2 Ноябрь 2011

«Взоры устремлены на восток»

oboznik.ru - «Взоры устремлены на восток»

Еще не высохли чернила на акте о капитуляции Франции, а эшелоны с войсками вермахта уже двинулись из Западной Европы в Восточную Пруссию и Польшу. Несколько десятков немецких дивизий было направлено в районы, граничащие с Советским Союзом. В Восточной Пруссии, на границе Германии с Литвой, сосредоточивались 12 немецких дивизий; на территории Польши — 36 дивизий. В Москву поступала очень тревожная информация от разведки и из других источников об усилении враждебности к СССР в правящих кругах Прибалтийских республик, Румынии, Финляндии, и об укреплении их связей с Германией.

Советское правительство решило создать передовой стратегический рубеж, выдвинутый на запад. Для этого требовалось иметь передовые военные и военно-морские базы на территориях сопредельных государств, с которыми были заключены договоры о дружбе и взаимопомощи, а также на территориях, оккупированных Румынией после Первой мировой войны и Октябрьской революции.

Прежде всего необходимо было укрепить оборону Прибалтийских республик. Советское правительство направило ноты Литве (14 июня), Латвии и Эстонии (16 июня) с указанием на то, что считает крайне неотложным сформировать в них такие правительства, которые обеспечат «честное проведение в жизнь» договоров о взаимной помощи с СССР, а также потребовало увеличить численность советских войск на их территории. Эти ноты правительства Советского Союза были продиктованы объективной необходимостью, так как немногочисленность советских гарнизонов в Прибалтике и невысокие боевые возможности армий Прибалтийских государств не обеспечивали надежного заслона для нашей страны в случае гитлеровской агрессии.

Утром 17 июня 1940 г. в республики Прибалтики вступили крупные — в составе 10 стрелковых дивизий и 7 танковых бригад — силы советских войск. В порты Таллин и Двинск (Даугавпилс) вошли корабли и суда Балтийского флота.

Эта мера была продиктована, конечно, прежде всего интересами национальной безопасности СССР при явно нараставшей угрозе войны. В Прибалтике как щит создавалась мощная группировка Красной Армии. Незамерзающие балтийские порты давали возможность действовать флоту на море круглый год. В случае войны советский флот мог проводить крейсерские операции, организовывать рейды подводных лодок, минировать акватории Балтийского моря у берегов Восточной Пруссии и Померании, воспрепятствовать доставке железной руды в Германию из Швеции. Аэродромы Прибалтики позволяли советской авиации наносить удары по территории Германии. Именно отсюда в августе 1941 г. были проведены первые боевые налеты на Берлин.

В ту военную пору действия СССР были правильно поняты военными специалистами многих стран. 21 июня 1940 г. германский посланник в Риге фон Котце писал:

«Вступающие войска столь многочисленны, что… невозможно себе представить, чтобы только для подчинения Латвии необходима была такая обширная оккупация. Я думаю, что в русских мероприятиях сыграла свою роль мысль о Германии и имеющихся у нее возможностях и что планы русских имеют оборонительный характер».

Его коллега в Каунасе Э. Цехлин докладывал в Берлин в тот же день:

«Совершенно очевидно, что столь внушительная демонстрация силы не может проводиться только с целью оккупации Литвы. С учетом всей политической обстановки становится ясно, что Советский Союз направил сюда такое огромное количество войск из недоверия к Германии, с чисто оборонительными целями».

Такого же взгляда придерживался и глава британского МИД Э. Галифакс, считавший, что «концентрация советских войск в Прибалтийских государствах является мероприятием оборонного характера».

Столь же важной для нас была проблема укрепления юго-западных границ. Правительство Румынии было явно враждебно СССР. Король Румынии Кароль II, посетив в январе 1940 г. Бессарабию, как свою вотчину, заявил, что и Одесса — исконно румынский город.

В начале 1940 г. усилена группировка румынских войск в Бессарабии и Буковине. С весны 1940 г. все надежды Румынии связаны только с Германией. Румынское правительство обратилось к ней за помощью в строительстве укреплений вдоль Днестра, демонстративно провело мобилизацию более 1 миллиона резервистов и увеличило военные расходы. 19 апреля Коронный совет под председательством короля объявил о готовности Румынии к военному конфликту с СССР в случае, если русские потребуют возвращения Бессарабии. 29 мая между Румынией и Германией был подписан договор, по которому за поставки румынской нефти в третий рейх он обеспечивал ее современной военной техникой и вооружением.

Поспешность такого подчинения Румынии фашистской Германии говорила о том, что гитлеровцам нужен плацдарм для нападения на СССР. Бессарабия и Северная Буковина, оккупированные Румынией в 1918 г., тоже весьма подходили для этой цели.

Советский Союз никогда не признавал аннексию Румынией этих территорий. Бессарабия вошла в состав России еще в 1812 г., задолго до образования государства Румыния. Относительно Северной Буковины в СССР твердо помнили тот факт, что еще в ноябре 1918 г. Народное вече Буковины приняло решение о воссоединении с Советской Украиной. Правительство Украины не признало тогда румынской оккупации Буковины и заявило, что сделает все для освобождения ее из-под румынского владычества.

В создавшейся к лету 1940 г. военной обстановке в Европе обезопасить юго-западные границы страны и вернуть бессарабские и украинские территорию и население стало для СССР крайней необходимостью. 26 июня 1940 г. советское правительство обратилось к Румынии с нотой, в которой говорилось:

«Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса о возвращении Бесарабии Советскому Союзу. Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бесарабии органически связан с вопросом о передаче той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной, как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава».

Правительство Румынии, чтобы выиграть время, дало уклончивый ответ, согласившись лишь на ведение переговоров по этой ноте. Тогда правительство СССР в ноте от 27 июня потребовало вывести румынские войска с «территории Бессарабии и Северной Буковины в течение 4 дней, начиная с 14 часов по Московскому времени 28 июня». Попытки румынского правительства заручиться поддержкой Германии успеха не имели.

28 июня части Красной Армии вступили на территорию Бессарабии и Северной Буковины. К исходу 30-го числа вся эта территория была освобождена, и государственная граница СССР была установлена по рекам Прут и Дунай.

Столь смелые и независимые акции Советского Союза вызвали сильное раздражение в Берлине. В советско-германских отношениях, и до того не отличавшихся сердечностью, нарастает напряжение. Еще не стих гром орудий на полях Франции, а Гитлер 2 июня 1940 г. доверительно сообщает главнокомандующему войсками вермахта на Западе Рундштедту о том, что, завершив кампанию, он, фюрер, «наконец получит свободу рук» для «решения своей великой задачи: столкновение с большевизмом»…

Начальник штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер запишет в те дни в своем дневнике знаменитую фразу: «Взоры устремлены на восток».

Да, от столь быстрого и победоносного завершения кампании во Франции фюрер впал в эйфорию. «Теперь мы показали, на что способны, — говорил он начальнику штаба ОКВ В. Кейтелю. — Поверьте, поход против России был бы только игрой на ящике с песком».

22 июля германский генштаб по указанию Гитлера начал разработку плана войны против СССР. 31 июля на расширенном заседании руководства вермахта были уточнены общий замысел войны, стратегические цели и ориентировочные сроки.

Гитлер заявил тогда:

«Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года».

Сентябрь принес новые политические осложнения для СССР: в Румынии появилась германская военная миссия. В Советском Союзе это расценили как «окончательное политическое и экономическое подчинение Румынии Германии и дальнейшее проникновение Германии на Балканы».

27 сентября в Берлине был подписан Тройственный пакт между Германией, Италией и Японией. Пакт предусматривал взаимную помощь при нападении на одну из этих стран какой-либо державы, не участвующей в текущее время в войне. Политическая цель его — завоевание мира тремя державами и раздел его между ними.

Имея уже план нападения на СССР, Германия готовила плацдармы и на севере. 22 сентября 1940 г. было заключено секретное финляндско-германское соглашение. На территории Финляндии появились немецкие войска.

Подготовка к агрессии против СССР шла полным ходом. 18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву по плану «Барбаросса» — окончательному варианту плана нападения на нашу страну.

А Советский Союз, несмотря на неудовольствие Германии, продолжал вести дипломатическую борьбу за влияние на Балканах. Еще осенью 1939 г. шли переговоры с Турцией о заключении пакта о взаимопомощи и по вопросу о проливах, но Турция предпочла тогда заключить договор о взаимной помощи с Англией и Францией и на подписание какого-либо соглашения с СССР не пошла.

20 ноября 1940 г. к Тройственному пакту присоединились Венгрия и Румыния, 24 ноября — Словакия, в феврале 1941 г. — Болгария. Все говорило о том, что Германия сколачивает агрессивный блок, в который намерена втянуть и Балканские государства.

Сталин и его окружение пытались противоборствовать Германии в ее политике на Балканах, обратившись теперь к Югославии. Но 25 марта 1941 г. Югославия тоже присоединилась к Тройственному пакту. Этот трусливый шаг югославского правительства вызвал в стране бурю народного возмущения. По всей Югославии прокатилась волна митингов и демонстраций протеста против профашистской политики правительства. Недовольство народа грозило перерасти в восстание против государственной власти. В ночь на 27 марта в стране был совершен государственный переворот. Прогерманское правительство Д. Цветковича было заменено проанглийским генерала Д. Симовича.

Советское руководство увидело в этом югославском перевороте свой шанс укрепить позиции на Балканах. 5 апреля в Москве был подписан договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией. Это был открытый вызов рейху, и на рассвете 6 апреля германские войска вторглись в Югославию. Силы были слишком неравны— 15 апреля югославское правительство капитулировало.

Вторжение вермахта в Югославию, с которой наша страна только что подписала договор о дружбе, свело на нет политику на СССР Балканах. Дипломатическое соперничество с Германией, игравшей не по правилам, господствовавшим в Европе, было проиграно. Третий рейх уже совсем не считался со своим восточным соседом.

Оставалось одно средство: отсрочить неизбежную германскую агрессию, и на предельно возможное время. Но необходимо было как можно скорее обезопасить себя и с Востока. Переговоры с Японией о подписании пакта о ненападении или нейтралитете велись еще с лета 1940 г., но только после приглашения в Москву японского министра иностранных дел И. Мацуоки 13 апреля 1941г. советско-японский пакт о нейтралитете был наконец подписан. Несомненно, это была крупная победа нашей отечественной дипломатии. И хотя опасность — вероятность нападения Японии на Дальнем Востоке полностью не устранялась, все же опасность войны на два фронта значительно уменьшилась.

Зато угроза на Западе стремительно увеличивалась.

Вступление в Тройственный пакт Венгрии, Румынии, Словакии и Болгарии, появление группировок немецких войск в Румынии и Финляндии, вторжение в Югославию и Грецию, активные действия гитлеровской агентуры в Иране и Афганистане — все кричало о непримиримой вражде, ненависти фашистской Германии к СССР. Война стучалась в двери нашего отечества.

В апреле — июне 1941 г. советская политика в отношении Германии уже весьма напоминала западную перед Второй мировой войной — умиротворение агрессора. Гитлер не предъявлял СССР никаких требований, но поступавшие в Генеральный штаб РККА, НКВД и НКИД сведения говорили о том, что с февраля 1941 г. Германия начала скрытную переброску войск к советским границам. В это время правительство ценой огромных усилий готовило страну и вооруженные силы к защите страны от надвигавшейся германской агрессии. И все же к войне мы были далеко не готовы. Сталин делал все, чтобы не давать повода Германии начать войну, а неизбежное столкновение отодвинуть, задержать.

Агрессии против СССР ждали и за рубежом. Конкретные сведения о подготовке гитлеровцев и их союзников к войне советские органы госбезопасности и военная разведка получали еще с ноября 1940 г. и передавали руководству страны. С весны 1941г. поток донесений этого рода резко увеличился.

В конце марта по Берлину распространились слухи о готовящемся нападении рейха на Советы. Гадали о сроках начала вторжения вермахта: 6 апреля, 20 апреля, 18 мая, 22 июня.

Ходили и совсем иные слухи, распространявшиеся германской службой дезинформации: войска вермахта сосредоточиваются на востоке, чтобы, не досягаемые для английской авиации, готовиться к десантной операции на Британские острова! Кроме того, толковали о том, что Германия хочет заключить с СССР новое торгово-экономическое соглашение: затяжная война несколько ослабила германскую экономику. Войска вермахта сосредоточиваются на востоке — только для демонстрации силы: вдруг большевики проявят несговорчивость…

С приближением нападения на СССР поток разведывательной информации нарастал.

Вечером 16 июня из Берлина пришло и было передано Сталину и Молотову срочное спецсообщение разведки:

«Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время…»

В то же время нарастали успехи вермахта в войне против Англии. Продолжались регулярные бомбардировки английских городов немецкой авиацией, ширилась морская блокада Великобритании.

Весной 1941 г. особенно обострилась обстановка на Ближнем Востоке. В марте премьер-министром Ирака, на территории которого были английские морские и авиационные базы, стал Рашид-Али, ревностный сторонник Гитлера. 2 мая в стране вспыхнуло антибританское восстание. В Ираке, на аэродроме Мосул, приземлились немецкие самолеты. Через Сирию в Ирак шли военные грузы. 75% военной техники, сосредоточенной в Сирии (под контролем итальянской комиссии по перемирию), также направлялось в Ирак. Германские самолеты стали пользоваться и сирийскими аэродромами.

20 мая вермахт начал Критскую операцию и к концу месяца овладел Критом. В боях за остров английский флот понес огромные потери. Господство Англии на море в Восточном Средиземноморье было тогда временно утрачено. Дорога через Сирию в прогерманский Ирак и в Египет для немцев была открыта. Подчинив себе эти страны, Германия лишала Англию их нефти, столь жизненно важной для ведения войны.

В Кремле преобладало мнение, что в обстановке, близкой к победоносному завершению войны с Англией, Гитлер не пойдет на гибельную — это не раз доказывала история — для Германии войну на два фронта, начав военные действия против СССР. И вывод был такой: летом 1941 г. главные свои усилия Германия направит на то, чтобы разгромить ослабленные английские вооруженные силы, отсечь Англию от источников нефти, принудить ее к миру…

Действительно, в начале лета обстановка для Англии была крайне тяжелой. Чтобы спасти себя от катастрофы, английское правительство было крайне заинтересовано в том, чтобы главные силы фашистской Германии были отвлечены от Британской империи в ином направлении. Английское правительство, по мнению Сталина, делало все для него возможное, чтобы спровоцировать войну Германии против СССР. Вот почему Сталин не верил нашей агентуре за границей, считая, что все это — плоды британской провокации. События, казалось, подтверждали его точку зрения. 10 мая в Англию прилетел Р. Гесс, заместитель Гитлера по нацистской партии — второе лицо в рейхе, и в тот же день прекратились бомбардировки английских городов. В чем состояла миссия Гесса и какова была реакция на нее англичан — неизвестно, но подозрение об англо-германском сговоре витало в кремлевских кабинетах. Эти предположения скоро подтвердились и данными разведки. 18 мая известный советский разведчик К. Филби сообщил из Лондона, что, по заявлению самого Гесса, целью его прибытия в Англию является заключение компромиссного мира, который «должен приостановить увеличивающееся истощение обеих воюющих сторон и предотвратить окончательное уничтожение Британской империи». В те же самые дни сообщения уже не только от разведки, но и от английских дипломатов говорили о близком нападении Гитлера на СССР. А недоверие Сталина к донесениям агентуры становилось от этого еще сильнее и крепло убеждение: Англия хочет столкнуть Германию с нами и тем отвести от себя угрозу разгрома в войне. Сталин считал, что английское правительство хочет, чтобы мы приступили к развертыванию войск в приграничных районах и тем спровоцировали нападение Германии на нас. Он хорошо знал, что страна и армия еще не готовы к войне. Он рассчитывал оттянуть войну хотя бы до 1942 г.

Через много лет Молотов, вспоминая те дни, говорил:

«Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии… Сталин еще перед войной считал, что только в 1943 г. мы можем встретить немца на равных».

Москва делала все возможное, чтобы отдалить нападение Германии, строгим выполнением советско-германских соглашений, дипломатическими переговорами не допустить войны в 1941-м.

Однако ничего из этого не вышло. Сталин не смог уловить момента, когда пакт о ненападении уже изжил себя и требовалась кардинальная смена курса внешней политики. Уверенный за годы неограниченный власти в непогрешимости своего мнения, он продолжал пагубный для страны курс до самой войны.

Неверное восприятие положения в Европе вело к неверным выводам и действиям в международной сфере. К тому же советская внешняя политика не отличалась особым искусством ведения дипломатических отношений с другими странами.

Разумеется, отсрочить вступление в войну в 1941 г. было вряд ли возможно. А отступать нам все равно пришлось бы, ибо, по словам Маршала Советского Союза А. Василевского, «немецко-фашистские войска все же имели ряд серьезных преимуществ, в том числе такие, как милитаризация экономики и всей жизни Германии, превосходство по ряду показателей в вооружении и численности войск и опыту ведения войны». Но, безусловно, можно было уменьшить эту страшную беду — нашествие фашистских армий на наше отечество. Внезапность нападения Германии, опоздание с проведением войск в боевую готовность, запоздалые и половинчатые меры по развертыванию первого эшелона на важнейших направлениях дали вермахту очень большие стратегические преимущества.

«За ошибки государственных деятелей расплачивается нация», — говорил русский философ Николай Бердяев. Вина Сталина, писал позднее Константин Симонов, не только в том, что он с непостижимым упорством не желал считаться с реалиями обстановки первой половины 1941г., но и в том — и это главное — что он создал в предвоенные годы гибельную атмосферу в стране, когда высококомпетентные люди, профессионалы высокого класса в различных областях деятельности, обладая убедительными документальными данными, не имели возможности доказать главе государства масштаба грозящей катастрофы, не имели прав принять меры к ее предотвращению. История такого не прощает. Это подтвердила трагедия лета 1941 года.

Александр Орлов 
ЗА КУЛИСАМИ ВТОРОГО ФРОНТА 

 

Другие новости и статьи

« Диагноз – «сердюковщина» или закон табуретки

Второй фронт. Почему не первый? »

Запись создана: Среда, 2 Ноябрь 2011 в 18:03 и находится в рубриках Вторая мировая война.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика