бы, если", считается недопустимой в исторических исследованиях: история не знает сослагательного наклонения. Но, все же, выйдя за рамки, определенные исследователю реальным ходом исторических событий, позволим себе спросить: что было бы, если бы Сталин одобрил план Жукова, и Красная Армия в начале лета 1941 г. перешла в наступление? 
   При таком подходе сразу же проявляется первый и довольно необычный аспект проблемы: советское наступление оказалось бы для Германии полностью неожиданным. Гитлер в свое время выражал недовольство тем, что "Советский Союз невозможно спровоцировать на нападение" [29]. Верховное командование германских сухопутных войск (ОКХ) не только не учитывало возможность советского упреждающего удара, но даже и сожалело, что "русские не окажут нам услугу наступления" [30]. В директиве от 22 января 1941 г. генштаб ОКХ предсказывал оборонительную тактику Красной Армии на границе [31]. 13 июня 1941 г. отдел иностранных армий востока генштаба ОКХ повторил, что "в общем и целом от русских надо ожидать оборонительного поведения" [32]. Итак, германское верховное командование советского упреждающего наступления не ожидало. Жуков знал об этом. Но вот чего Жуков не знал: предполагая, что ударом на юго-запад он уязвит "сердцевину" будущего немецкого наступления и, соглашаясь в этой оценке со Сталиным, Жуков не знал, что он ошибается, причем коренным образом. В действительности группировка вермахта была иной: ее "сердцевина" находилась не на юге, а в центре. По директиве ОКХ от 31 января 1941 г., основной удар по Красной Армии наносила группа армий "Центр" генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока, которая состояла из 47 германских дивизий (включая 10 танковых, 5 моторизованных и 1 кавалерийскую дивизию вермахта, а также дивизию СС "Мертвая голова"), в то время как группа армий "Юг" генерал-фельдмаршала Г. фон Рундштедта имела лишь 38 немецких дивизий (из них 5 танковых и 2 моторизованных дивизии вермахта, а также дивизия СС "Германия"). Такое распределение сил и средств в основном сохранялось до 22 июня 1941 г. [33]. 
   Таким образом, советский Юго-Западный фронт, устремившись на Краков, Люблин и далее на юго-запад, автоматически "подставил" бы свой северный фланг под удар германской группы армий "Центр". При этом советский Западный фронт не смог бы ничего противопоставить главному удару противника, наносимому в направлении на Минск и далее на Москву. Советское верховное командование и войска Северо-Западного фронта (Прибалтийского округа) не смогли бы успешно противостоять германской группе армий "Север" генерал-фельдмаршала В. фон Лееба, нацеленной на Прибалтику и Ленинград, в составе которой, без учета резерва ОКХ, было 26 немецких дивизий, из которых 3 танковых, 2 моторизованных и дивизия СС "Рейх" [34]. Кроме того, в подготовленной к наступлению на СССР группировке были финляндские, венгерские, румынские дивизии. 
   Конечно, сегодня, вооруженные печальным опытом 1941 г. и знанием реальной истории всей войны, мы можем строить лишь предположения о перспективах реализация плана Жукова. Только одна деталь: для марша от Оппельна до Кенигсберга Красная Армия должна была пройти сотни километров. Материально-технически такой марш обеспечен не был. В плане от 15 мая 1941 г. даже содержался намек: "запасы горючего, предназначенные для западных округов, эшелонированы в значительном количестве (из-за недостатка емкости на их территории) во внутренних округах" [35]. Что это означало? Западному ОВО было отпущено, как сообщал его командующий, "потребное количество горючего", но хранилось оно в Майкопе - за несколько тысяч километров от театра военных действий. Механизированные корпуса РККА были обеспечены техникой лишь на 30 процентов, причем техника была устаревшей. В Киевском ОВО только 2 мехкорпуса имели новые танки Т-34 и KB, да и то в недостаточном количестве[36]. 
   Итог: в случае осуществления плана от 15 мая 1941 г. Красную Армию могла постигнуть еще большая неудача, чем после германского нападения на СССР, начавшегося 22 июня 1941 г. Нереальность замысла советского командования была бы умножена реальным превосходством качества вооружений и боевого опыта противника. Ворвавшись на "чужую территорию", чтобы победить "малой кровью", советские войска оставили бы открытой свою территорию, за что поплатились бы "большой кровью" солдат и мирных жителей. 
   Признаться, автору статьи не легко было писать эти строки. Ему ли, скромному фронтовику, отставному капитану, критиковать прославленных советских военачальников? Не много ли он берет на себя, предсказывая катастрофические последствия плана 15 мая в случае его принятия и выполнения? [37] Но автору нежданно помог его коллега, историк-фронтовик В.А. Анфилов. Оказывается, когда В.А. Анфилов беседовал с Жуковым, маршал сказал о реакции Сталина на предложенный план следующее: "Хорошо, что Сталин не согласился с нами. Иначе мы получили бы нечто подобное Харькову в 1942 году" [38]. 

   Свидетельство В.А. Анфилова подтверждает военный историк Н.А. Светлишин, который по поручению Института военной истории неоднократно беседовал с Жуковым в 1965-1966 гг. и записал слова маршала о том, что на следующий день после вручения записки от 15 мая Сталину последний приказал своему секретарю А.Н. Поскребышеву вызвать Жукова. Поскребышев сказал (далее следуют слова Жукова), что "Сталин был сильно разгневан моей докладной и поручил передать мне, чтобы я впредь такие записки "для прокурора" больше не писал; что председатель Совнаркома больше осведомлен о перспективах наших взаимоотношений с Германией, чем начальник Генштаба, что Советский Союз имеет еще достаточно времени, чтобы подготовиться к решающей схватке с фашизмом. А реализация моих предложений была бы только на руку врагам Советской власти" [39]. 
   Готовя мемуары, маршал так излагал суть споров между ним и Сталиным: "Я хорошо помню слова Сталина, когда мы ему докладывали о подозрительных действиях германских войск: "Гитлер и его генералитет не такие дураки, чтобы воевать одновременно на два фронта, на чем немцы сломали себе шею в первую мировую войну… У Гитлера не хватит сил, чтобы воевать на два фронта, а на авантюру Гитлер не пойдёт"" [40]. 
   Чтобы пробить глухую стену сталинского недоверия, Жуков буквально ломал себе голову, как заставить Сталина понять опасность положения? Вот почему можно видеть в этом плане очередную отчаянную попытку привлечь внимание Сталина к реальной угрозе германской агрессии, убедить его в необходимости готовиться к ее отражению. Рискуя навлечь на себя высочайший гнев, Жуков хотел лишь одного: добиться от Сталина одобрения активных действий перед лицом угрозы, уже стоявшей на пороге. Только так можно понять все несообразности и внутренние противоречия предложенного плана. 
   Среди российских военных историков до сего дня идет баталия по вопросу о судьбе предложении Тимошенко и Жукова. Она продолжается в частности и потому, что хотя подписи под документом и отсутствуют, формального отклонения "плана Жукова" не зафиксировано. 
   Критика источника, именуемого нами "планом Жукова", не может обойти вниманием и тот факт, что в написанном рукой Василевского тексте "Соображений по плану стратегического развертывания" есть несколько, важных вставок и вычеркиваний. Трудно представить себе, что Василевский, человек аккуратный, отличавшийся высокой культурой штабной работы, мог представить Сталину "грязный" документ. Однако в архивах не обнаружено другого, набело переписанного, текста. Как отмечает В.Д. Данилов, текст с правкой хранился в личном сейфе Василевского и был возвращен им в архив генштаба лишь в 1948 г., когда Василевский был начальником генштаба. 
   Исследователи, считающие что "план Жукова" был все же принят Сталиным, приводят в качестве аргумента в свою пользу данные о том, что после 15 мая 1941 г. была ускорена переброска войск, в том числе и в Киевский ОВО, были проведены и другие меры усиления приграничной группировки. Особенно "педалируют" эти факты сторонники концепции Суворова, без малейшего основания объявляющие о том, что Красная Армия готовилась к переходу западной границы СССР и началу "гигантского освободительного похода" в Европу 6 июля 1941 г. [41]. 
   Есть такой логический принцип: "после этого - но не вследствие этого". Он применим и к ситуации мая-июня 1941 г. Конечно, новые воинские соединения были поспешно переброшены на запад из тыловых округов. Но их боевые задачи не содержали никаких указаний о предстоящих "превентивных" наступательных боях. В изданных для войск РККА директивах строжайшим образом запрещалось пересечение государственной границы "без особого распоряжения" [42]. Даже на рассвете 22 июня 1941 г. особого распоряжения не последовало… 
   Единственный реальный след, который оставил план Жукова, можно видеть - и этим начальник генштаба мог быть доволен - в том, что положение на границе было выведено из разряда "табу". О предстоявшем возможном германском нападении стали говорить в военных кругах и писать в директивах командования. 
   Что же фактически было сделано после представления Тимошенко и Жуковым проекта от 15 мая 1941 г.? Для ответа на этот вопрос недостаточно лишь знать формальную сторону дела: был ли проект одобрен Сталиным или нет. 
   Прежде всего, нельзя вырывать соображения высшего командования Красной Армии из общего военно-политического контекста, в котором действовал Сталин, а с ним - Тимошенко и Жуков. С января по июнь 1941 г. стратегическое развертывание Красной Армии прошло три этапа. 
   Первый этап (январь-март) - неоднократные решения по реорганизации и модернизации армии, принятие под давлением Тимошенко и Жукова постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 8 марта 1941 г. о призыве на большие учебные сборы 900 тыс. военнослужащих из запаса. Были приняты меры по реорганизации войск ПВО, бронетанковых войск. Формировались мехкорпуса, промышленность получила заказы на новое вооружение, в частности на производство танков KB и Т-34. Однако все эти меры еще не коснулись войск первого эшелона прикрытия, второго стратегического эшелона и резерва Главного командования. Требование Сталина "не давать немцам повода" для обострения отношений свято соблюдалось. 
   Второй этап (апрель - начало июня) - открытое отмобилизование и выдвижение армий второго стратегического эшелона прикрытия в приграничные районы. В апреле с Дальнего Востока на Запад были переброшены три корпуса, а с 13 мая началось выдвижение четырех армий второго эшелона (19-й, 16-й, 22-й и 21-й) в Западный и Киевский ОБО. Началась подготовка выдвижения управления еще четырех армий, в составе которых было 28 дивизий. 
   Третий этап (начало июня - 22 июня) - под большим давлением военного руководства Сталин согласился на открытое отмобилизование и выдвижение армий второго эшелона Западного и Киевского ОВО, а также повышение боеготовности войск прикрытия государственной границы [43]. 
   Что же изменилось после появления 15 мая 1941 г. проекта "Соображений по плану стратегического развертывания"? Не так уж много. Директивы о выдвижении четырех армий начали поступать в войска еще раньше - с 13 мая, дальневосточные дивизии двигались на запад еще с апреля. Следовательно, неправы те, кто видит в выдвижении войск доказательство фактического принятия Сталиным плана Жукова. Более того: после 15 мая 1941 г. все пограничные военные округа - Ленинградский, Прибалтийский, Одесский, Киевский ОВО и Западный ОВО получили важные директивы наркома обороны о подготовке планов обороны и прикрытия границы [44]. Все они (с небольшими различиями) предлагали срочно разработать и от 25 до 30 мая представить в наркомат обороны и генштаб планы обороны госграницы и противовоздушной обороны с целью: 
   "1. Не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на территорию округа. 
   2. Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа. 
   3. Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск… 
   II. Оборону государственной границы организовать, руководствуясь следующими основными указаниями: 
   1. В основу обороны положить упорную оборону укрепленных районов и созданных по линии госграницы полевых укреплений с использованием всех сил и возможностей для дальнейшего развития их. Обороне придать характер активных действий. Всякие попытки противника к прорыву обороны немедленно ликвидировать контратаками корпусных и армейских резервов. 
   2. Особое внимание уделить противотанковой обороне. В случае прорыва фронта обороны крупными мотомехчастями противника борьбу с ними и ликвидацию прорыва осуществлять непосредственным распоряжением Командования округа, для чего массированно использовать большую часть противотанковых артиллерийских бригад, механизированных корпусов и авиацию"[45]. 
   Примечательна директива наркома обороны для Киевского ОВО - именно этому округу планом Жукова определялась решающая роль в нанесении упреждающего удара. В новой директиве все выглядит иначе - войскам Киевского ОВО ставилась сугубо оборонительная задача по организации в приграничной полосе округа четырех районов прикрытия: 
   "1. Район прикрытия № 1. Начальник района прикрытия - командующий 5 армией… Задача - оборонять госграницу на фронте иск[лючая] Влодава, Устмилуг, Крыстынополь, не допустив вторжения противника на нашу территорию… 
   2. Район прикрытия № 2. Начальник района прикрытия - командующий 6 армией… Задача - оборонять госграницу на фронте иск[лючая] Крыстынополь, Махнов, Сенява, Радымно, не допустив прорыва противника на нашу территорию… 
   3. Район прикрытия № 3. Начальник района прикрытия - командующий 26 армией… Задача - оборонять госграницу на фронте иск[лючая] Радымно, Перемышль иск[лючая] Лютовиска, не допустив вторжения противника на нашу территорию. 
   4. Район прикрытия № 4. Начальник района прикрытия - командующий 12 армией… Задача - оборонять госграницу на фронте Лютовиска, Ужок, Ворохта, Волчинец, Липканы, не допустив вторжения противника на нашу территорию…[46]. 
   Но этим новые, сугубо оборонительные задачи не исчерпывались. Войскам Киевского ОВО приказывалось: 
   "Обрекогносцировать и подготовить тыловые оборонительные рубежи на всю глубину обороны до р. Днепр включительно. Разработать план приведения в боевую готовность Коростеньского, Новгород-Волынского, Летичевского и Киевского укрепленных районов, а также всех укрепрайонов строительства 1939 года. На случай вынужденного отхода разработать план создания противотанковых заграждений на всю глубину и план минирования мостов, жел. дор. узлов и пунктов возможного сосредоточения противника (войск, штабов, госпиталей и т.д.)" [47]. 
   Итак, в директиве нет и речи о подготовке или нанесении упреждающего удара. Разрешалось только "при благоприятных условиях быть готовым, по указанию Главного Командования, нанести стремительные удары для разгрома группировок противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей". Лишь авиации ставилась задача "разрушением железнодорожных мостов, узлов Катовице, Кельце, Ченстохов, Краков, а также действиям по группировкам противника нарушить и задержать сосредоточение и развертывание его войск", в то время, как войска 5-й, 6-й, 12-й, 26-й армий Киевского ОВО организовывали бы оборонительные рубежи от западной границы и вплоть до Днепра [48]. 
   То обстоятельство, что план Жукова не был принят, внесло еще большую неразбериху и непоследовательность в действия советского высшего командования. Обстановка складывалась серьезнейшая: в конце весны - начале лета 1941 г. Германия завершала последние приготовления по плану "Барбаросса", о чем сообщала советская разведка [49]. В то же время нарком обороны СССР и начальник генштаба РККА, с одной стороны, выдвигали к западной границе СССР крупные воинские соединения из восточных районов страны и перегруппировывали силы приграничных округов, но при этом не готовились упредить противника и тем самым ставили свои войска под его первый удар, а с другой стороны, предписывали принять меры по оборудованию оборонительных рубежей в тылу - что и вовсе не успели сделать. С одной стороны, штаб Киевского ОВО выдвинул свой командный пункт в Тарнополь, ближе к западной границе, с другой - из Москвы в штаб округа поступали "тормозящие" приказы. Так, 11 июня 1941 г. начальник генштаба передал командующему войсками Киевского ОВО генерал-полковнику И.П. Кирпоносу приказ наркома обороны: "1). Полосу предполья без особого на то приказания полевыми и уровскими[50] частями не занимать. Охрану сооружений организовать службой часовых и патрулированием. 2). Отданные Вами распоряжения о занятии предполья уровскими частями немедленно отменить. Исполнение проверить и донести к 16 июня 1941 г. Жуков" [51]. 
   24 мая 1941 г. у Сталина состоялось важное совещание высшего командования РККА. Обсуждался ли на нем план Жукова? К сожалению, архивных документов результатах этого совещания пока не обнаружено, а в мемуарах принимавших в нем участие военачальников сведений нет. Однако логика последовавших событий свидетельствует: не обсуждался. Ведь если бы готовилось советское нападение, то об этом должны были, по меньшей мере, знать командующие и штабы приграничных округов! В действительности командование, штабы и войска РККА не получили никаких заданий для подготовки локального превентивного удара, и уж подавно - для общего нападения на вооруженные силы Германии. 
   Упреждающий удар не состоялся. Таково было реальное положение дел. Все предположения о "превентивной войне" Сталина против Гитлера можно отнести в разряд - в лучшем случае - беллетристических упражнений

Примечания. 
  [1]  Suworow W. Der Eisbrecher. Stuttgart. 1989; Suvorov V. Ice-breaker. London, 1990. 
  [2]  Topitsch E. Stalins Krieg. Munchen, 1985. Maser W. Der Wortbruch. Hitler, Stalin und der Zweite Weltkrieg. Munchen, 1994; Hoffmans J. Stalins Vernichtungskrieg. 1941-1945. Munchen, 1995; Post W. Unternehmen "Barbarossa". Deutsche und sowjetische Angriffsplane 1940/1941. Munchen, 1995. 
  [3]  Gillessen G. Der Krieg der Diktatoren. // Frankfurter Allgemeine Zeitung (FAZ), 20.8.1986; idem. Krieg zwischen zwei Angeifern. // FAZ, 4.3.1993. 
  [4]  Суворов В. Ледокол. Кто начал вторую мировую войну? М., 1992. 
  [5]  Бобылев П.Н. К какой войне готовился Генеральный штаб РККА в 1941 г.? // Отечественная история, 1995, № 5, с. 3-20; Wischlew О. Am Vorabend des 22.6.1941. // Deutsch-russische Zeitenwende. Krieg und Frieden 1941-1995. Baden-Baden, 1995, S. 91-152. 
  [6]  Мерцалов Л.Н. Иной Жуков. М., 1994; Невежин В А. Метаморфозы советской пропаганды в 1939-1941 годах. // Преподавание истории в школе, 1994, № 5, с. 54-69; его же. Речь Сталина 5 мая 1941 года и апология наступательной войны. // Отечественная история, 1995, № 2, с. 54-69; его же. Выступление Сталина 5 мая 1941 г. и поворот в пропаганде. Анализ директивных материалов. // Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера? Незапланированная дискуссия. Сборник материалов. Сост. В.А. Невежин. М., 1995, с. 147-167; Мельтюхов М.И. Идеологические документы мая-июня 1941 г. о событиях Второй мировой войны. // Отечественная история, 1995, № 2, с. 70-85: Данилов В. Д. Сталинская стратегия начала войны; планы и реальность. // Отечественная история, 1995, № 3, с. 33-38: Никитин М. Оценка советским руководством событий второй мировой войны. (По идеологическим документам мая-июня 1941 г.). Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера, с. 122-146. 
  [7]  Версию о подготовке "превентивной войны" см.: Хоффман Й. Подготовка Советского Союза к наступательной войне. 1941 год. // Отечественная история, 1993, № 4, с. 19-31. Противоположную точку зрения см.: Горьков Ю.А. Готовил ли Сталин упреждающий удар против Гитлера в 1941 г. // Новая и новейшая история, 1993. № 3; Гареев М.А. Еще раз к вопросу: готовил ли Сталин превентивный удар в 1941 г. // Новая и новейшая история, 1994, № 2. 
  [8]  Городецкий Г. Миф о "Ледоколе". М., 1995. 
  [9]  Киселев В.Н. Упрямые факты начала войны. // Военно-исторический журнал, 1992. № 2. 
  [10]  Горьков Ю.А. Указ. соч. 
  [11]  Горьков Ю.А. Кремль, Ставка, Генштаб. Тверь, 1995. 
  [12]  1941 год. Документы. Сборник документов в 2-х т. под ред. В.П. Наумова, т. 2, М.. 1998. с. 215-220. 
  [13]  Карпов В.В. Маршал Жуков. М., 1994, с. 223. 
  [14]  Danilow W. Hat der Generalstab der Roten Armee einen Praventivkrieg gegen Deulschland vorbereitet? // Osterreichische Militarische Zeitschrift, 1993. № 1. S. 41-51. 
  [15]  Maser W. Op. cit, S. 406-422; Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941. Hrsg. von G. Uberschar und L. Bezymenskij. Darmstadt, 1998. S. 186-193. 
  [16]  Центральный архив Министерства обороны РФ (далее - ЦАМО РФ), ф. 16 А, оп. 2951, д. 237, л. 1-15; 1941 год. Документы, т. 2, с. 215-220. 
  [17]  ЦАМОРФ, ф. 16А, оп. 2951, д. 237, л. 1. 
  [18]  В оригинале сначала была указана цифра 112 дивизий. - Там же, л. 6. Сравни: Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками. // Новая и новейшая история, 1993, № 3, с. 40. 
  [19]  ЦАМО РФ, ф. 16 A. on. 2951, д. 237, л. 3. Сравни: Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками. // Новая и новейшая история, 1993, № 3, с. 41; Praventivkriegsplan der Fuhrung der Roten Armee vom 15. Mai 1941. // Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941. S. 187. 
  [20]  Новая и новейшая история. 1993. № 3, с. 41, 60. 
  [21]  Там же. 
  [22]  По мнению Ю.А. Горькова, эти слова были вписаны в текст заместителем начальника генштаба РККА генерал-лейтенантом Н.Ф. Ватутиным. - Там же, с. 41, прим. 2. В сборнике "1941 год. Документы" автором вставок назван Г.К. Жуков. - 1941 год. Документы, т. 2, с. 215-220. 
  [23]  Архив Президента Российской Федерации, ф. 73, оп. I, д. 46, л. 59; 1941 год. Документы, т. I, с. 181-193, 236-253, 288-290. 
  [24]  1941 год. Документы, т. 2, с. 557. 
  [25]  Там же, т. I, с. 741. 
  [26]  См. Безыменский Л.А. Что же сказал Сталин 5 мая 1941 г.? // Новое время, 1991, № 19, с. 36-40; Besymenski L. Die Rede Stalins am 5. Mai 1941. Dokumentiert und inlerpretiert. // Osteuropa; Zeitschrift fur Gegenwartsfragen des Ostens, 1992, № 3. S. 242-264. Вишлев О.В. Речь И.В. Сталина 5 мая 1941 г. (российские документы). // Новая и новейшая история, 1998, № 4; его же. Западные версии высказываний И.В. Сталина 5 мая 1941 г. По материалам германских архивов. // Там же, 1999, № 1. 
  [27]  По воспоминаниям генерала армии Лященко, беседовавшего в 60-е годы с Тимошенко, маршал вспоминал, что Сталин "подошел к Жукову и начал на него орать: "Вы что, нас пугать пришли войной или Вы хотите войны, Вам мало наград, или званий?". Жуков потерял самообладание, и его отвели в другую комнату. Сталин вернулся к столу и грубо сказал: "Это все Тимошенко делает, он настраивает всех к войне, надо бы его расстрелять, но я его знаю как хорошего вояку еще с гражданской войны". Я ему сказал, -продолжал Тимошенко,- Вы же сказали всем, что война неизбежна на встрече с выпускниками академий. Вот видите, - сказал Сталин обращаясь к политбюро, - Тимошенко здоровый и голова большая, а мозги, видимо, маленькие… Это я сказал для народа, надо их бдительность поднять, а Вам надо понимать, что Германия никогда не пойдет одна воевать с Россией. Это Вы должны понимать", - и ушел. Потом открыл дверь, высунул рябую голову и сказал: "Если Вы будете на границе дразнить немцев, двигать войска без нашего разрешения, тогда головы полетят, имейте в виду", - и захлопнул дверь". - Запись беседы автора с генералом армии Н. Лященко. - Из архива автора. 
  [28]  Анфилов В.А. Дорога к трагедии сорок первого. М., 1997, с. 166. 
  [29]  Гареев М.А. Указ, соч., с. 201. 
  [30]  Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941, S. 223. 
  [31]  Ibid., S. 253. 
  [32]  Ibid., S. 280. 
  [33]  Проект директивы ОКХ от 31 января 1941 г. по плану "Барбаросса" с приложением примерного расчета сил. - См.: Ibid., S. 254-269. 
  [34]  Ibid., S. 267-269. 
  [35]  ЦАМО РФ, ф. 16 А, оп. 2591. д. 237, л. 15. См. также: Новая и новейшая история, 1993, № 3, с. 45. 
  [36]  Горьков Ю.А. Кремль, Ставка, Генштаб, с. 85. 
  [37]  Биограф маршала Жукова В.В. Карпов считает, что план Жукова должен был принести Красной Армии успех. - Карпов В.В. Указ, соч., с. 223. 
  [38]  Анфилов В.А. Новая версия и реальность. // Независимая газета, 7. IV. 1999. 
  [39]  Светлишин Н.А. Крутые ступени судьбы. Хабаровск. 1992, с. 57-58. 
  [40]  Год 1941. Документы, т. 2, с. 500. 
  [41]  Суворов В. День-М. Когда началась вторая мировая война? М., 1994. 
  [42]  ЦАМО РФ, ф. 48, оп. 3408, д. 14, л. 432. 
  [43]  Горьков Ю.А. Кремль, Ставка, Генштаб, с. 70-72. 
  [44]  ЦАМО РФ, ф. 16 А. оп. 2591, д. 242. л. 46-70; оп. 2956. д. 262, л. 22-49; on. 2551. д. 227. л. 1-35; см. также: Горьков Ю.А., Семин Ю.Н. О характере военно-оперативных планов СССР накануне Великой Отечественной войны. // Новая и новейшая история, 1997, № 5. 
  [45]  1941 год. Документы, т. 2, с. 227. 
  [46]  Там же, 234-235. 
  [47]  Там же, 236. 
  [48]  Там же. 
  [49]  Секреты Гитлера на столе у Сталина. Март-июнь 1941 г. М., 1995; Новые документы из архивов СВР и ФСБ России о подготовке Германией войны с СССР 1940-1941 гг. // "Новая и новейшая история", 1997, № 4; Bezymenskij L. Der sowjetische Nachrichtendienst und der Kriegsbeginn von 1941. // Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941, S. 103-115. 
  [50]  Воинские части укрепленных районов (УР). 
  [51]  1941 год. Документы, т. 2, с. 346.

   Безыменский Лев Александрович - профессор Академии военных наук, обозреватель журнала "Новое время".

Cм. также:

Георгий Жуков

Маршал Жуков помогал восстановлению храмов

Маршал Жуков: запрещенное интервью

14 мая 1942 г.

В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны Союза ССР от 14 мая 1942 г. установить:

1. Семьям лиц высшего, старшего, среднего начальствующего состава и сверхсрочнослужащих, не имеющим денежных аттестатов и связи с главой семьи, выплачивать с 1 мая 1942 г. впредь до выяснения судьбы военнослужащего пособие в размере:

При определении размера пособия принимаются в расчет также нетрудоспособные родители военнослужащего, проживающие совместно с его семьей и состоявшие на его иждивении.

2. После выяснения судьбы военнослужащего выданное пособие семье удерживается полностью из его денежного содержания или из пенсии, назначенной семье.

3. В отношении каждой семьи право ее на получение пособия определять лично районным (городским) военным комиссарам по месту жительства семьи военнослужащего на основании тщательной проверки документов семьи.

4. Выплату пособия производить только через районные (городские) военные комиссариаты по месту жительства семьи военнослужащего. Расход по выплате пособия относить на § 1, ст. 1 сметы НКО.

5. Приказ НКО 1941 года № 242 — отменить.

6. Приказ ввести в действие по телеграфу.

Заместитель Народного комиссара обороны СССР
генерал-лейтенант интендантской службы ХРУЛЕВ

ПРИКАЗ ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР О РАЗБАЗАРИВАНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ИМУЩЕСТВА В 63-й АРМИИ 1-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА № 0128

14 мая 1944 г.

При расформировании 63-й армии в управлении армии имели место недопустимые факты самоснабжения и разбазаривания государственного имущества.

1. В период расформирования только за 10 дней февраля 1944 г. было израсходовано на устройство банкетов и роздано на руки отдельным генералам и офицерам 721 кг мясных изделий, более 280 кг шоколада, сахара и конфет, свыше 220 кг масла и сала, 358 литров водки, 17 тыс. штук папирос и много других продуктов.

Более 100 отрезов шерсти на костюмы были незаконно розданы офицерам управления армии.

2. Начальник тыла армии генерал-майор интендантской службы Голубев, армейский интендант подполковник интендантской службы Антипов, его заместитель по политчасти подполковник Воеводин, начальник продотдела армии полковник интендантской службы Грицель вместо того, чтобы не допустить разбазаривания государственных ценностей, сами незаконно получили ряд предметов вещевого имущества и значительное количество продуктов.

3. Начальник административно-хозяйственного отдела штаба старший лейтенант административной службы Морданенко учета имущества и продовольствия не вел, отпуск имущества и продовольствия производил по своему усмотрению, по частным запискам и без оформления расхода по книгам учета. С 1 января по 15 февраля 1944 г. было выдано: водки — 111 литров, мяса — 74 кг, масла сливочного — 18 кг, сахару — 16 кг, конфет — 16,9 кг и много других продуктов.

Приказываю:

1. Бывшему начальнику тыла 63-й армии генерал-майору интендантской службы Голубеву за незаконные действия объявить выговор.

2. Бывшего армейского интенданта подполковника интендантской службы Антипова и его бывшего заместителя по политчасти подполковника Воеводина понизить в военном звании на одну ступень и назначить с понижением.

3. Бывшего начальника продотдела армии полковника интендантской службы Грицель и бывшего начальника административно-хозяйственного отдела 63-й армии старшего лейтенанта административной службы Морданенко отдать под суд.

4. Указать бывшему командующему 63-й армии, ныне командующему 69-й армией, генерал-лейтенанту Колпакчи и члену военного совета армии генерал-майору Панкову на отсутствие надлежащего контроля за расходованием их подчиненными государственных ценностей.

5. Военному совету 1-го Белорусского фронта строго наказать других непосредственных виновников разбазаривания вещевого имущества и продовольствия.

6. Начальнику тыла 1-го Белорусского фронта обеспечить возврат незаконно полученного вещевого имущества и взыскание с виновных лиц стоимости незаконно израсходованных продуктов в установленном порядке.

Заместитель Народного комиссара обороны
Маршал Советского Союза ВАСИЛЕВСКИЙ*

* На приказе есть виза А. Хрулева.

Высшая степень отличия — звание Героя Советского Союза установлено постановлением Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР от 16 апреля 1934 года.

29 июля 1936 года постановлением ЦИК СССР было утверждено положение о звании Героя Советского Союза, а 1 августа 1939 года для граждан, удостоенных этой высшей степени отличия, указом Президиума Верховного Совета СССР был учреждён дополнительный знак отличия — медаль «Золотая Звезда». (Медаль изготавливается из золота и имеет форму пятиконечной звезды. Длина луча звезды 15 мм. С лицевой стороны медали лучи звезды двугранные полированные. Оборотная сторона медали гладкая, с надписью выпуклыми буквами «Герой СССР» и номером медали; окантована тонким выпуклым ободком. На конце верхнего луча звезды имеется ушко, которым медаль при помощи кольца соединена с прямоугольной металлической позолоченной колодочкой высотой 15 мм, шириной 19,5 мм. Колодочка обтянута шёлковой муаровой лентой красного цвета шириной 20 мм. На оборотной стороне колодочки имеется приспособление для крепления медали к одежде. Вес медали без колодочки 21,5 грамма.)

14 мая 1973 года указом Президиума Верховного Совета СССР было утверждено Положение о звании Героя Советского Союза в новой редакции.

Положение гласит:

«1. Звание Героя Советского Союза является высшей степенью отличия и присваивается за личные или коллективные заслуги перед Советским государством и обществом, связанные с совершением геройского подвига.

2. Звание Героя Советского Союза присваивается Президиумом Верховного Совета СССР.

3. Герою Советского Союза вручаются:

высшая награда СССР — орден Ленина;

знак особого отличия — медаль „Золотая Звезда“;

грамота Президиума Верховного Совета СССР.

4. Герой Советского Союза, совершивший вторично геройский подвиг, не меньший того, за который другие, совершившие подобный подвиг, удостаиваются звания Героя Советского Союза, награждается орденом Ленина и второй медалью „Золотая Звезда“ и в ознаменование его подвигов сооружается бронзовый бюст Героя с соответствующей надписью, устанавливаемый на его родине, о чём делается запись в указе Президиума Верховного Совета СССР о награждении.

5. Герой Советского Союза, награждённый двумя медалями „Золотая Звезда“, за новые геройские подвиги, подобные ранее совершённым, может быть вновь награждён орденом Ленина и медалью „Золотая Звезда“.

6. При награждении Героя Советского Союза орденом Ленина и медалью „Золотая Звезда“ ему одновременно с орденом и медалью вручается грамота Президиума Верховного Совета СССР.

7. В случае, если Герою Советского Союза будет присвоено звание Героя Социалистического Труда, то в ознаменование его геройского и трудового подвигов сооружается бронзовый бюст Героя с соответствующей надписью, устанавливаемый на его родине, о чём делается запись в Указе Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Социалистического Труда».

За героизм, мужество и отвагу, проявленные при выполнении боевых заданий командования по разгрому японских захватчиков в районе озера Хасан в 1938 года звания Героя Советского Союза были удостоены 26 человек; в районе реки Халхин-Гол в 1939 года — 73 человека. За подвиги, совершённые во время финляндско-советского конфликта 1939–1940 годов Героями Советского Союза стали 412 человек.

К началу 1941 года звания Героя Советского Союза было удостоено более 600 человек, причём пятеро из них — военные лётчики С. И. Грицевец, С. П. Денисов, Г. П. Кравченко, Я. В. Смушкевич и известный полярный исследователь И. Д. Папанин были награждены второй медалью «Золотая Звезда».

В Великую Отечественную войну звания Героя Советского Союза первыми были удостоены лётчики-истребители М. П. Жуков, С. И. Здоровцев, П. Т. Харитонов, отличившиеся в тяжёлых воздушных боях с бомбардировщиками противника, рвавшимися к Ленинграду.

В настоящее время невозможно установить, кто первым в Великой Отечественной войне совершил подвиг, достойный присвоения высокого звания Героя Советского Союза. В разное время эта высшая степень отличия была присвоена советским пограничникам, первыми принявшим бой на границе 22 июня 1941 года, — лейтенанту А. В. Лопатину, сержанту И. Д. Бузыцкову, младшему сержанту В. Ф. Михалькову, лейтенанту А. В. Рыжикову; совершившему в первые дни войны бессмертный подвиг военному лётчику капитану Н. Ф. Гастелло; герою Брестской крепости майору П. М. Гаврилову и другим.

Известный военный лётчик Герой Советского Союза подполковник С. П. Супрун указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1941 года за героизм, мужество и отвагу в воздушных боях с превосходящими силами авиации противника первым в период Великой Отечественной войны был награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Героизм советских воинов — участников Великой Отечественной войны был высоко оценён Советским правительством. Более 11,5 тысячи воинов удостоены звания Героя Советского Союза, из них 104 человека награждены двумя медалями «Золотая Звезда», а Маршал Советского Союза Г. К. Жуков и военные лётчики И. Н. Кожедуб и А. И. Покрышкин — тремя медалями «Золотая Звезда».

В числе Героев Советского Союза, награждённых за заслуги в Великой Отечественной войне второй медалью «Золотая Звезда», были командующий фронтом, а затем главнокомандующий войсками Дальнего Востока А. М. Василевский, командующие фронтами И. С. Конев, Р. Я. Малиновский, К. К. Рокоссовский, И. Д. Черняховский, командующий Военно-Воздушными силами А. А. Новиков, командующие общевойсковыми армиями П. И. Батов, А. П. Белобородов, Н. И. Крылов, В. И. Чуйков, командующие танковыми армиями С. И. Богданов, М. Е. Катуков, П. С. Рыбалко, А. Г. Кравченко, Д. Д. Лелюшенко, командующий воздушной армией Т. Т. Хрюкин, командиры общевойсковых соединений и частей С. Б. Артёменко, В. А. Глазунов, Н. И. Горюшкин, С. А. Козак, П. К. Кошевой, А. И. Родимцев, И. И. Фесин, командиры танковых соединений и частей В. С. Архипов, И. Н. Бойко, А. А. Головачёв, И. И. Гусаковский, Д. А. Драгунский, З. К. Слюсаренко, М. Г. Фомичёв, С. В. Хохряков, П. И. Шурухин, С. Ф. Шутов, И. И. Якубовский, командир кавалерийского соединения И. А. Плиев, командиры артиллерийских частей В. С. Петров, А. П. Шидин, командиры авиационных частей Военно-Морского флота А. В. Мазуренко, В. И. Раков, Б. Ф. Сафонов, Н. Г. Степанян, Н. В. Челноков и другие.

Звания Героя Советского Союза были удостоены 234 партизана, в том числе прославленные организаторы и руководители партизанского движения С. А. Ковпак и А. Ф. Фёдоров, награждённые двумя медалями «Золотая Звезда».

В послевоенный период за выдающиеся заслуги перед Родиной и Советскими Вооружёнными силами Маршал Советского Союза Г. К. Жуков был награждён четвёртой медалью «Золотая Звезда». Маршал Советского Союза С. М. Будённый, удостоенный в 1958 году звания Героя Советского Союза, в 1963 и 1968 годах был награждён второй и третьей медалями «Золотая Звезда» за заслуги перед Советской Родиной и укрепление её оборонного могущества.

В послевоенный период некоторые Герои Советского Союза за выдающиеся трудовые подвиги и заслуги в деле построения социализма в нашей стране были удостоены и другой высшей степени отличия СССР — звания Героя Социалистического Труда. Этих двух высших степеней отличия Советского государства удостоены Л. И. Брежнев, К. Е. Ворошилов, В. И. Головченко, К. П. Орловский, П. А. Трайнин и другие.

В мирные дни тоже есть место подвигам, прославляющим нашу Советскую Родину. В семью Героев Советского Союза вошли отважные первооткрыватели и исследователи космоса — Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Валентина Терешкова и другие. Лётчик-космонавт Г. Т. Береговой, удостоенный высокого звания Героя Советского Союза за героизм, мужество и отвагу, проявленные им в годы Великой Отечественной войны, был награждён второй медалью «Золотая Звезда» за заслуги в освоении космоса. Также за заслуги в освоении космического пространства были награждены второй медалью «Золотая Звезда» лётчики-космонавты СССР Герои Советского Союза В. В. Аксёнов, В. Ф. Быковский, В. Н. Волков, Б. В. Волынов, В. В. Горбатко, А. А. Губарев, В. А. Джанибеков, А. С. Елисеев, П. И. Климук, В. В. Ковалёнок, В. М. Комаров, В. Н. Кубасов, А. А. Леонов, О. Г. Макаров, А. Г. Николаев, Л. И. Попов, П. Р. Попович, Ю. В. Романенко, Н. П. Рукавишников, В. В. Рюмин, В. И. Севастьянов, А. В. Филипченко, В. А. Шаталов.

К началу 1982 года звания Героя Советского Союза удостоено свыше 12 500 человек, из которых 141 человек награждён двумя медалями «Золотая Звезда», 3 человека — тремя медалями «Золотая Звезда» и 2 человека — четырьмя медалями «Золотая Звезда». В числе Героев Советского Союза — 91 женщина; 24 из них получили это высокое звание за партизанскую деятельность.

Во время боевых действий на территории Афганистана Героями Советского Союза стали 66 человек; 23 из них это высокое звание было присвоено посмертно, как, например, лейтенанту Александру Демакову, прикрывшему отход своих товарищей под натиском превосходящих сил душманов, а затем взорвавшему себя и врагов гранатой.

В настоящее время в России существует звание Герой Российской Федерации, также присваиваемое за выдающиеся подвиги во славу нашей Родины.

Звание Героя Советского Союза по порядку учреждения является первой из двух высших степеней отличия СССР: звания Героя Советского Союза и звания Героя Социалистического Труда. Это — самая высокая и самая почётная награда советского периода, хотя и далеко не самая редкая: Героев Советского Союза насчитывалось куда больше (около 12 600 человек), чем кавалеров всех степеней любого «полководческого» ордена времён Великой Отечественной войны (см. раздел «Ордена СССР»), кроме ордена Александра Невского, и больше, чем кавалеров последнего по порядку учреждения советского ордена «За Личное Мужество».

Звание Героя Советского Союза — первая в мире награда такого рода. Хотя в некоторых странах имелось понятие «национальный герой», но оно не являлось официальной наградой. После окончания Второй мировой войны в ряде социалистических стран по аналогии со званием Героя Советского Союза были учреждены национальные высшие степени отличия: «Герой МНР» (Монгольской Народной Республики), «Герой ЧССР» (Чехословацкой Социалистической Республики), «Герой НРБ» (Народной Республики Болгарии).

Н. Непомнящий

GadgetPage. Дзен

Оглавление:

.
.
Римский легион в походе — это не только стройные ряды солдат в доспехах, орлы на древках и центурионы с гребнями на шлемах. За боевой частью двигался огромный живой хвост: обоз, животные, слуги, ремесленники, торговцы, врачи, рабы, погонщики, семьи и люди, которые зарабатывали на армии. Без них легион просто не смог бы долго воевать вдали от баз.

Римляне славились дисциплиной и умением строить лагеря, дороги и укрепления, но даже самая организованная армия нуждалась в снабжении. Солдату нужны были еда, вода, обувь, оружие, инструменты, палатки, фураж для животных, запчасти для повозок, лекарства и множество мелочей. Всё это не появлялось само собой. Поэтому вместе с легионом двигалась целая походная экономика.

.

Обоз как тыл армии

Обозом называли транспортную часть армии. В нём везли зерно, муку, вино, масло, соль, запасное оружие, колья для лагеря, палатки, кузнечные инструменты, медицинские принадлежности и личное имущество офицеров. Часть груза несли мулы и лошади, часть перевозили на телегах.

Римские солдаты сами тащили на себе много вещей. Их даже прозвали «мулами Мария» после реформ полководца Гая Мария: легионеры носили оружие, посуду, инструменты, часть провианта и колья для лагеря. Но полностью отказаться от обоза было невозможно. Армия могла идти быстро только тогда, когда её тыл был организован.

.

Рабы и слуги

Вместе с войском часто шли рабы и личные слуги. Особенно это касалось офицеров и богатых командиров. Они помогали ставить палатки, готовить еду, ухаживать за лошадьми, чистить снаряжение, переносить вещи и выполнять грязную работу.

У простых легионеров личных рабов обычно не было, но при армии всё равно находилось множество зависимых людей, которые обслуживали общий быт. Они не участвовали в сражении как полноценные бойцы, но без них жизнь лагеря была бы намного тяжелее.

.

Ремесленники и специалисты

В армии постоянно что-то ломалось. Повозки требовали ремонта, мечи — заточки, доспехи — починки, обувь — замены. Поэтому при легионах были кузнецы, плотники, кожевенники, оружейники, колесники и другие мастера.

Такие люди были жизненно важны. В походе нельзя было просто зайти в магазин и купить новую деталь. Если сломалась ось телеги, её надо было чинить на месте. Если порвались ремни доспеха, их тут же ремонтировали. Если нужно было построить мост, башню, лагерь или осадную машину, требовались специалисты.

.

Торговцы и маркитанты

За римской армией тянулись торговцы. Они продавали солдатам еду, вино, ткани, обувь, украшения, амулеты, посуду и бытовые мелочи. Солдаты получали жалованье и тратили часть денег прямо в походе.

Такие люди жили за счёт армии. Где появлялся легион, там возникал рынок. У лагерей могли быстро образовываться временные поселения: лавки, палатки, мастерские, трактиры. Иногда такие поселения потом превращались в постоянные города.

.

Женщины и семьи

Официально римским легионерам долгое время запрещалось вступать в законный брак во время службы. Но реальная жизнь была сложнее. У многих солдат были женщины, с которыми они жили рядом с лагерем. Были и дети. Особенно это касалось постоянных военных лагерей на границах империи.

В дальних походах семьи обычно не шли в самой боевой колонне, но вокруг армии всё равно появлялись женщины: торговки, прачки, служанки, спутницы солдат, рабыни. Они стирали одежду, готовили, торговали, ухаживали за ранеными или просто пытались выжить рядом с войском.

.

Врачи и носильщики раненых

Римская армия имела довольно развитую военную медицину. При легионах были врачи, помощники, люди, которые занимались ранеными, перевязками и переноской пострадавших. В постоянных лагерях существовали военные госпитали — валетудинарии.

В походе медицина была грубой, но организованной. Раненого нужно было вынести с поля боя, остановить кровь, обработать рану, удалить стрелу или осколок, наложить повязку. Для древнего мира римская система была очень продвинутой.

.

Животные и погонщики

Без животных обоз не двигался бы вообще. Мулы, ослы, лошади и волы перевозили груз, тянули телеги, несли палатки, инструменты и провиант. За ними ухаживали погонщики и конюхи. Им тоже требовалась еда, вода и место в лагере.

Чем больше обоз, тем медленнее армия. Поэтому полководцы постоянно балансировали между скоростью и запасами. Слишком маленький обоз — риск голода. Слишком большой — армия становится неповоротливой и уязвимой.

.

Почему обоз был слабым местом

В бою обоз старались защищать. Если враг нападал на транспорт, армия могла лишиться еды, оружия и снаряжения. Поэтому римляне тщательно строили походные колонны и каждый вечер возводили укреплённый лагерь.

Обоз был не просто «хвостом» армии. Это был её желудок, мастерская, склад, больница и рынок одновременно.

.

Итог

С римскими легионами шли не только солдаты. За ними двигался целый мир: рабы, слуги, торговцы, ремесленники, врачи, погонщики, женщины, дети, животные и люди, которые жили за счёт армии.

Именно поэтому римский легион был силён не только мечами и дисциплиной. Он был силён своей организацией. Рим умел не просто воевать, а снабжать войну — кормить людей, чинить оружие, строить лагеря, перевозить грузы и превращать поход в работающую военную машину.

Мятеж чехословацкого корпуса в мае 1918 г. положил начало Гражданской войне в России. Белочехи захватили города Поволжья, Урала, Сибири. К ним присоединились все противники советской власти. В итоге Советская Россия оказалась в огненном кольце фронтов. И все же летом 1918 г. большей опасностью для Советской республики стали голод в городах, голодные бунты и вспышки насилия. Прекратились поставки хлеба из Сибири, с Дона и Кубани. Конечно, в деревнях Центральной России хлеб был, но крестьяне не желали отдавать его на невыгодных для них условиях.

Пока правительство в Москве искало выход из тупика, оголодавшие до крайности рабочие Выксы (Нижегородская губерния) вооружились и отправились в деревни добывать хлеб. В Москву они направили телеграмму и сообщили о своих намерениях. Голодные рабочие подсказывали правительству решение проблемы. Декретом ВЦИК от 27 мая 1918 г. при местных органах Наркомпрода РСФСР учреждались продовольственные отряды, изымавшие хлеб у крестьян.

Советское правительство назначило наркома по делам национальностей И.В. Сталина руководителем продовольственного дела на юге России, наделенным чрезвычайными полномочиями. К поездке в Царицын (современный город Волгоград) Сталин готовился очень тщательно: был снаряжен поезд, на котором имелись средства связи, аэроплан, два броневика, деньги и 450 латышских стрелков и проверенных рабочих-красногвардейцев [2, с. 114].

Царицын был достаточно крупным городом (200 тысяч населения), находился на путях, связывающих центральные районы России с Нижним Поволжьем, Северным Кавказом и Средней Азией, откуда и в дореволюционное время шло снабжение центра продовольствием и топливом [4, с. 297]. По сравнению с центральными губерниями, к лету 1918 г. жизнь в Царицыне изменилась мало: Советы здесь уживались с дореволюционными учреждениями, в магазинах хлеб лежал свободно, но цены были очень высокими, спекулятивными [2, с. 116]. В это же время в соседней Области Войска Донского бушевал контрреволюционный мятеж. «Круг спасения Дона» избрал 17 мая 1918 г. генерала П.Н. Краснова донским атаманом, наделенным всей полнотой власти. Новый атаман сразу же обратился к кайзеру Вильгельму II и просил признать Донское государство. Немцы признали Дон. Они стали поставлять казакам винтовки, орудия и боеприпасы. За винтовку и 30 патронов брали один пуд зерна. Дешевизна оружия объяснялась тем, что оно было русским, захваченным на фронтовых оружейных складах русской армии [6, с. 125]. Казаки Краснова стали все ближе продвигаться к Царицыну. Военных же сил в городе было явно недостаточно. 6 июня 1918 г. И.В. Сталин прибыл в Царицын и сразу же занялся наведением порядка: было введено военное положение, установлен комендантский час и т.д. Через два дня по его настоянию были закрыты рестораны и кафе, введены карточная система и твердые цены на хлеб. Уже за первую неделю пребывания в городе Сталин наладил отправку продовольствия в Москву, в Астрахань и в Баку.

Однако 15 июня белоказаки захватили Кривую Музгу в 40 верстах от Царицына. Это селение удалось отбить, но положение становилось все более опасным. Казаки Краснова вместе с деникинцами взяли станцию Торговую и прервали связь с Северным Кавказом. Создалась и явная опасность соединения казаков Краснова и Дутова. И.В. Сталину пришлось заняться и чисто военными вопросами. Исправление положения требовало значительных военных сил, но их в Царицыне не было. Красная Армия переживала так называемый «отрядный период». Каждый отряд, каждый полк вели боевые действия самостоятельно, действовали разрозненно. В столкновениях с казачьими войсками красные части терпели поражения и несли потери [2, с. 117–118]. Неизвестно, как сложились бы дела под Царицыном, если бы не подоспело надежное подкрепление. В начале июля с тяжелыми боями из Донбасса через Донскую область в город прорвалась 5-я армия К.Е. Ворошилова. Опираясь на этих обстрелянных бойцов, Сталин мог теперь наладить более надежную оборону Царицына. К этому времени он хорошо уже понимал, что выполнение его главной задачи – снабжение продовольствием столиц – не могло быть выполнено без изменения военной обстановки на всем Северном Кавказе.

Нарком стал все глубже вникать в военные дела. Он стал в Царицыне всем: уполномоченным ЦК РКП(б), руководителем партийной и советской работы, председателем Военного Совета Северо-Кавказского военного округа. Все вопросы Сталин решал коллегиально, в тесном контакте с местными руководителями, что еще больше усиливало его непререкаемый авторитет [2, с. 118–120]. Беспорядков, неразберихи в делах военных Сталин обнаружил много. Его действия по их устранению часто приходили в противоречия с приказами военного ведомства, возглавляемого Л.Д. Троцким. Иосиф Виссарионович вынужден был обращаться за помощью к председателю Совета Народных Комиссаров В.И. Ленину. Головной болью создаваемой Красной Армии были частые измены служивших в ней «военспецов» – бывших офицеров царской армии. Не обошлось без предателей и на царицынском фронте. Возглавлял их начальник штаба Северо-Кавказского военного округа бывший полковник Носович, прибывший с мандатом Троцкого. Пользуясь неразберихой и путаницей, царившей в штабе, Носович занялся вредительской работой.

В штабе служило много бывших офицеров, никем не проверенных и назначенных чаще единолично Троцким. Часть из них бездельничала и, тем самым, уже способствовала противнику, а некоторые вели шпионскую деятельность. В конце июля 1918 г. войска Краснова перешли в наступление, фронт вплотную опоясал город. В этот напряженный момент в Царицыне назрел контрреволюционный заговор. Сталин уже давно присматривался к работе штаба СКВО. Он действовал решительно: 5 августа по его распоряжению был ликвидирован штаб округа, вместо него создан оперативный отдел при Военсовете. Офицеры-заговорщики и саботажники были арестованы и отправлены на баржу, где царицынская ЧК содержала наиболее опасных арестантов. Обеспокоенный Троцкий прислал телеграмму, в которой приказал восстановить штаб округа и освободить арестованных военных специалистов.

Сталин сделал на телеграмме краткую и категорическую надпись: «Не принимать во внимание». Через несколько дней был арестован и Носович, но улик против него было еще маловато. По распоряжению Троцкого он был освобожден и позднее бежал к белым [2, с. 124–125]. 12 сентября 1918 г. Сталин выехал в Москву, через три дня он и Я.М. Свердлов беседовали с В.И. Лениным, выздоравливавшим после покушения на него эсерки Ф. Каплан. Видимо, следствием этой встречи было учреждение 17 сентября 1918 г. Реввоенсовета (РВС) Южного фронта в составе Сталина, Минина, командующего фронтом Сытина (генерал-майора царской армии) и его помощника Ворошилова.

Однако отношения Сталина и Ворошилова с новым командующим фронтом не сложились. В споры членов РВС вмешался Троцкий. 3 октября он направил в Царицын телеграмму, в которой грозил Сталину и Минину «суровыми мерами» в случае неисполнения его приказа. В данном случае он явно не рассчитал своих сил: Сталин являлся таким же членом ЦК РКП(б), и никогда не суждено было Троцкому сурово наказать Сталина. Однако Сталин и Ворошилов, в пылу споров, договорились до отказа от использования военных специалистов вообще. Это была серьезная ошибка, за что они подверглись справедливой критике. 6 октября 1918 г. Сталин выехал в Москву. Конфликт удалось уладить: был образован новый состав РВС Южного фронта, Ворошилов назначен командующим 10-й армией, защищавшей Царицын. Через два дня Иосиф Виссарионович стал членом РВС Республики. Тем самым был легализован его военный статус. 11 октября Сталин возвратился в Царицын. К этому времени казаки вновь осадили город. 16 октября они пошли на штурм. При поддержке бронепоездов и бронемашин донцы наступали пятью колоннами.

На северном фланге они взяли Гумрак, в центре вклинились между красными войсками и на пятикилометровом участке перерезали окружную железную дорогу. Прорыв белоказаков наметился и на южном фланге. К счастью, в это время к Царицыну с юга подошла Стальная дивизия Д.П. Жлобы. Около 40 тысяч голодных и плохо одетых бойцов нанесли удар с тыла южной группировке красновцев и существенно изменили обстановку [3, с. 97–99]. Однако серьезная опасность угрожала центральному участку фронта. Сталин и Ворошилов приняли решение сосредоточить всю артиллерию на этом наиболее угрожаемом участке обороны города. 17 октября красновцы пошли в атаку на Садовую, их встретил огонь почти 200 орудий – концентрация невиданная до сих пор на фронтах гражданской войны. Противник в панике бежал. Второе наступление на Царицын было отбито. Успеху способствовали организаторский талант, энергия и воля И.В. Сталина.

За четыре месяца пребывания в этом городе Сталин впервые столкнулся с военным делом и уже не расставался с ним до конца своей жизни. Здесь он многому научился, многое понял. Война стала для него строгим и суровым учителем [2, с. 132–133]. На Восточном фронте обстановка складывалась очень тревожная. В ночь на 25 декабря 1918 г. красные войска оставили Пермь. Соединения адмирала Колчака захватили крупный промышленный центр Западного Урала с артиллерийским заводом в Мотовилихе. Развивая наступление через Пермь, Вятку и Котлас, они могли соединиться с английскими интервентами, наступавшими от Архангельска. ЦК РКП(б) и Совет Обороны направили на Восточный фронт партийноследственную комиссию в составе И.В. Сталина и Ф.Э. Дзержинского для подробного расследования причин сдачи Перми. 5 января 1919 года члены комиссии прибыли на станцию Вятка-1.

Станция была забита эшелонами с беженцами и имуществом. Царили беспорядок и неразбериха. От 3-й армии осталось лишь 11 тысяч усталых, истрепанных бойцов. Сталин и Дзержинский приняли неотложные меры: в срочном порядке был доукомплектован и направлен в 3-ю армию вятский батальон ВЧК – 900 надежных воинов и 3-я бригада 7-й дивизии, очищенной от сомнительных элементов. Из центра спешно перебрасывались другие боеспособные части, укреплялись штабы, улучшалась работа тыла. В войска стало поступать зимнее обмундирование и продовольствие. Все это вызвало перелом в настроениях красноармейцев.

Уже в конце января 1919 г. 3-я армия перешла в контрнаступление, планы белогвардейцев были сорваны. Разобравшись в положении дел, Сталин и Дзержинский высказали ценные предложения об изменениях в составах РВС армий, фронтов и Реввоенсовета Республики, о четком распределении их функций. Они рекомендовали иметь в составе РВС армии трех человек: первый из них должен отвечать за управление войсками, второй – за политико-воспитательную работу, третий – за работу тыла.

Члены комиссии сделали обстоятельные выводы о роли тыла в условиях гражданской войны, о необходимости его очистки от враждебных элементов, о задачах центра по руководству местных партийных и советских органов и чрезвычайных комиссий [5, с. 225–226]. На VIII съезде РКП(б) И.В. Сталин был избран в ЦК Политбюро и Оргбюро. 30 марта 1919 г. ВЦИК утвердил его на пост наркома Госконтроля. Сталин начал перестройку аппарата наркомата, его чистку, установил связь с низовыми органами контроля, организовал подготовку кадров из рабочих и крестьян. Но завершить перестройку сразу ему не привелось. В ночь на 13 мая войска Северного корпуса белых прорвали фронт 7-й армии, оборонявшей Петроград. 15 мая белогвардейцы захватили Гдов, 17 мая – Ямбург. Советские войска не смогли оказать противнику упорного сопротивления и отступили. Комитет обороны Петрограда, возглавляемый Г.Е. Зиновьевым, спешно разработал секретный план эвакуации предприятий города и окрестностей, затопления кораблей Балтфлота. Узнав об этом В.И. Ленин направил телеграмму Зиновьеву с предупреждением, что подобные мероприятия должны проводиться только с согласия центральной власти [1, с. 121]. И.В. Сталин был направлен в Петроград. 19 мая он прибыл в город.

В этот же день собралось совещание, на котором присутствовали главком И. Вацетис, командующий западным фронтом Д. Надежный, командующий 7-й армией А. Ремезов, командующий Балтийским флотом А. Зеленой, Г. Зиновьев и др. Совещание признало положение угрожающим. Были приняты решения о дополнительных мерах по укреплению обороны города. Сталин настойчиво добивался от Москвы новых пополнений оружия, боеприпасов, продовольствия для войск 7-й армии. Он выезжал на фронт, знакомился с обстановкой и настроениями бойцов, помогал поднять дисциплину и усилить политико-воспитательную работу в частях. О положении дел в Петрограде он регулярно сообщал В.И. Ленину.

Сообщал и о спорах о судьбе Балтийского флота. Ещё 13 мая вспыхнул мятеж гарнизонов фортов «Красная Горка» и «Серая Лошадь», защищавших южное побережье Финского залива. Мятежники арестовали комиссаров и коммунистов [2, с. 142]. Английский генерал Гоф, глава всех союзных миссий в Прибалтике, решил воспользоваться моментом и уничтожить Балтийский флот. Английские торпедные катера атаковали русские корабли. Особого успеха англичане не добились, но возросло желание русских моряков сопротивляться. Главком Вацетис, поддержанный Троцким, приказал сократить число действующих кораблей, в первую очередь, – линкоров. В Кронштадте моряки резко опротестовали это решение. Сталин поддержал их.

Он сообщил Ленину, что снаряды и топливо для линкоров есть, и настаивал на отмене приказа Вацетиса. Приказ был отменен [2, с. 142–143]. Во время штурма фортов подошли линкоры «Андрей Первозванный», «Петропавловск». Начался обстрел крупнокалиберной корабельной артиллерией мятежников. После 52 часов бомбардировки остатки гарнизона (500 чел.) оставили форты с богатыми складами вооружения, боеприпасов, провианта и ушли к белым [6, с. 295]. Положение под Петроградом нормализовалось, и, завершив свою миссию, 3 июля 1919 г. Сталин вернулся в столицу. В это время генерал А. Деникин начал поход на Москву. Кавказская армия Врангеля наступала вдоль Волги на Саратов, Донская армия Сидорина развивала удар на Воронеж и Козлов, Добровольческая армия Май-Маевского двигалась по направлению Курск–Орел–Тула. Против 110 тыс. штыков и сабель, имевшихся у Деникина, сражались 86 тыс. бойцов Красной Армии Южного фронта. При этом противник располагал в избытке командными кадрами и имел многочисленную конницу. Деникинцы снабжались державами Антанты и не испытывали недостатка ни в оружии, ни в боеприпасах.

Одной из основных причин, вызвавших первоначальные неудачи советских войск в боях с армией Деникина, было отсутствие у красного командования значительных кавалерийских соединений. Гражданская война оказалась маневренной, и наличие у Деникина многочисленной конницы давало ему существенные преимущества. Председатель РВСР Л.Д. Троцкий считал кавалерию «аристократическим родом войск», открыто высказывал пренебрежение как к коннице, так и к кавалерийским военачальникам. В отличие от Троцкого, Сталин еще при обороне Царицына в 1918 г. отметил значение красной конницы.

При его поддержке был создан 1-й кавалерийский полк. Командиром полка был назначен Б.М. Думенко, его заместителем С.М. Буденный. Оба командира отдавали много времени обучению подчиненных искусству кавалерийского боя, владению шашкой. Красноармейцы, в большинстве своем не служившие ранее в коннице, становились отличными бойцами. Так, к лету 1919 г. вырос Конный корпус. Командование 10-й армией бросало это соединение на те участки фронта, откуда грозила наибольшая опасность. В мае 1919 г. Б.М. Думенко был тяжело ранен, и корпус возглавил С.М. Буденный [3, с. 133, 235–237]. 3 октября 1919 г. И.В. Сталин вступил в должность члена РВС Южного фронта. Сразу же он поинтересовался состоянием корпуса и его нуждах. Буденный дал подробнейший ответ и предложил создать на базе корпуса кавалерийское объединение – Конную армию. Предложение понравилось Сталину, поддержал предложение комкора и командующий Южным фронтом А.И. Егоров. 11 ноября РВС фронта принял решение о создании Конармии. Однако требовалась санкция РВСР, и 16 ноября Иосиф Виссарионович выехал в Москву. На заседании Реввоенсовета Республики он самым решительным образом отстаивал необходимость организации невиданного до сих пор кавалерийского объединения.

Сомнения некоторых членов РВСР наглядным образом разрушили конники Буденного: 15 ноября они наголову разбили белых под Касторной и продолжали наступать. Необходимое решение было принято, и, вернувшись в штаб фронта, И.В. Сталин подписал приказ РВС Южного фронта о создании Первой Конной армии. Командующим был назначен С.М. Буденный, членами РВС К.Е. Ворошилов и Е.А. Щаденко. Утром 6 декабря, в присутствии командования фронта, впервые собрался Реввоенсовет конармии. Буденный представил Егорову и Сталину командный и начальствующий состав. На заседании, которое длилось до вечера, были решены вопросы организации и названы задачи армии. Уже на следующий день первоконники разгромили конницу генерала Мамонтова. В течение декабря 1919 г. были разбиты кавалерийские корпуса генералов Улагая и Шкуро. Так впервые в мире, при активнейшем участии И.В. Сталина, было создано и опробовано самостоятельное подвижное соединение армейского масштаба, в котором пехотные и артиллерийские части были приданы и подчинены кавалерийскому командованию.

Это был прообраз будущих советских танковых армий времен Великой Отечественной войны [2, с. 147–148]. Мирная передышка весной 1920 г. оказалась кратковременной. Теперь главными противниками Красной Армии стали белополяки и барон Врангель, укрепившийся в Крыму. Воспользовавшись тяжелым положением РСФСР, белополяки ещё в 1919 г. захватили значительную территорию, населенную украинцами и белорусами. Правящие круги Польши стали мечтать о границах от моря до моря. Зимой 1919– 1920 гг. они перебрасывали на восток войска и военные грузы. К весне 1920 г. 148-тысячная армия, укомплектованная и хорошо оснащенная с помощью стран Антанты, стояла на восточной границе. Советское правительство войны не желало, но предвидело ее возможность. Противостояли полякам Западный и Юго-Западный фронты. И.В. Сталин был назначен членом РВС Юго-Западного фронта. Главное командование считало основным Западный фронт, направляло туда большую часть пополнений. Сталину все же удалось добиться направления на Юго-Западный фронт Первой Конной армии. 11 апреля с правого берега Кубани армия походным порядком (железная дорога была перегружена) двинулась на Украину.

25 апреля 1920 г. поляки начали наступление на Украине, 6 мая они захватили Киев. Политбюро ЦК РКП(б) решило освободить Сталина от обязанностей члена РВС Юго-Западного фронта и поручило ему осуществлять контроль за действиями обоих фронтов. Так Иосиф Виссарионович получил ценный опыт организации взаимодействия фронтов, применявшийся затем успешно в годы Великой Отечественной войны. Он энергично занимался снабжением армий боеприпасами, обмундированием, продовольствием. 18 мая вновь последовало назначение Сталина членом РВС Юго-Западного фронта, одновременно он вошел и в состав РВС Республики. Сразу же ему пришлось заниматься укреплением Крымского участка фронта. К 25 мая, совершив тысячеверстный переход, Конармия прибыла в место сосредоточения и была готова идти в бой. 27 мая кавалеристы начали наступление, 5 июня прорвали фронт белополяков.

К началу августа Красная Армия освободила территорию Украины и Белоруссии от польских оккупантов и вышла к границам Польши. 2 августа 1920 г. Политбюро решило создать самостоятельный Южный фронт для борьбы с Врангелем. Сталину поручалось сформировать РВС нового фронта. К этому времени Сталин очень сильно переутомился и просил у В.И. Ленина дать ему отдых. Однако такой возможности, видимо, не было. Ему пришлось разрабатывать вариант объединения всех армий, действующих против поляков, в единый Западный фронт. РВС Республики одобрил предложение Иосифа Виссарионовича. На Пленуме ЦК 5 августа решался и важнейший вопрос – наступать ли на Варшаву и Львов? Сталин был довольно осторожен в выводах. Троцкий подменял трезвую оценку реальной политической обстановки трескучими фразами о «мировой революции». Степень разгрома поляков переоценивали и командующий Западным фронтом М. Тухачевский, и член РВС фронта И. Смилга.

13 августа 1920 г. армии Западного фронта начали бои за Варшаву, но 16 августа польские войска перешли в контрнаступление. Взять столицу Польши не удалось. 14 августа Сталин получил телеграмму из секретариата ЦК, его вызывали в Москву. Положение на фронте обсуждалось 19 августа на заседании Политбюро. Врангелевский фронт признан был теперь главным. Сталин сделал выводы из поражения на берегах Вислы. Он предложил принять программу образования боевых резервов Республики, поставил вопрос об усилении снабжения Красной Армии боевой техникой. Л. Троцкий не дал тогда хода этому документу. Сталин обратился в ЦК с просьбой освободить его от военной работы. 1 сентября 1920 г. Политбюро решило освободить Сталина от должности члена РВС Юго-Западного фронта. Однако он оставался членом РВС Республики. Теперь он мог заняться работой в наркоматах, которые возглавлял [2, с. 152–162].

Итак, И.В. Сталин в 1918–1920 гг. побывал на всех важнейших фронтах Гражданской войны. Здесь он столкнулся с военным делом и уже не расставался с ним до конца своей жизни. На полях сражений Сталин многому научился, многое понял. Война – строгий, суровый учитель. Знания, приобретенные им на фронтах, использовались в годы Великой Отечественной войны. Сталин установил личные контакты со многими военными, местными советскими и партийными руководителями. Им, в большинстве своем выходцам из «простого народа», нравились кажущаяся простота Сталина, его непосредственность, стиль руководства. Он выгодно отличался от Троцкого, Зиновьева и многих других тогдашних руководителей, пользовался особым доверием В.И. Ленина

Литература

1. В.И. Ленин. Военная переписка (1917–1920). – М.: Изд-во МО СССР, 1956. 2. Кардашов В., Семанов С. Иосиф Сталин: жизнь и наследие. – М.: «Новатор», 1998. 3. Против Деникина. Сб. воспоминаний. – М.: изд-во МО СССР, 1968. 4. Пыхалов И. Великий оболганный вождь. Ложь и правда о Сталине. – М.: Яузапресс, 2010. 5. Ф.Э. Дзержинский. Биография. Изд. 2-е, доп. – М.: Политиздат, 1983. 6. Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. – М.: ЭКСМО, Алгоритм, 2004.

Е.И. Кильсеев, А.В. Титко

13 мая 1904 года

№ 252

Ввиду того, что войска генерала Фока должны будут отойти на Цзиньчжоу, надо объявить всем войскам на батареях и фортах, а также всем караулам и постам, чтобы были теперь особенно бдительны, так как партии японцев и хунхузов могут одиночно проникнуть в крепость, взорвать склады и сжечь запасы.

Коменданту завтра же запереть все ворота центральной ограды и поставить караулы, в каждом по 10 человек с унтер-офицером. На день ворота отворять, но часовым всех осматривать. На ночь же запирать и выпускать только вполне удостоверяясь, что это русской, а то не пускать.

Железнодорожному начальству и и.д. Начальника военных сообщений строго следить за тем, чтобы после отхода нашего отряда отнюдь бы ни одного паровоза не осталось позади и не могло бы попасть в руки противника. Градоначальнику Сахарову потопить все суда.

Начальник укрепленного района
генерал-лейтенант Стессель

(28.12.1897—21.05.1973) – Маршал Советского Союза (1944)

Иван Степанович Конев родился 28 декабря 1897 года в деревне Родейно Вятской губернии в бедной крестьянской семье. После окончания Инского училища он стал работать табельщиком на лесосплавах Архангельской и Вологодской губерний.

В 1916 году он был призван в армию и направлен в учебную команду для подготовки унтер-офицеров. После окончания учебы Конев отправился на Юго-Западный фронт унтер-офицером 2-го отдельного артдивизиона.

После распада старой армии Конев вернулся к себе на родину, участвовал там в установлении советской власти. Вскоре он был избран членом Никольского уездного исполкома, а затем назначен военным комиссаром уезда.

В 1918 году Конев добровольно вступил в ряды Красной Армии и в качестве комиссара бронепоезда сражался против армии А.В.Колчака на Восточном фронте, затем был назначен комиссаром стрелковой бригады, а потом и дивизии. После разгрома армии Колчака он в 1921 году был переведен комиссаром штаба Народно-революционной армии Дальневосточной республики, действующей против японских интервентов.

Будучи делегатом X съезда РКП(б) в марте 1921 года он участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа.

После гражданской войны Конев окончил курсы усовершенствования высшего начальствующего состава и командовал полком, а затем и дивизией.

В 1934 году он окончил Военную академию им. М.В.Фрунзе и был назначен командиром стрелковой дивизии. Затем Конев был вновь командирован на Дальний Восток, где получил назначение командующим особой группой войск в Монголии, потом 2-й Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией и войсками Забайкальского военного округа.

Летом 1940 года Коневу было присвоено звание генерал-лейтенанта, и он получил назначение на должность командующего Северо-Кавказским военным округом.

Весной 1941 года Конев по приказу наркома обороны начал формирование 19-й армии из войск своего округа, части которой за несколько дней до начала войны стали перебрасываться к границе, но к 22 июня полностью сосредоточены не были.

Главные силы армии вступили в боевые действия в июле в районе Витебска, где на несколько суток задержали продвижение немецкой 3-й танковой группы. Затем армия Конева участвовала в Смоленском сражении, нанося контрудар под Духовщиной. В сентябре Коневу было присвоено звание генерал-полковника. Тогда же он был назначен командующим войсками Западного фронта, действующего на Московском направлении на 340-километровом отрезке от озера Селигер до Ельни. В эти же дни командование вермахта завершало подготовку к операции «Тайфун», целью которой был захват Москвы.

В первые же дни оборона войск Западного и Резервного фронтов была прорвана, противник продвинулся в глубину от 15 до 70 километров. Проведенные командованием Западного фронта контрудары не принесли успеха. Это вынудило Конева доложить Сталину о реальности выхода противника в тыл войск первого эшелона и просить его разрешения на отход. Но Сталин не дал такого разрешения, и уже 7 октября немецкие танковые группы соединились в районе Вязьмы, взяв в кольцо войска 19-й, 20-й, 24-й и 32-й армий.

Для расследования случившегося в штаб Конева приехали члены ГКО В.М.Молотов и К.Е.Ворошилов. Дело шло к отдаче Конева под трибунал. Но бывшего командующего спас Г.К.Жуков, назначенный на должность командующего Западным фронтом и взявший Конева своим заместителем.

В середине октября возникла угроза прорыва немецких войск к столице с севера, и Конев, направленный на этот участок, сумел провести контрудар, в результате которого в районе Торжка была разгромлена прорвавшаяся танковая группировка противника.

Это реабилитировало Конева в глазах Сталина, который приказал возложить на него командование вновь созданным Калининским фронтом из войск, действовавших ранее на правом крыле Западного фронта.

Войска Калининского фронта первыми начали контрнаступление против гитлеровских войск и уже 5 декабря прорвали оборону 9-й немецкой армии, а 16 декабря освободили Калинин. К началу января 1942 года войска Конева вышли к Волге северо-западнее Ржева.

Большую часть 1942 года войска Калининского фронта действовали против Ржевского выступа, который Сталин считал важным стратегическим плацдармом противника для нового наступления на Москву. Несмотря на то что войска группы армий «Центр», находящиеся в этом выступе, окружить не удалось, командование вермахта было вынуждено перебрасывать сюда войска с действительно важных стратегических направлений, что облегчило положение действующих там советских войск.

Весной 1943 года Конев был назначен командующим Степным (Резервным) фронтом, силы которого должны были быть введены на втором этапе сражения на Курской дуге. Но уже на первом этапе по приказу Ставки ему пришлось вводить в полосу Воронежского фронта 5-ю гвардейскую танковую и 5-ю гвардейскую армии, сыгравшие решающую роль в сражении под Прохоровкой.

К 13 августа войска Конева подошли к Харькову, прорвали внешнее кольцо его обороны, а через четыре дня завязали бои на его окраине. По приказу Конева город был охвачен почти со всех сторон. По единственной шоссейной и железной дорогам противник стал отходить из Харькова. 22 августа последовал ночной штурм города, и к 12 часам следующего дня город был освобожден. Чтобы не дать немецким войскам опомниться, по приказу Конева был организован авиационный удар по отходящему противнику. 28 августа ему было присвоено звание генерала армии.

23 сентября была освобождена Полтава, а на следующий день был захвачен плацдарм на Днепре северо-западнее Днепродзержинска.

5—8 января 1944 года была успешно проведена Кировоградская операция.

В конце января в результате проведенных операций на стыке 1-го и 2-го (бывшего Степного) Украинских фронтов в районе Корсунь-Шевченко образовался выступ, который Гитлер приказал удержать с целью восстановления обороны по Днепру. Этот выступ Ставка приказала «срезать» командующему 1-м Украинским фронтом генералу Н.Ф.Ватутину и Коневу. Операция проходила с 24 января по 17 февраля. Была окружена и уничтожена группировка генерала Штиммермана. Коневу было присвоено звание Маршала Советского Союза.

В марте войска 2-го Украинского фронта овладели Уманью и форсировали Южный Буг на протяжении 100 км. К концу марта войска вышли на государственную границу, перенеся военные действия на территорию Румынии. К середине апреля войска Конева достигли Карпат, вышли на подступы к Яссам и Кишиневу. Но Коневу освобождать Молдавию и Румынию не пришлось. В мае он был назначен командующим 1-м Украинским фронтом.

Целью новой операции был разгром группы «Северная Украина», освобождение Западной Украины и юго-восточной Польши. Планируя операцию, Конев решил нанести два равных по силе удара на львовском и рава-русском направлениях, учитывая, что это вынудит немецкое командование распылить свои силы.

13 июля операция началась, и к 18 июля оборона противника была прорвана на глубину 50—80 км. Немецкое командование ожидало главного удара на львовском направлении, сосредоточив здесь значительные силы, и потому сопротивление на рава-русском направлении оказалось незначительным. Поэтому часть войск Конев повернул в тыл Львовской группировки. Вскоре под Бродами было окружено 8 немецких дивизий. К концу дня 22 июля вражеская группировка была ликвидирована. 27 июля были освобождены Львов, Перемышль, Станислав. К 1 августа в районе Сандомира была форсирована Висла и создан важный плацдарм для дальнейшего наступления.

Немецкое командование, понимая всю опасность этого плацдарма, попыталось нанести по оборонявшимся на нем советским войскам несколько контрударов, подтянув для этого 16 пехотных и танковых дивизий. Тогда Конев ввел в сражение 5-ю гвардейскую танковую армию из своего резерва, которая отразила натиск противника.

За Львовско-Сандомирскую операцию Коневу было присвоено звание Героя Советского Союза.

1 октября войска 1-го Украинского фронта перешли чехословацкую границу северо-западнее Дукельского перевала и при содействии чехословацких войск овладели перевалом.

В завершающем году войны войска 1-го Украинского фронта начали наступление с Сандомирского плацдарма. В ходе наступления были разгромлены как тактические, так и оперативные резервы противника и создана угроза его окружения между Пулковским и Сандомирским плацдармами.

Незадолго до начала операции Сталин в разговоре с Коневым потребовал предотвратить разрушение немцами важного Домбровско-Силезского района и сохранить Краков.

Коневу пришлось отказаться от применения артиллерии и авиации и создать для немецких войск угрозу окружения, предварительно оставив для них коридор для отхода на юг. Но лишь только противник оставил Краков и стал отходить, как его колонны были накрыты артиллерийским и авиационным огнем.

Краков послужил для Конева ключом к Силезии. 3-я гвардейская танковая армия была повернута с вроцлавского на силезское направление. Армии полукольцом охватывали двухсоттысячную группировку немцев, угрожая ей окружением. Но, учитывая приказ Сталина сохранить Силезский район от разрушения, Конев вновь оставил немцам коридор для отступления.

Уже к 20-м числам января войска Конева вышли к Одеру и форсировали его. Вместе с командующим 1-м Белорусским фронтом маршалом Г.К.Жуковым Конев настаивал на немедленном наступлении на Берлин, где не было создано прочной обороны и не имелось достаточного количества войск. Но Жуков опасался удара по своему правому флангу со стороны Восточнопомеранской группировки.

Коневу же пришлось проводить Нижнесилезскую операцию с целью разгрома группы армий «Центр». В течение суток 8 февраля войска 1-го Украинского фронта прорвали Одерский оборонительный рубеж. Были захвачены плацдармы на западном берегу Нейсе. 1 апреля капитулировал 18-тысячный гарнизон города-крепости Глогау. В районе Бреслау была окружена 40-тысячная группировка противника. Войска 1-го Украинского фронта овладели Нижней Селезией и охватили верхнесилезскую группировку. На правом крыле фронта войска были готовы к штурму Берлина.

Однако Жуков по-прежнему хотел захватить Берлин самостоятельно. Войска Конева должны были разгромить противника южнее Берлина и выйти к Эльбе на соединение с союзными войсками.

В первый же день наступления 16 апреля войска Конева прорвали главную полосу обороны противника и форсировали Шпрее. В это же время войска Жукова застряли на достаточно укрепленных Зееловских высотах.

Желая взять Берлин к 1 мая, Сталин приказал Коневу повернуть танковые армии на Берлин, сказав обоим командующим, что «Берлин возьмет тот, кто первым туда ворвется».

Танковые армии, дополнительно усиленные артиллерийскими и авиационными соединениями, перешли в наступление и 22 апреля вышли к южной окраине Берлина. 25 апреля войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились западнее Берлина. Вся группировка противника была окружена.

Гитлер приказал 12-й армии Венка оставить на западе рубеж своей обороны против американцев на Эльбе и направиться к Потсдаму на соединение с окруженной 9-й армией. В штаб Венка для координации боевых действий был направлен главный советник Гитлера по оперативно-стратегическим вопросам фельдмаршал В.Кейтель. С севера действия Венка должны были поддерживаться контрударами армейской группы.

Но пробиться к окруженному Берлину Венк не смог. 2 мая 1945 года столица Германии капитулировала.

Последним актом в войне для Конева было взятие Праги 9 мая и пленение остатков группы армий «Центр».

За победы на завершающей стадии Великой Отечественной войны Конев дважды был удостоен звания Героя Советского Союза и награжден орденом «Победа».

В первый послевоенный год Конев был назначен главнокомандующим Центральной группой войск и Верховным комиссаром по Австрии.

После своего возвращения из Австрии он назначается главнокомандующим сухопутными войсками и заместителем министра обороны. На этом посту он пробыл до 1950 года.

С 1950 по 1955 год Конев командовал войсками Прикарпатского военного округа.

В мае 1955 года был образован Варшавский договор, первым главнокомандующим объединенными войсками которого стал Конев. Одновременно (в 1956 году) он был назначен первым заместителем министра обороны и главнокомандующим сухопутными войсками. Конев осуществлял непосредственное руководство подавлением венгерского восстания в октябре – ноябре 1956 года.

В 1961—1962 годах Конев являлся главнокомандующим Группой советских войск в Германии и принимал активное участие в «берлинском кризисе» 1961 года.

Иван Степанович Конев скончался 21 мая 1973 года.

Ю.Н. Лубченков. 100 великих полководцев Второй мировой

В течение длительного времени люди укрывались в подвалах разрушенных домов, передает Департамент информации и массовых коммуникаций Министерства обороны Российской Федерации. Националисты регулярно применяли беспилотную авиацию для уничтожения гражданской инфраструктуры. По словам жителей, оставаться в своих домах они больше не могли.

Мирная жительница Татьяна Викторовна со слезами на глазах вспоминает пережитое и благодарит бойцов за спасение: «Хочу поблагодарить замечательных людей, которые помогли с эвакуацией. Из-за дронов невозможно было ни проехать, ни пройти — они летали каждый день, били прямо по дворам. Недавно у соседа-фермера дотла спалили всю сельскохозяйственную технику. Мы все время прятались в подвалах, а ребята-военнослужащие помогали нам, приносили продукты и воду. Спасибо бойцу с позывным «Бидончик», который вывозил нас на квадроцикле под обстрелами, и команде «Беркута», доставившей нас в безопасный район. Вы даже не представляете, что мы пережили».

В результате тщательно спланированной операции военнослужащие 186-го мотострелкового полка 29-й армии группировки «Восток» создали безопасный коридор для эвакуации гражданского населения, оказали первую медицинскую помощь, после чего вывели в безопасный район.

Эвакуация осложнялась постоянным применением разведывательных и ударных дронов со стороны ВСУ. Для обеспечения безопасности людей российские военнослужащие использовали мототехнику и средства радиоэлектронной борьбы для подавления беспилотной авиации.

Старший офицер управления с позывным «Маэстро» рассказал подробности выполнения эвакуационной задачи: «Поступила информация, что мирные жители желают уехать в безопасное место. Благодаря грамотному управлению командования полка и слаженным действиям бойцов нам удалось создать безопасный «зеленый коридор» — участок, где на время были полностью подавлены вражеские FPV-дроны и аппараты типа «Баба-Яга». Операция проходила в два этапа: первая эвакуационная группа забрала людей с линии огня, затем передала их другой группе для доставки в тыл. Бойцы реализовали эту задачу успешно, планово, а главное — безопасно для самих жителей».

Операция по спасению мирных жителей в безопасное место длилась более двух суток. Жителям предоставили чистую одежду, горячее питание и оказали квалифицированную медицинскую помощь.