Генерал-полковник Михаил Громадин



Генерал-полковник Михаил Громадин

oboznik.ru - Генерал-полковник Михаил Громадин

В жизни почти каждого человека бывает событие, которое на длительное время или даже навсегда определяет основное направление его дальнейшего жизненного пути. От него, от этого события, ведется затем отсчет самого значительного этапа в жизни человека. Иногда на первый взгляд кажется, что произошло оно случайно, что судьба или, проще, обстоятельства так сложились. Но, вдумавшись, убеждаешься, что не так уж всесилен "господин случай": человек, сам порой до времени не сознавая этого, всем уже ранее им сделанным как бы исподволь подготавливается к этому событию.

У Михаила Степановича Громадина такое событие произошло 17 апреля 1935 года, когда он, начальник штаба 1-го территориального пулеметного полка, был назначен помощником начальника отдела ПВО Московского военного округа. С этого момента вся последующая жизнь Громадина была неразрывно связана с руководящей работой в войсках противовоздушной обороны страны - с их дальнейшим развитием и боевой деятельностью в годы Великой Отечественной войны.

И не случайно, совсем не случайно состоялось это назначение. Громадин принадлежал к тому поколению советских военных кадров, которые формировались вместе со становлением Вооруженных Сил Республики Советов. Начинать этим людям пришлось не с "университетов": не имевшие никакой военной, а во многих случаях и сколько-нибудь обстоятельной общеобразовательной подготовки, рабочие и крестьянские парни по зову большевиков поднялись на защиту пролетарской революции и самоотверженно бились с белогвардейцами и интервентами. В горниле гражданской войны они приобретали не только богатейший военный опыт, становясь командирами подразделений молодой Красной Армии, но и несокрушимую волю к достижению цели, замечательные деловые и моральные качества. Потом прошли они и "университеты" - военные училища и академии, где с той же страстностью, что и в боях на фронтах гражданской войны, овладевали военными знаниями, приобретали широкий общеобразовательный кругозор. Коммунистическая партия и Советское государство высоко ценили эти закаленные, проверенные в делах кадры, поручали им ответственные и трудные участки военного строительства.

Именно такой путь прошел и Михаил Степанович Громадин. Родился он 8 ноября 1899 года в селе Крайшевка ныне Базаро-Карабуакского района Саратовской области в семье крестьянина-бедняка. До 17 лет батрачил у помещика. Великая Октябрьская социалистическая революция избавила его от безысходной бедняцкой судьбы. Но революцию нужно было защищать. В сентябре 1918 года 19-летний юноша Громадин стал бойцом Красной Армии. Воевал на Южном фронте. В одном из боев был ранен. А когда вернулся из госпиталя, командир полка, убеленный сединой рабочий-большевик, сказал:

- Парень ты смекалистый, воюешь сноровисто, службу любишь. Учиться поедешь. Из тебя хороший командир может получиться.

В 1920 году Громадин окончил Саратовские курсы красных командиров и сразу же был направлен на Юго-Западный фронт помощником командира роты. Снова бои, и снова ранение, на этот раз очень тяжелое. Медики спасли жизнь молодого командира, однако настаивали на списании его из армии. Но за три года войны Громадин настолько сроднился с военной службой, ее жесткими, четкими законами и нелегким укладом, что не мыслил без нее свою дальнейшую жизнь. Он просил, убеждал, настаивал, и медики сдались - решили, что молодость преодолеет последствия тяжелого ранения.

Командиром роты Громадин участвовал в ликвидации кулацкого мятежа на Тамбовщине, а затем банд басмачей в Туркестане. В боях не щадил себя, был всегда впереди, там, где наиболее трудно. И товарищи по оружию, воины-коммунисты 1-й Туркестанской дивизии оказали Громадину высокое доверие: он был принят в ряды ленинской партии, с которой навсегда связал свою жизнь, все свои дела и побуждения.

Лишь в 1925 году обстановка на юге страны позволила Громадину сменить винтовку на учебники. Он стал курсантом Киевской объединенной пехотной школы. По окончании ее в 1927 году Громадин вновь был назначен командиром роты в 56-м стрелковом полку. Время летело быстро, еще быстрее росли люди. Обладавший богатым боевым опытом и достаточными теперь для своей должности знаниями, Громадин трудился с огоньком. Бойцы любили его за увлеченность делом, за справедливую требовательность. Ценили энергичного командира и коммунисты, избравшие Громадина членом бюро полковой партийной организации.

Однажды в начале 1930 года Громадина вызвал командир полка.

- За последнее время ты сильно вырос, - сказал он и, увидев краску смущения на лице стоящего навытяжку командира роты, тут же добавил: - Нет, нет, не в прямом смысле. Хотя эк какой вымахал. Действительно, Громадин.

Командир полка с удовлетворением осмотрел высокую, по-строевому подтянутую фигуру Громадина и, подавив добрую усмешку, продолжал:

- Из Москвы пришла разнарядка на учебу в академию. Предложено послать лучшего. Командование и парторганизация считают лучшим тебя. Так что сдавай роту - и в Москву.

В 1933 году Громадин окончил основной факультет Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе. Послали его служить в места знакомые, в Среднюю Азию, начальником штаба Краснознаменного Туркестанского горнострелкового полка. А через год он был вызван в Москву, в штаб столичного военного округа, для получения нового назначения - начальником штаба 1-го территориального пулеметного полка. И вот теперь такой крутой поворот в военной судьбе переход в войска противовоздушной обороны.

Дело было новым, незнакомым. И не только для Громадина. Противовоздушная оборона в то время, по сути, только начинала разворачиваться в общегосударственном масштабе - шел поиск наилучших форм ее организации и путей развития. Нарастали и масштабы мероприятий партии и правительства по обеспечению надежной обороны страны от нападения с воздуха. Росло количество частей ПВО, усложнялись задачи ее специальных служб, конструкторы напряженно работали над созданием эффективных средств поражения воздушного противника.

Для быстрорастущих войск ПВО нужно было мною командных кадров. Выдвигались не только те, кто уже знал дело - их было очень мало, а главным образом те, кто мог быстро познать и развить его. Громадин проявил себя именно таким командиром, волевым, трудолюбивым, пытливым, умеющим смотреть вперед. Поэтому когда потребовалась кандидатура на должность помощника начальника отдела ПВО Московского военного округа, то выбор пал на Громадина.

На этот раз разговор в штабе округа был долгим: новые обязанности требовали от Громадина широкого кругозора в области организации противовоздушной обороны. Кое-что он, разумеется, знал. Но именно "кое-что".

Видимо, есть необходимость восстановить основное из этого разговора, чтобы представить те исходные рубежи, с которых началась руководящая работа Громадина в войсках ПВО. Количественный и качественный рост армий капиталистических стран вынуждал единственное в мире социалистическое государство всемерно повышать свою обороноспособность. При этом учитывалось возраставшее значение авиации, характер ее действий в будущей войне, опасность массированных налетов не только на группировки войск, но и на промышленные объекты, крупные политические и административные центры. Поэтому противовоздушная оборона организовывалась во всей так называемой "угрожаемой зоне", которая охватывала территорию от государственной границы на глубину досягаемости бомбардировочной авиации того времени. Вместе с тем имелось в виду, что глубина эта будет расти.

В 1928 году нарком по военным и морским делам ввел в действие первое положение о противовоздушной обороне СССР. Им определялось, что "противовоздушная оборона имеет назначением защиту Союза ССР от воздушных нападений, с использованием для этой цели сил и средств, принадлежащих как военному, так и гражданским ведомствам и соответствующим военным общественным организациям". Противовоздушная оборона страны приобретала, таким образом, общегосударственные масштабы. В апреле 1932 года СНК СССР специальным постановлением возложил руководство системой ПВО страны на Народный комиссариат по военным и морским делам, в составе которого учреждалось Управление ПВО РККА. Его начальником стал выдающийся советский военный деятель командарм 1-го ранга С. С. Каменев. Были образованы дивизии ПВО, увеличено количество зенитной артиллерии на прикрытии наиболее важных объектов.

Успешное выполнение первой пятилетки позволило увеличить количество истребителей более чем в три раза; в 1932 году они составили в общем парке боевых самолетов 25 процентов. Более совершенными стали отечественные зенитные орудия. Словом, велась большая работа: создавались новые и усовершенствовались старые виды вооружения. В середине 1934 года были созданы первые экспериментальные установки радиообнаружения самолетов, положившие начало развитию отечественной радиолокационной техники.

Громадину рассказали о проведенном в 1932 году под руководством С. С. Каменева, И. П. Уборевича и А. И. Корка совместном учении частей противовоздушной обороны, на котором отрабатывалось отражение внезапного налета вражеской авиации на Москву. Учение выявило существенные недостатки: наблюдательные посты смогли развернуться лишь через сутки, зенитная артиллерия оказалась способной к бою только через 12-14 часов после объявления воздушной тревоги.

- Естественно, из всего этого сделаны надлежащие выводы, и многое уже выправлено, - сказал, завершая разговор, ответственный работник штаба округа. - Но нужно понять, что тут все новое: организация и способы действий. И всему нужно по ходу дела учиться.

Смысл слов "по ходу дела" Громадин понял сразу, как только приступил к выполнению новых обязанностей. Общевойсковой командир, он должен был обстоятельно изучить авиацию, прежде всего истребительную, зенитную артиллерию и многое другое, доселе ему малоизвестное: прожекторы и аэростаты заграждения, различные устройства по заблаговременному обнаружению воздушного противника. Нужно было знать возможности и способы действий всех средств ПВО.

Разумеется, "по ходу дела" учились и начальники и подчиненные Громадина, все, кому довелось служить в войсках ПВО в ту пору. Служба тоже была для всех них постоянной упорной учебой. Учителя были одновременно учениками, учились и учили главному: использованию всех средств ПВО в совокупности, искали и находили наиболее эффективные и перспективные сочетания этих средств. И то, что находили, тут же внедряли в практику.

Громадин работал и учился "с перехлестом" (так как-то сказал о нем один из преподавателей еще в академии). Знания и опыт приобретал он и во время частых поездок в войска ПВО. Вечерами и в выходные дни изучал специальную литературу. Своеобразной формой было составление служебных документов: приказаний, докладов командованию, где обобщался опыт, суммировались коллективные знания. Конечно, была и жизнь личная, дом, семья, выпадали часы и даже дни отдыха. Но над всем превалировало веление времени - грозное, бескомпромиссное. С запада и востока уже доносились раскаты надвигавшейся на мир войны: за Пиренеями фашистский зверь вцепился в горло республиканской Испании. В числе сражавшихся там советских добровольцев оказались и воины из частей ПВО Москвы: летчики-истребители, артиллеристы-зенитчики, прожектористы. И Громадин подал рапорт с просьбой послать его добровольцем сражаться в рядах испанской республиканской армии. Резолюция звучала весьма лаконично: "Отказать". Устно ему разъяснили: "Заменить вас сложно. Вы уже многое освоили, а ПВО столицы расширяется".

Но события в далекой Испании так или иначе отражались на деятельности Громадина. Ведь там на практике проверялись возможности современных средств ПВО, их взаимодействие. Варварские бомбардировки фашистской авиацией Мадрида заставляли задумываться о многом. Выяснилось, например, что отсутствие у республиканцев достаточного количества прожекторов позволяло фашистским самолетам прорываться по ночам к Мадриду на небольших высотах, что повышало точность бомбометания. Советское командование внимательно изучало опыт противовоздушной обороны Мадрида. Однажды морозным январским утром 1937 года Громадина вызвали к начальнику штаба округа. В просторном кабинете собралось еще несколько командиров.

- Товарищи, - обратился начальник штаба округа к собравшимся, - вашей группе предстоит подготовить чрезвычайно важный документ по противовоздушной обороне Москвы для доклада командующего войсками округа наркому обороны СССР. В нем должны найти отражение взгляды наших и зарубежных специалистов на боевое применение авиации в вооруженной борьбе, на опыт ПВО Мадрида. В документе необходимо всесторонне обосновать наши потребности для надежной защиты столицы с воздуха.

Сделав короткую паузу, начальник штаба округа тихо сказал:

- В случае войны Москву не должна постигнуть участь Мадрида.

В документе надо было критически рассмотреть состояние ПВО Москвы, учесть возможности нашей военной промышленности. Наиболее сложную часть документа - предложения, вытекающие из возможного характера действий авиации в будущей войне, пришлось исполнять Громадину. Он сумел отлично обосновать свои расчеты. Все единодушно сошлись, что заместитель начальника отдела ПВО успешно справился с порученным делом.

Изучив представленный доклад, командующий Московским военным округом командарм 1-го ранга И. П. Белов вызвал Громадина.

- В той части доклада, которую готовили вы, много внимания уделено недостаткам ПВО Москвы, - сказал он, - Не перебарщиваете ли? Есть ведь и положительное.

- Положительного больше, чем указано в докладе, - ответил Громадин. Но оно останется с нами, а недостатки нужно устранять. Причем положительное больше касается выучки личного состава, а отрицательное - организации ПВО, ее возможностей. Тут нужны решительные меры.

Громадин открыто высказался обо всем, что наболело. Командующий войсками округа помолчал, что-то обдумывая, а в заключение сказал:

- Человек вы, я вижу, прямой и не боитесь правду говорить. Это хорошо. И дело свое знаете, вперед смотрите, с перспективой ко всему подходите. Вы правы - нужны решительные меры. Так и запишем.

В докладе, представленном Беловым наркому обороны СССР, указывалось: "Исходя из основной установки, что Москва, как важнейший административно-политический центр, как центр государственного управления Союза, несомненно, будет подвергнута действию больших масс бомбардировочной авиации в начальный период войны, вытекает необходимость решительного осуществления ряда мероприятий, направленных к усилению как авиазенитной, так и местной (пассивной) обороны".

Доклад этот рассмотрели в Наркомате обороны СССР, изучала его затем и специально созданная комиссия ЦК ВКП(б). Вскоре последовал ряд чрезвычайно важных мер по усилению противовоздушной обороны столицы и некоторых других промышленных центров страны. Для прикрытия Москвы, Ленинграда, Баку было решено сформировать корпуса ПВО, для обороны других центров - дивизии и отдельные бригады ПВО. Особое внимание уделялось отработке взаимодействия различных частей и служб ПВО.

20 марта 1938 года Громадин был назначен начальником отдела ПВО столичного округа. Он понимал: времени мало, фашистская Германия взяла курс на развязывание войны. Москва должна стать неуязвимой для воздушного противника.

Громадин с головой ушел в новые обязанности. Главной из них было создание столичного корпуса ПВО, объединявшего зенитную артиллерию, зенитные пулеметы, прожекторные части, аэростаты заграждения и подразделения ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение и связь). Корпус был усилен многими частями и подразделениями, прикрывавшими ранее другие города и объекты. В результате всех мероприятий 1-й корпус ПВО превратился в значительную боевую силу, способную защитить Москву от возможных ударов авиации вероятного противника.

Между тем международная обстановка стремительно накалялась. Подразделения столичной ПВО участвовали в боях у озера Хасан, в районе реки Халхин-Гол. Громадин принимал непосредственное участие в отборе воинов, направлявшихся для борьбы с японскими агрессорами, радовался их успехам, наградам, которыми удостоило их правительство за смелые и умелые действия.

Но главная угроза надвигалась с запада. Подписав Мюнхенское соглашение, Англия и Франция отдали Чехословакию на растерзание фашистской Германии. Этот вероломный акт предательства значительно усилил военный потенциал "третьего рейха". 1 сентября 1939 года нападением гитлеровской Германии на Польшу началась вторая мировая война.

Как и все советские люди, Михаил Степанович со скорбью следил за трагедией польского народа. Но он понимал, что огненный вал войны катится к границам Советского Союза. Поэтому на ход войны в Польше смотрел и профессионально, стараясь извлечь для себя практические выводы. Громадин имел примерное представление о силах и средствах ПВО Польши. Она располагала 40-50 зенитными батареями, могла использовать до 400 самолетов-истребителей.

Но уже в первый день войны массированным ударом по аэродромам фашистская авиация вывела из строя значительную часть истребителей польских ВВС. Система ПВО Польши фактически перестала существовать и не могла воспрепятствовать варварскому массированному налету на Варшаву 27 сентября, в котором приняло участие 1150 вражеских самолетов. На следующий день польская столица капитулировала.

О многом вынуждала задуматься и ожесточенная воздушная битва, развернувшаяся в небе Англии с августа 1940 года. Геринг направил сюда не только основные бомбардировочные силы своих действующих воздушных флотов, но наиболее закаленные и опытные летные кадры. Особенно показательным явился налет гитлеровцев на Ковентри, один из крупнейших центров английской промышленности. Противовоздушная оборона Англии в некоторых случаях оказалась неспособной противостоять удару воздушного противника.

"В чем дело? Да, фашистская авиация превосходит английскую и особенно польскую, - размышлял Громадин. - Но и Англия, даже Польша могли оказать более эффективное сопротивление налетам фашистской авиации. Видимо, дело в разрозненности действий частей ПВО. Все - истребительная авиация, и зенитная артиллерия, и другие средства ПВО - должно быть под единым командованием, подчиняться единому замыслу. Необходим и единый план ПВО каждого объекта". Эти и многие другие вопросы волновали всех, кто был связан с перспективами развития ПВО страны. Вскоре Центральным Комитетом партии и Советским правительством была намечена целая система мер для усиления противовоздушной обороны государства, в том числе и для укрепления войск ПВО наиболее подготовленными кадрами.

В январе 1940 года Громадина вызвал нарком обороны СССР Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко.

- Вы назначаетесь командиром 1-го корпуса ПВО, - сказал нарком. Столичный корпус ПВО достаточно широкое поле для реализации всего нового. И учтите: время не ждет. Поэтому учите войска тому, что нужно на войне, и так, как этого требует современная война.

Штаб корпуса помещался в двухэтажном здании на территории Чернышевских казарм. Когда-то здесь была гарнизонная церковь. Кабинет командира корпуса находился на самом верху, где ранее был купол церкви. Обойдя служебные помещения, Михаил Степанович собрал штабных работников. Рассказал им о порядке работы, сообщил, что командование Московского военного округа выделило необходимые средства на постройку в центре столицы и оборудование в соответствии с современными требованиями специального здания для штаба и командного пункта корпуса.

Через несколько дней после назначения командиром корпуса Михаил Степанович выехал на полигон, где часть зенитных батарей выполняла учебно-боевые стрельбы по наземным целям прямой наводкой. Громадин обратил внимание на то, что отдельные командиры батарей относились к таким стрельбам как к второстепенному делу, о чем красноречиво говорили результаты стрельб. Собрав командиров, Михаил Степанович сказал им:

- Современная война - маневренная. И может статься так, что и зенитной артиллерии придется вести борьбу с наземным противником. Поэтому приказываю 15 процентов времени, отводимого на огневую подготовку, использовать для тренировок в стрельбе по танкам.

Громадин, как и многие командиры в то время, считал, что зенитную артиллерию с успехом можно применять против наземных целей особенно в борьбе с танками. И это убедительно подтвердила история Великой Отечественной войны: зенитная артиллерия высокоэффективно использовалась в борьбе с фашистскими танками.

Громадина радовало растущее мастерство воинов корпуса. В его составе были целые части и подразделения, которые по праву можно было назвать отличными. Все это хорошо, но как они будут действовать вместе? ПВО только тогда эффективна, когда все ее элементы работают слаженно, как единый механизм. Словом, нужны были учения. Своими мыслями Громадин не раз делился с руководящими работниками штаба округа, а однажды высказал их командующему. Поэтому, когда Михаила Степановича вызвали к командующему округом, у него мелькнула надежда. Возможно, разрешили провести корпусные учения!

- Рад поздравить вас с присвоением высокого звания, - приветствовал Громадина командующий. - Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 4 июня 1940 года вам присвоено звание генерал-майора.

Громадин, как полагается, по-военному ответил на приветствие и, отважившись, спросил:

- А учения? Когда можно провести корпусные учения?

- Вот ведь неугомонный, - засмеялся командующий. - Вы же генералом стали!

- А это как раз и следует оправдать, - в тон командующему ответил Громадин.

- Что верно, то верно, - сказал командующий. - Представьте конкретные предложения.

Учение состоялось осенью 1940 года. В нем участвовали все части 1-го корпуса ПВО и 24-й истребительной авиационной дивизии. Цель учений заключалась в том, чтобы проверить готовность к защите столицы от массированных налетов авиации противника, взаимодействие истребительной авиации, зенитной артиллерии, прожекторных зенитно-пулеметных частей и подразделений ВНОС. Условия учений были жесткими: учитывался опыт немецкой авиации на Западе в 1939 - 1940 годах, практически отрабатывались способы отражения массированных авиационных налетов с любых направлений и в любых условиях погоды, в дневное и ночное время.

Итогами учений Громадин мог быть доволен. Они не только показали, что достигнуто главное: ПВО столицы представляла собой технически оснащенный, слаженный единый механизм, способный обнаруживать и уничтожать вражеские самолеты за много километров до цели. Учения также выявили основные направления, по каким следовало совершенствовать оборону Москвы от внезапного нападения с воздуха.

Проведенные учения служили и своеобразной аттестацией самого Громадина как военачальника. Вот что писал о Громадине того времени сменивший его в дальнейшем на посту командира 1-го корпуса ПВО генерал-полковник артиллерии Д. А. Журавлев: "М. С. Громадин очень хорошо знал людей, отзывался о большинстве из них весьма доброжелательно. Отлично разбирался он и в вопросах боевого применения средств ПВО, ясно представлял себе характер боевых действий при обороне крупного пункта от нападения воздушного противника. Словом, передо иной был зрелый военачальник…"

В связи с надвигавшейся угрозой войны партия и правительство во всевозраставших масштабах занимались укреплением обороноспособности страны. Важное место отводилось при этом усилению обороны страны от нападения с воздуха. В феврале 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление "Об усилении противовоздушной обороны СССР". В соответствии с ним территория страны в пределах военных округов была разделена на зоны ПВО, зоны - на районы ПВО, а последние - на пункты ПВО. Каждую зону ПВО возглавлял помощник командующего военным округом, одновременно являющийся командующим этой зоной. Такая организация вполне отвечала своему времени, делала противовоздушную оборону страны более устойчивой и управляемой.

В числе 13 зон была образована и Московская зона ПВО. Ее возглавил генерал-майор Михаил Степанович Громадин. Помимо 1-го корпуса ПВО и 6-го истребительного авиационного корпуса, в состав зоны вошли Калининский и Тульский бригадные районы ПВО. Иными словами, на Громадина была возложена обязанность подготовить территорию Московского военного округа, включавшую в себя несколько областей РСФСР, к эффективной противовоздушной обороне.

Через несколько дней после назначения на новую должность Громадина вызвали к С. М. Буденному. Маршал оказался не один. В его кабинете находился секретарь ЦК, МК и МГК партии А. С. Щербаков.

- Мы пригласили вас, - сказал Буденный, - чтобы обсудить дальнейшие меры по укреплению ПВО столицы. Партийные и советские органы Москвы и области окажут нам всемерную помощь, материальную и людьми. Но нужен четкий, продуманный во всех деталях план. Контуры его мы наметили сейчас.

Разговор получился долгим и весьма плодотворным. Были обсуждены и контуры плана, и многие его детали. Подробно рассмотрены вопросы, связанные с созданием МПВО - местной противовоздушной обороны, предназначенной для ликвидации последствий налетов вражеской авиации. Прощаясь, Щербаков сказал Громадину:

- Чаще информируйте меня о ходе дел, обращайтесь за помощью. Впрочем, я и сам вас в покое не оставлю.

Позже в своей автобиографии Михаил Степанович писал: "В этот период я работал под непосредственным руководством тт. Буденного и Щербакова, которые очень много мне помогали и сами провели большие мероприятия в подготовке Москвы к противовоздушной обороне. Под их руководством были подготовлены аэродромы, установлена постоянная связь - проволочная и радио - с системой ВНОС в радиусе 250 км от столицы, со всеми аэродромами, построена связь и с огневыми позициями всей зенитной артиллерии".

Щербаков действительно "не оставлял в покое" Громадина. Он интересовался малейшими деталями, давал советы, в необходимых случаях мобилизовывал в помощь столичной ПВО материальные и людские ресурсы Москвы и области. Иногда, заканчивая разговор, он сокрушенно вздыхал:

- Времени мало, очень мало.

Да, времени действительно оказалось мало. Многое еще нужно было бы сделать. Но наступало роковое 22 июня 1941 года.

В ночь на 22 июня Михаил Степанович находился в своем рабочем кабинете. Он сидел, устало прикрыв глаза, подробно перебирая в памяти все сделанное за день. Давно, еще со времени учебы в академии, подводить итоги прожитого дня стало для него привычкой. Про себя он ее называл "совещанием с самим собой". "Посидишь вот так сам с собой, разложишь все по полочкам, говорил Громадин друзьям, - и ясно становится, где чего недоделал, а где, может быть, понапрасну время тратил. На следующий день работаешь сосредоточеннее, устремленнее".

Вот и сейчас Михаил Степанович подводил итоги нелегкого дня, вычленял главное, на чем нужно было сосредоточиться завтра. А подумать было о чем. 21 июня нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков направили в западные округа директиву, предупреждавшую о возможном нападении фашистской Германии на СССР в течение 22-23 июня. Сведения, послужившие основанием для этой директивы, были известны немногим. Но так или иначе еще до директивы они отражались на работе Наркомата обороны и штаба столичного военного округа. Поэтому Громадин и его аппарат уже более недели почти круглосуточно находились на службе: проверяли готовность построенных аэродромов, состояние зенитных частей, еще и еще раз изучали возможности мобилизационного развертывания войск.

Мысли Михаила Степановича прервал резкий телефонный звонок. Командующий войсками Московского военного округа генерал армии И. В. Тюленев приказал Громадину вызвать из лагерей и поставить на огневые позиции 20 процентов всех имевшихся там частей. И почти тут же последовал новый приказ - вызвать из лагерей уже половину.

Командующий войсками округа не объяснил мотивов своих приказаний, и, может быть, именно поэтому Михаил Степанович всем нутром своим ясно ощутил: "Война!"

Громадин сразу же направился в штаб 1-го корпуса. Уже освещенная ранним утренним светом, но еще безлюдная Москва казалась особенно свежей, как бы умытой. Вглядываясь в проносившиеся мимо улицы и площади, Михаил Степанович вспоминал кадры кинохроники - разрушения в Мадриде, причиненные фашистской авиацией: "Ну нет, здесь этому не бывать!"

Штаб корпуса помещался теперь в центре города, в новом здании. На его командном пункте непрерывно звонили телефоны - командиры докладывали о ходе подготовки к намеченным на это время корпусным учениям. Командир корпуса комбриг Журавлев, доложив о начавшемся выводе половины войск на огневые позиции, с досадой сказал:

- Кто-то наверху, видимо, решил поломать схему учений. Зачем? И так все максимально приближено к боевым условиям.

Громадин хотел что-то ответить, но его прервал новый приказ: выводить на боевые позиции всю зенитную артиллерию.

Вскоре на КП корпуса стали поступать донесения о налетах фашистской авиации на приграничные города.

- Война?! - не то спросил, не то констатировал факт Журавлев.

И как бы в ответ властно зазвенел телефон внутренней правительственной связи: Громадину официально сообщили о вероломном нападении фашистской Германии на СССР. Отдав необходимые распоряжения, он поспешил в штаб округа.

В 4 часа 40 минут командующий Московской зоной ПВО Громадин отдал приказ на занятие боевых позиций зенитной артиллерией и прожекторными частями, выдвижение истребительных авиационных полков на передовые аэродромы. Система ПВО столицы и Московского промышленного района приводилась в наивысшую боевую готовность. Так для командующего и воинов Московской зоны ПВО началась Великая Отечественная война.

Противовоздушная оборона Москвы и Московского промышленного района в годы войны занимала особое место в комплексе боевых действий Войск ПВО страны. Это обусловливалось важностью самого обороняемого объекта: Москва столица нашего социалистического государства, крупнейший политический, экономический, административный и культурный центр Советского Союза. Организацией ее надежного прикрытия от ударов с воздуха с первых дней войны занимались Центральный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны, Ставка Верховного Главнокомандования. Много внимания противовоздушной обороне столицы непосредственно уделяли И. В. Сталин, А. С. Щербаков, Н. А. Вознесенский, А. И. Микоян. Они рассматривали и решали вопросы, связанные с укреплением материально-технической базы столичной ПВО, обеспечением ее соединений командными и политическими кадрами, совершенствованием ее организационной структуры.

Многое, очень многое и в самый короткий срок нужно было сделать, чтобы привести ПВО Москвы и Московского промышленного района в полное соответствие с условиями военного времени. Громадин и работники его аппарата почти постоянно были на местах, направляя работы по усовершенствованию старых и постройке новых боевых позиций и командных пунктов, складов для боеприпасов, укрытий для людей и материальной части.

Чрезвычайно остро встала задача организации четкого взаимодействия войск ПВО с авиацией дальнего действия, а затем и фронтовой. Актуальность этой задачи выявилась буквально на третий день войны. Ранним утром 24 июня Громадину доложили, что группа наших бомбардировщиков, возвращаясь с боевого задания, потеряла ориентировку и была обстреляна зенитными батареями 1-го корпуса ПВО. Что и говорить, случай из ряда вон выходящий! То, что повинны в нем были прежде всего сами авиаторы, не утешало.

- Хорошо, что без жертв обошлось, - раздраженно сказал Громадин по телефону командиру корпуса Журавлеву. - А где гарантия на будущее? Мы не можем стрелять по своим, даже если они сами виноваты в этом! Нужно научиться отличать свои самолеты от вражеских.

Положив трубку и несколько успокоившись, Громадин устыдился: ведь не Журавлев, а он, командующий зоной ПВО, главным образом повинен в случившемся. Ему прежде всего нужно было обеспечить надежное определение службой ВНОС своих и вражеских самолетов. Обдумывая, как это сделать, Михаил Степанович не сразу взял трубку зазвонившего телефона.

- Если вы не можете, к телефону должен подойти дежурный, - резко сказал Тюленев. - Вас вызовут для доклада о ночном эпизоде. Когда конкретно, вам скажут. Подготовьтесь обстоятельно.

Днем Громадина вызвали в Кремль, к Сталину. Сталин задавал вопросы ровным и спокойным голосом, касался деталей, внимательно выслушивал ответы. В заключение он предложил разобрать происшедший случай с командирами всех степеней и принять меры к тому, чтобы подобное больше не повторилось. Когда Громадин все же нашел возможность сказать о своей личной ответственности, Сталин пристально посмотрел на него и ответил:

- Будем считать это учебной тревогой противовоздушной обороны. - И, помедлив, добавил: - На этот раз, конечно.

На следующий же день Громадин провел инструктивное совещание с командным составом 1-го корпуса ПВО. Через несколько дней им была подписана специальная инструкция постам ВНОС о том, как своевременно обнаруживать самолеты противника, как определять курс, количество и типы вражеских и своих самолетов. Инструкция предлагала сообщать эти данные на главный пост ВНОС, частям истребительной авиации, зенитной артиллерии и соседним районам ПВО.

Были приняты меры и по линии Наркомата обороны СССР: установлен строгий режим полетов над Москвой, для частей ВВС определены воздушные коридоры в зоне, охраняемой столичной ПВО. Громадин связался с командованием ВВС и попросил выделить для ПВО специалистов но опознаванию самолетов. Вопрос был согласован в Генеральном штабе, и в войска ПВО были направлены 150 работников ЦАГИ для обучения воинов различных родов войск безошибочному опознаванию самолетов в воздухе.

Принятые меры оказались весьма своевременными. Первые разведывательные полеты вражеской авиации в пределах Московской зоны ПВО были зафиксированы постами ВНОС уже 1 июля 1941 года: в 17 часов 59 минут "Юнкерс-88" появился над Вязьмой. На следующий день Громадину доложили о разведывательном полете самолета противника над железнодорожным узлом Ржев. Еще через день фашистский самолет-разведчик достиг западных границ столицы. А всего за три недели, с 1 по 21 июля, посты ВНОС зафиксировали около сотни пролетов самолетов противника в границах Московской зоны ПВО. Было ясно, что вражеское командование разведывает паши железнодорожные перевозки, расположение аэродромов, военно-промышленных и других объектов и, конечно же, саму систему ПВО Москвы.

Как стало известно после войны, главное командование гитлеровских ВВС (ОКЛ) в соответствии с установками главарей "третьего рейха" сосредоточило почти все силы "бомбардировочной авиации дальнего действия для удара по важнейшему политическому, хозяйственному и культурному центру Советского Союза - Москве, имея в виду подготовить этот город к последующему решительному штурму". 14 июля 1941 года Гитлером была сформулирована цель воздушной операции по уничтожению советской столицы; ее смысл состоял в том, чтобы "нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации правительственного аппарата". Спустя пять дней в директиве No 33 от 19 июля "О дальнейшем ведении войны на Востоке" Гитлер потребовал "быстрее начать силами 2-го воздушного флота, усиленного бомбардировочной авиацией с запада, воздушные налеты на Москву".

Конечно, в то время Громадин не знал об этих секретных гитлеровских приказах. Но главное было ясно: враг намерен подвергнуть Москву и Московский промышленный район систематическим массированным бомбардировкам.

Как-то в разговоре со Щербаковым Громадин посетовал на нехватку аэростатов, отсутствие кадров для укрепления постов ВНОС, медленный ход работ на строительстве объектов. Щербаков обещал помощь городской партийной организации.

Михаил Степанович встретился с секретарями и другими ответственными работниками МГК. Помощь оказалась весьма существенной. По указанию МГК тысячи трудящихся столицы были направлены на строительство и оборудование аэродромов и взлетно-посадочных полос, 600 коммунистов-москвичей посланы на укрепление партийных организаций постов ВНОС, рабочие завода "Каучук" и фабрики "Красная Роза" досрочно выполнили заказ по производству аэростатов заграждения.

В начале июля Громадина вызвал начальник Главного управления ПВО Красной Армии генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов и приказал подготовить для Государственного Комитета Обороны соображения по дальнейшему укреплению ПВО столицы.

- Учтите, Москва должна быть защищена самым надежным образом, закончил разговор Воронов.

Возвратившись к себе, Громадин пригласил командира 1-го корпуса Журавлева и других ответственных работников ПВО столицы. Сразу же приступили к расчетам. Их вели весьма скрупулезно, определяя каждую батарею, необходимую на том или ином направлении. Были учтены данные о средствах ПВО зарубежных столиц. Более суток не покидали кабинет генералы и их помощники. Наконец все расчеты были обоснованы, завершены и сведены в стройный документ. Его положения легли в основу постановления ГКО от 9 июля 1941 года "О противовоздушной обороне г. Москвы".

Громадин имел все основания быть довольным. В постановлении была намечена и сразу же стала претворяться в жизнь широкая программа увеличения сил и средств ПВО столицы. К концу июля в составе войск ПВО, непосредственно прикрывавших Москву, имелось 1044 зенитных орудия, 336 счетверенных зенитных пулеметов, 602 самолета-истребителя, 612 прожекторных станций, 124 поста аэростатов заграждения и 702 поста ВНОС. В каждом районе Москвы были созданы батальоны МПВО. Все это, вместе взятое, по тому времени составляло внушительную силу, способную надежно защитить столицу от воздушного нападения. Задача теперь состояла в том, чтобы умело, наиболее эффективно использовать эту силу, обеспечить тесное взаимодействие истребительной авиации и зенитной артиллерии, максимально учесть их боевые возможности.

Глубина столичной ПВО благодаря продуманному эшелонированию сил и средств составила 200-250 километров, что позволяло встречать противника на дальних подступах к Москве.

Непосредственные подступы к столице на глубину до 32 километров от ее центра прикрывались зенитной артиллерией среднего калибра. Зона аэростатов заграждения располагалась вокруг центра города в радиусе 5 - 6 километров. На западной и южной окраинах Москвы имелась полоса аэростатного заграждения глубиной 2-4 километра. Столица была опоясана тремя полосами наблюдения, на линии Ржев - Вязьма располагались радиолокационные станции обнаружения.

- Да, дело теперь за вами, за войсками ПВО, - сказал Щербаков, выслушав доклад Громадина о том, как выполняется постановление ГКО. Страна дала вам все необходимое. И организовали вы все продуманно. Теперь все нужно отработать, слить в единый механизм.

В середине июля Громадину через Генеральный штаб было приказано подготовить разработку командно-штабного учения по отражению массированного налета авиации на Москву в дневных условиях. Вместе с начальником штаба зоны ПВО генерал-майором артиллерии А. В. Герасимовым Громадин в течение двух суток работал над заданием, а когда доложил о его выполнении, то в Генеральном штабе сказали, что командно-штабное учение будет проведено в присутствии Сталина, членов ГКО и начальника Генерального штаба Жукова.

Учение началось в пять часов вечера 21 июля в кабинете Верховного Главнокомандующего. Из работников ПВО в нем участвовали Громадин, Герасимов, Журавлев, командир 6-го авиационного корпуса Климов, начальник оперативного отдела 1-го корпуса Курьянов и операторы-авиаторы. Когда операторы разложили карты и доложили о готовности к работе, Сталин сказал:

- Покажите нам, как будете отражать массированный дневной налет авиации противника на Москву. Начинайте, товарищ Громадин.

Разработанные штабом Московской зоны ПВО данные представители корпусов наносили на карты, принимали необходимые решения, отдавали приказы на ведение боевых действий. Игра длилась около полутора часов. Громадин сумел создать весьма сложную обстановку: согласно его данным авиация противника пыталась прорваться к столице тремя большими группами, эшелонированными по высоте и времени. Командирам корпусов пришлось изрядно потрудиться, чтобы не допустить условного удара противника по Москве.

Когда игра была завершена, Сталин, внимательно наблюдавший за ее ходом, сделал несколько общих замечаний. Итоги подвел Жуков. В целом он положительно оценил действия Громадина и командиров корпусов.

После разбора Сталин сказал:

- Завтра вы нам покажете отражение ночного налета на Москву.

Но вместо штабной игры командованию столичной ПВО 22 июля пришлось руководить отражением действительного ночного налета вражеской авиации на Москву.

Днем все было спокойно, и Громадин вместе с помощниками, окончив все приготовления к предстоящей игре, ждал вызова к Сталину. Около 22 часов на главный пост ВНОС поступили донесения о движении большой группы самолетов противника в сторону столицы. Их насчитывалось свыше двухсот. Громадин доложил об этом непосредственно Сталину и попросил отменить учение.

- Я и члены ГКО будем на вашем КП, - последовал ответ.

Громадин в первую секунду растерялся: руководить отражением первого массированного налета на Москву в присутствии самого Сталина! Но на чувства не было времени. Встретив Сталина и других членов ГКО, Громадин проводил их на командный пункт. Докладывая обстановку, он сообщил, что головная группа противника уже достигла Можайска.

Опасения Громадина оказались напрасными: присутствие Сталина не сковало его. Сосредоточенный на руководстве приведенной в движение огромной машиной ПВО, Громадин полностью отключился от всего иного.

На КП продолжали поступать доклады, из которых вырисовывалась общая картина. Противник производил налет четырьмя последовательными эшелонами. Вражеские бомбардировщики шли через Минск - Оршу. На пути следования, как стало известно позже, они использовали радиомаяки и световые сигналы вращающиеся прожекторы, служившие ориентирами.

В течение пяти часов длился первый налет фашистской авиации на Москву. И всюду вражеские бомбардировщики наталкивались на активное противодействие. Все звенья ПВО работали слаженно и умело. Громадин последовательно вводил в действие все новые силы, создавая на пути врага мощный заслон противовоздушной обороны. В ходе ожесточенных боев воины Московской зоны ПВО совершили десятки героических подвигов. Высокое летное и боевое мастерство продемонстрировал командир эскадрильи 11-го истребительного авиационного полка капитан К. Н. Титенков. В ночном бою он уничтожил лидера группы вражеских самолетов - флагманский бомбардировщик "Хейнкель-111". Летчик-истребитель младший лейтенант А. Г. Лукьянов, обнаружив в лучах прожектора вражеский бомбардировщик, атаковал и уничтожил его. Отличились и зенитчики. Воины 1-й батареи 176-го зенитного артполка под командованием лейтенанта А. Е. Турукало сбили в ночном бою два самолета. 5-я батарея 251-го зенитного артполка, которой командовал старший лейтенант И. В. Клец, уничтожила два фашистских бомбардировщика. Всего в ожесточенных боях было сбито 22 самолета. Главное же состояло в том, что воины ПВО не допустили к Москве вражескую армаду. Лишь отдельные самолеты прорвались к столице, но и они не смогли произвести прицельное бомбометание.

Отражение первого ночного налета на Москву явилось серьезной проверкой готовности всех звеньев ПВО Московской зоны к выполнению боевых задач, подлинным экзаменом для ее руководителей. На следующий день в печати был опубликован приказ народного комиссара обороны И. В. Сталина. В нем, в частности, говорилось: "За умелую организацию отражения налета вражеских самолетов на Москву объявляю благодарность командующему Московской зоной ПВО генерал-майору Громадину".

Провал первого массированного воздушного налета на Москву не отрезвил вражеское командование. Оно упорно продолжало воздушное наступление на столицу СССР. В течение июля - сентября 1941 года противник предпринял 36 массированных налетов на Москву, в которые в общей сложности участвовало более 4200 фашистских самолетов, 200 из них были сбиты. И каждый раз достигалось главное: к городу удавалось пробиваться лишь одиночным самолетам. Чувствительные потери в самолетах и непреодолимость ПВО Москвы вынудили противника временно отказаться от массированных налетов на столицу и перейти к беспокоящим действиям небольшими группами и даже одиночными самолетами, которые продолжались до конца сентября.

В это время особенно напряженная обстановка в воздухе складывалась у Тулы и Каширы. А. С. Щербаков настойчиво требовал прикрыть Шатуру и Подмосковный угольный бассейн, которые снабжали столицу электроэнергией и топливом. Нужно было также усилить оборону Серпухова и Электростали, важнейших железнодорожных мостов в окрестностях столицы.

- Поспевайте, поспевайте, Михаил Степанович, - говорил при встречах Щербаков.

И Громадин со своими помощниками поспевал. Воспользовавшись паузой в налетах на Москву, он выехал в Тулу. Вместе с командующим Тульским бригадным районом ПВО генерал-майором М. Н. Овчинниковым Громадин пересмотрел расположение огневых позиций зенитной артиллерии в связи с прибытием новых батарей, проверил систему взаимодействия зенитчиков с находившимися на южных подступах к столице полками 6-го истребительного авиационного корпуса ПВО.

Перед поездкой в Тулу Громадин имел обстоятельный разговор с начальником Главного управления ПВО Красной Армии генерал-полковником Н. Н. Вороновым. Речь шла на первый взгляд о необычном: об использовании зенитной артиллерии в борьбе с танками. Обобщая уже имевшийся опыт, Воронов еще 5 июля 1941 года направил командующим зонами ПВО директиву, в которой предлагалось вести дело так, чтобы "противовоздушная оборона была и противотанковой". На отдельных этапах операций, указывалось в директиве, "противотанковая оборона становится первостепенной и требует переключения зенитных средств на противотанковую оборону… Для противодействия танкам противника использовать все зенитные орудия, создавая мощный заслон".

- На Тулу наступает Гудериан, создатель теории о решающей роли танков в современной войне, - сказал Воронов. - Теория, конечно, авантюристическая. Но в применении танков Гудериан искусен. Помогите на месте организовать использование зенитной артиллерии для борьбы с танками.

Организуя прикрытие города русских оружейников, Громадин многое сделал для выполнения указаний Воронова. На танкоопасные направления - южные подступы к Туле - было выдвинуто несколько зенитных батарей среднего калибра. Была организована подготовка артиллеристов к встрече с наземным врагом, проведено соответствующее инженерное оборудование огневых позиций зенитной артиллерии.

Развернувшиеся вскоре у Тулы ожесточенные бои подтвердили правильность принятых решений. Воины ПВО проявили массовый героизм и благодаря своевременно полученному подкреплению совместно с сухопутными войсками остановили механизированные колонны противника, рвавшиеся к Москве. Гудериан впоследствии писал в своих мемуарах: "29 октября наши головные танковые подразделения достигли пункта, отстоящего на 4 км от Тулы. Попытка захватить город с ходу натолкнулась на сильную противотанковую и противовоздушную оборону и окончилась провалом, причем мы понесли значительные потери в танках и в офицерском составе". К этому остается добавить, что только за четыре дня боев воины 732-го зенитного артполка, оборонявшего Тулу, уничтожили более 40 танков и много живой силы врага.

В середине октября Громадина вновь вызвал Щербаков. Разговор оказался долгим и на этот раз касался не столько насущных нужд столичной ПВО, сколько общих, чуть ли не теоретических вопросов, связанных с организацией противовоздушной обороны всей страны и ее ближайших перспектив. Михаил Степанович, уже хорошо знавший Щербакова, недоумевал: "Москва под угрозой, а тут общие рассуждения. Так непохоже на Щербакова - делового, не терпящего пустословия человека". Но, вдумавшись в то, что говорил Щербаков, Громадин изумился: тот хорошо знал не только состояние ПВО Москвы, а по сути, и всей советской территории, находившейся в зоне досягаемости вражеской авиации.

Необычный характер беседы оказался для Громадина кстати. У него давно, что говорится, наболело на душе. Войска ПВО не были объединены под единым командованием. Например, авиация лишь придавалась командованию ПВО, а это усложняло дело. Однако раньше высказать свои сомнения и предложения Громадин не решался: боялся, что его поймут не так, сочтут, что он о своем престиже заботится. Теперь был удобный случай. В общих рассуждениях можно и высказаться. Громадин изложил все, что уж не раз обдумал.

- Все нужно свое. И командование, и штаб, и тыл, - говорил Михаил Степанович.

- Вы что же, о специальном виде Вооруженных Сил думаете? - спросил Щербаков.

Громадин сник: "Ну вот, теперь и за карьериста сойду". Но вслух твердо сказал:

- Думаю. Время требует. А я что? Я буду делать то, что поручат.

- А ведь не вы один так рассуждаете. В ваших рассуждениях много назревшего. Обдумайте все основательно. Возможно, вам придется все высказать еще раз. И не мне одному.

Вскоре у Громадина состоялась беседа в Генштабе. Разговор был таким же, что и со Щербаковым, только конкретнее. Перед беседовавшим с ним генералом лежали справки о состоянии ПВО в различных районах.

- У меня побывали начальники ПВО из многих мест, - сказал генерал. Мнения у всех вас в основном сходятся. ПВО нужно решительным образом перестраивать. Вопрос будет рассматриваться на ГКО. Будьте готовы. Столичная ПВО - центральная. Если что понадобится, к вам первому обратятся.

Дело заворачивалось круто. Урывая время, Громадин подытожил свои взгляды, обдумал конкретные предложения. Но шли дни, и никто его больше не вызывал. Противник подошел к самой Москве. Поэтому и казалось, что сейчас не время для реорганизаций.

В круговерти событий, решая подчас одновременно несколько задач, Громадин, как и все в те горячие дни и ночи, забывал обо всем личном. Поэтому, когда ответственный работник Генштаба поздравил его по телефону с присвоением очередного воинского звания, Громадин, не ожидавший в такое время ничего подобного, переспросил:

- Что? Что?

- 28 октября 1941 года вам присвоено звание генерал-лейтенанта. Поздравляю! - пророкотал густой бас из трубки.

Что и говорить, известие было приятным. Но даже и для этой законной для военного человека радости времени не было.

- Благодарю, - сказал Громадин в ответ на поздравления находившегося у него в кабинете Журавлева. - Вот отстоим Москву, тогда отметим как надо.

30 октября Громадина срочно вызвали к Буденному. Считая, что речь пойдет о предстоящем заседании ГКО, Михаил Степанович захватил необходимые данные. Но маршал сразу же ошеломил его.

- Седьмого ноября на Красной площади состоится парад войск, - сказал Буденный и, как бы отвечая на недоуменный взгляд Громадина, добавил: - Да, да, как всегда, 29 октября ЦК и правительство приняли специальное решение. Этот парад явится огромным ударом по престижу противника. Геббельс весь извертелся, доказывая, что Москва выдохлась и вот-вот падет. Кое-кто из нейтралов клюет на эту стряпню. Да и союзники наши не очень-то верят в наши возможности отстоять столицу. И в народе парад укрепит уверенность в наших силах. Мудрое, очень мудрое решение.

Изменив тон, уже в приказной форме маршал сказал:

- На нас это постановление налагает особую ответственность. Нужно, чтобы во время парада ни один самолет не прорвался в Москву. Дело это большой политической важности. Тщательно продумайте мероприятия.

Буденный помолчал, а затем спросил:

- В частях давно были? - И, не дожидаясь ответа, сказал: - Я завтра поеду к летчикам в Кузьминки. Нужно, чтобы и вы и Журавлев, не говоря уже о работниках политотдела 1-го корпуса ПВО, перед праздниками побывали в войсках.

Вопрос Буденного "В частях давно были?" задел Громадина. Конечно, он часто бывал в частях, объехал многие из них и перед праздником. Но в этих поездках у него был свой метод. По прошлой работе в полковом звене он знал, как порой нервируют людей приезды больших начальников, чтобы "посмотреть, как идут дела". Он ездил в части с конкретными целями и не столько занимался общими проверками, сколько разрешал на месте с командирами частей вопросы, которые те по своему положению не могли решить сами. Иногда эти вопросы носили общий характер, и тогда Громадин тщательно анализировал их и разрешал с вышестоящим командованием.

Позже Громадин узнал о поездке в Кузьминки Буденного. Маршал рассказал летчикам о положении на фронтах, побеседовал об их нуждах, а затем сказал:

- 7 ноября - наш великий революционный праздник. Нельзя допустить, чтобы в этот день фашистские самолеты сбросили на Москву бомбы.

- Не пропустим врага к Москве! Если нужно, будем таранить, - заявили летчики.

- Можно ли об этом с уверенностью доложить правительству?

- Докладывайте, товарищ маршал, мы не подведем.

"Вот этого-то мне и не хватает, - отметил Громадин. - Мало с людьми беседую. II все о конкретных делах. А наши люди особые! Каждый рядовой боец желает знать не только свои обязанности, его интересует ход дел на фронтах, в стране в целом. Надо находить время для живого общения с людьми". После этого очередного "совещания с самим собой" Громадин взял за правило при посещении частей беседовать с личным составом. Со временем это правило стало осознанной привычкой, характерной чертой деятельности Громадина как военачальника.

Организацией противовоздушной обороны Москвы в дни праздника тщательно занимались и в Генштабе. Разработанные Громадиным совместно с командиром 1-го корпуса ПВО Журавлевым мероприятия были там одобрены и значительно расширены. Узнав, что для обороны Москвы в праздничные дни выделяются дополнительные части ВВС, Громадин загорелся: ведь можно от обороны перейти в наступление, нанести по врагу опережающие удары. Видно, не одному Громадину пришла в голову эта мысль, потому что его предложение было принято как само собой разумеющееся. Было решено: истребительной авиации не только бороться с самолетами противника в воздухе, но и уничтожать их на аэродромах.

В первых числах ноября была совершена серия налетов на вражеские аэродромы. Особенно сильный удар советские летчики нанесли по аэродрому, находившемуся южнее Калинина. На нем базировалось большое количество истребителей, обычно сопровождавших фашистские бомбардировщики в налетах на Москву. Удар был нанесен внезапно - на рассвете 30 советских истребителей, вынырнув из-под облаков, забросали зажигательными бомбами стоявшие на земле самолеты, а затем прошили их пулеметными очередями и без потерь вернулись на свой аэродром. Противник потерял 40 боевых машин. Весьма эффективными оказались налеты на аэродромы Юхнов, Ишотино и другие. Результат превзошел ожидания: налеты советских истребителей на аэродромы противника вынудили гитлеровцев отодвинуть базы своей авиации от Москвы.

И все же враг пытался во что бы то ни стало прорваться к Москве. Гитлеровскому командованию, разумеется, не было известно о намеченном на 7 ноября параде на Красной площади, но оно все равно намеревалось именно в великий праздник нашего народа подвергнуть советскую столицу массированной бомбардировке. С середины дня 6 ноября с разных направлений и на разных высотах фашистские бомбардировщики устремились к Москве. Начались ожесточенные воздушные бои. 250 фашистских самолетов пытались прорваться к советской столице. То встречая яростные атаки советских истребителей, то попадая в зоны плотного огня зенитной артиллерии, самолеты противника не выдерживали, сходили с курса, поворачивали назад. 34 машины потеряли фашисты в этот день на подступах к Москве, и ни один вражеский бомбардировщик не смог пробиться к ней. В 18 часов 40 минут в Москве был дан отбой воздушной тревоги, а в 19 часов, как и было намечено, на станции метро "Маяковская" началось торжественное заседание Московского Совета, посвященное 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.

7 ноября на Красной площади состоялся ставший историческим военный парад. Ни один вражеский самолет не смог в этот день произвести налет на Москву.

На другое утро Громадин был вызван в Генеральный штаб. Снова произошел обстоятельный разговор о состоянии и перспективах противовоздушной обороны страны. Но характер его был уже иным. Работники Генштаба говорили так, будто войска ПВО уже самостоятельная система, и касались больше вопросов их организации и управления.

Громадин не выдержал:

- Всего этого ведь нет. Зачем же об этом говорить? Войска подчинены своим командующим: авиация - своим, зенитчики - своим и так далее. Это мешает управлению ими в боевой обстановке. Я уже много раз об этом говорил. Да что я! Это же общее мнение!

- Вот именно, Михаил Степанович, это действительно общее мнение, сказал ответственный работник Генштаба. - Его мы и доложили наверху. В ближайшее время ГКО будет рассматривать этот вопрос. Пока из Москвы не отлучайтесь. Можете понадобиться.

"Ближайшим временем" оказался следующий день. На состоявшемся 9 ноября 1941 года заседании ГКО было обсуждено состояние ПВО страны. На основе подготовленного Генеральным штабом доклада Государственный Комитет Обороны вынес постановление "Об усилении и укреплении противовоздушной обороны территории Советского Союза". Согласно этому постановлению войска ПВО выводились из подчинения командующих войсками военных округов и фронтов. Учреждалась должность командующего войсками ПВО страны - заместителя народного комиссара обороны СССР по ПВО. На эту должность был назначен генерал-лейтенант М. С. Громадин.

Несколько ошеломленный случившимся, Громадин вспомнил слова ответственного работника Генштаба: "Из Москвы не отлучайтесь. Можете понадобиться". "Знал, значит, - усмехнулся Михаил Степанович. - Впрочем, обижаться не на что. Не имел он права заранее предупреждать меня".

Новые обязанности сразу же захлестнули Громадина. Он имел считанные дни, чтобы провести все организационные мероприятия, намеченные постановлением ГКО. Они представляли собой обширный комплекс. Для руководства Войсками ПВО стираны при командующем были созданы органы управления: штаб, управление истребительной авиацией, управление зенитной артиллерией и другие. Новые органы управления ПВО страны совместно с соответствующими службами Генерального штаба провели большую работу; необходимо было разъединить силы и средства ПВО страны и сухопутных войск. Здесь не обошлось без сложностей. Высказывалось мнение, что военные округа и фронты должны иметь собственные войска ПВО. Но как, в какой пропорции поделить войска?

- Распылять силы и средства - это бороться с врагом растопыренными пальцами, - горячился Громадин. - А нужен кулак, и увесистый.

В конце концов необходимые пропорции были найдены. К ПВО страны отошли все соединения ПВО - корпуса, дивизии, бригады, более 90 процентов зенитных артиллерийских полков, значительная часть других войск и специальных частей. Все это сводилось в крупные соединения войск ПВО - корпусные и дивизионные районы ПВО, подчинявшиеся непосредственно командующему Войсками ПВО территории страны. К концу ноября все эти мероприятия были в основном завершены.

- Эко, батенька, размахнулись! - приветствовал Громадина Щербаков, встретившись с ним в Наркомате обороны. - Ну что? Теперь все идет к тому, за что вы ратовали? Но оборону Москвы продолжайте держать в центре своего внимания. Конечно, сейчас. Особенно сейчас.

Да, противовоздушная оборона Москвы продолжала оставаться в центре внимания. В середине ноября после двухнедельной подготовки фашистские войска перешли в повое, теперь, как говорилось в приказах Гитлера, "решительное" наступление на Москву. Вражеские наземные войска поддерживала авиация. Прикрываясь истребителями, бомбардировщики противника попытались вновь подвергнуть советскую столицу массированным налетам.

Совместно с командованием Московского корпусного района ПВО Громадин и его штаб принимали деятельное участие в организации отражения налетов противника на Москву. Громадин брал на себя наиболее сложные задачи. А их было предостаточно. С приближением линии фронта к столице сокращалось количество аэродромов, огневых позиций зенитных артиллерийских подразделений и постов ВНОС. В этих условиях противник имел преимущество в тактической внезапности и мог уже по нескольку раз в сутки посылать свои бомбардировщики к Москве.

Громадин стремился сохранить главное, что обеспечивало успех ПВО Москвы в июле - августе, - глубоко эшелонированную круговую оборону, массирование сил и средств, их взаимодействие при централизованном управлении. Достигать этого становилось все труднее. Приходилось почти постоянно менять позиции зенитной артиллерии, перебазировать аэродромы истребительной авиации на восток от города.

Мероприятия командования усиливались стойкостью и героизмом бойцов и командиров. Вражеское командование во что бы то ни стало стремилось достичь Москвы с воздуха. Несколько раз в сутки оно посылало к городу на разной высоте и с разных направлений по 20-50 самолетов. Но каждый раз совместными усилиями советских летчиков-истребителей и артиллеристов-зенитчиков бомбардировщики противника рассеивались.

Один из весьма крупных налетов на Москву фашистская авиация предприняла 14 ноября. Он длился с 13 часов 40 минут до 16 часов. Участвовало в нем более 120 бомбардировщиков и истребителей. Самолеты врага шли к Москве с запада и юго-запада одиночно и небольшими группами. На отражение налета в воздух поднялось 250 советских истребителей. Взаимодействуя с зенитной артиллерией, они теснили вражеские самолеты. Там, где образовывались их скопления, завязывались ожесточенные воздушные бои. Один из таких боев разгорелся в треугольнике Красногорск - Центральный аэродром - Кунцево, то есть, по сути, в черте города. Москвичи с восхищением наблюдали бой советских истребителей с фашистскими стервятниками: было сбито 43 самолета противника.

Вражеский налет был отражен. После своего провала 14 ноября враг окончательно отказался от дневных налетов на столицу нашего государства.

Отражение воздушных налетов на Москву было главной, но не единственной задачей столичной ПВО. Она активно участвовала в борьбе с наземными войсками противника, уничтожая вражеские танки, самоходные орудия, бронетранспортеры и автомашины. Использование зенитной артиллерии для решения задач наземных операций было столь эффективным и приобрело такие широкие масштабы, что Громадин воспринял как естественное дело, когда ему позвонил Сталин и приказал удержать Каширу.

- Опасаясь, что Каширская электростанция попадет в руки врага, некоторые товарищи предлагают взорвать ее, - сказал Сталин. - Так вот: Каширскую электростанцию взрывать не будем. Каширу удержать во что бы то ни стало. Продержаться до утра. Корпус Белова на подходе.

В Кашире в это время находились только 352-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион и 445-й истребительный авиационный полк. К городу же прорвалась танковая дивизия гитлеровцев. Вместе с начальником штаба Войск ПВО страны генерал-майором Н. Н. Нагорным Громадин разработал конкретные указания по обороне Каширы, направил туда боеприпасы. Зенитчики били вражеские танки на земле, летчики штурмовали их с воздуха. Рубежи обороны под Каширой были удержаны до подхода кавалерийских и танковых соединений советских войск.

И так было всюду - в воздухе и на земле войска ПВО активно участвовали в обороне советской столицы. Общий итог их боевой деятельности весьма внушителен. За все время битвы за Москву, включая и контрнаступление советских войск, они уничтожили свыше 1300 вражеских самолетов, 450 танков, более 250 артиллерийских и минометных батарей, около 5 тысяч автомашин и до 50 тысяч гитлеровских солдат и офицеров. Хорошо работали и подразделения МПВО, организации и обучению которых Громадин постоянно уделял внимание с самого начала войны. Все пожары, возникшие в черте города при вражеских налетах, немедленно были ликвидированы подразделениями МПВО.

Если же говорить о наиболее важном итоге боевой деятельности войск Московской зоны ПВО, то прежде всего следует подчеркнуть, что Москва оказалась единственной из столиц, которая в годы второй мировой войны не понесла при налетах вражеской авиации существенных разрушений и значительных человеческих жертв. А ведь она в отличие от других столиц длительное время находилась непосредственно в прифронтовой полосе. Заслуга в этом принадлежит всем, кто на земле и в небе насмерть бился, защищая Москву. В их усилиях немалая роль принадлежит незаурядным организаторским способностям Михаила Степановича Громадина, его воле и неиссякаемой энергии.

Сосредоточенный на руководстве ПВО Москвы, Громадин находил время и силы (теперь это был его прямой долг) заниматься организацией противовоздушной обороны всей страны. Особенностью его стиля руководства было умение находить во множестве решавшихся им вопросов главные, перспективные и на них заблаговременно концентрировать усилия.

Еще в период контрнаступления советских войск зимой 1941/42 года его мысли все чаще и чаще задерживались на северном фланге советско-германского фронта. Дело в том, что советская промышленность, еще перестраивавшаяся на военное производство, не могла в полной мере удовлетворить потребность войск и флота в военной технике. В какой-то мере временно решению этой проблемы могли способствовать поставки союзников по антигитлеровской коалиции. С 29 сентября по 1 октября 1941 года в Москве состоялась конференция трех держав - СССР, США и Англии, в итоге которой было подписано трехстороннее соглашение - протокол о поставках, а 7 ноября 1941 года президент США Ф. Рузвельт официально распространил на СССР закон о ленд-лизе. Поставки стратегического сырья и вооружения нашей стране осуществлялись главным образом по северным морским коммуникациям, конечными пунктами которых были Мурманск, Архангельск и другие порты.

Ближайшие подчиненные Громадина вначале были немало удивлены, когда на одном из совещаний он поставил на обсуждение совсем не связанный с контрнаступлением под Москвой вопрос.

- Сегодня обсудим предварительно, а через неделю нужно будет иметь конкретный план усиления ПВО Мурманска, Архангельска и других северных портов, - сказал Громадин.

Михаил Степанович проинформировал своих помощников об объеме предстоящих поставок в СССР через северные порты и особенностях ближайших морских путей к ним.

- Таким образом, - закончил Громадин свое сообщение, - значимость северною морского театра определяется теперь тем, что Белое и Баренцево моря и порты на их побережьях становятся узлом важных для СССР коммуникаций со всеми вытекающими для ПВО задачами. Разумеется, и противник учтет это обстоятельство.

Через несколько дней штаб Войск ПВО страны направил в Архангельский дивизионный район ПВО проинструктированную Громадиным комиссию. Комиссии предстояло проверить боевую готовность частей и оказать им помощь в боевой подготовке. Громадин внимательно следил за ее работой, требовал подробную информацию, направлял ее конкретными установками. Устранение недостатков, выявленных комиссией, повысило надежность прикрытия архангельского порта. Одновременно по настоянию Громадина Мурманский бригадный район ПВО был выведен из оперативного подчинения Карельскому фронту и развернут в дивизионный район ПВО. Громадин добился, чтобы району была придана 122-я истребительная авиационная дивизия.

Предпринятые Громадиным меры полностью себя оправдали. Несмотря на интенсивные налеты фашистской авиации, мурманский и архангельский порты работали в течение всей войны без серьезных перебоев. Войска ПВО уничтожили в северном небе более 420 вражеских самолетов. Фашистская авиация оказалась неспособной преодолеть противовоздушную оборону советского Заполярья и сорвать союзнические поставки СССР.

Однако слабым звеном в системе ПВО советского Заполярья в начале 1942 года, как, впрочем, и в других соединениях ПВО, продолжало оставаться оповещение о подлете воздушного противника к обороняемым портам со стороны моря, а также отсутствие в достаточном количестве радиолокационных станций, позволяющих наводить нашу истребительную авиацию на самолеты противника. Громадин обратился в Генеральный штаб с просьбой приобрести английские радиолокационные станции МРУ. Вскоре из английского посольства в отдел внешних сношений НКО СССР последовал ответ о том, что Черчилль дал согласие на отпуск СССР МРУ лишь при условии, если англичане будут ознакомлены с системой ПВО Москвы и радиолокационными станциями РУС-2.

Дело приобретало сложный и затяжной характер.

- Без согласия Председателя ГКО этот вопрос не решить, - сказал Щербаков, выслушав доводы Громадина. - Обратитесь прямо к нему. Вы же заместитель наркома обороны.

21 марта 1942 года Громадин обратился к Сталину с докладной запиской. Он указал в ней, что, располагая в достатке станциями МРУ, можно наполовину сократить ночную авиацию и зенитные прожекторы. Разрешение на ознакомление англичан с радиолокационными станциями РУС-2 вскоре было получено, и в мурманский порт стали прибывать первые станции МРУ. Затем союзники поставили станции орудийной наводки, самолеты-истребители, зенитные орудия и зенитные пулеметы. Однако Громадину докладывали, что отдельные узлы самолетов-истребителей нередко поступали в наши порты на разных судах, что при сборке зенитных орудий зачастую недоставало тех или иных деталей. Да и само заокеанское оружие стало поступать в сколько-нибудь значительном количестве, когда советская промышленность (к осени 1942 года) смогла выпустить и отправить в войска свыше 260 среднекалиберных и 3500 малокалиберных зенитных орудий. В последующие годы выпуск отечественного зенитного вооружения, равно как и истребителей, непрерывно возрастал, и Войска ПВО территории страны, по сути дела, собственными средствами вели ожесточенную борьбу с люфтваффе.

Еще в конце 1941 года в Войсках ПВО страны был создан Военный совет. Членом его стал политработник генерал И. А. Орлов. С первых дней совместной работы Михаил Степанович почувствовал его разностороннюю помощь. Они работали в тесном контакте и нередко вместе находили решение сложных вопросов.

В связи с расширением Войск ПВО страны остро встал вопрос о пополнении их личным составом. Пополнения были нужны и другим войскам. Вместе с тем необходимо было оставить значительное количество мужчин-специалистов в народном хозяйстве. И хоть людские ресурсы нашей страны были велики, проблема удовлетворения фронта и тыла в людях решалась с большими трудностями. Громадин хорошо понимал это, да и заявки на пополнения выполнялись не полностью и с перебоями. "Как же быть"?

Однажды, обсуждая с Орловым эту проблему, Громадин вскользь упомянул о женщинах, служивших в подразделениях МПВО.

- А что, если использовать их в наших войсках? - предложил Орлов. Громадин вспомнил, как бесстрашно и сноровисто действовали девушки в подразделениях МПВО - сандружинницы, пожарные.

- А ведь там не легче, - сказал он. - Работали под бомбежками в завалах, горящих зданиях. В ПВО они многое могут не хуже мужчин делать.

Не откладывая на потом, решили позвонить в Московский горком комсомола:

- У вас много заявлений от молодежи с просьбой послать в действующую армию?

- Много.

- И что же?

- Кого можно было, послали. Остались те, кто на броне, да девушки.

- А много заявлений от девушек?

- Много. Очень много.

Громадин пригласил Нагорного.

- Ну что, с пополнением все так же туго? - почти весело спросил Михаил Степанович.

Нагорный, удивленный тоном командующего, хмуро ответил:

- Что ж могло измениться? Туго, конечно.

Громадин рассказал о родившихся предложениях, о разговоре с работником горкома комсомола.

- А ведь это действительно идея, - загорелся Цагорный. Девушки-добровольцы с успехом могут выполнять многие операции в подразделениях ПВО.

- Дайте задание продумать, какие операции могут выполнять девушки, и подсчитать, какой общий эффект это даст, - распорядился Громадин.

Через несколько дней вечером Нагорный доложил Громадину:

- Идея-то эта в дело большой государственной важности оборачивается. Если ее осуществить, то мы не только свои нужды покроем, но и дадим из высвободившихся бойцов двенадцать дивизий. Вот посмотрите.

Генералы углубились в принесенные Нагорным справки, а потом засели за докладную записку. К полуночи она была готова. 20 марта 1942 года Громадин направил ее в Наркомат обороны СССР. В докладной записке указывалось, что женщины могут исполнять обязанности в приборных отделениях зенитной артиллерии 8 из 11, в расчетах зенитных пулеметов 3 из 5, в составе постов ВНОС 5 из 6, в расчетах прожекторных станций 3 из 11 номеров. Девушки могли полностью выполнять обязанности рядового и младшего начальствующего состава административной, хозяйственной, технической и санитарной служб частей и подразделений. "Произведенная таким образом замена, - указывал Громадин в докладной записке, - высвободит в частях ПВО территории страны 94 тысячи хорошо обученных и боеспособных бойцов, позволит дать фронту 12 стрелковых дивизий". Касаясь принципа комплектования частей ПВО женщинами, Громадин предлагал: "Комплектование частей ПВО женщинами целесообразно производить на добровольных началах из числа комсомолок в возрасте 18 - 27 лет. Призываемые женщины должны быть с образованием: до 40% из общего числа призываемых - со средним, остальные 60% - 5 - 7 классов. Набор женщин-комсомолок в части ПВО возложить на ЦК ВЛКСМ".

Предложения Громадина были обсуждены в Наркомате обороны и легли в основу первого массового призыва женщин-добровольцев в Войска ПВО страны. 28 марта 1942 года ЦК ВЛКСМ принял постановление, в котором рекомендовал обкомам, крайкомам и ЦК комсомола союзных республик до 10 апреля совместно с соответствующими военкоматами призвать на добровольных началах в Войска ПВО страны 100 тысяч девушек-комсомолок. К январю 1943 года их число значительно превысило ранее запланированное и составило 123 884 человека. Всего с апреля 1942 года по май 1945 года в войсках ПВО прошли службу около 300 тысяч женщин, и примерно столько же военнослужащих мужчин было высвобождено для укрепления действующей армии. Нужно ли говорить, какую роль в тех нелегких для страны условиях сыграло предложение Громадина.

До предела загруженный множеством практических вопросов, как правило, всегда неотложных, Михаил Степанович тем не менее выкраивал время, чтобы подумать о дальнейших путях организационного совершенствования Войск ПВО страны.

- Крупные оперативные объединения, - вот что нам нужно, - не раз делился мыслями с Нагорным Громадин. - Войска растут. Из Москвы ими руководить все сложнее. Да и руководство наше сейчас не до всех деталей доходит. А эти детальные вопросы надо на местах решать. Нам же нужно заниматься делами принципиальными, если хотите, стратегическими.

Своими соображениями Громадин делился в Генеральном штабе, со Щербаковым. Слушали сочувственно, нередко дополняли его доводы. Было ясно, что не он, Громадин, один так думает. А однажды Щербаков официально предложил ему составить докладную записку со всеми необходимыми расчетами.

- Товарищ Сталин поручил мне доложить на заседании ГКО предложения о дальнейшем усилении ПВО страны, - пояснил Щербаков. - Не скрою: товарищ Сталин высказывал, правда, в самой общей форме мысль о целесообразности создания оперативных объединений Войск ПВО страны.

С огромным воодушевлением работали Громадин и Нагорный над докладной запиской. Дело шло быстро, споро - мысли ведь были выношены, не раз вдвоем обговорены. Просмотрев ее, Щербаков сказал:

- Собственно, мне и говорить на ГКО будет нечего. Возьму главное из вашей записки.

5 апреля 1942 года состоялось очередное заседание ГКО. На нем были всесторонне обсуждены последние итоги боевой деятельности противовоздушной обороны страны против бомбардировочных эскадр фашистских воздушных флотов. В целом действия Войск ПВО территории страны были оценены Щербаковым, который делал доклад, положительно. Была подчеркнута и роль в этом централизованного руководства, командования этих войск. В основу обсуждения вопросов дальнейшего усиления противовоздушной обороны была положена докладная записка Громадина и Нагорного.

Подводя итоги, Сталин предложил преобразовать Московский корпусной район ПВО в Московский фронт противовоздушной обороны, а также создать Ленинградскую и Бакинскую армии ПВО. Это было как раз то, о чем так много думал Громадин, размышляя о путях усиления эффективности ПВО страны.

Решение ГКО было реализовано в кратчайший срок. Оперативные объединения войск ПВО в дальнейшем сыграли важную роль в обороне крупнейших промышленно-экономических и административно-политических центров страны. Положительно сказалось оно и на деятельности Громадина и его штаба. Обладая более широкими правами, командование оперативных объединений могло теперь самостоятельно решать вопросы, которыми ранее был перегружен штаб войск ПВО территории страны. Это, конечно, не означало, что у Громадина и его штаба стало меньше работы. Ее даже прибавилось. Но сами дела стали во многом иными - можно было более обстоятельно заниматься перспективными вопросами боевого применения войск ПВО, конкретнее и опять же с перспективой направлять действия каждого оперативного объединения. Появилась возможность чаще и на более длительные сроки выезжать на места. И задачи командируемым в войска работникам Громадин ставил теперь иные: "не только дыры латать, решать кардинальные вопросы".

Свое большое наступление 1942 года на южном крыле советско-германского фронта гитлеровское командование решило начать ударом на воронежском направлении. Армейская группа "Вейхс", преодолев оборону советских войск, быстро продвигалась вперед. Создалась угроза прорыва вражеских войск к Дону и захвата ими Воронежа. Наступление наземных войск противника поддерживал 4-й воздушный флот.

Противовоздушную оборону Воронежа осуществляли Воронежско-Борисоглебский дивизионный район ПВО, 3-я дивизия ПВО и 101-я истребительная авиационная дивизия ПВО. Этим незначительным, если учесть масштабы развернувшихся боев, силам пришлось действовать в крайне тяжелых условиях. Воздушные налеты противника на войска и город с каждым разом становились ожесточеннее, в них участвовало все больше самолетов. К тому же зенитной артиллерии нужно было бороться не только с воздушным, но и наземным противником - с фашистскими танками. В течение двух наиболее напряженных суток 5 и 6 июля 1942 года войска ПВО совместно с малочисленными частями гарнизона отразили 16 танковых атак противника и 25 воздушных налетов, в которых участвовало в общей сложности до 2 тысяч вражеских самолетов.

Несмотря на тяжелые потери, враг остервенело рвался вперед, стремясь реализовать свое численное и техническое превосходство на этом участке фронта. 6 июля его передовые подразделения начали просачиваться на окраины Воронежа, обходя с флангов и с тыла зенитные батареи. В связи с этим командование Воронежско-Борисоглебского дивизионного района ПВО отдало приказ частям 3-й дивизии ПВО оставить город и отступить на восток.

Внимательно следивший за обстановкой на воронежском направлении, Громадин решил разобраться во всем на месте.

- Осторожнее будьте, Михаил Степанович, - напутствовал Громадина Нагорный. - Воронеж - это почти передовая.

- Не одним же солдатам быть там. И генералам следует бывать на передовой, - ответил Громадин. - Распорядитесь, чтобы подбросили в Воронеж боеприпасов для зенитчиков. Дела там жаркие, боеприпасы расходуются быстро.

Уже в самолете, вспомнив разговор с Нагорным, Громадин устыдился. "Вроде бравады вышло, - досадовал он. - Вот, мол, какой я смелый, на передовую рвусь! Нехорошо". Он глубоко уважал Нагорного, знал, что и тот пойдет на любую опасность, если надо. Но надо и другое: без нужды в пекло не лезть. Он командующий войсками, и его долг руководить этими войсками, заботясь при этом (что также часть его служебного долга) и о своей личной безопасности. Громадин понимал это, но не всегда соблюдал: бывало, летал (как-то раз даже в учебном самолете) в прифронтовой зоне без сопровождения истребителей, ездил по фронтовым дорогам без охраны. Каждый раз он оправдывал себя: "Это исключительный случай. Долечу и без сопровождения истребителей. Обойдется". Действительно, обходилось. Но могло и не обойтись. Громадин понимал, что Нагорный, провожая его, намекнул именно на это. Вспомнились и общие (но тоже с намеком) рассуждения Нагорного: "Личное мужество военачальника не в том, чтобы с автоматом ринуться в атаку. Это может сделать даже лучше рядовой боец. Личное мужество военачальника в способности смело, не страшась ответственности, принимать принципиальные решения и добиваться их осуществления".

Поездка в Воронеж была необходима. А опасности? "Осторожней будьте", повторил про себя Громадин слова Нагорного и усмехнулся: "А как? Как на войне быть осторожным?" Но он знал, что в главном Нагорный прав: военачальник не имеет права рисковать своей жизнью. "Э! - отбросил от себя досадные мысли Громадин. - Должен, не подумает же Нагорный в самом деле, что я рисовался".

Мнения о нем, о его поступках людей, которых он уважал, для Громадина многое значили. Он каждый раз обстоятельно осмысливал замечания товарища, нередко поедом ел самого себя за необдуманный поступок или слова и всегда учитывал в дальнейшем прошлые промахи. Поэтому, по сути, самый обычный, заурядный разговор с Нагорным и на этот раз вызвал в нем "прилив самокритики", как называл Михаил Степанович свои подобные раздумья и чувства.

В Воронеж Громадин прибыл 7 июля - в самый напряженный момент оборонительного сражения за город. Разобравшись в обстановке, он отменил отвод 3-й дивизии ПВО, которая по его приказу заняла боевой порядок на восточном берегу реки Воронеж, поставил конкретные задачи авиационным истребительным частям. По его распоряжению была создана зенитно-артиллерийская группа для непосредственной поддержки контратак стрелковых частей.

Громадин быстро принял и многие другие меры. В сумме они позволили резко изменить обстановку в войсках ПВО Воронежа. До середины июля продолжались непрерывные бои на земле и в воздухе. Войска ПВО во главе со своим командующим оказали значительную поддержку сухопутным войскам, оборонявшим город. Только за июнь и июль части 3-й дивизии ПВО сбили 192 самолета, подавили 33 огневые точки, уничтожили 46 танков, 20 орудий, много минометов и другой техники, а также 3500 солдат и офицеров противника. Бои за Воронеж - одна из славных страниц истории Войск ПВО страны в годы Великой Отечественной войны, боевой биографии их командующего Михаила Степановича Громадина.

Когда в середине июля с подходом других советских войск положение под Воронежем стабилизировалось, Громадин возвратился в Москву.

Сталинград прикрывали части Сталинградского дивизионного района ПВО; истребительная авиационная дивизия ПВО в составе пяти полков обеспечивала перехват и уничтожение ВВС противника на дальних и ближних подступах к городу, обороняла Астрахань, железнодорожные и водные пути сообщения в границах дивизионного района ПВО.

Когда в Сталинград прибыл Громадин, ПВО была сосредоточена на уничтожении самолетов-разведчиков и отражении отдельных бомбардировочных налетов на город. Но по всему чувствовалось приближение грандиозной битвы. 25 августа Сталинград был объявлен на осадном положении. Городской комитет обороны обратился к населению с пламенным призывом отстоять родной город.

Громадин обстоятельно изучил, внося по ходу дела необходимые коррективы, построение боевых порядков частей ПВО и организацию их взаимодействия с войсками фронтов. Проверив позиции нескольких зенитных артиллерийских дивизионов, он собрал совещание командования.

- Обстановка усложняется с каждым часом, - сказал Громадин. - Это вы сами видите. И если смотреть правде в глаза, то совершенно очевидно, что враг еще будет продвигаться. Дойдет он и до ваших позиций.

А что же можно сказать о них? Для борьбы с воздушным противником они оборудованы хорошо, а для борьбы с наземным - плохо. А стоять нужно будет насмерть. Призыв "Ни шагу назад!" - это приказ Родины.

Громадин рассказал, как использовалась зенитная артиллерия в боях под Москвой, Тулой, Воронежем, л приказал до его отъезда подготовить позиции зенитном артиллерии к борьбе с наземным противником. Проверку исполнения своего приказа Громадин возложил на командование дивизионного ПВО, сам же, как это он делал почти всегда, выборочно проверил несколько дивизионов. Всюду кипела работа. Разгоревшиеся вскоре бои на подступах к Сталинграду показали, насколько своевременно была осуществлена эта перестройка. Зенитчики успешно боролись с вражескими танками.

Еще перед отъездом Громадина в Сталинград ему сообщили в Генеральном штабе, что в ближайшее время в город будут направлены боеприпасы для войск ПВО.

"Ближайшее время" в Сталинграде исчислялось часами и днями. У летчиков и зенитчиков боеприпасы были на исходе. Громадин встретился с председателем городского комитета обороны, первым секретарем Сталинградского обкома партии А. С. Чуяновым.

- Знаю, знаю, - сказал Чуянов. - И сверху тоже теребят.

Он показал телефонограмму из ЦК ВКП(б) о том, чтобы городская партийная организация добилась еще большего выпуска предприятиями города военной продукции и боеприпасов. Далее Чуянов рассказал, что некоторые предприятия нуждаются в автотранспорте, чтобы перевозить необходимый для производства снарядов и патронов металлолом. Громадин распорядился выделить автомашины с водителями из некоторых частей ПВО. Еще до отъезда из Сталинграда Громадин убедился, что предприятия города резко увеличили выпуск боеприпасов.

Проделанная Громадиным работа в Сталинграде слилась с общими усилиями его защитников. Только с июля по декабрь 1942 года войска Сталинградского района ПВО уничтожили 700 вражеских самолетов - почти четверть из всех сбитых в сталинградском небе.

В сентябре 1942 года последовала длительная поездка на Кавказ и в Закавказье. Объехать эти районы вынуждала сама обстановка. Развертывая наступление на кавказском направлении, гитлеровцы стремились прежде всего овладеть кавказскими нефтяными источниками СССР, а в случае неудачи уничтожить их, чтобы сорвать снабжение Красной Армии горючим. Наступление их сухопутных войск поддерживалось значительной авиационной группировкой, которая со второй половины 1942 года все более проявляла активность. Только в пределах Закавказья с июля по декабрь было зафиксировано почти 7,5 тысячи самолето-пролетов.

Основные объекты Кавказа и Закавказья оборонялись войсками Закавказской зоны, Грозненским, Ростовским и Краснодарским дивизионными районами ПВО, перед которыми стояла чрезвычайно важная задача - прикрыть от ударов с воздуха нефтедобывающие районы Азербайджана, прежде всего Баку. Их противовоздушную оборону осуществляла Бакинская армия ПВО свыше 500 зенитных орудий среднего и малого калибров, более 370 самолетов-истребителей). Объекты в Тбилиси, Ереване, Орджоникидзе прикрывались зенитными артиллерийскими полками и частично истребительной авиацией.

Громадин и сопровождавшие его работники штаба и управлений ПВО страны прежде всего занялись проверкой системы противовоздушной обороны юга нашего государства, ее боевой готовности, способности частей и соединений отражать удары воздушного противника. Недостатки сразу же устранялись. Инструктируя своих помощников, Громадин обязал выступать их перед личным составом с докладами об опыте действия войск ПВО Москвы, Ленинграда, Тулы, Воронежа. "Здесь ведь еще по-настоящему и пороха не нюхали. Им нужно передать боевой опыт". Громадин сам, используя для этого совещания командного состава, много внимания уделял популяризации сложившегося уже опыта боевого применения Войск ПВО страны.

Доклад командующего Закавказской зоной ПВО генерал-лейтенанта артиллерии П. Е. Гудыменко пожелал выслушать и командующий Северо-Кавказским фронтом Маршал Советского Союза Буденный. Поэтому он состоялся в кабинете маршала. Гудыменко доложил о построении боевых порядков, о том, какие силы и средства сосредоточены на прикрытии объектов, как действует воздушный противник и как сражаются с ним воины ПВО, сообщил и о единичных безнаказанных пролетах вражеских самолетов.

Последнее встревожило Громадина.

- Вы имеете все необходимое, чтобы не допускать этого, - сказал он.

Внимательно слушавший доклад Буденный вмешался в разговор. В целом положительно оценив противовоздушную оборону объектов Кавказа, он отметил, что командование фронта беспокоит сейчас воздушная обстановка в Грозном и Махачкале: вражеская авиация все больше и больше проявляет тут активность.

Названные Буденным объекты входили в планы командировки Громадина и его группы. Уже на следующий день Михаил Степанович был в Грозном. Встретивший его командующий дивизионным районом ПВО генерал-майор артиллерии Марков доложил, что боевые действия ПВО протекают в сложных прифронтовых условиях: расстояние от города до переднего края по прямой не превышает 50 километров, поэтому подлетное время бомбардировщиков противника исчисляется 12-15 минутами, и они появляются внезапно над нефтеперегонными заводами - основной целью врага.

Громадин распорядился собрать руководящий состав района ПВО командиров частей и штабных работников.

- Надо во что бы то ни стало сохранить в целости важнейшие объекты Грозного, - обратился он к участникам совещания. - Они питают топливом нашу армию и промышленность.

На совещании была всесторонне проанализирована сложившаяся воздушная обстановка, оценены возможные силы и средства противника, намечено, что можно сделать для повышения эффективности ПВО. Громадин приказал всем расчетам постоянно находиться у орудий, а командирам на командных пунктах. Там спать и есть.

- Считайте, что над вами постоянно висят самолеты противника, пояснил он свой приказ. - Ведь что такое 12-15 минут подлета? Ничто. А у вас, когда нет налетов, люди находятся в блиндажах. Как бы сноровисты они ни были, вовремя к орудиям они не всегда поспеют. Чтобы они постоянно находились у орудий, как это было под Москвой.

Результаты деятельности Громадина вскоре сказались. Гитлеровцы натолкнулись у Грозного на непреодолимый воздушный щит.

При непосредственном участии Громадина была значительно усилена противовоздушная оборона Махачкалы, Орджоникидзе, Тбилиси, Батуми, Сухуми, Баку и других объектов Кавказа и Закавказья. Вражеской авиации не удалось вывести из строя нефтедобывающие предприятия Баку, разрушить важнейшие нефтеносные объекты Кавказа. В 1942 году Громадин побывал также в Ростове-на-Дону, Куйбышеве, Саратове и в других городах.

Возвращаясь из командировок, Громадин, как правило, проводил совещания руководящего состава штаба и управлений Войск ПВО страны.

- Не многовато ли для военного времени заседаете? - спросил его как-то Щербаков.

- Не знаю, как это назвать, - ответил Громадин. - Но это не совещания в принятом смысле. Я объехал огромный регион, побывал в десятках городов. Где-то я выявил недостатки и устранил их. Или, наоборот, где-то я поддержал хорошее начинание. Но это же все полдела. Нужно, чтобы этого недостатка не было в других частях, чтобы хорошее начинание распространилось повсеместно. Нужно, наконец, чтобы подчиненные знали, что и почему я там-то и там-то сделал.

- Получается нечто вроде семинара, - заметил Щербаков.

- Может быть, и так, - ответил Громадин. - Мы все коллективно обсуждаем, отбираем характерное, а затем то, что нужно, доводим разными путями до всех объединений войск ПВО. Обсуждаем мы, если хотите, и вопросы военного искусства. Ведь опыт войск ПВО начал складываться только во время войны. Готового у нас нет. Коллективный опыт, коллективная разработка наиболее эффективных способов боевого применения войск ПВО для нас очень важны.

- И к каким же выводам приходите? - заинтересовался Щербаков.

- Основной вывод ясен и подтвержден практикой, - доложил Громадин. Это массирование сил и средств, взаимодействие между ними, что и является нашей постоянной заботой во время поездок на места. Сейчас мы обдумываем, как это лучше делать. А тут вариантов множество, важно вычленить из них основные принципы и внедрить их в войска. Должен сказать, что такие совещания вооружают и наших работников для поездок на места. Словом, прозаседавшимися, по Маяковскому, мы не станем.

Аналогичные совещания Громадин проводил и на местах. На них коллективно обобщался положительный опыт, выявлялись характерные недостатки. Это была своеобразная учеба, позволявшая одновременно решать практические вопросы и повышать специальные знания командного состава.

Знать мнение подчиненных по тому или иному вопросу было правилом в деятельности Громадина. И не только на совещаниях и официальных докладах, но всем своим подходом к людям он добивался того, что его подчиненные, особенно работники штаба и управлений, не просто выполняли какое-либо решение, но и в какой-то мере участвовали в его выработке. В этих условиях трудно было быть только исполнителем, ибо к каждому мог быть обращен вопрос командующего: "А вы как думаете?" или "А что вы предлагаете?"

17 февраля 1943 года оказалось для Громадина особенно утомительным днем. Вопросы решались обычные, но их было много и все по-военному срочные. Войска ПВО почти всюду вели напряженные бои, и во многих случаях требовались решения командующего или доклады ему. Телефоны звонили почти беспрерывно.

- Как дела? - раздался из трубки голос товарища - генерала из Генерального штаба.

"Находит же время", - досадливо подумал Громадин и ответил:

- Не понимаю, слишком общий вопрос.

- Любишь конкретное?

- Сейчас, по крайней мере.

- Ну что ж, получай и конкретное. Сегодня тебе присвоено звание генерал-полковника. Поздравляю, Михаил Степанович.

- Спасибо.

- Мне тоже очередное присвоили. Отмечать-то когда будем?

- Поздравляю и тебя. А отмечать? Отмечать будем, как все, наверное, после войны. Скромненько, конечно, можно и сейчас. Вот только немного потише станет.

- А думаешь, станет? Когда?

- А черт его знает. Наверное, и вправду после войны, - рассмеялся Громадин.

В ночь на 5 июня Громадину позвонили из Горького. Командующий Горьковским корпусным районом ПВО генерал-майор артиллерии Осипов доложил, что только что противник силами до 45 самолетов совершил неожиданный налет на город. Ему удалось сбросить бомбы и причинить ущерб промышленным предприятиям Горького.

"Неожиданный налет. На войне не может быть неожиданных налетов. Их всегда нужно ожидать", - досадовал Громадин, отдавая распоряжение о срочной подготовке самолета и группы работников штаба для вылета в Горький.

С аэродрома Громадин и прибывшие с ним офицеры вместе с генералом Осиновым сразу же направились на позиции зенитной артиллерии, затем побывали в истребительных авиационных частях. Многое уже прояснилось здесь. Было ясно - люди свыклись с мыслью, что гитлеровцам теперь не до налетов на такие города, как Горький. Москва, мол, ближе к фронту и важнее как цель, но и на нее фашисты не отваживаются совершать массированные налеты. Были вскрыты и недостатки в организации ПВО города. "Собирался же я сюда, упрекал себя Громадин, - не дошли руки, и вот получай".

Впрочем, недостатки оказались не столь уж существенными и были быстро устранены. Громадин вместе со своими офицерами помог генералу Осипову и его штабу кое-что изменить в организации противовоздушной обороны города.

Между тем, ободренные успехом первого налета, гитлеровцы еще шесть раз подряд пытались подвергнуть Горький массированной бомбардировке. Но теперь они каждый раз встречали эффективное противодействие зенитчиков и летчиков Горьковского корпусного района ПВО.

В это же время, с 12 по 27 июня, авиация противника совершила девять ночных налетов на Саратов, в которых участвовало более 400 бомбардировщиков. Одновременно было совершено два массированных налета на Ярославль. Войска ПВО страны действовали здесь более организованно, однако были и здесь серьезные недостатки, особенно в руководстве боевыми действиями частей и подразделений. Для выяснения причин неудач при отражении налетов вражеской авиации на важные экономические районы была создана правительственная комиссия во главе с А. С. Щербаковым. Вот что вспоминает о конечных результатах работы комиссии генерал-полковник артиллерии Журавлев:

"Итоги проверки разбирались при участии руководителей партии и правительства. И. В. Сталин, проводивший заседание, спросил М. С. Громадина:

- Что собой представляет командир Горьковского корпусного района?

Характеристика Михаила Степановича могла решающим образом повлиять на судьбу старого, заслуженного генерала А. А. Осипова. Обычно весьма осторожный в выступлениях на столь высоком уровне, на этот раз Громадин ответил твердо:

- Товарищ Сталин, генерал-майор артиллерии Осипов - очень честный и знающий дело командир, один из старейших зенитчиков страны. Он, безусловно, допустил ошибку, однако ему можно полностью доверять…

К вопросу о наказании руководителей противовоздушной обороны Горького участники совещания больше не возвращались. Стали обсуждаться меры, которые необходимо было предпринять, чтобы обеспечить более надежное прикрытие всех наших городов от нападения с воздуха. Кто-то предложил создать Координационный комитет ПВО. Это предложение приняли.

Сразу же был утвержден и состав нового органа. Председателем его стал Маршал Советского Союза А. М. Василевский, членами - маршал артиллерии Н. Н. Воронов, маршалы авиации А. А. Новиков, А. Е. Голованов, генерал-полковник М. С. Громадин и я.

26 июня 1943 года состоялось первое и, кажется, единственное заседание Координационного комитета. Вскоре все его функции перешли к Управлению командующего Войсками ПВО страны".

В связи с начавшимся массовым изгнанием фашистских захватчиков с советской территории перед Войсками ПВО страны встали новые задачи. Многие районы стали уже недосягаемыми для вражеской авиации. Вместе с тем нужно было организовать противовоздушную оборону объектов и коммуникаций на освобождаемой от немецко-фашистских захватчиков территории. 29 июня Государственный Комитет Обороны рассмотрел на своем заседании "Вопросы противовоздушной обороны территории страны". В соответствии с принятым постановлением Войска ПВО территории страны были разделены на два фронта ПВО - Западный и Восточный.

Громадин был назначен командующим войсками Западного фронта ПВО, на который возлагалась оборона Москвы и Московского промышленного района, Мурманска, Ярославского промышленного района, а также соответствующих прифронтовых объектов и коммуникаций. Новые задачи вызвали необходимость новых решений. Во-первых, границы прифронтовых районов ПВО непрерывно отодвигались на запад. Сначала на освобождаемую территорию двигались зенитные бронепоезда, зенитные пулеметные части, полки зенитной артиллерии малого калибра и подразделения ВНОС; затем передислоцировалась зенитная артиллерия среднего калибра и части истребительной авиации ПВО. Во-вторых, на освобождаемой территории создавались новые районы ПВО. Они формировались за счет частей, перебрасываемых из состава Восточного фронта ПВО, объекты которого к этому времени находились вне досягаемости бомбардировочной авиации противника.

Вся эта организаторская работа требовала от Громадина постоянного присутствия в самых различных местах. В Москве он бывал редко. В начале августа вызов в Генеральный штаб прервал его очередную поездку в войска.

В Генеральном штабе Громадин получил необычайное задание: организовать артиллерийский салют в ознаменование освобождения советскими войсками городов Орла и Белгорода.

Вместе с командующим столичной ПВО генералом Журавлевым Громадин составил конкретный план, непосредственную организацию салюта он поручил Журавлеву. В Москву было доставлено 100 зенитных орудий, к ним присоединили еще 24 горные пушки, находившиеся в Кремле. План салюта и ход его подготовки были доложены Сталину и одобрены им.

- Наверняка это станет замечательной традицией, - сказал Громадину встретивший его в Генеральном штабе Нагорный.

- Точнее, возродит былые традиции, - ответил Громадин. - Еще при Петре Первом победы и знаменательные события отмечались артиллерийскими салютами.

- На своего конька сели? - улыбнулся Нагорный, знавший увлечение Громадина военной историей России, традициями ее армии.

- Конек-то общий, - загорелся Громадин. - Все лучшее из старого мы уже берем и развиваем в новых условиях. Это лучшее народа достояние. Он ведь воевал. А посмотрите, как служит нашему делу возрождение славы Александра Невского, Суворова, Кутузова, Ушакова, Нахимова! И артиллерийский салют тоже будет нам служить, сплачивать наш народ в особо торжественные дни.

5 августа 1943 года, как только по радио был передан приказ Верховного Главнокомандующего в связи с освобождением Орла и Белгорода, над Москвой прогремело 12 залпов с интервалами в 30 секунд. Впоследствии при проведении салютов менялось количество участвовавших в нем орудий и число залпов. Эффект стали усиливать ракетным фейерверком.

Первый артиллерийский салют в Москве как бы символизировал решающие успехи Советской Армии. Стратегическая инициатива теперь прочно находилась в руках советского командования. В 1944 году Ставка намечала провести ряд мощных последовательных стратегических операций в разное время, на отдельных, удаленных друг от друга участках советско-германского фронта. В связи с этим происходило дальнейшее расширение системы ПВО. Существовавшие Западный и Восточный фронты ПВО уже не обеспечивали мобильное прикрытие новых объектов. 29 марта 1944 года Государственный Комитет Обороны принял постановление "О мероприятиях по улучшению управления действующими войсками ПВО Красной Армии". В соответствии с ним Западный и Восточный фронты ПВО, а также Закавказская зона ПВО были реорганизованы; на их базе создавались три фронта ПВО: Северный, Южный и Закавказский. Границы между фронтами ПВО устанавливались таким образом, чтобы обеспечить каждому из них наилучшие условия взаимодействия с группой фронтов сухопутных войск на одном из стратегических направлений.

Громадин был назначен командующим Северным фронтом ПВО. В этот должности он участвовал в Белорусской наступательной операции. Под его руководством были сосредоточены крупные силы войск ПВО для обороны объектов прифронтовой полосы. Это позволило до 80 процентов средств ПВО сухопутных войск использовать на прикрытии наступавших соединений. Многое было сделано Громадиным, чтобы усилить противовоздушную оборону советского Заполярья и улучшить взаимодействие Мурманского корпусного района ПВО с войсками Карельского фронта, которые осенью 1944 года изгнали фашистских захватчиков с Крайнего Севера.

Заправилы "третьего рейха" лихорадочно искали выход из безнадежного для фашистской Германии положения. Они форсировали создание "нового секретного оружия огромной разрушительной силы", как потом выяснилось, атомной бомбы. Но пока это были лишь упования.

Реальным же новым оружием у гитлеровцев стало ракетное оружие пресловутые "фау". В разгар наступательных операций советских войск в 1944 году планы варварских ударов по советским городам с помощью самолетов-снарядов "фау-1" и ракеты "фау-2" стали рассматриваться гитлеровским командованием в практическом плане. Учитывая, что самолеты-снаряды "фау-1" имели очень невысокую точность попадания, гитлеровцы намеревались использовать летчиков-смертников. По их замыслу, пилотируемые смертниками самолеты-снаряды могли "наилучшим образом поразить и парализовать наиболее чувствительные центры русской промышленности и снабжения".

Первые удары самолетами-снарядами были произведены гитлеровцами по Лондону 13 июня 1944 года. Советское командование, внимательно следившее за применением нового оружия противника, предпринимало необходимые меры для отражения его возможного использования против СССР. Громадин принимал самое активное участие в определении объектов, могущих подвергнуться ударам самолетов-снарядов. Его мнение совпадало с точкой зрения начальника Центрального штаба ПВО генерала Нагорного; наиболее вероятным объектом ракетных ударов может стать Ленинград. Город на Неве представлял для гитлеровцев важную в политическом и экономическом отношениях цель. Балтийское море обеспечивало самолетам-носителям скрытый подход к городу на малых высотах, расширяя возможности для внезапных ударов.

Генеральным штабом было принято решение разработать предварительные указания по борьбе с самолетами-снарядами. Активное участие в подготовке этих указаний принял и Громадин. В июле 1944 года предварительные указания были утверждены Военным советом артиллерии Красной Армии. В них формулировались основные принципы организации системы обороны объектов при отражении беспилотных средств воздушного нападения, давались конкретные рекомендации войскам по использованию имевшихся средств ПВО для уничтожения нового оружия врага. По рекомендации Громадина командование Ленинградской армии ПВО на основе этих указаний разработало конкретный план борьбы с беспилотными средствами нападения. Затем было проведено несколько учений Ленинградской армии ПВО по отражению массированных налетов самолетов-снарядов.

Осенью 1944 года гитлеровские войска были выброшены из Эстонии и Моонзундских островов, вышла из войны Финляндия. Линия фронта так далеко отодвинулась от Ленинграда, что он стал недосягаемым для самолетов-снарядов врага. Такова малоизвестная страница в истории противовоздушной обороны страны и в военной биографии Громадина - непосредственного участника создания первой в стране системы борьбы с беспилотными средствами нападения.

24 декабря 1944 года Государственный Комитет Обороны принял постановление "О реорганизации фронтов ПВО и передислокации штабов фронтов ПВО". Для приближения органов оперативного руководства к действующим войскам Северный фронт ПВО преобразовался в Западный фронт ПВО, и его штаб передислоцировался в город Вильнюс, Южный фронт ПВО - в Юго-Западный, и его штаб передислоцировался в город Львов; наконец, на базе Особой Московской армии ПВО создавался Центральный фронт ПВО для прикрытия объектов тыла страны. Его командующим был назначен Громадин. В состав фронта, помимо Особой Московской армии ПВО, вошли Ленинградская армия ПВО со 2-м гвардейским Ленинградским истребительным авиационным корпусом и Выборгским бригадным районом ПВО, 1-й и 3-й корпуса ПВО, 78, 80, 82-я дивизии ПВО и 16-я отдельная бригада ПВО.

С некоторыми соединениями, вошедшими в состав фронта, Громадин еще не был знаком. Поэтому вместе с членом Военного совета фронта генерал-лейтенантом Орловым и отправился в инспекторскую поездку.

- Для нас война, видимо, уже кончилась, - сказал Громадин Орлову. Вот и задачи войскам мы теперь будем ставить, по сути, мирные. Главное теперь для нашего фронта - это учеба, совершенствование боевого мастерства.

Оказалось, однако, что для Громадина война еще не кончилась. Возвратившись из поездки, он получил ответственное задание Ставки: на базе частей фронта в сжатые сроки сформировать зенитную артиллерийскую дивизию, передислоцировать ее в Варшаву и образовать в столице Польши пункт ПВО. Выполнив это задание, Громадин получил новое, связанное с подготовкой частей и соединений для передислокации в район Берлина и непосредственного их участия в Берлинской наступательной операции. Затем он организовывал противовоздушную оборону объектов Люблина, Белостока, Познани, а при взятии советскими, войсками Берлина - прикрытие столицы Германии от возможных ударов с воздуха.

* * *

Ранним утром 9 мая 1945 года Громадина вызвали в Генеральный штаб и от имени Верховного Главнокомандующего приказали организовать и провести в столице нашей Родины - Москве исторический салют Победы. Сразу же вспомнился первый салют 5 августа 1943 года, хлопоты, связанные с его организацией. Но первый салют по масштабам не имел ничего общего с тем, которым Родина намерена была ознаменовать свою историческую победу в величайшей из всех войн, какие знало человечество. В столицу нужно было стянуть множество орудий и большое количество прожекторов. По распоряжению Громадина 9 мая к 12.00 в городе была сосредоточена 1-я зенитно-прожекторная дивизия в составе 160 прожстанций, подготовлена для участия в салюте тысяча зенитных орудий. "Во время войны так не волновался", - отметил про себя Громадин, проверяя готовность зенитчиков и прожектористов к выполнению ответственного задания в этот первый мирный день. А в 22 часа, как только начали бить кремлевские куранты, раздался первый громовой залп. Небо столицы прорезали лучи прожекторов, образовав сказочный световой шатер, в котором высоко алело Знамя Победы. Это было невиданное по красоте зрелище, и Михаил Степанович, находившийся на Красной площади, как и тысячи москвичей, думал в эти минуты о боевом и трудовом бессмертии подвига нашего великого народа, защитившего свободу, честь и независимость первого в мире социалистического государства.

Не менее волнующим и незабываемым событием для Михаила Степановича явился парад Победы. Под его непосредственным руководством готовились к параду части Центрального фронта ПВО: колонна зенитчиков из 1-й гвардейской зенитной артиллерийской дивизии и колонна прожектористов из 1-й зенитно-прожекторной дивизии. Воины-фронтовики ПВО тренировались с небывалым подъемом. Они образцово подготовили технику к маршу. Командующий фронтом ПВО остался доволен выучкой подчиненных.

Накануне парада Громадин поехал к командующему артиллерией Красной Армии главному маршалу артиллерии Н. П. Воронову и доложил ему о готовности сводных колонн фронта к параду Победы. Воронов решил лично убедиться в выучке артиллеристов-зенитчиков и прожектористов. Когда завершился марш колонн, Николай Николаевич, обращаясь к Громадину, коротко резюмировал:

- Молодцы, подготовлены хорошо!

Состоялся парад Победы 24 июня. Полки десятки фронтов шли мимо Мавзолея. Были здесь и представители воинов ПВО. Они в четком строю проехали по Красной площади, демонстрируя силу и несокрушимую мощь противовоздушной обороны нашей страны. А рядом с Мавзолеем В. И. Ленина вместе с другими прославленными генералами стоял один из активных организаторов боевой деятельности войск ПВО в годы Великой Отечественной войны, генерал-полковник Михаил Степанович Громадин. На его парадном мундире сияли боевые награды: два ордена Ленина, орден Красного Знамени, орден Суворова I степени, два ордена Кутузова I степени, медали.

Вечером этого же дня зенитчики столицы произвели праздничный салют, организовали красочную иллюминацию. Лучи прожекторов осветили высоко поднятое над Москвой полотнище с портретом Владимира Ильича Ленина - вождя нашей партии, основателя социалистического государства, с именем которого советский народ бился с заклятым врагом, пришел к долгожданной исторической победе над фашизмом.

После окончания Великой Отечественной войны генерал-полковник Громадин напряженно трудился на различной руководящей работе в войсках ПВО. А когда на Западе империалисты вновь забряцали оружием, Советское правительство восстановило должность командующего Войсками ПВО страны. Им снова стал Михаил Степанович Громадин. Это было время, когда все отчетливей проявлялось стремление западных стран превратить свои военно-воздушные силы в главное средство решения задач будущей войны. По мнению их политического и военного руководства, авиация, оснащенная ядерным оружием, должна была внезапными ударами разрушить и уничтожить политические и экономические центры, стратегические коммуникации и, другие важные объекты, с тем чтобы парализовать жизнь государства, предрешив этим исход войны в свою пользу.

Естественно, что в таких условиях роль и значение противовоздушной обороны страны возрастали, ее задачи по сравнению с периодом войны усложнялись. Для борьбы с новыми средствами воздушного нападения были необходимы и новые средства противовоздушной обороны, новые способы управления, новые организационные формы войск. Решая эти задачи, Громадин участвовал в оценке многих новых видов оружия, в том числе реактивных истребителей, принимал непосредственное участие в теоретической разработке вопросов боевого применения авиации ПВО. Большое внимание Михаил Степанович уделял развитию зенитной артиллерии; особенно 100-миллиметровому зенитному артиллерийскому комплексу, предназначенному для борьбы с воздушными целями на высоте до 12 000 метров, а также 57-миллиметровому зенитному артиллерийскому комплексу для уничтожения противника на высотах до 5 тысяч метров. Создание и внедрение этих комплексов повышали эффективность зенитной стрельбы. Приходилось вникать Громадину и в вопросы, связанные с поступлением в войска радиолокационной техники, необходимой для обеспечения боевой деятельности истребительной авиации и зенитной артиллерии.

Дело развивалось быстро, становилось очевидным, что новым эффективным средством борьбы с авиацией противника в ближайшее время станут зенитные управляемые ракеты, всепогодные истребители-перехватчики дальнего действия, сложные радиотехнические системы.

Новая техника требовала новых знаний, разработки на их основе новых принципов и способов боевого применения войск ПВО. Таких знаний у Громадина не было, и он хорошо понимал это. Он считал, что не может быть командующим, что его опыт был полезен на старой технической основе. На новой же он может оказаться даже вредным. Неминуемо скажется сила инерции.

В Генеральном штабе нашли, что Михаил Степанович еще молод, ему и пятидесяти нет. Так что не поздно и подучиться.

В мае 1949 года Громадин стал слушателем Высших академических курсов при Военной академии Генштаба. Однако стало резко сдавать здоровье. Поэтому после окончания курсов Громадин был назначен генерал-инспектором при Главной инспекции Министерства обороны СССР.

На новой должности было, конечно, легче. "Заболею, так ничего не торможу, - с грустью говорил он друзьям. - А вечно болеющий командующий войсками - это же обуза для дела". Болезнь прогрессировала. В периоды улучшения Громадин вновь становился бодрым и целеустремленным. Его инспекционные поездки в войска всегда были весьма плодотворны. "Работая генерал-инспектором по ПВО, показал себя подготовленным к этой должности, говорилось в служебной аттестации, утвержденной 24 февраля 1953 года Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым. - Умеет практически правильно вскрывать как недостатки, так и положительные стороны в боевой и политической подготовке войск ПВО".

1 сентября 1954 года Громадин был уволен из кадров Советской Армии в отставку по болезни. Но полностью порвать со своим делом он не мог. Когда позволяло здоровье, он приезжал в части ПВО, встречался с офицерами, солдатами, допризывниками. Он передавал им то нетленное, чем всегда были и будут сильны наши Вооруженные Силы, - горячую любовь к Родине, преданность делу Коммунистической партии, осознание необходимости защиты социалистических завоеваний советского народа.

4 июня 1962 года Михаила Степановича Громадина не стало. Все люди смертны. Бессмертно то, что они делают для жизни на земле. Коммунист Михаил Степанович Громадин защищал жизнь советских людей, их свободу, их коммунистические идеалы.

 



Другие новости и статьи

« Cкрещенные мечи на орденских знаках

Компетенция командиров по выполнению некоторых общих обязанностей »

Запись создана: Пятница, 26 Октябрь 2018 в 7:46 и находится в рубриках 40 - 50-е годы XX века, Вторая мировая война, Защита, охрана и оборона тыла, Межвоенный период.

Метки: , , , , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы