Подводники – особенный народ



Подводники – особенный народ

oboznik.ru - Подводники – особенный народ

Они действуют в совершенно одинаковых условиях, поэтому каждый знает совершенно точно, каким требованиям должен отвечать человек, чтобы вообще быть пригодным к службе на подводных лодках.

Жилое пространство на борту лодки крайне ограничено, пища однообразная и скудная. Люди все время проводят при искусственном освещении и дышат консервированным воздухом. Если во время погружения происходит авария, спастись исключительно трудно, даже если спасательные аппараты работают нормально. Лодки очень уязвимы для атак противника, если только опытный командир не выполнит своевременно маневр уклонения. Если лодка в подводном положении получит пробоину, у нее почти нет надежды на спасение. Подводники всегда сидят в ловушке, их жизнь тяжела, а смерть мучительна.

Во время войны Черчилль заявил в палате общин: «Я всегда искал возможность воздать должное нашим подводникам. Нет другого такого рода войск в наших вооруженных силах, который во время войны понес бы такие тяжелые потери, как подводный флот. Это самый опасный из всех родов войск. Вероятно, по этой причине Первый Лорд Адмиралтейства утверждал, что офицеры и матросы буквально рвутся служить там».

Так как эта служба крайне рискованная, а жизнь на подводных лодках очень тяжела, почти во всех флотах мира экипажи подводных лодок комплектуются исключительно добровольцами. Поэтому вполне естественно, что доброволец легко переносит все трудности и сохраняет свой энтузиазм. Тем не менее, можно считать аксиомой, что подводник сохраняет свои пристрастия на все время военной службы и никогда их не меняет».

Адмирал Макс Хортон был назначен командующим морскими силами Западных Подходов в ноябре 1942 года, и теперь подводнику предстояло сражаться с подводником. Его противником был адмирал Карл Дениц, бывший командующий подводными силами Германии, то есть занимал тот же пост, что и Хортон в Королевском Флоте до 9 января 1940 года. Но в 1943 году Дениц сменил гросс-адмирала Редера на посту главнокомандующего германским флотом. Хотя Дениц и стал главнокомандующим, он сохранил за собой руководство действиями подводных лодок.

Черчилль, тогда Первый Лорд Адмиралтейства, в своем письме адмиралу Хортону по случаю назначения его командующим подводными силами, писал: «Я предлагаю вам этот пост в соответствии с решением Совета Адмиралтейства: в военное время подводными силами должен командовать бывший офицер-подводник, который отличился, командуя подводной лодкой в последнюю войну». Все это можно было сказать и про адмирала Деница, которому было поручено возродить германский подводный флот, восстановленный по условиям англо-германского морского договора.

Макс Хортон поступил на службу во флот в 1898 году в Дартмуте в возрасте 15 лет. Он очень быстро отличился и вскоре стал капитаном кадетов. Еще в 9 лет он твердо заявлял, что будет служить на флоте, и вся его последующая жизнь стала доказательством того, что это были не пустые мальчишеские мечты.

Биограф Хортона контр-адмирал У.С. Чалмерс описывает его юношеский пыл:

«Он был похож на молодого жеребенка, дикого и неуправляемого, склонного брыкаться. Однако при этом он ухитрялся быть трезвым и флегматичным. Еврейская кровь, которую он получил от матери, даровала ему живое воображение, но сделала осторожным при общении с начальством. Он стремился к независимости, но очень быстро понял, что наилучший способ получить ее – это самому стать лидером, пусть даже в маленькой группе. Он любил машины и механизмы, и техническая стороны службы манила его. Поэтому, став старшим гардемарином, он решил продолжить службу в только что созданных подводных силах, где уже суб-лейтенант мог стать командиром корабля. Кроме великого множества сложнейшей машинерии, там можно было найти широкое поле приложения своей инициативы, массу приключений и новых идей».

И снова Хортон добился исполнения своей мечты. В октябре 1904 года в звании суб-лейтенанта он попадает на «Темзу», учебное судно подводных сил. В следующем году он получает звание лейтенанта, а через пару месяцев Хортона назначают командиром подводной лодки А-1. С этого момента, исключая 2 года на крейсера «Дьюк оф Эдинбург» и пару случайных должностей на берегу, Хортон непрерывно командует кораблями, пока не получает звание адмирала.

В 1912 году Хортон заканчивает службу на «Дьюк оф Эдинбурге» и возвращается на подводные лодки. Когда началась Первая Мировая война, он уже прослужил там в общей сложности 8 лет. К этому времени Хортон становится типичным подводником, и буквально всеми фибрами души он предан своим обожаемым подводным кораблям.

За 4 года войны он превращается в настоящего подводного аса. Мастерское управление лодкой и незаурядная отвага приносят ему заслуженный авторитет. Мало кто из британских подводников мог с ним сравниться.

13 сентября 1914 года Хортон топит германский легкий крейсер «Хела», а 3 недели спустя – эсминец S-116. За эти достижения его награждают Орденом за выдающиеся заслуги и досрочно представляют к очередному званию. Проходит еще несколько недель, и Хортона отправляют на Балтику, где он за короткое время топит несколько торговых судов.

В 1915 году он доставил немцам столько неприятностей, что они сами начали называть Балтику «морем Хортона» и назначили цену за его голову. Хортон воевал под общим командованием русских, и когда в конце года Адмиралтейство отозвало его, начальник русского Моргенштаба попросил оставить его командующим подводными лодками на Балтике. Отказав в этой просьбе, Второй Морской Лорд написал: «Я считаю, что капитан 2 ранга Хортон в некотором смысле пират, и это делает его непригодным для поста командующего британскими морскими силами на Балтике». Когда Хортон уезжал, русские наградили его Орденом Св. Владимира с мечами, Орденом Св. Анны с мечами и бриллиантами, Орденом Св. Георгия. Французы сделали его рыцарем Почетного Легиона за смелость, проявленную при атаке вражеских кораблей. В 1917 году он был награжден Пряжкой к своему Ордену за выдающиеся заслуги.

В 1917 году начальство признало его достоинства как великого подводника и назначило командиром экспериментальной подводной лодки М-1. В то время она считалась настолько большой, что заработала кличку «ныряющего линкора». Хортон также должен был контролировать ее постройку. Если требовалось опробовать новые идеи или испытать в деле новую технику – Хортон всегда бы тут как тут. Он не раз напрашивался на испытания новейших лодок.

Затем, когда в начале 1919 года легкие силы были отправлены на Балтику для помощи Финляндии и прибалтийским государствам, боровшимся за свою независимость против агрессии большевиков, Хортон был назначен командиром флотилии подводных лодок. Он вернулся домой в 1920 году и был награжден второй Пряжкой к Ордену за выдающиеся заслуги. В июне того же года он получил звание капитана 1 ранга в возрасте всего 37 лет. Через несколько месяцев он стал начальником штаба командующего подводными силами.

Адмирал Чалмерс пишет: «Именно в это время люди заметили перемену в Максе Хортоне. Для своих офицеров он перестал быть компанейским парнем. Казалось, он внезапно потерял все свое мальчишество. Хотя никто не мог обвинить его в том, что он стал чванным, он поставил невидимый барьер между собой и остальными моряками». И эта характеристика оставалась верной до самого конца. Кроме того, Хортон всегда был приверженцем строгой дисциплины и профессионализма. Внутри флота он вскоре завоевал репутацию «безжалостного профессионала, командира и лидера, жесткого, как гвоздь, и замкнутого, как моллюск». Однако в то же самое время он мог вдохновить своих подчиненных на проявления самого горячего энтузиазма в любой работе. Кроме всего прочего, Хортон был глубоко религиозным человеком.

В странные 20-е и 30-е годы, когда флот страдал от всех недугов, поразивших страну, от человека требовались исключительные способности и энергия, чтобы не утонуть в этом зловонном болоте. Было совершенно ясно, что Хортон обладает именно такими способностями. Он всегда стремился к совершенству, и хотя его определение совершенства делало цель недостижимой, все-таки он старался вместе с другими добраться до вершины. В результате частенько случались разочарования, но многие служившие с ним считали Хортона отличным командиром.

Командир крейсера, заместитель начальника Мобилизационного отдела, командир линкора «Резолюшн», а в 1932 году – контр-адмирал. В 1937 году в звании вице-адмирала Хортон командует резервным флотом, с сентября по декабрь 1939 года он командует Северным патрулем. Проведя 10 долгих лет вдали от любимых подводных лодок, 7 декабря 1939 года Хортон получает письмо от Первого Лорда Адмиралтейства. Он снова воссоединился со своей первой, единственной и настоящей любовью, которой оставался верен всю жизнь. Адмирал Чалмерс пишет:

«Пост командующего подводными силами обычно занимал контр-адмирал. Хортон был одним из старших вице-адмиралов, поэтому Первый Морской Лорд адмирал Паунд, обсуждая это назначение, по телефону сказал Хортону: «Я знаю, что этот пост не соответствует вашему званию, но вы нужны нам. Ваши знания и опыт будут неоценимы». Хортон ответил: «Меня совершенно не волнуют вопросы старшинства, если у меня будут развязаны руки!» Паунд заверил: «Я гарантирую, что вы это получите».

За 2 дня до официального назначения Хортона подводная лодка «Ундине» была потоплена глубинными бомбами возле Гельголанда. В день, когда он прибыл в свой штаб, в том же районе была потоплена «Санфиш», а «Сихорс» не вернулась с патрулирования. Это было не слишком благоприятное начало, но влияние личности Хортона начало сказываться немедленно. И вместо упадка духа, все подводники воспылали жаждой мести.

В европейских водах находились 57 подводных лодок, разделенные на 5 флотилий. 4 флотилии действовали в Северном море, пятая – в Средиземном. Кроме них имелась маленькая учебная флотилия в Портсмуте.

В качестве командующего подводными силами Хортон отвечал перед Адмиралтейством за общее руководство, а перед командующим Флотом Метрополии – за оперативный контроль над всеми лодками, кроме находящихся на Средиземном море. Для выполнения второй задачи был создан оперативный штаб в Абердуре в Шотландии. По мнению Хортона, этот штаб находился слишком далеко от Адмиралтейства, которое было источником информации. Поэтому он сумел убедить Их Лордства позволить ему занять блок квартир, названный «Нортуэйз» в Свисс-коттедже. Это давало ему то преимущество, что он мог связаться с морским штабом в любой момент. Но в то же время он находился достаточно далеко от Адмиралтейства, чтобы сохранить свободу действий, на которой он настаивал.

Хортон уже давно понял, какие богатые возможности обеспечивает взаимодействие подводных лодок с авиацией. Поэтому он немедленно установил связь с Береговым Командованием Королевских ВВС. Тесное взаимодействие принесло свои плоды, но также сослужило Хортону хорошую службу в будущем, когда его задачей стало уничтожение вражеских подводных лодок, ведь самолеты играли в этом важнейшую роль. Ему во многом помогли хорошие отношения с главнокомандующим Берегового Командования главным маршалом авиации сэром Фредериком Боухиллом, бывшим морским офицером. Между двумя родами войск установилась тесная дружба, они добились полного единства целей и действий. Самолеты Берегового Командования стали серьезной угрозой для вражеских лодок и надежным щитом для наших собственных.

Прослужив долгое время на подводных лодках, Хортон прекрасно представлял себе трудности, с которыми сталкивались его корабли и моряки. Хотя он всегда требовал от подводников высочайшей дисциплины и эффективных действий, даже если человек не отвечал этим высоким стандартам, но обладал характером и мужеством признать это, он мог быть уверен в поддержке адмирала Хортона. Восхищение быстро сменяло первые подозрения в несправедливости, и отношения между Хортоном и его командирами можно назвать дружбой, переходящей в глубокое уважение.  Он считал корабли и моряков своими детьми и был для них строгим, но любящим отцом. Поэтому не было ни одного человека во всех подводных силах, который не стремился бы сделать для Хортона все, что только можно.

Хортон видел это и очень ценил. В свою очередь он старался делать для подводников все, что от него зависело. Он не щадил сил, чтобы повысить эффективность своих кораблей и облегчить жизнь экипажей.

Тем не менее он сумел избежать профессиональной ограниченности, сохранив широкий взгляд на вещи. Как пишет адмирал Чалмерс: «Взгляды Хортона на стратегию и ведение войны заслуживают особого внимания. Он верил в правильность старой британской стратегии, которая требовала сохранять открытыми морские коммуникации, чтобы быстро наращивать военную мощь и использовать ее для наступления в нужное время в нужном месте». Хортон понимал, что командующий не должен замыкаться исключительно на интересах своего рода войск. Он обладал поразительной интуицией, которая не раз позволяла ему принимать меры, сначала казавшиеся необязательными, но в последствии становившиеся совершенно необходимыми.

Эта интуиция, примененная к ведению войны в целом, позволяла ему использовать британские подводные лодки с наиболее сокрушительным эффектом. Позднее, в качестве командующего морскими силами Западных Подходов, он сумел взять верх над своим выдающимся противником. Во время Битвы за Атлантику Хортон всегда контратаковал немецкие лодки в тех местах, где, по его мнению, их должен был развернуть подводник Дениц. Если же Дениц начинал маневр силами, Хортон словно читал его мысли и снова наносил удар там, где это требовалось.

После того как он прослужил несколько месяцев на посту командующего подводными силами, его вызвал Первый Лорд Адмиралтейства и предложил стать командующим Флотом Метрополии. Хортон попросил 24 часа на раздумье, а потом отказался. Он всегда считал, что командующий Флотом Метрополии находится под жестким контролем Адмиралтейства, которое ограничивает его свободу действий и в то же время возлагает на плечи командующего слишком тяжелую ответственность. В своем письме Первому Лорду он изложил причины своего отказа и в отношении этого пункта высказался так: «Наконец, у меня создалось впечатление, что командующий Флотом Метрополии не обладает в полной мере свободой решений и действий, что мне кажется совершенно необходимым для принятия на себя ответственности за действия флота». Но главной причиной было то, что он уже не раз говорил Их Лордствам. В современной войне флот не может успешно проводить операции без тесного взаимодействия с авиацией. Для этого, по мнению Хортона, командующий Флотом Метрополии должен иметь подчиненные непосредственно ему эскадрильи разведчиков, бомбардировщиков и истребителей.

Поэтому Хортон остался со своими любимыми лодками, хотя знал, что после этого отказа он никогда не получит звание адмирала флота. Конечно, он был честолюбивым человеком, но успехи подчиненных ему сил ставил все-таки выше личных амбиций. Это решение тесно связано с его решением уйти в отставку в тот день, когда было расформировано Командование Западных Подходов, чтобы «облегчить производство в следующие звания более молодых офицеров».

9 января 1941 года Хортон получил звание адмирала. Хотя подводными силами обычно командовал контр-адмирал, теперь они находились в подчинении полного адмирала. И за 2 года Хортон добился того, что британские подводные лодки начали внушать страх немцам. И вот в ноябре 1942 года он согласился применить свои огромные знания для уничтожения немецких подводных лодок, которые к этому времени превратились в подлинный кошмар, угрожающий самому существованию нашей страны.

Но прежде всего Хортон должен был признать заслуги адмирала Нобла, своего предшественника на посту командующего Западными Подходами. За свое недолгое пребывание на этом посту Нобл сумел создать отлаженный механизм, который хорошо работал на берегу и в море. Он заложил основы тесного взаимодействия и дружеских отношений с Береговым Командованием КВВС и другими службами, что, к счастью, соответствовало собственным идеям Хортона. Но на плечи Хортона легла обязанность развивать и налаживать эти отношения, так как ситуация в зоне ответственности командования Западных Подходов сложилась просто катастрофическая. И он принялся за дело со своей обычной безжалостностью, отметая в сторону все, что могло помешать.

Кратко говоря, ситуация была следующей. В конце 1942 года в Атлантике находилось больше немецких подводных лодок, чем когда-либо. Началось формирование эскортных групп, однако эскортных кораблей не хватало, поэтому малочисленные группы были пока не слишком эффективны. Продолжала совершенствоваться тактика, и корабли отрабатывали ее. На эту тактику в определенной степени повлиял великий подводник и охотник за подводными лодками капитан 2 ранга Ф.Дж. Уокер. Он обнаружил, что может перехватить инициативу у подводной лодки, если пойдет в атаку сразу, как только лодка будет обнаружена. Он немедленно отправлял свои корабли на охоту, что помогало уничтожить лодку, даже не подпустив ее к конвою. Но этот метод требовал довольно крупных сил сопровождения, и эскортные корабли должны были иметь достаточно высокую скорость, чтобы быстро вернуться к конвою, который временно оставался под охраной всего 1 или 2 кораблей. В этот же период был в принципе решен вопрос о создании групп поддержки, но опять-таки нехватка кораблей не позволила начать их формирование. Идеи были хорошие, но недоставало средств для их реализации.

Хортон принял все эти предложения. Он был убежден, что единственный способ нанести поражение подводным лодкам – это атака крупными силами, в которой будут участвовать не только корабли, но и самолеты. Требовалось добиться согласованности действий и агрессивности.

Раз за разом он писал в Адмиралтейство, требуя новых кораблей и самолетов. Когда Адмиралтейство ответило, что не видит возможности найти корабли, пока в 1943 году не начнут поступать построенные в США эскортные миноносцы, Хортон нашел компромисс. Он предложил использовать старые эсминцы типа «V», сняв с них один котел и использовав освободившееся место в качестве дополнительной топливной цистерны.

Он вникал буквально во все аспекты деятельности сил Западных Подходов. Выбор командиров эскорта он производил лично. Хортон старался поддерживать постоянный состав групп, чтобы они могли готовить свои экипажи, добиваясь полного взаимопонимания. К весне 1943 года дело начало двигаться. Когда конвой ONS-5 вышел в море, его сопровождала хорошо подготовленная эскортная группа, а в случае необходимости на помощь могли прийти 2 группы поддержки. Удалось даже прикрыть Дыру, пусть пока тонкой линией самолетов.

Но ни одна из этих мер не была бы столь эффективной, если бы Хортон не понимал образ мыслей командующего вражескими подводными лодками. Адмирал Дениц был опасным врагом, опытным стратегом и великим подводником. К несчастью для него, Хортон обладал всеми этими качествами, причем в большей степени, чем его противник.

Карл Дениц родился в Грюнхауме возле Берлина в 1891 году, поэтому он был младше Хортона на 8 лет. Деницы были старинной прусской фамилией, и их предки были известными землевладельцами. Из этой семьи выходили протестантские пасторы, офицеры и чиновники. Карл Дениц рос послушным и спокойным мальчиком, в противоположность буйному пирату Хортону. Наверное, сказывались прививавшиеся веками прусские порядок и дисциплина.

В 1910 году он поступил на службу в Германский Императорский флот, и в начале Первой Мировой войны служил за границей. В своих мемуарах он вспоминает: «Это был период, который произвел глубокое впечатление на меня и усилил мое чувство патриотизма. Я видел Германию издалека, поэтому я мог сравнивать ее с другими странами и народами. Издалека ее слабости не были столь заметны».

После начала войны и до 1916 года Дениц служил на крейсере «Бреслау». В течение этих 2 лет «Бреслау» действовал против русского флота на Черном море. Превосходство русских в силах превращало все операции в игру «кошки-мышки», и этот опыт оказался исключительно полезным для Деница позднее.

В 1916 году его переводят на подводные лодки, и он сразу становится энтузиастом подводного флота. Хотя он не обладал порывистым характером, отличавшим Хортона, Дениц добился заметных успехов в качестве командира подводной лодки. Он предложил много оригинальных идей в области подводной войны. Еще до окончания военных действий он предложил тактику «волчьих стай».

В октябре 1918 года его лодка была потоплена на Средиземном море, Дениц попал в плен вместе со своим экипажем и оказался в лагере военнопленных в Англии, откуда был репатриирован в июле 1919 года. Когда он вернулся в Германию, начальник службы личного состава нового германского флота спросил у него, намерен ли он оставаться на военной службе. Версальский договор запрещал Германии иметь подводные лодки, однако германское командование не верило, что этот запрет будет слишком долгим. Поэтому Дениц решил продолжить свою военную карьеру при условии, что его вернут служить на подводные лодки, как только они снова появятся.

Однако этот запрет действовал до 1935 года. Поэтому с 1920 года и до подписания англо-германского морского договора Дениц служил на надводных кораблях. Сначала он командовал эсминцем, потом флотилией эсминцев, позднее стал флагманским штурманом вице-адмирала фон Лёвенфельда, командующего германскими морскими силами на Балтике, наконец Дениц был назначен командиром крейсера «Эмден». Этот период его службы, хотя и не походил в точности на карьеру Хортона, дал Деницу серьезные познания в тактике действий надводных кораблей. И это опять-таки принесло ему большую пользу в будущем.

В 1935 году, когда Германии снова было разрешено строить подводные лодки, главнокомандующий адмирал Редер поставил перед ним задачу возрождения подводного флота, так как Дениц считался выдающимся офицером с огромным опытом службы на подводных лодках. Однако, как говорит сам Дениц, новое назначение его не слишком устраивало. В новом германском флоте, который строился согласно договору, подводные лодки должны были играть вспомогательную роль, и Дениц опасался, что их могут просто отодвинуть на задний план и забыть.

Однако быстро выяснилось, что он ошибается. Немцы имели секретные планы широкого строительства подводных лодок, подготовленные еще в 1932 году. И буквально через 2 месяца Дениц уже командовал флотилией подводных лодок.

Как только Дениц вернулся на подводные лодки, весь его былой энтузиазм вспыхнул с новой силой. Он с головой окунулся в подготовку первых подводных лодок, которые Германия получила за последние четверть века. Дениц не получал приказов, инструкций и указаний, поэтому он смог начать подготовку на основе своих собственных идей.

Тренировки начались 1 октября 1935 года. По словам Деница, они были направлены на то, чтобы экипажи «смогли полностью привыкнуть к условиям жизни на борту корабля, поближе познакомились с морем в любую погоду. Требовалось добиться абсолютной точности штурманской работы, особенно навигации по звездам». Экипажи должны были полностью освоить довольно специфический класс военного корабля. Период подготовки длился 6 месяцев, этот период был разбит на несколько частей. Дениц пишет: «Например, каждая подводная лодка должна была провести 66 атак в надводном положении и такое же количество атак в подводном положении, прежде чем в декабре 1935 года начать первые учебные торпедные стрельбы».

Главной целью учений было подготовить подводные лодки к войне. С тевтонской педантичностью Дениц пытался предусмотреть все мыслимые варианты военных операций. «Приближенность обучения к боевым условиям находила свое отражение во всех элементах подготовки и в правилах, определявших поведение лодки в районах, которые контролировал противник: в требовании скрытности (если подводная лодка находилась в надводном положении, ее командир должен был уметь определять или даже чувствовать шестым чувством, обнаружен он противником или нет); в решении, когда подводной лодке при обнаружении самолета или надводного корабля нужно погружаться, а когда можно остаться в надводном положении; в скрытности атаки с максимально экономным и грамотным использованием перископа и требовании умело использовать во время ночных действий фон, освещение, ветер, волнение и «минимальный видимый силуэт». В процессе боеовй подготовки отрабатывались такие тактические приемы, которые вероятнее всего могли быть использованы при ведении настоящих боевых действий. Это находило отражение в следующих требованиях: соблюдать скрытность при поддержании контакта с противником и при выходе в голову конвоя, своевременно менять дневную тактику на ночную и наоборот; при встрече с противолодочными силами противника в зависимости от обстановки отходить в надводном или подводном положении, оставаться на перископной глубине и вести наблюдение или уходить на глубину и действовать вслепую, уходить самым полным ходом, применяя зигзаг, или бесшумно двигаться малым ходом; безукоризненно знать материальную часть и устройство подводной лодки, владеть техникой подводного плавания на всех глубинах; сочетать огневую подготовку артиллерийских и зенитных расчетов с отработкой срочного погружения».

Всего 2 офицера во всем подводном флоте имели военный опыт – сам Дениц и флагманский механик флотилии капитан 1 ранга Тедсен, который служил старшим механиком на одной из лодок в годы Первой Мировой войны, а позднее под командованием Деница на эсминце G-8. Дениц и Тедсен выходили в море по очереди на каждой лодке и сумели привить свой энтузиазм экипажам. Кроме того, зародились близкие взаимоотношения между Деницем и его командирами. Экипажи начали полностью доверять своему командующему. К концу первого года тренировок Дениц не только сам перестал считать лодки сугубо оборонительным оружием, он сумел избавить командиров и экипажи от чувства неполноценности, который они испытывали, слыша высказывания, будто подводная лодка потеряла свое значение и не сыграет никакой роли в будущей войне.

Осенью 1936 года Дениц был назначен командующим подводными силами. С этого дня и до конца войны он руководил подводными лодками. Даже после того, как 30 января 1943 года он сменил гросс-адмирала Редера на посту главнокомандующего флотом, Дениц сохранил за собой руководство подводным флотом.

Когда Дениц был назначен командиром флотилии «Веддинген», он не забыл свою идею групповых действий подводных лодок, которую высказал в 1918 году. И теперь еще сильнее, чем раньше, он верил, что только групповые действия лодок принесут успех в борьбе против конвоев в будущей войне. Хотя Дениц мало что мог сделать, чтобы на практике проверить эту идею, он постарался, чтобы новые экипажи получили хотя бы основы надлежащей подготовки. К осени 1937 года он в достаточной мере разработал теорию и сумел решить некоторые проблемы, после чего решил проверить все это во время больших маневров на Балтике.

Перед подводными лодками ставилась задача обнаружить конвой, сосредоточиться и совместно атаковать его. Дениц оставался на борту плавучей базы в Киле, откуда он по радио руководил событиями, происходившими на расстоянии 400 миль. Он утверждал, что были получены впечатляющие результаты. Это вдохновило его, и он начал проводить более масштабные маневры, сначала в Северном море, а в мае 1939  года – в Атлантике, к западу от берегов Испании и Португалии, и в Бискайском заливе. В июле были проведены новые учения в присутствии главнокомандующего гросс-адмирала Редера.

В январе 1939 года Дениц выпустил книгу «Die U-bootwaffe». Он не только детально описал тактику волчьих стай, он также подчеркивал преимущества, которые получит лодка, атакуя ночью из надводного положения. Союзники не обратили внимания на книгу Деница. Впрочем, точно так же они просмотрели книгу генерала де Голля «За профессиональную армию», выпущенную в 1934 году. Лишь немцы оценили изложенную в ней теорию мобильной войны.

Капитан 1 ранга С.У. Роскилл в своей официальной истории «Война на море» пишет:

«Количество подводных лодок в распоряжении Деница увеличивалось, и он смог начать атаки несколькими лодками, действующими вместе. Он долго ждал, пока ему представится такая возможность, в период с октября 1940 по март 1941 года окончательно перешел на использование «волчьих стай», как их называли. Изменение тактики застигло нас врасплох. Это нововведение имело самые серьезные последствия, так как противник начал использовать такую форму атак, о которой мы даже не подозревали. Поэтому мы не подготовили ни тактических, ни технических мер противодействия».

Англичане также проверяли возможность ночных атак из надводного положения, но основной упор в подготовке подводников делался на атаки из подводного положения. Поэтому противолодочные силы также намеревались отражать подводные атаки. Кроме того, они возлагали неоправданно большие надежды на гидролокатор, названный асдиком. В 1937 году Адмиралтейство заявило: «Подводные лодки больше никогда не смогут поставить перед нами проблемы, с которыми мы столкнулись в 1917 году».

Хотя во время учений Деницу не удалось доказать эффективность тактики групповых действий, кое-кто в командовании германского флота признавал значение подводных лодок. Но теперь перед Деницем встала проблема строительства лодок, так как тактику волчьих стай можно было использовать, только имея в своем распоряжении большое количество лодок. Поэтому в начале войны он был вынужден вернуться к старой тактике индивидуальных действий, что совершенно неожиданно помогло ему обмануть союзников относительно своих будущих намерений.  Те, кто отвечал за развитие германского флота, отдавали предпочтение строительству надводных кораблей, тогда как Дениц с самого начала утверждал, что для достижения решительных результатов в случае использования англичанами системы конвоев, ему потребуется не менее 300 подводных лодок. Хотя он категорически настаивал на этой цифре, планом Z было предусмотрено строительство всего лишь 233 лодок, и то к 1948 году.

Как мы помним, Дениц начал войну, имея 57 подводных лодок. Благодаря его упорству и настойчивости в период с 1 сентября 1939 года по 8 мая 1945 года вошли в строй еще 1113 лодок. Из этих 1170 лодок 963 участвовали в боевых действиях. И тем не менее ни разу за всю войну Дениц не имел столько лодок, сколько ему требовалось.

Сегодня мы знаем, что должны быть благодарны за это близорукости германского Верховного командования и трудностям постройки, с которыми столкнулся Дениц. При этом адмирал Редер всегда его полностью поддерживал. Как только началась война, он немедленно отдал приказ прекратить достройку всех крупных кораблей, одновременно распорядившись давать всем заказам Деница наивысший приоритет.

Достаточно быстро стало ясно, что программу строительства подводных лодок можно выполнить, только используя все уже известные и новые методы кораблестроения. Дениц готовил свои экипажи с 1935 года и добился надежного взаимопонимания со своими экипажами, однако он полагал, что добиться выполнения кораблестроительной программы можно будет лишь когда он лично возьмет ее под свой контроль. И тогда, против собственного желания, он решил передать руководство подводным флотом новому Управлению подводных сил, которое предстояло создать.

Однако начальник штаба Руководства войной на море резко возражал против этого на том основании, что командующему подводными силами надлежит находиться на флоте, рядом со своими моряками. Одновременно РВМ намеревалось фактически подчинить это Управление командующему подводным флотом. Ему оставалось лишь излагать свои требования и ожидать их незамедлительного исполнения.

Это не устраивало Деница, однако РВМ отказалось изменить свое мнение. Деницу в конце концов пришлось признать, что он был неправ, и дальнейшие события ясно это показали. Поэтому существующий порядок был сохранен, и РВМ взяло на себя полную ответственность за реализацию программы строительства подводных лодок.

Если говорить об оперативной деятельности, то здесь Дениц напрямую подчинялся РВМ, которое передавало ему инструкции, касающиеся общего характера ведения войны. При этом командующий морской группой «Вест» также мог давать ему инструкции, касающиеся действий лодок, развернутых в Северном море.

Предполагалось, что после начала войны англичане еще достаточно долго будут отправлять свои торговые суда поодиночке, так как организация системы конвоев и ее налаживание требовали времени. Этот период позволил бы немецким верфям развернуть массовое строительство подводных лодок, что в свою очередь дало бы возможность начать использование тактики волчьих стай. Поэтому приказы, отданные лодкам в этот первый период, требовали от них действовать поодиночке и атаковать торговые суда, следующие самостоятельно. Большинство лодок было развернуто в районе к западу от Ирландии и Великобритании, а часть была оставлена в Северном море. В этот период Дениц делал все возможное, чтобы подготовиться к переходу на тактику волчьих стай, формируя маленькие группы лодок. Но это оказало малоэффективно просто из-за нехватки лодок.

Дениц никак не мог согласиться с малой результативностью действий своих лодок, хотя за первые 6 месяцев войны они потопили такой тоннаж, что это вызвало серьезные опасения союзников. Тем не менее, он не мог успокоиться, пока не получил возможность отправлять лодки в море стаями, так как верил, что больших успехов можно добиться только используя эту тактику.

Во время Норвежской кампании в апреле 1940 года практически все немецкие подводные лодки были сосредоточены у берегов Скандинавии. Но как только закончилась эта операция, Дениц приказал им начать действовать мелкими группами. Он отправлял 4 – 5 лодок с приказом патрулировать в обширном, но все-таки жестко очерченном районе, расположенном поперек вероятных маршрутов следования конвоев. Подводная лодка, первой заметившая конвой, немедленно сообщала его координаты Деницу, а он, зная координаты остальных лодок, решал, можно ли сформировать группу для атаки конвоя, после чего отдавал соответствующий приказ. Сначала эта тактика не давала ощутимых результатов, но в сентябре 1940 года все переменилось.

10 сентября Дениц направил группу из 4 лодок для атаки следующего в Англию конвоя, который находился на меридиане 1º 15′ W. Лодки обнаружили конвой и, несмотря на штормовой ветер и высокие волны, сумели потопить 5 транспортов, не понеся при этом потерь. Ночью 21/22 сентября другая группа из 5 лодок добилась еще более впечатляющего результата. Они атаковали конвой, состоявший из 15 тяжело груженых транспортов, потопили 11 судов и повредили еще одно.

22 сентября Дениц записал в своем дневнике: «Бои последних дней показывают, что принципы, выработанные в мирное время, как в отношении использования радио вблизи от противника, так и в отношении наступательных действий подводных лодок против конвоев, совершенно правильны». Две конвойные битвы в октябре, когда один конвой потерял 17 судов, а другой – 7, еще больше укрепили его в этом мнении.

Из 57 подводных лодок, с которыми Дениц начал войну, 39 были боеспособны. До июля 1940 года в среднем в море находилось только по 12 лодок одновременно. 1 сентября 1940 года у Деница осталось лишь 27 исправных лодок. Несмотря на это, они потопили больше тоннажа, чем 39.

Главной причиной этого было то, что после падения Франции немцы получили базы в Бискайском заливе. Это сократило время выхода в океан и позволило держать на позициях больше подводных лодок.

Дениц должен был подготовить свой подводный флот к действиям сразу после поражения Франции. Перемирие было подписано 20 июня, а уже 7 июля первая подводная лодка прибыла в Лориан для дозаправки и пополнения припасов. 29 августа Дениц перевел свой штаб из Вильгельмсхафена в Париж. Там ему пришлось ждать, пока в Лориане будет оборудован новый штаб, и спустя несколько недель Дениц перебрался туда. С этого момента Битва за Атлантику вступила в новую фазу, которая была очень успешной для противника.

Однако Дениц совсем не чувствовал себя уверенно. Он требовал дать ему 100 боеготовых подводных лодок, предполагая, что треть из них будет находиться в море. Однако он имел всего 27 штук. Но кроме недостаточной численности, перед ним стояли и другие проблемы.

Мы привыкли считать Германию эталоном организованности и порядка, однако, как ни странно, в Германии не существовало единого центра, который руководил бы Битвой за Атлантику, хотя Черчилль создал такую организацию под своим собственным председательством. Дениц пишет:

«Наш взор был прикован к сухопутным битвам на континенте. Мы считали, что выигрывая эти битвы, одновременно сокрушаем британскую морскую мощь. Поэтому в Атлантике горстке подводных лодок приходилось вести сражение, которое могло решить исход войны. Это происходило потому, что сухопутное мышление германского правительства и Верховного командования германских вооруженных сил, к несчастью, оказалось неспособным охватить всю проблему в целом».

Прямым результатом этого стало невыполнение программы строительства подводных лодок, утвержденной в сентябре 1939 года. Намеченная цифра ежемесячного строительства ни разу не была выполнена, хотя ее постоянно сокращали. Снова и снова Дениц просил дать ему больше лодок, но каждый раз он получал только обещания, которые никто не выполнял. Несмотря на постоянные разочарования, он постоянно старался сделать свои небольшие силы как можно более эффективными.

Под его личным командованием из штаба, расположенного рядом с Лорианом, подводные лодки начали Битву за Атлантику. С ноября 1940 года по различным причинам цифра ежемесячно потопленного тоннажа начала сокращаться. Английские силы ПЛО становились все эффективнее. Увеличивалось количество кораблей сопровождения, увеличивался радиус действия береговой авиации, которая оттесняла подводные лодки все дальше в Атлантику. Но, кроме того, англичане начали менять маршруты следования конвоев.

Главной проблемой, с которой столкнулся Дениц в октябре 1940 года, стало обнаружение конвоев. Ее можно было бы решить, если бы у него была собственная надежная авиаразведка. Однако с первого дня существования Люфтваффе Геринг упрямо твердил: «Все, что летает, – мое». Даже в мирное время такая позиция серьезно мешала действиям лодок. Лишь на время проведения крупномасштабных учений Дениц мог просить о помощи авиации. В результате лодки не могли отработать взаимодействие с самолетами, и позднее выяснилось, что пилоты Люфтваффе не обладают должным уровнем штурманской подготовки. В этом нельзя винить самих пилотов, так как это было результатом недостаточной практики. При взаимодействии кораблей и самолетов важнейшее значение приобретает абсолютная точность штурманских расчетов. Ошибка в пару градусов при определении пеленга может направить лодку на сотню миль в сторону от цели. И требуемой точности можно добиться лишь путем длительных и упорных тренировок.

Раз за разом Дениц просил дать ему свою собственную авиацию. Наконец Гитлер лично приказал передать под командование Деница 40-ю авиагруппу. До определенного момента взаимодействие лодок и самолетов-разведчиков можно было считать удовлетворительным, хотя эти самолеты не имели требуемой дальности полета. Но это взаимодействие продолжалось всего один год и завершилось в ноябре 1941 года.

Несмотря на все эти трудности, если конвой был обнаружен, подводные лодки оказывались в более выгодном положении. От полного паралича коммуникаций союзников спасло лишь то, что Дениц несколько раз менял направление главного удара. Сначала в феврале 1940 года он решил, что потенциал Северной Атлантики исчерпан, поэтому попытался исправить ситуацию, переведя лодки в Южную Атлантику. Затем в декабре 1941 года в войну вступили Соединенные Штаты. Дениц послал свои лодки для атаки беззащитных американских судов у побережья США и в Карибском море. В первой половине 1942 года немецкие подводники добились в этом районе просто потрясающих успехов, превзошедших все самые смелые ожидания.

Но к середине 1942 года контрмеры союзников начали приносить успех. Обнаружение подводных лодок эсминцами и другими эскортными кораблями, самолетами лишало лодки их главного тактического преимущества – скрытности и внезапности. Поэтому Дениц был вынужден искать свои противоядия, главным из которых, по его мнению, стала бы повышенная подводная скорость. Но этого нельзя было добиться для существующих подводных лодок, поэтому здесь пришлось ограничиться улучшением оружия и оборудования.

Очень быстро был найден ответ на британские радары. Приемник излучения сообщал лодке, что она обнаружена, и очень часто давал вполне достаточно времени, чтобы погрузиться, что позволяло избежать внезапной атаки с воздуха.

К октябрю 1942 года использование приемника стало настолько успешным, что воздушное наступление англичан в Бискайском заливе временно захлебнулось.

Однако приемник излучения захватывал только узкую полосу частот, поэтому, как только англичане сменили длину волны радара, приемники стали неэффективны, пока не стала известна новая длина волны. Это обнаружилось в конце августа, когда подводные лодки при атаке конвоев сами были внезапно обстреляны эсминцами еще до того, как поняли, что они обнаружены. Поэтому командование немецких подводных сил решило оснастить свои лодки, кроме пассивных приемников излучения, радарами, способными обнаруживать корабли противника. Имея 2 таких прибора, командир подводной лодки мог надеяться обнаружить противника и в то же время знать, обнаружен ли он сам.

В этой отчаянной борьбе получала преимущество то одна сторона, то другая. Усилилось зенитное вооружение подводных лодок. Была предпринята попытка вооружить подводную лодку так, чтобы она могла в надводном положении вести дуэль с эсминцем, имея определенные шансы на успех. В то же время Дениц постоянно требовал наладить эффективную воздушную разведку.

Результаты, которых добились немцы, применив все эти новинки, привели Деница к заключению, что положение в настоящем вполне удовлетворительно, а будущее обещает блестящие перспективы. Общий уничтоженный тоннаж в 1942 году оставался достаточно высоким, а потери подводных лодок почти не росли. Кроме того, во второй половине 1942 года постройка новых лодок значительно увеличилась.

С октября 1942 года количество боеготовых лодок увеличилось настолько, что Дениц смог постоянно держать в Северной Атлантике 2 группы. Они располагались на двух линиях: одна в восточной, вторая в западной части океана. Первая должна была перехватывать конвои, идущие на запад, а вторая – идущие на восток, прежде чем те войдут в зону действия самолетов береговой авиации.

Перемещения обнаруженных конвоев тщательно отмечались на карте в штабе подводных сил. Когда все данные о передвижении конвоя были тщательно проверены, Дениц мог переместить одну из групп на линию предполагаемого курса конвоя. Обычно это делалось так, чтобы конвой пересек линию дозора в дневное время. Если контакт не был установлен до наступления темноты, дозорная линия должна была развернуться и следовать вперед по курсу конвоя, чтобы в любом случае перекрыть ему дорогу. С наступлением рассвета лодки разворачивались и начинали ждать подхода конвоя. Как только одна из лодок обнаруживала конвой, она радировала Деницу, а Дениц в свою очередь передавал инструкции всем лодкам группы. Зная позицию, координаты и скорость конвоя, Дениц мог отследить его продвижение по карте и так перемещать свои лодки, чтобы те атаковали в самый выгодный момент. Поэтому он играл большую роль в руководстве битвой и мог использовать свой огромный опыт. В остальном, отдав приказ начать атаку, ему приходилось полагаться на умение и отвагу своих командиров и экипажей. Однако уверенность, которую он смог вселить в своих моряков, делала их грозными противниками. Хотя некоторые эксперты считают, что моральный дух немецких подводников к весне 1943 года несколько пошатнулся, большинство историков сходятся на том, что они сражались с неизменным упорством до самого конца.

Осень 1942 года была примечательна особенно плохой погодой в Северной Атлантике, и эти шторма продолжались до весны 1943 года. Это не могло не сказаться на эффективности действий подводных лодок, и хотя Дениц считал успешными только октябрь и ноябрь, цифры потерь были достаточными, чтобы вызвать беспокойство британского командования. В начале декабря потери тоннажа несколько сократились, но год завершился новым громким успехом волчьих стай. Одна из групп, атаковав конвой, потопила 13 судов водоизмещением 67437 тонн и повредила еще одно водоизмещением 7000 тонн.

Комментируя итоги 1942 года, Стефен Роскилл писал:

«Если оценивать потери, понесенные в течение года, то не возникает даже вопроса – противник нанес нам огромный урон. Британский импорт упал ниже 34 миллионов тонн – на одну треть меньше, чем в 1939 году.

Британскому Адмиралтейству было ясно, что исход битвы на конвойных маршрутах еще не решен. Противник имел больше сил, чем ранее, и кризис затяжной борьбы приближался».

В конце 1942 года гросс-адмирал Редер, главнокомандующий германским флотом, поссорился с Гитлером и ушел в отставку. Он рекомендовал на выбор двух человек на свой пост: адмиралов Карлса и Деница. Выбор Гитлера пал на Деница, который был назначен главнокомандующим 30 января 1943 года. Хотя Дениц теперь должен был командовать всем флотом, он был совершенно убежден, что его подводные лодки сумеют в конце концов сокрушить британскую морскую мощь. Поэтому он продолжал лично руководить действиями лодок, хотя повседневное руководство перешло к новому командующему подводными силами контр-адмиралу Годту.

В начале 1943 года немцы имели в Атлантике 164 боеспособные подводные лодки. Это означало, что 54 из них ежедневно находятся в море. Ситуация резко изменилась, так как еще совсем недавно Дениц мог рассчитывать всего на 8 – 9 лодок.

Несмотря на исключительно плохую погоду, которая сильно затрудняла их действия, подводные лодки продолжали топить транспорты союзников с пугающей скоростью. В битве, которая длилась с 7 по 11 января, они потопили 7 из 9 судов одного из конвоев. В конце января U-456 атаковала конвой и потопила 3 судна общим водоизмещением 24823 тонны. Через несколько дней были уничтожены 13 судов другого конвоя. В период с 21 по 25 февраля волчья стая потопила 14 судов, а U-664 потопила еще 2 судна из состава другого конвоя.

В значительной мере этими успехами немцы были обязаны службе радиоперехвата и дешифровки – «B-Dienst». Она сумела расколоть британский шифр, после чего германское командование начало читать все радиограммы, включая приказы и инструкции конвоям. Не следует считать это какой-то фантастикой. Наши эксперты также сумели прочитать немецкие шифры. Так как Дениц требовал от каждой лодки хотя бы раз в день отправлять рапорт, все намерения противника становились нам известны, и корабли сопровождения могли подготовиться к встрече.

В марте немцы добились нового успеха, который полностью обескуражил союзников. Посреди Атлантики случайно встретились 2 конвоя – быстроходный НХ-229 и тихоходный SC-122, в результате образовалось огромное скопище судов в относительно малом районе. Атаковав их, подводные лодки сумели потопить 21 судно общим водоизмещением 141000 тонн.

Капитан 1 ранга Роскилл пишет:

«Нельзя оглядываться на события этого месяца, не испытав нечто близкое к ужасу, такие потери мы понесли. За первые 10 дней на всех театрах мы потеряли 41 судно, за вторые 10 дней были потоплены еще 56 судов. Всего за 20 дней было потоплено более полумиллиона тонн. Но что делало положение еще более серьезным, так это то, что две трети потопленных судов следовали в составе конвоев… Что будет делать Адмиралтейство, если система конвоев окажется неэффективной? Они не знали. Однако они должны были чувствовать, хотя никто не осмеливался признаться в этом, что мы стояли на грани поражения».

Дениц имел все основания торжествовать. Никогда еще его подводные лодки не добивались подобных успехов. И все-таки у него должна была появиться тень сомнения, так как имелись кое-какие неблагоприятные признаки.

Однако он не знал – и не мог знать – что вскоре сам потерпит поражение.

Точно так же конвой ONS-5 и эскортная группа В-7, когда они 22 апреля встретились возле Оверсэя и взяли курс на запад, не знали, что их ждут 2 группы подводных лодок.

 

Издание: Сет Р. Самая жестокая битва. История конвоя ONS-5. - М.: АСТ, 2006. Оригинал: Seth R. The Fiercest Battle : The story of North Atlantic Convoy ONS-5. - London: HMSO, 1961



Другие новости и статьи

« Запись беседы Председателя Совета Народных Комиссаров СССР с главами делегаций Великобритании и США на Московской конференции представителей трех держав

Конвой и эскорт »

Запись создана: Четверг, 25 Август 2011 в 11:53 и находится в рубриках Вторая мировая война, Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы