В 7 утра прошел разведдозор, в 7.30 двинулись основные силы. Шли медленно, техника, поотстав на сотню метров, ползла за пехотой. Лес и туман угрожающе таили опасность. Зловещая тишина в любой момент могла взорваться треском автоматных очередей. Первой, в 9.20 утра, вступила в бой рота капитана Алексея Кузина. Подпустив на 400 метров, бандиты открыли огонь. Боевики со знанием дела решили в первую очередь подбить технику. Грамотно, хорошо прицелившись, долбанули гранатометы, сразу повредив две боевые машины.

Первые же пули сразили и двух десантников: моего однофамильца старшего сержанта Зуева и рядового Лыпнова. Завязался бой. Уцелевшая БМП и укрепленная на десантном бронетранспортере “зушка” сразу стали молотить, напичканный боевиками, лес. Не теряя ни минуты, комбат бросил на подмогу группе танк. Когда, ломая кусты и деревья, он через полчаса приполз к месту боя, десантники успели высадить по противнику из автоматов не по одному рожку.

Поймав четыре гранаты активной броней, танк подошел на сотню метров к бандитам. Шесть выстрелов прямой наводкой – и боевики, бросив 13 трупов, побежали. С занятой нами высоты 312,1 как на ладони просматривались Центорой и Бачи-Юрт. В бой как раз вступила группа старшего лейтенанта Владимира Патанина. По ней застрочили с нефтяных вышек и соседней высотки. Тогда комбат остановил эту роту, и двумя другими подразделениями – капитанов Сергея Марочкина и Владимира Кузнецова, стал окружать горку с боевиками слева и справа. Классная позиция досталась Кузнецову. “Командир, - радировал ротный, - их окопы вижу, метров 300 до них будет”. Когда комбат дал команду “Вперед”, группы Сергея Марочкина и Владимира Патанина стали сбрасывать боевиков с высот, а десантники Владимира Кузнецова, выведя свои бээмпэшки на прямую наводку, принялись расстреливать позиции “духов”. К Центорою и Аллерою удалось добежать немногим боевикам. В разгар боя, мимо обходивших горку западнее Центороя десантников, к месту схватки неслись две легковые машины.

В споминая годы службы, больше приходят на память приятные и комичные случаи, но я хочу рассказать историю пострашнее, поэтому постараюсь перейти к ней поплавнее, потому как те события, о которых я расскажу – страшнее некуда. Для начала, пожалуй, о том, как я попал в Чечню.

Призвали меня в армию в возрасте 25 лет, что, в принципе, помогло мне в “завоевании” авторитета, как среди солдат, так и среди офицеров. Кроме того в отличии от остальных “пиджаков”, как в армии называют офицеровдвухгодичников, танки я знал и любил: сказалось обучение на кафедре военных гусеничных и колесных машин.

Любил не только их ремонтировать, но и поездить, пострелять, хотя зампотехи и не должны уметь стрелять. Уже через месяц я слыл лучшим зампотехом полка. Весной 1999 года начался ввод войск под эгидой ООН в Сербию, было принято решение выделить от нашего полка роту танков. Мне было предложено занять в этой роте должность заместителя командира роты по вооружению, на что я с радостью откликнулся. Начали готовить документы, отбирать личный состав. Уже была назначена дата выезда на полигон для боевого слаживания, когда стало известно, что одна из балканских стран отказалась предоставить свое пространство для провоза нашей техники. Вот так остались наши десантники в Косово без танков.

Этот переезд был как и все остальные. Переезжали рано утром, загружали имущество. В этот раз ехали в село Сельментаузен. Сразу же, как только прибыли на место нового расположения, начали ставить палатку, копать копаниры под боевые машины, окопы.

Грунт был очень твердый, приходилось сначала разбивать камни киркой. После завершения всех работ заместитель по технической части первой парашютно-десантной роты старший лейтенант Жук и артиллерийский корректировщик пошли проверить близлежащие леса и высоты. Через час-полтора мы уже занимались обыденными заботами и несли службу в своем маленьком лагере, где находился 1-й взвод 1-го парашютно-десантного батальона. И в это время, неподалеку от нас, услышали стрельбу, она продолжалась примерно минуту. После этого в небе стали видны сигнальные ракеты: то красные, то зеленые. Их запускали наши офицеры как сигнал о помощи. Позже стало известно, они прочесывали лесную полосу. Спустившись в низину, услышали голоса чеченцев. Оглядевшись, сообразили, что находятся снизу, а чеченцы вверху. По офицерам начали вести огонь.

Как это нередко бывает, название возникшему явлению дают не сразу. Например, переход от «военного коммунизма» к новой экономической политике датируется мартом 1921 г., когда состоялся X съезд РКП(б), принявший решение о замене продразверстки продналогом. Но сам термин «НЭП» (причем некоторое время говорили «нэпо») возник через 2–3 месяца. Так и слово «Перестройка», давшее название целому периоду в нашей истории (1985–1991), появилось через 1,5–2 года после начала Перестройки. Сначала оно означало процесс, затем – исторический период.

Периодизация Перестройки. Перестройка предусматривала «обновление социализма» с целью придать ему больший динамизм и эффективность, преодолеть застой и сломать «механизм торможения». Как и всякое явление, Перестройка за шесть лет прошла в своем развитии стадии зарождения, расцвета и гибели. В ее истории можно выделить три основных этапа: 1) традиционно-авторитарный этап «ускорения и интенсификации» (начало Перестройки, 1985–1986); 2) социал-демократический этап (управляемая Перестройка, 1987– 1989); 3) либерально-радикальный этап (Перестройка выходит из-под контроля, крах Перестройки, 1990–1991). На первом (традиционно-авторитарном) этапе Перестройки (1985– 1986) предусматривалось добиться решающего перелома в экономике и других сферах общества путем совершенствования социализма, то есть задействовать его невостребованные потенциал и ресурсы. При этом сохранялась командная модель традиционного авторитарного общества. На практике реформирование в эти годы свелось к попыткам укрепления дисциплины, ужесточения контроля, номенклатурного обновления кадров и проведения курса на «ускорение социальноэкономического развития».

В середине 1980-х гг. Советский Союз оставался самым крупным по территории (1/6 обитаемой суши, 22,4 млн кв. км) и третьим по численности населения (после Китая и Индии) государством на Земле. Согласно переписи 1989 г., население страны составляло 286,7 млн человек, в городах проживало примерно 2/3 населения, в сельской местности – 1/3.

СССР обладал огромными природными богатствами, не сопоставимыми ни с одной из стран мира; достиг определенных успехов в экономике, прежде всего в военной (космическая промышленность, военно-промышленный комплекс). С середины 1970-х гг. был установлен военно-стратегический паритет (примерное равенство) с США и всем блоком НАТО.

Существовала достаточно развитая инфраструктура промышленности и сельского хозяйства, страна в основном обеспечивала себя продуктами питания и товарами широкого потребления (правда, на минимально допустимом уровне).

В первые в Чечню я попал 7 мая 1995 года. Наше подразделение дислоцировалось под Бамутом. Хорошо запомнился праздничный салют в честь Дня Победы. В горах темнеет рано, ночи очень темные, а потому залпы установок “Град”, выстрелы из минометов и трассеров расцветили ночное небо немыслимыми красками. В конце мая маневренная группа, в которую входил взвод, около станции Асинская охраняла водозаборы и консервный завод.

Здесь активных боевых действий не велось. В конце июня колонной из 30 машин маневренная группа отправилась в Ножай-Юртовский район. Наш БТР шел в дозоре – мерах в пятистах впереди. Близ селения Орехово раздался взрыв: машину подбросило и раскололо пополам, восьмерых бойцов, сидевших на броне, разметало вокруг. Разгорелась перестрелка. Все же нам удалось выйти из-под огня без потерь, только несколько человек контузило, в том числе и меня.

Далее колонна миновала город Грозный и остановилась в местечке Балаису. Здесь простояли до августа 1995 года. Занимались поисками боевиков в горах по данным разведки. Приходилось несладко: бездорожье, по скалам не пройдешь, а на дорогах бандиты стерегут, да и местное население днем молоком угощает, а ночью стреляло по нам. В средине августа нас перебросили в Октябрьский район города Грозный. Заняли позиции в землянках на сопках, называемых “Три дурака”. Местные жители относились к нам враждебно. Слышал, как однажды ребенок лет шести-семи, показывая на российских солдат, спрашивал у матери: