Военный баланс вне земли


9 декабря - день героев О

Военный баланс вне земли

oboznik.ru - Военный баланс вне земли

Космическое пространство в полном смысле слова безгранично, существует вне нас, представителей земной цивилизации и открыто для любых видов деятельности не только человека, но и других форм жизни, которым под силу познать законы мироздания и обеспечить себе благоприятные условия для пребывания в космосе. Космическая деятельность государств самым непосредственным образом связана с их национальными интересами, с их оценкой ситуации на планете и своего места в истории человечества.

Поскольку наиболее «привычным» и нередко приносившим успех более сильной стороне методом реализации национального интереса долгое время была и, к сожалению, нередко до сих пор остается военная сила, то и любое новое достижение науки и техники, любую открывающуюся возможность в политике и экономике высшие государственные руководители рассматривают прежде всего сквозь призму их использования в военной области, как средства принуждения «недружественных» государств и одновременно укрепления военной мощи военно-политических группировок, членами которых они являются.

Мы уже отмечали значительный удельный вес военных замыслов и мотивов, которые можно по праву считать доминирующими в деятельности СССР и США в первое десятилетие космической эры. Рассмотренные нами факты, рекомендации экспертов, заявления президентов и высших военных чинов, касающиеся предпочтительности и превращения космической техники в новый, действенный элемент военного потенциала, в большей степени свидетельствуют о направленности дискуссий того времени, о тех принципах, которыми руководствовались политики и генералы, занятые поисками рационального соотношения военных и гражданских задач в национальной космической программе. Однако реальная опасность для настоящего и будущего человечества на Земле и в космосе исходит не от личных взглядов отдельных лиц, пусть весьма высокопоставленных, на предпочтительные цели и задачи деятельности в космосе. Главное здесь - какая техника уже создана и какие задачи государство намерено решать с ее помощью.

Поэтому вполне естественно желание любого человека узнать о том, в каком состоянии находятся национальные потенциалы космической техники, и прежде всего о том, насколько серьезны намерения правительств использовать их не в интересах мира и сотрудничества, а в агрессивных целях, для обеспечения своих национальных интересов военными средствами. Если говорить о Советском Союзе, то при всей его жесткой антиимпериалистической риторике, касающейся исторического соревнования двух систем на Земле и в космосе, он все-таки в большей степени следовал указанию В.И. Ленина о том, что неразумно и даже преступно поведение той армии, которая не стремится овладеть той техникой, теми приемами вооруженной борьбы, которые имеются или могут быть у неприятеля. Поэтому можно с достаточными на то основаниями утверждать, что Советский Союз в большей степени догонял своих противников в военной области, чем стремился обеспечить себе превосходство. И как бы американские аналитики ни трактовали «в пользу милитаризма и агрессивности» данные о развитии советской космической программы, она все-таки в большей степени ориентировалась на решение широкого комплекса научных и практических задач, а ее военные приоритеты, можно сказать, логически вытекали из совокупных возможностей. И даже столь активно обсуждавшиеся в 1980-х годах планы и достижения Советского Союза в создании противоспутникового оружия, которое было позже запрещено соответствующим советско-американским соглашением, были в большей степени реакцией на явную угрозу со стороны США, чем собственной инициативой советской стороны.

По-иному формировались взгляды американского общества и государства на использование военной силы на суше, на море, в воздухе и в космосе. Завоевав не принадлежавший им континент, выходцы из Европы уделяли особое внимание поискам надежных средств и методов сохранения под своим контролем захваченных территорий и обеспечения таким образом благоприятных условий для строительства «общества равных возможностей» - американской демократии. В общественном сознании американцев взаимодействуют и сосуществуют динамичные целевые установки «фронтьеризма» - стремления к новым рубежам на суше, в Мировом океане, в атмосфере и в космосе, ради реализации которых американское общество готово идти на определенные жертвы, и элементы страха за свою «крепость - Америку», неуверенности в «вечности» своего благополучия. Именно это благополучие, приобретенное прежде всего за счет лишения жизненных благ коренных народов североамериканского континента и народов многих государств планеты они готовы драться, не выбирая средств. Может быть, именно в этом и есть корень той агрессивности многих военно-политических концепций - конкретных практических вариантов реализации базовых положений военной доктрины, предписывавших использование тех или иных элементов военной мощи государства на суше, на море и в воздухе.

«Соображения о реорганизации армии на мирное время», написанные Джорджем Вашингтоном, стали отправной точкой формирования военной доктрины США, которая уточняется и дополняется по сей день с учетом новейших достижений науки и техники, а также меняющихся условий на мировой арене. Вот как определяет военную доктрину известный американский теоретик Д. Смит: «Военная доктрина - это такие концепции и принципы ведения войны, которые получили достаточную поддержку официальных кругов, приняты для изучения в военньи школах и находят признание в высших штабах. На основе этой доктрины разрабатываются в каждом отдельном случае конкретные военные планы. Военную доктрину можно было бы определить как сумму взглядов на способы ведения войны, которые господствуют в ту или иную историческую эпоху. В военной доктрине, как и в архитектуре, на смену одним принципам быстро приходят другие. Наступательная и оборонительная доктрины так же часто сменяют друг друга, как старые классические формы в архитектуре сменяют современные. Следует, однако, подчеркнуть, что смена военной доктрины обычно диктуется развитием вооружения и в меньшей степени зависит от общественного мнения»1.

Официальные планы использования космоса в военных целях являются неотъемлемым элементом современной военной доктрины США, на их основе закупаются и передаются в войска космические системы военного назначения, организуется боевая подготовка личного состава, вносятся изменения в организационную структуру вооруженных сил США. Нетрудно проследить логические этапы становления американских концепций морской, воздушной, а затем и космической войны.

Американские военные внимательно изучили труды выдающихся европейских теоретиков военного искусства К. Клаузевица и А. Жомини. На основе их взглядов «были разработаны следующие девять принципов ведения войны, которыми в настоящее время (книга написана в 1955 году -Г.Х.) руководствуется ббльшая часть американских вооруженных сил: 1) мобильность, или подвижность; 2) цель; 3) наступление; 4) взаимодействие; 5) массирование, или сосредоточение сил; 6) простота; 7) безопасность; 8) внезапность; 9) экономия сил»2. Однако собственно американская военная мысль уделяла особенно много внимания новейшим техническим достижениям, на основе которых формировались новые виды вооруженных сил и вносились изменения в военную доктрину. В конце XIX - начале XX веков в США пользовалась большим авторитетом концепция «морской мощи», одним из разработчиков которой был известный военный теоретик контр-адмирал А. Мэхен. Эта концепция оправдывала активное использование США своих военно-морских сил в агрессивных целях.

Начало разработкам этих взглядов положили работы итальянского генерала Д. Дуэ и труды американского теоретика Б. Митчелла, относящиеся к началу этого века. Генерал Дуэ, в частности, считал, что «государство, установившее господство в воздухе, может преодолеть трудности ведения боевых действий на Земле, которые стали очевидными в период Первой мировой войны»3. Американский теоретик воздушной войны - выходец из России А. Северский утверждал, что по мере совершенствования авиации она приобретет «главенствующее значение» в войне. Полковник Б. Митчелл одним из первых в США заговорил о создании трех самостоятельных видов вооруженных сил: «Если мы заглянем вперед, то увидим, что будет создано министерство обороны, в котором сухопутные войска, военно-морские и военно-воздушные силы будут объединены под единым командованием»4.

Именно экспансионистские военно-политические концепции в сочетании с базовыми положениями военной доктрины США о «жизненной необходимости» решительного превосходства над противником в любом виде военной техники и в любой природной среде стали предпосылками к тому, что вскоре после начала эпохи практической космонавтики военные стратеги США разделили космическое пространство на несколько зон, в которых будут использоваться соответствующие космические системы военного назначения. Эти зоны показаны в Таблице 8.

Документы министерства обороны США об использовании космического пространства в военных целях. Как мы уже отмечали, различного рода прогнозы, планы и теории, обосновавшие «жизненную необходимость» первостепенного использования космоса в военных целях, появились задолго до начала практической деятельности по исследованию и использованию космического пространства. В США и ряде других капиталистических государств они пользовались большим вниманием у политических и военных руководителей владельцев военных корпораций и консервативно мыслящих ученых. Подобные взгляды получают дальнейшее развитие в официальных документах и заявлениях государственных руководителей и высокопоставленных военных, их всячески пропагандируют военные корпорации, консервативные научные и общественные организации, некоторые влиятельные органы печати.

Однако более серьезного внимания заслуживают официальные взгляды военных ведомств, уже одобренные или широко обсуждаемые планы разработок, производства и повседневной эксплуатации космической техники военного назначения, систем космического оружия, программы боевой подготовки личного состава вооружённых сил, предусматривающие отработку у военных специалистов любого звена навыков использования космической техники военного назначения. Это реальные показатели состояния и подготовки вооруженных сил США и их союзников по агрессивным военно-политическим группировкам и использованию космической техники в мирное время, в период региональных конфликтов и в крупномасштабных боевых операциях. Эта боевая деятельность будет распространяться на указанные в Таблице 8 зоны космического пространства.

Таблица 8



Действующие и перспективные космические системы
военного назначения (оценки американских экспертов)
Удаление от поверхности Земли, км Назначение космические систем
180-300 Спутники детальной оптической разведки.
Спутники распределения информации.
Пилотируемые космические корабли многократного применения «Спейс Шаттл».
Орбитальные станции «Скайлэб», «Мир», МКС.
Противоспутниковая система ASAT
450-800 Спутники оптической разведки и дистанционного зондирования. Спутники электронной разведки. Метеорологические, навигационные, геодезические спутники. Спутники наблюдения за Мировым океаном. Орбитальные элементы системы ПРО- СОИ
1600 Навигационные спутники глобальной системы определения местоположения объектов
36000-40000 (стационарная и близкая к стационарной орбиты) Спутники связи, сбора и распределения информации.
Спутники раннего оповещения о запусках МБР.
Спутники обнаружения ядерных взрывов в космосе
90000 Спутники обнаружения ядерных взрывов в космосе
Около 200000 Так называемые темные или дремлющие спутники для замены выведенных из строя спутников связи на орбитах 40000 км и ниже (проект «Милстар»)
Около 400000 Военная база на Луне

Американские взгляды на военное использование космического пространства начали складываться уже во второй половине 50-х годов. Специалисты министерства обороны, и в первую очередь ВВС США, занялись разработкой основных принципов применения космической техники. В конце 50 - начале 60-х годов с этой целью были разработаны и определены основные военно-стратегические понятия и термины, относящиеся к использованию космоса в военных целях, которые нашли отражение в уставах, наставлениях и других действующих документах всех видов вооруженных сил. В частности, появившийся в то время термин «космическое оружие» включал в себя боевые средства, которые заранее, до начала боевых действий, размещаются в космосе (на орбитах, а также на небесных телах: Луне, астероидах) и используются для нанесения ударов по наземным или космическим объектам противника или применяются для обеспечения военных операций в космосе и на Земле. С помощью космических аппаратов военного назначения предполагается решать различные стратегические и оперативно-тактические задачи. Другой термин такого рода, широко используемый с конца 50-х годов - «космическая стратегия», обозначает систему взглядов на характер ведения боевых действий в космическом пространстве.

Предвидя, что использование вооруженными силами космических систем как в мирное, так и в военное время повлечет за собой не только качественные изменения вооружений и боевой техники, но и существенно расширит пространственные рамки боевых действий, американские военные специалисты еще до начала запусков в космос выдвинули тезис о том, что боевые действия будут ограничены тремя пространственными «измерениями»: сушей, морем и атмосферой, а также четвертым - космическим пространством. И это четвертое - «космическое измерение» приобретает решающее значение. Генерал Т. Пауэр, возглавлявший в то время стратегическое авиационное командование ВВС США, особо подчеркивал, что американская концепция войны в трех (пространственных) измерениях «в конечном итоге трансформируется в концепцию войны в четырех измерениях»5.

Более определенно позицию в отношении использования космоса в военных целях изложил в 1959 году генерал Т. Уайт, занимавший в то время пост начальника штаба ВВС США. Выступая в комитете по науке и астронавтике палаты представителей, он заявил: «Воздушное и космическое пространство составляет единое оперативное пространство, в котором ВВС должны быть готовыми вести боевые действия… Совокупная воздушно-космическая мощь включает в себя пилотируемые и беспилотные аппараты с воздушно-реактивными двигателями, космические корабли, спутники и баллистические ракеты»6.

В середине 60-х годов ВВС США выдвинули военно-космическую концепцию «силы в потенции», которая предусматривала включение космической техники в арсенал средств вооруженной борьбы и активное использование ее как «инструмента национальной мощи». Сторонники этой концепции призывали внимательно изучать возможности использования космической техники в военных целях, а главные усилия национальной космической программы США сосредоточить на решении задач в интересах вооруженных сил. По их мнению, все исследования и разработки, связанные с созданием орбитальной станции (этот проект находился в стадии обсуждения в середине 60-х годов), должны быть переданы под контроль ВВС США. Только в этом случае, утверждали они, новый пилотируемый объект можно будет «разносторонне использовать в интересах политической и военной стратегии государства»7.

Первые конкретные пункты и директивные установки, касающиеся роли и места космического пространства в деятельности вооруженных сил и конкретных задач, связанных с использованием космоса в военных целях, были включены в уставы и наставления в конце 50-х годов. Они касались оценки космического пространства как вероятного театра военных действий. Одна из статей Устава ВВС США (AFM 1-2), выпущенного еще в 1959 году, гласит: «Воздушно-космическое пространство представляет собой неделимую в оперативном смысле среду, простирающуюся за пределы земной поверхности… Военно-воздушные силы, действующие в этом пространстве, являются основным элементом вооруженных сил страны и при их использовании нужно руководствоваться принципом: ни сами силы, ни среду их деятельности ни в коем случае нельзя делить на части. Средства ведения боевых действий в воздушно-космическом пространстве позволяют добиваться решающих результатов, они служат основным средством проявления инициативы»8.

С точки зрения военного руководства, неделимое в стратегическом и оперативном смысле природное пространство - атмосфера и космос - должно стать зоной деятельности специального вида вооруженных сил. Поэтому с начала 60-х годов в США выдвигались предложения создать на базе ВВС «авиационно-космические войска» или «воздушно-космические силы», которые возьмут под свой контроль все пространство над планетой и будут способны «проявлять инициативу во всех видах международной обстановки, включая мир, холодную войну, различные по характеру ограниченные войны и всеобщую войну»9.

Уже в середине 70-х годов Устав ВВС США (AFM 1-1) «Основная доктрина» так определил сущность национальной политики США, касающейся военного использования космоса: «Космическое пространство. Краеугольной задачей национальной политики США в отношении космоса является необходимость защиты природной среды для мирных целей на благо всего человечества. Принципы, которым следуют ВВС США, организуя свою деятельность в космосе, полностью соответствуют этой национальной задаче. Принципы национальной политики и международные договора ограничивают использование космоса для размещения оружия массового уничтожения. Тем не менее существует потребность обеспечить такое положение, при котором ни одно другое государство не получит стратегического военного преимущества за счет использования космического пространства»10. Из этих формулировок явствует, что провозглашенное в законодательных документах намерение США использовать космос в мирных целях на благо человечества дополняется постоянно совершенствуемыми взглядами и конкретными планами милитаризации космического пространства.

Американский исследователь полковник К. Шихтле так характеризует эволюцию положений уставов ВВС США, касающихся военного использования космоса, в конце 70 - начале 90-х годов: «После появления президентских директив 37 и 42 в 1978 году (документы администрации Картера, касающиеся изменения приоритетов национальной космической программы США в сторону расширения военных проектов и укрепления взаимодействия военных и гражданских организаций, участвующих в ее реализации. - Г.Х.) ВВС США выпустили новое издание Устава AFM 1 - 1, несколько изменив его название, и включили боевые действия в космосе в девять главных задач ВВС: стратегическая воздушно-космическая оборона, переброски войск и техники по воздуху, непосредственная поддержка с воздуха, защита воздушного пространства от действий противника, боевые действия против авиации противника, воздушная разведка и наблюдение, специальные операции. Боевые действия в космосе включают три специфические задачи: обеспечение деятельности в космосе, поддержка из космоса и космическая оборона. Космическая оборона не предусматривает дальнейшей детализации. Обеспечение деятельности в космосе предусматривает запуск и возвращение на землю космических аппаратов, обеспечение действий на орбите, а также операции по наблюдению и контролю за спутниками на орбитах. Поддержка из космоса сводится к глобальной разведке и наблюдениям с помощью космических аппаратов, связи, навигации и метеорологическим наблюдениям»11.

Новая редакция Устава ВВС США «Военно-космическая доктрина», появившаяся в начале 1980-х годов, еще раз подтвердила, что «космос представляет собой внешнюю границу сферы оперативной деятельности ВВС - воздушно-космического пространства, которое является единой средой за пределами земной поверхности, а в проекте новой редакции Устава ВВС (AFM 1-1), появившейся в 1983 году, предлагалось считать термины «воздушный» и «воздушно-космический», когда они употребляются для характеристики района боевых действий и соответствующей техники, взаимозаменяемыми12. В одной из ранних редакций этого устава обращается внимание на то, что растущее значение боевых действий в космическом пространстве может привести к созданию наступательных систем оружия космического базирования: «Растущее значение боевых действий в космосе создает реальные предпосылки для создания наступательных средств «космос-космос» и «космос-Земля». Однако США намерены, используя средства устрашения, предотвращать любыми имеющимися в их распоряжении средствами создание в космосе потенциала наступательного оружия»13.

В начале 1987 года получила формальное одобрение «Новая политика министерства обороны США в области космоса», которая основывается на главных положениях директив Белого дома о президентских решениях по проблемам национальной безопасности, среди которых после 1982 года несколько были посвящены проблемам космоса. «Новая политика министерства обороны США в области космоса» включает три главных компонента, которые в сумме должны обеспечить более высокий уровень совершенства потенциала космической техники военного назначения: «разработка технического потенциала для СОИ, углубленная оценка и учет возможностей военных астронавтов, более надежный контроль космического пространства военным ведомством - посредством постоянного наблюдения за всеми видами деятельности, представляющими интерес с военной точки зрения, которые ведутся в космосе»14. Деятельность министерства обороны по использованию космоса в 90-х годах определял этот новый директивный документ, предусматривавший перенос гонки вооружений в космос и расширение военных задач, которые будут возложены на экипажи транспортных космических кораблей многократного применения и постоянной орбитальной станции в околоземном космосе.

Приведенные положения официальных документов ВВС США, высказывания военных руководителей и оценки специалистов недвусмысленно свидетельствуют о том, что в условиях «холодной войны» министерство обороны США стремилось стереть грань между оружием, базирующимся и используемым на сухопутных и морских театрах военных действий, а также в воздушном пространстве, и оружием, размещаемым и используемым в космосе и из космоса. Таким образом, вплоть до начала 1990-х годов в американской космонавтике действовала устойчивая тенденция к распространению гонки вооружений на космическое пространство и предпринимались настойчивые попытки добиться односторонних военных преимуществ за счет создания потенциала космического оружия. Можно ли в такой ситуации упрекать другие государства в их стремлении обеспечить для себя в будущем хотя бы скромные ограниченные потенциалы космической техники военного назначения? Прогнозируемые возможности различных государств, связанные с приобретением ими космической техники военного назначения, приводятся в Таблице 9.

Прощай СОИ- здравствуй НПРО? В истории американской космической программы и национальной научно-технической политики в целом есть сравнительно непродолжительный промежуток времени - всего десять лет, когда это передовое в экономическом и научно-техническом отношении государство «устремилось в космические дали» с призрачной целью создать непроницаемый орбитальный щит для себя и своих союзников и таким образом лишить перспективы любые замыслы противников «свободного мира», связанные с нанесением ракетно-ядерного удара по их территории. Можно не сомневаться в том, что решение президента Рейгана о начале работ над «стратегической оборонной инициативой» - СОИ было во многом продиктовано его искренней верой в значительные возможности американской науки в целом и космической программы, в частности.

Приведем лишь одну выдержку из выступления президента-республиканца 23 мая (марта?) 1983 года: «Я обращаюсь к научному сообществу нашей страны, к тем, кто дал нам ядерное оружие, с призывом направить свои великие таланты на благо человечества и мира во всем мире и дать в наше распоряжение средства, которые сделали бы ядерное оружие бесполезным и устаревшим. Сегодня в соответствии с нашими обязательствами по договору о ПРО и признавая необходимость более тесных консультаций с нашими союзниками, я предпринимаю первый важный шаг. Я отдаю распоряжение начать всеобъемлющие и энергичные усилия по определению содержания долгосрочной программы научных исследований и разработок, которая положит начало достижению нашей конечной цели устранения угрозы со стороны стратегических ракет с ядерными зарядами. Это может открыть путь к мерам по ограничению вооружений, которые приведут к полному уничтожению самого этого оружия. Мы не стремимся ни к военному превосходству, ни к политическим преимуществам. Наша единственная цель - и ее разделяет весь народ - поиск путей сокращения опасности ядерной войны»15.

Таблица 9
Потенциал военных космических средств различных государств в 2020 году (прогноз)

Государство Космические средства
Ракеты-носители Связь Навигация Метеорология Разведка и картография Раннее оповещение Противо-спутниковое оружие
США э э э э э э э
Россия э э э э э э э
КНР э э п п э р р
Великобритания э э п п э п -
Франция э э п э э р э
Япония э э п э э п -
Индия э э п п э - -
Израиль э э п п э п э
Италия э э п п п п -
Испания э п п п п,р п -
Германия п э п п п п -
Канада п э п п э,п п -
ЮАР э п п п э,п - -
Аргентина п п п п п - -
Бразилия э п п п э - -
Пакистан э п п п п - -
ОАЭ п п п п э,п - -
Саудовская Аравия э п п п п - -
Австралия э п п п п п -
Индонезия э п п п п - -
Южная Корея э п п п э,п п -
Северная Корея э п п п п - э
Иран э п п п п - э
Ирак э п п п п - э
Ливия э п п п п - э
Условные обозначения:
э - эксплуатация собственной техники;
п - закупки и поставки техники из других стран;
р - научные исследования и разработки.

Спустя четыре года авторитетный американский научный журнал так оценил мотивы, которыми руководствовался президент Рейган, принимая решение о начале работ над СОИ: «Для президента «звездные войны» - не просто новый политический курс, который можно провозгласить и отбросить как любой другой. Это скорее взгляд на мир… не что иное, как отражение физических законов Вселенной - попытка восстановить в мире природное равновесие, которое было временно нарушено. Со всеми этими пучками частиц и радиолокаторами для отображения обстановки, «звездные войны» олицетворяют надежду на то, что все это не дело будущего, а ностальгическое прошлое для американской культуры и для самого Рейгана»16. Многие американцы были вынуждены согласиться, что замысел их президента был тщетной попыткой обогнать уровень развития техники, выдать желаемое за действительное, подменить грандиозными задачами действительный прогресс в реализации идеологической и военно-политической по своей сути задачи.

Главным моментом речи президента от 23 марта 1983 года было объявление решения о начале широкой и долгосрочной программы поисковых научных исследований и разработок, цель которой - дать в распоряжение военных необходимые научные открытия и технические нововведения, на базе которых после соответствующего решения президента (а это вероятнее всего был бы уже другой политический деятель - по крайней мере преемник Р. Рейгана), одобренного Конгрессом, будет создаваться реальная система ПРО с элементами космического базирования.

Следующим шагом на пути реализации СОИ стала появившаяся в конце 1983 года президентская директива № 119. Она положила начало научным исследованиям и разработкам, которые должны дать ответ на вопрос, можно ли создать новые системы оружия космического базирования или какие-либо другие оборонительные средства, способные отразить ядерное нападение на США. Следует особо подчеркнуть, что начало реализации СОИ никак не сказалось на главных направлениях строительства вооруженных сил, модернизации оружия и боевой техники. Резко интенсифицировав военно-прикладные исследования и разработки по новой проблематике и обнародовав планы милитаризации космоса с использованием самых последних достижений науки и техники, республиканская администрация продолжала совершенствование «триады» стратегического оружия, дополняя их новыми видами баллистических ракет, бомбардировщиков дальнего действия, крылатых ракет, начала беспрецедентную по своим масштабам программу модернизации кораблей военно-морских сил, боевой техники сухопутных войск, средств связи и управления.

Замысел системы ПРО с элементами космического базирования не возник на пустом месте. Вооруженные силы США уже имели довольно богатый опыт работ по созданию средств перехвата баллистических ракет наземного, морского и воздушного базирования. Вот как оценивал этот опыт известный американский ученый и политический деятель, участник проекта «Манхэттен» и первый начальник управления научных исследований и разработок министерства обороны в конце 50-х годов Г. Йорк: «Хотя стратегическая концепция, лежащая в основе СОИ, представляет собой существенное отклонение от образа мысли прошлого, технический потенциал, который должен быть положен в основу этой системы, представляет собой непосредственный и логический результат многих десятилетий научных исследований и разработок. Действительно, серьезные предложения использовать спутники в качестве дополнения к системам оружия наземного базирования выдвигались еще в середине 40-х годов»17. Десять лет спустя как США, так и Советский Союз начали реализацию программ, имевших своей целью реализовать на практике некоторые из этих замыслов.

Сначала армия США вела исследовательские работы над средствами перехвата класса «космос-космос» в рамках проекта «Сейнт». Затем были созданы специально оснащенные «антиракеты» «Найк-Зевс», которые впоследствии были развернуты на боевых позициях на атолле Кваджелейн в Тихом океане. Это был «промежуточный» шаг к созданию потенциала средств противоракетной обороны наземного базирования. В марте 1964 года ВВС США начали собственный проект, имевший целью создание средств перехвата баллистических ракет в полете. В этом проекте для перехвата головных частей МБР использовались ракеты «Тор» видоизмененной конструкции, которые размещались на боевых позициях на атолле Джонстон, к юго-западу от Гавайских островов. В период с 1964 по 1968 год было проведено 16 испытаний этих средств перехвата баллистических ракет. В 1967 году армия США прекратила эксплуатацию системы «Найк-Зевс», а к середине 70-х годов был прекращен и подобный проект ВВС США. В 60-х годах работы министерства обороны США по созданию систем оружия для поражения объектов в космосе (космических аппаратов и баллистических ракет) сводились прежде всего к испытаниям средств наземного базирования, которые представляли собой дальнейшее развитие ракетных систем класса «земля-воздух».

В начале 1969 года в США начались работы над системой ПРО «Сейфгард», противоракетные комплексы которой должны были располагаться в районе ракетных баз, всего в 12 районах. Стоимость системы оценивалась суммой 19-21 млрд. долл., что требовало резкого увеличения ассигнований в ближайшие годы. Атмосфера, которая сложилась вокруг новой системы ПРО, напоминала ту, которая создана администрацией Рейгана вокруг программы «звездных войн». В дискуссиях о боевых возможностях и перспективах развития системы ПРО, первым этапом которой считалась система «Сейфгард», проявилась линия на качественное совершенствование систем оборонительного оружия и дополнение средств перехвата наземного базирования средствами морского, авиационного и космического базирования.

Благоприятное развитие советско-американских отношений в начале 70-х годов стало причиной более сдержанного отношения администрации США к созданию новых видов вооружений, привело к активизации переговоров по проблемам разоружения. В результате советско-американских переговоров по ограничению стратегических вооружений был подписан и вступил в действие в 1972 году бессрочный Договор об ограничении систем противоракетной обороны, который не только ограничил число средств перехвата баллистических ракет у каждой из сторон, разрешив создание лишь одного такого района на территории СССР и США, но и ввел строгий запрет на дальнейшие разработки средств ПРО, в том числе космического базирования. Однако и в период нормализации советско-американских отношений министерство обороны США и крупные военно-промышленные корпорации продолжали научные исследования и разработки по созданию средств противоракетной и противокосмической обороны наземного, морского, воздушного и космического базирования, действующих на самых различных физических принципах. Именно результаты этих научно-исследовательских работ стали материальным фундаментом для СОИ.

Ассигнования на СОИ, предусмотренные бюджетом, не могли обеспечить успешного решения грандиозных задач, поставленных перед программой. Не случайно многие эксперты оценивали реальные расходы на программу в течение всего срока ее реализации в сотни миллиардов долларов. По оценке сенатора Л. Пресслера, СОИ - это программа, «требующая для своего завершения расходов в сумме 500 млрд. - 1 трлн. долл.»18. Американский экономист В. Перло называл еще более значительную сумму - 3 трлн. долл.

В апреле 1984 года начала свою деятельность Организация по осуществлению стратегической оборонной инициативы (ООСОИ). Она представляла собой центральный аппарат крупного научно-исследовательского проекта, в котором, помимо организации министерства обороны, участвуют организации гражданских министерств и ведомств, а также учебных заведений. В составе центрального аппарата ООСОИ было занято около 100 человек. Как орган программного управления ООСОИ отвечала за разработку целей научно-исследовательских программ и проектов, контролировала подготовку и исполнение бюджета, выбирала исполнителей конкретных работ, поддерживала повседневные контакты с аппаратом президента США, Конгрессом, другими органами исполнительной и законодательной власти.

На первом этапе работ над программой главные усилия ООСОИ были сосредоточены на координации деятельности многочисленных участников исследовательских проектов по проблематике, разбитой на такие важнейшие пять групп: (1) создание средств наблюдения, захвата и сопровождения целей; (2) создание технических средств, использующих эффект направленной энергии, для последующего включения их в системы перехвата; (3) создание технических средств, использующих эффект кинетической энергии для дальнейшего включения их в системы перехвата; (4) анализ теоретических концепций, на базе которых будут создаваться конкретные системы оружия и средства управления ими; (5) обеспечение эксплуатации системы и повышение ее эффективности (повышение поражающей способности, защищенности компонентов системы, энергоснабжение и материально-техническое обеспечение всей системы).

Эти работы продолжались бы неопределенно долго, и чем дольше реализовывался бы проект СОИ, тем труднее было бы его остановить, не говоря о неуклонно возраставших почти в геометрической прогрессии ассигнованиях на эти цели. 13 мая 1993 года министр обороны США Л. Эспин официально объявил о прекращении работ над проектом СОИ. Это было одно из самых серьезных решений демократической администрации с момента ее прихода к власти. Среди важнейших аргументов в пользу этого шага, последствия которого широко обсуждаются экспертами и общественностью во всем мире, президент Клинтон и его окружение единодушно называют распад Советского Союза и как следствие безвозвратную утрату США своего единственного достойного соперника в противоборстве «сверхдержав». По мнению независимого эксперта Т. Соренсена, Клинтон стал первым президентом, который начал свой четырехлетний срок пребывания на этом посту, «не будучи серьезно озабоченным возможностью ядерного удара или просто вооруженного нападения на его страну, существованием другой сверхдержавы или вызова со стороны враждебной глобальной идеологии». Поэтому он мог бы переориентировать основной объем федеральных наукоемких исследований и разработок с задачи увеличения военного превосходства США на обеспечение их экономической конкурентоспособности»19.

Коротким (с 23 марта 1983 г. до 13 мая 1993 г.) оказалось существование СОИ. Тем не менее эта программа оставила богатое и во многих отношениях весьма противоречивое наследие. От создания глобального «космического щита» - непроницаемого «купола» в космосе, способного уничтожить баллистические ракеты, запущенные против США и их союзников из любой точки планеты (таков был максимальный по своим боевым возможностям вариант реализации системы ПРО в результате осуществления программы СОИ), Вашингтон отказался уже на первом этапе работ над программой «звездных войн». На последующих этапах реализации СОИ обсуждалось много возможных конфигураций действующей системы будущего - в несколько эшелонов в космосе с использованием средств перехвата, действующих на различных физических принципах. Постепенно масштабы и боевые возможности противоракетной системы, которую США могли бы себе позволить, снижались до порога «разумной достаточности» и даже ниже.

В ходе реализации СОИ и уже после ее отмены появлялось и появляется все больше свидетельств того, что военные средства достижения целей внешней политики утрачивают свою эффективность. Предпринимая столь эффективный шаг, как отказ от СОИ, политическое руководство США не без оснований рассчитывало проводить курс на сохранение и укрепление своих позиций на мировой арене с помощью других, прежде всего невоенных инструментов политики. Можно утверждать, что такой курс был более продуктивным, чем форсирование военно-прикладных исследований и разработок в рамках СОИ со всеми вытекающими из этого последствиями для международной безопасности и стабильности.

Космос третьего тысячелетия - неужели снова арена для войн? На порог XXI века США вышли куда более благополучными в политическом, экономическом и военном планах. Отпала необходимость тратить огромные ресурсы на мобилизацию своих союзников в борьбе против враждебного военно-политического блока, каким считалась в недавнем прошлом Организация Варшавского Договора. Российская Федерация официально заявила, что в мире после «холодной войны» у нее нет противников, а свою военную доктрину и концепцию национальной безопасности она строит исходя из принципов достаточности и не скоро может рассчитывать на достижение равных с США военных возможностей. Потенциал российского ракетно-ядерного оружия расценивается политическим и военным руководством России, прежде всего как средство «силового диалога» в кризисных ситуациях и ни в коей мере не как инструмент разрешения конфликтных ситуаций на мировой арене. Россия делает все возможное, чтобы сохранить и укрепить режимы всех действующих двусторонних и многосторонних договоров, ограничивающих самые опасные виды оружия массового поражения, и прежде всего Договора по ПРО, Договора о запрещении испытаний ядерного оружия, Договора о нераспространении ядерного оружия.

В такой ситуации было бы правомерно ожидать от одного из самых благополучных государств на планете сдержанности, осмотрительности, поисков таких теоретических концепций и практических действий на мировой арене, которые сближали бы государства и народы, культуры и религии, содействовали бы синтезу гуманных норм и институтов, действующих на разных континентах, и не в последнюю очередь усилий над собой в плане ограничения амбиций, претензий на лидерство и военное могущество в XXI веке. Печальный опыт разбазаривания национального богатства США в ходе реализации крупнейших военных программ прошлых десятилетий от ракет «Минитмен» и «Трайдент» до бомбардировщиков «Стелс» и Стратегической Оборонной Инициативы (СОИ), которые спровоцировали другие страны на подобные военные приготовления и подорвали доверие в отношениях между многими государствами, дает повод современному политическому руководству США отказаться от чрезмерно амбициозных и опасных замыслов, не несущих мировому сообществу ничего хорошего, и сделать упор на политических и других невоенных методах строительства конструктивных международных отношений.

Официальные документы, разработанные в последние годы в Пентагоне, свидетельствуют о том, что даже в условиях, когда в международных отношениях наметились тенденции к ослаблению напряженности, снижению уровней военного противостояния, к поискам путей противодействия новым глобальным угрозам (терроризм, распространение наркотиков, истощение озонового слоя, изменение климата и т.д.), стремление военного ведомства использовать космос в агрессивных целях, превратить космические системы в средство силового воздействия на другие страны стало еще более активным.

Планы использования космоса в военных целях детально изложены в документе «Взгляд космического командования США на 2020 год». Он развивает и уточняет все те «директивные установки», которые были обнародованы в рассмотренных выше документах более высоких инстанций Пентагона. Прежде всего, другим странам голословно навязываются открыто агрессивные намерения в отношении космических систем США: «Космические системы коммерческого и военного назначения получают распространение во всем мире. Космическая торговля становится все более важной для глобальной экономики. Подобным же образом многие государства начинают осознавать значение космической деятельности для военных операций. Космические системы действительно становятся столь важными для военных операций, что было бы нереалистичным полагать, что они никогда не станут целями для поражения противником. Так же как господство на суше, контроль на море и превосходство в воздухе стали крайне важными элементами современной военной стратегии, господство в космосе становится важным условием успеха на поле боя и в боевых действиях будущего»20.

С точки зрения руководителей министерства обороны, стратегическая целесообразность требует, чтобы командиры всех уровней расценивали космическое пространство как область своей непосредственной ответственности за успех военных операций: «Космическое пространство является такой природной средой, к которой проявляют все более значительный интерес коммерческие, гражданские, международные и военные организации, и все они увеличивают капиталовложения на эти цели. Одновременно растет и угроза этим жизненно важным (космическим. - Г.Х.) системам. Космическое пространство как область ответственности по своим масштабам глобально и требует, чтобы командующий действующей здесь военной группировкой мог оценивать ситуацию в самой широкой перспективе в интересах ведения здесь военных действий и повышения боевых возможностей командиров региональных военных группировок. Космическое командование США - единственная военная организация, имеющая в своем составе боеспособные силы для действий в космосе. Объявление космического пространства областью ответственности всего лишь свидетельствует о появлении оперативной необходимости»21.

Здесь необходимо сделать одно разъяснение. Дело в том, что к началу XXI века в действующей структуре вооруженных сил США и в планах военной реформы «космический компонент» министерства обороны США считается одним из важнейших как в плане обеспечения управления боевыми действиями с участием американских войск в любом районе планеты, так и с точки зрения возможностей причинения противнику ощутимого ущерба. Поэтому космические силы США - это не миф, а реальность. Высшее политическое и военное руководство государства возлагает на них вполне определенные и весьма важные задачи - «вносить значительный вклад в возможности США достигать информационного превосходства и пользоваться им в XXI веке. Космические системы являются неотъемлемым элементом потенциала устрашения, которым располагают вооруженные силы, и с их помощью США и их союзники обеспечивают себе решительные преимущества»22.

«Взгляд космического командования США на 2020 год» содержит четыре оперативных замысла, которые призваны значительно расширить возможности вооруженных сил США, в основе которых лежит повседневное использование военных космических систем в мирное время и в ходе вооруженных конфликтов. Это - контроль за космическим пространством, организация боевых действий в глобальных масштабах, полная интеграция вооруженных сил и организация глобальных союзов и коалиций. Схемы и иллюстрации, содержащиеся в этом и других подобных документах, практически не оставляют сомнений в том, что все эти замыслы вполне реалистичны, а их реализация - лишь дело времени.

В ежегодном докладе министра обороны США президенту и конгрессу за 1999 год содержится ряд качественно новых положений и рекомендаций на будущее, касающихся использования самых наукоемких видов техники - космической и информационной. Впервые в истории документов такого масштаба эти два перспективных вида техники объединены в целостную структуру, которая должна обеспечить США не только превосходство в космосе, но еще и информационное превосходство. «Информационное превосходство - это способность собирать, обрабатывать и беспрерывно распространять поток информации, одновременно препятствуя выполнению этой задачи противником. Информационное превосходство является главным элементом революции в военном деле и обеспечивает всестороннюю осведомленность о состоянии и намерениях собственных вооруженных сил и вооруженных сил противника на воздушном, наземном, морском и космическом измерениях театра военных действий. Доступ в космос, его использование и контроль за космическим пространством имеет решающее значение для военной стратегии, включая потенциал надежных и доступных средств вывода в космос полезных нагрузок и возможности защиты систем военного назначения на орбитах и на Земле. Космические силы Америки будут вносить существенный вклад в обеспечение для США возможности добиться информационного превосходства в XXI веке и воспользоваться им»23.

Информационное превосходство может быть надежным, если в интересах военного ведомства эффективно работают средства командования, управления и связи, компьютеры, а также системы стратегической разведки, постоянного наблюдения за противником и тактической разведки (в документах министерства обороны США этот потенциал сокращенно обозначают C4ISR), которые дополняют мероприятия по обеспечению скрытности передачи информации и специальные информационные операции. При этом подчеркивается, что «космические силы являются важнейшим компонентом инфраструктуры C4ISR, и их роль в предотвращении конфликтов путем устрашения и в военных действиях будущего будет возрастать»24.

В таких условиях естественной реакцией политических руководителей других государств становится стремление найти средства противодействия таким недвусмысленным намерениям США. А это уже предпосылка к новому бессмысленному соревнованию в разработке и использовании новейшей техники далеко не мирного свойства. И не случайно не только ученые и реалистически мыслящие политики во многих странах, но и военные специалисты в самих США начинают ставить под сомнение целесообразность такой излишне прямолинейной и чреватой огромными опасностями ставки на безоговорочное военное превосходство США в космосе. В пространной статье, написанной на основе широкого круга источников и документов, к которым имеет доступ ограниченный круг лиц, подполковник ВВС США Б. Де Блоис убедительно аргументирует такой вывод: «…долгосрочные военные издержки и более широкие социальные, политические и экономические последствия, с которыми будет связана реализация США своей роли мирового лидера в области размещения оружия в космосе, сводят на нет те преимущества, которые несет с собой перспектива получения краткосрочных военных преимуществ. Более того, целесообразность реализации национальной космической стратегии исходя из установки… что «космос станет ареной размещения оружия, нам лишь нужно принять решение, возьмут ли США на себя лидерство в этой области», может быть подвергнута сомнению с более фундаментальных позиций. Эта установка в своей основе исходит из того, что человеческая натура - приверженность народов к ведению войн - остается неизменной. На деле же имеет место противоположное, социальная натура людей может меняться. Достаточно хотя бы сравнить отношение в современном мире к рабству с тем, как относились к нему 150 лет назад»25.

В сложившейся ситуации, чреватой опасностями для самих США и для всего человечества, автор статьи предлагает сформулировать установку на будущее, которая исходит из более оптимистического взгляда на характер американского народа и в большей степени отражает «американский дух». Звучит она так: «Соединенные Штаты должны стать мировым лидером в космической деятельности, нам лишь предстоит решить, в каких областях и каким образом»26. Однако настойчивые усилия высших представителей республиканской администрации Дж. Буша-младшего, направленные на то, чтобы убедить российское руководство и лидеров других государств в «жизненной необходимости» НПРО (при этом простодушно игнорируется опыт военного соперничества близкого и отдаленного прошлого), нельзя квалифицировать иначе, как политическую наивность, если не как чреватую весьма опасными последствиями беспечность. Хотелось бы верить, что не только общественное сознание американцев, но и мировоззрение их теперешних высших политических руководителей открыто для восприятия конструктивных альтернатив в отношении будущего человечества на Земле и в космосе.

Реальный путь освобождения космического пространства от оружия и других военных угроз предложил на «Саммите тысячелетия» в Нью-Йорке в начале сентября 2000 года президент Российской Федерации В.В. Путин, который обратил внимание на противоречия прошлого века - века грандиозных свершений, революционных прорывов и страшных войн - и высказал вполне обоснованные надежды на будущее: «Новый век объединенных наций должен продлиться в тысячелетие надежной стабильности. Он обязан войти в летопись как период реального разоружения»27.

Поставив будущее мирового сообщества в непосредственную зависимость от стабильности международных отношений и успехов в области реального разоружения, президент Российской Федерации еще раз обратил внимание на недопустимость использования космического пространства в военных целях. Он внес практическое предложение - обсудить в Москве под эгидой ООН проблемы демилитаризации космоса и вопросы широкого и равноправного сотрудничества всех государств в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях. И поводом для этого серьезного обсуждения было выбрано 40-летие полета в космос первого гражданина планеты Ю.А. Гагарина.

Предложение В.В. Путина - предпочтительная альтернатива для мирового сообщества на XXI век, потому что космическое пространство всегда будет для человечества той последней границей, движение к которой связывалось в прошлом и будет связываться в будущем с прогрессом, поиском новых знаний и использованием новых возможностей в самом широком смысле этого понятия. Однако освоение космоса начинается с деятельностью государств на планете, с реализации национальных интересов, обеспечения безопасности, решения социально-экономических проблем и даже защиты прав человека.

В обращении В.В. Путина говорится о роли ООН как гаранта от произвола гегемонии, прав отдельных стран на абсолютную истину, о противодействии угрозам и вызовам, с которыми сталкивается Россия и все свободные нации. Устойчивое развитие цивилизации в новом веке и в новом тысячелетии поставлено в прямую зависимость от справедливого мироустройства и стратегической стабильности. Именно столь широкий контекст, в который поставлена космическая деятельность человечества, является тем философско-концептуальным фундаментом, на котором можно и нужно строить космическую деятельность человечества в будущем. Освободить космос от оружия и агрессивных замыслов, полагаясь лишь на действующие международные договоры и соглашения, регламентирующие только деятельность государств по исследованию и использованию космического пространства (важнейшим среди них является Договор о космосе 1967 года), в современных условиях вряд ли возможно. Поэтому центральным звеном космической альтернативы В.В. Путина стала постановка проблемы демилитаризации космоса в самый широкий контекст обеспечения на планете стратегической стабильности, всеобъемлющей безопасности, реального разоружения, устойчивого развития.

Личный опыт космонавтов, взглянувших на нашу планету из космоса, убедительно свидетельствует о том, что народы Земли - единая семья, и их деятельность тесно взаимосвязана во многих отношениях. Нарушение баланса и гармонии в сфере безопасности или экономического развития неминуемо ставит под угрозу само существование цивилизации. «Взгляд из космоса» в этом случае становится продуктивным методом для обсуждения не только проблем освобождения космоса от оружия, но и самых далеко идущих схем и проектов сотрудничества государств и народов в исследовании и использовании космоса на благо живущих и будущих поколений.

Московская конференция прошла под девизом «Космос без оружия - арена мирного сотрудничества в XXI веке». Ее организаторами выступили МИД России, Российское авиационно-космическое агентство и Российская академия космонавтики им. К.Э. Циолковского. Конференция показала, что мировое сообщество имеет в своем распоряжении множество конструктивных замыслов исследования и использования космического пространства на благо всех стран и народов, куда более привлекательных, чем новая система ПРО или какой-нибудь «экзотический» проект сверхмощного оружия космического базирования.


Примечания

1. Д.О. Смит. Военная доктрина США. М, 1956, с. 11.

2. Там же, с. 69.

3. Strategic Review, Fall 1983, p. 39.

4. R. Burpngame. General Billy Mitchell, Champion of Defense. N.Y., 1952, p. 109.

5. Air Force, November 1958, p. 62.

6. R. Furtell. Ideas, Concepts and Doctrine. A History of Basic Thinking in the United States Air Force, 19091-1964. Maxwell AFB, Alabama, 1974, p. 282.

7. Air Force, August 1967, p. 62.

8. AFM 1-2. United State Air Fore Basic Doctrine. Wash., 1959, p.6.

9. Army, August 1964, pp. 59-60.

10. AFM 1-1. USAF Basic Doctrine. Wash., 1975, pp. 1-2.

11. C. Schichtle. The National Space Program. From Fifties into the Eighties. Wash., 1983, p. 37.

12. AFM 1-1. Basic Aerospace Doctrine. (Draft), Wash., 1983, p. 3.

13. AFM 1-1. Aerospace Doctrine. Miptary Space Operations. Wash., 1979, p. 4.

14. Aviation Week and Space Technology, March 16, 1987, p. 17.

15. Weekly Compilation of Presidential Documents, March 28,1983, p. 448.

16. Bulletin of Atomic Scientists, January/February 1987, p. 20.

17. Daedalus, Spring 1985, vol. 114, No. 2, p. 17.

18. Strategic Defense and Anti-Satelpte Weapons. Hearings before the Committee on Foreign Relations. Wash., 1984, p. 1.

19. Foreign Affairs, Fall 1992, pp. 13, 23.

20. Vision for 2020. United States Space Command, February 1997, p. 4.

21. Там же, с. 5.

22. W. Cohen. Secretary of Defense. Annual Report to the President and the Congress. Wash., 1999, p. 77.

23. Там же.

24. Там же, с. 80.

25. Airpower Journal, Winter 1998, No 4, p. 55.

26. Там же.

27. Выступление Президента Российской Федерации В.В. Путина на Саммите тысячелетия ООН. Постоянное представительство РФ при ООН, 6 сентября 2000 г., с. 2.

Г. С. Хозин. ВЕЛИКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ В КОСМОСЕ (СССР - США)

Cм. также

Россия, космос, будущее

Все для победы в космосе

Корпорация «РЭНД» рвется в космос

Космические замыслы Д. ЭЙЗЕНХАУЭРА, Н. ХРУЩЕВА И ДЖ. КЕННЕДИ

Космические объекты на карте мира

В космос со всех континентов

 



Другие новости и статьи

« Российская армия развалена, и в НАТО это понимают

Земные судьбы посланцев в космос »

Запись создана: Воскресенье, 30 Октябрь 2011 в 10:28 и находится в рубриках Новости.

Метки: , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы