19 Сентябрь 2018

Маршал артиллерии Василий Казаков

oboznik.ru - Маршал артиллерии Василий Казаков

Замечательный военачальник Великой Отечественной войны маршал артиллерии Василий Иванович Казаков был моим другом. Но не только и не столько дружеские чувства побудили меня написать о нем настоящий очерк. Василий Иванович принадлежал к числу тех людей, которые, окончив свой жизненный путь, благодаря своим личным качествам, а главное, благодаря всему содеянному ими продолжают жить, их дела не уходят с ними. Живые и прежде всего молодежь должны знать о них: ведь нельзя продолжать великие дела старших поколений, не учась и не воспитываясь на их богатейшем опыте.

Имя и дела Василия Ивановича Казакова неразрывно связаны с проведением многих важнейших операций Советской Армии против фашистских захватчиков, с организацией и боевым применением в этих операциях - в Московской, Сталинградской, Курской и Берлинской битвах - артиллерии, являвшейся главной огневой ударной силой наших войск. И если, оценивая роль советской артиллерии в разгроме фашистского вермахта, ее по праву образно называли "богом войны", то заслуга в этом в значительной мере принадлежит ее замечательным кадрам, тем, кто своим искусным руководством добивался максимально эффективного использования всех ее возможностей. Этим искусством мастерски владел маршал артиллерии Василий Иванович Казаков один из выдающихся организаторов крупномасштабного боевого применения артиллерии в годы минувшей войны.

Великая Отечественная война была затяжной. Длилась она без малого четыре года. Но это все же не такой срок, чтобы в течение его мог сложиться и вырасти крупный современный полководец или военачальник. Правильнее будет сказать, что минувшая война раскрыла, развила и умножила все то, что было достигнуто ранее упорным трудом и напряженной учебой будущих ее полководцев и военачальников.

Именно такую роль в становлении Василия Ивановича Казакова как военачальника сыграла его предвоенная служба в рядах Советской Армии. Вся она представляла собой процесс непрерывного наращивания того потенциала знаний и опыта, той зрелости и дерзости мысли, непререкаемой воли к достижению цели, которые столь ярко и плодотворно раскрылись в деятельности Казакова на ответственных постах в Советских Вооруженных Силах в многотрудные годы Великой Отечественной войны.

Познакомились мы с Василием Ивановичем и крепко сдружились еще в 30-х годах, когда оба служили в Московской Пролетарской стрелковой дивизии: он командовал артиллерийским полком, а я 3-м стрелковым. При всякой возможности мы старались быть вместе, даже вдвоем ходили к командиру дивизии Л. Г. Петровскому, когда тот вызывал одного из нас, заметив какие-либо неполадки. "Опять вдвоем?" - пряча усмешку, говорил командир дивизии, на что Василий Иванович неизменно отвечал: "Взаимодействие, товарищ комдив!"

Первые впечатления живучи. Вспоминая Казакова, я чаще всего вижу его таким, каким он был в далеких 30-х годах. Небольшого роста, как говорится, ладно скроенный и крепко сшитый, подтянутый, энергичный, он неизменно сразу же вызывал симпатию к себе, заражал окружающих свойственной ему жизненной бодростью. Впрочем, почти таким же он оставался и в зрелом возрасте.

Как обычно и бывает между друзьями, мы вместе вспоминали прошлое, делились мыслями, думами о будущем. Оказалось, что биографии наши во многом схожи. Мы были почти ровесниками: Казаков родился 17 июля 1898 года, а я годом раньше - 1 июня 1897 года, оба были выходцами из бедных крестьянских семей, его и меня в один и тот же 1916 год призвали в старую армию и опять же в один и тот же 1918 год мы добровольцами вступили в ряды Красной Армии. И в дальнейшем наши судьбы напоминали одна другую. Видимо, так и должно было быть - по одной ведь дороге шли.

Уже в годы гражданской войны определилась военная специальность, а правильнее - дело, которому Василий Иванович посвятил всю свою жизнь. В 1918 году он окончил 2-е Петроградские артиллерийские курсы и, командуя батареей, сражался с белогвардейцами и интервентами на Северном и Западном фронтах.

"Кончилась гражданская, - рассказывал Василий Иванович, - и я задумался: как дальше быть? К артиллерии уже сердцем присох, а грамотишки и знаний у меня кот наплакал. Стал проситься на учебу. Направили меня в артиллерийскую школу. И намучился же я там! В учебниках полно иностранных терминов, а мы тогда и в своих, российских, не ахти как разбирались. А математика, баллистика, расчеты разные! Я ее, свою малограмотность, как контру на фронте, выкорчевывал, науку где штурмом, где осадой брал. В 1925 году окончил школу - легче стало. Но в школе я понял: не будешь сам буквально каждый день учиться, ничего из тебя не получится. Вывод, как сам понимаешь, не новый, но верный".

Разговор этот состоялся, когда Василий Иванович стал уже всесторонне подготовленным командиром-артиллеристом, человеком большой общей эрудиции. За его плечами был курс Военной академии имени М. В. Фрунзе, которую он окончил в 1934 году. Кроме того, дважды - в 1929 и 1936 годах он занимался на курсах усовершенствования начсостава РККА. Побывал он и командиром артиллерийского дивизиона, стал командиром артиллерийского полка. И право, если бы Василий Иванович на этом успокоился, то можно было бы подумать, что он несколько рисуется достигнутым. Но и тогда - в 30-х годах - и позже, став военачальником и общепризнанным специалистом в области боевого использования артиллерии, Казаков не переставал науку "где штурмом, где осадой брать". Постоянное самообразование было нормой всей его жизни. И теперь, как напутствие молодым, я могу повторить его слова: "Не будешь сам буквально каждый день учиться, ничего из тебя не получится".

На протяжении всей службы в Советских Вооруженных Силах Казакова отличала ставшая его подлинной сущностью, глубоко осознанная партийность, стремление абсолютно во всем быть достойным своей принадлежности к ленинской партии коммунистов, членом которой он стал в 1932 году.

- Я мог бы и раньше вступить в партию, - рассказывал Василий Иванович, - но думал: чем я отличаюсь от других? Потом понял, что отличаться и не нужно, следует только всегда, во всем быть коммунистом, не делить жизнь на две части: это для партии, тут по-партийному, а это для себя, тут как вздумается. Коммунист - это целостный человек.

Василий Иванович обладал завидной способностью во всем поспевать: в службе, учебе, общественной жизни. Он много читал, находил время посещать театры и кино, с увлечением заниматься спортом. Внешне эта способность подчинять себе время казалась каким-то врожденным даром. Но, присмотревшись, я понял: это была суровая, бескомпромиссная самодисциплина или то, что у нас в армии принято называть требовательностью к себе.

Это необходимое для каждого человека и особенно для военнослужащего качество Казаков настойчиво воспитывал у подчиненных. Помню, как на одном из совещаний комначсостава артиллерийского полка (иногда мы ходили друг к другу на совещания) Василий Иванович вместо того, чтобы похвалить кого-то из командиров за в общем-то хорошо выполненной задание, отчитал его:

- Сделали вы все хорошо и правильно, но затратили на это неоправданно много времени.

- Но вы не указали срок, да и дело было неспешным, - с ноткой обиды в голосе оправдывался командир.

- Суть не в сроке и спешности, - прервал командира Казаков. - Просто на каждое дело нужно тратить минимум необходимого для этого времени. А еще лучше найти способ сократить этот минимум. Мы, люди военные, лучше других должны понимать это. Война на все будет свои минимумы устанавливать. Нужно научиться поворачиваться.

И, изменив тон, дружески-участливо Василий Иванович сказал командиру:

- И вообще, это же и для жизни нужно. Больше успеете, познаете, прочувствуете. Говорят, жизнь коротка. Ерунда! От человека зависит, сколько он настоящей жизни вложит в суженный ему срок. Это как в математике: десять плюс десять будет двадцать, а десять помножить на десять - уже сто.

Рассмеявшись, Казаков обратился ко всем командирам:

- Так что давайте жизнь строить не по арифметической, а по геометрической прогрессии. Тогда и сделать можно больше, и жизнь полнее будет. Говорят же про иных людей: "За одну жизнь две прожил".

Воспитание подчиненных Казаков ставил во главу угла всей своей работы и понимал его очень широко. "В армии отношения между людьми должны быть предельно ясными, - часто говорил он, - и главное, никакой фальши, скрытности. Я должен до конца знать каждого, с кем служу, и меня также все должны знать. Ведь очень важно, с кем рядом будешь воевать: с тем, кто техникой и уставами хорошо овладел, или с тем, кто к тому же и понимает необходимость чувства локтя, в кого ты веришь, как в самого себя, или по крайней мере хорошо знаешь, на что он способен".

В воспитании подчиненных для Казакова не было мелочей. Помню такой случай. Я вошел к Казакову, когда он, расхаживая по кабинету, взволнованно говорил стоявшему перед ним навытяжку командиру батареи:

- Виновного я накажу. Но вынужден и вам сделать замечание. Вы предлагаете наложить взыскание за сам проступок, и только?

- За что же еще? - недоуменно спросил командир роты.

- Как "за что же еще?"! - горячился Казаков. - Подчиненный лгал вам, вынудил провести целое расследование, чтобы докопаться до истины. Вы зло видите только в самом нарушения подчиненным дисциплины. А я вижу и другое, более опасное. Ложь! Вот главное в этом проступке! Заготовьте новый проект приказа о наказании. Упор сделайте на неискренность провинившегося.

Отпустив командира батареи и не остыв еще, Василий Иванович обратился ко мне:

- Многое могу простить подчиненному, если он искренен, но ложь никогда! И этот командир хорош! Почему ему подчиненные лгут? Плохо их знает? Не нашел контакта с ними? А может, строгостью отпугивает, вынуждает людей унижаться ложью?

- Ты против строгости? - спросил я. - Это что-то новое в тебе.

- Строгость разная бывает, - все еще горячился Казаков. - Одна из интересов дела исходит, из уважения к людям, тогда тебе подчиненные не лгут, другая - из формализма, от равнодушия к людям, тут ложь неизбежна.

Продолжая волноваться, Казаков говорил:

- Тут и я виноват. Командир этот недавно у нас. Надо бы поинтересоваться, помочь ему в работе с людьми. Может, и хороший командир. Разобраться нужно.

Дальше началось то, что в артиллерийском полку называлось "командирской раскруткой". Досталось всем, кто так или иначе имел отношение к воспитательной работе в батарее, где произошло нарушение дисциплины.

Сам Казаков отличался и строгостью, и требовательностью, и взыскательностью. Без этого нельзя быть командиром в армии, да и вообще руководить любым делом. Но в строгости своей Василий Иванович неизменно был справедлив. Такая строгость не унижает подчиненных, не отпугивает их от командира, наоборот, помогает им становиться лучше, повышает командирский авторитет. И естественно, что одновременно Василий Иванович был чуток, доброжелателен к людям, внимателен к их нуждам.

Все это - строгость и чуткость, требовательность и сердечность, сосредоточение на воспитании у личного состава высоких моральных качеств, умение объединить самых разнохарактерных, с различными способностями людей - делало большое дело: артиллерийский полк представлял собой сплоченный воинский коллектив, живший единой жизнью, едиными задачами.

А задачи артиллерийского полка, особенно в боевой и политической подготовке личного состава, были сложными. Общеобразовательный уровень бойцов в то время был невысок. Семилетка считалась роскошью. А артиллерийская техника требовала от бойцов-артиллеристов многих знаний, которые нынешние солдаты приобретают еще до призыва в армию - в средних школах. Недостаток образования восполнялся напряженной учебой.

И здесь, в боевой подготовке полка, Казаков был буквально неутомим. Его страстная увлеченность артиллерийским делом какими-то незримыми токами передавалась подчиненным, увлекала их. Казаков не жалел ни сил, ни времени для повышения знаний и тактической подготовки командиров и делал это так, что заражал их своей привязанностью к артиллерии. Думаю, что это обстоятельство сыграло важную роль в том, что многие служившие с Казаковым в артиллерийском полку командиры в годы Великой Отечественной войны командовали артиллерийскими соединениями, занимали высокие посты в армейских и фронтовых органах управления артиллерией.

От командиров "казаковские импульсы" шли к бойцам. Любо было смотреть на бойцов артиллерийского полка, когда они, ладные, подтянутые, сноровисто и четко работали у орудий. На учениях и поверках боевой и политической подготовки артиллерийский полк всегда оказывался в числе лучших.

За заслуги в боевой и политической подготовке артиллерийского полка Василий Иванович Казаков в 1936 году был удостоен первой правительственной награды - ордена Красной Звезды.

Я остановился на Казакове - командире артиллерийского полка потому, что сам он впоследствии нередко говорил, что тому, кто не получил закалки в командовании полком, трудно командовать войсками или занимать высокие начальствующие должности в армии. Да, это так. Командование полком в миниатюре содержит все элементы того, что необходимо военачальнику для командования крупными войсковыми соединениями и объединениями, для руководства родами войск в армейских и фронтовых масштабах.

Должен сказать, что в этом смысле - в смысле приобретения опыта для дальнейшей более ответственной деятельности - командование артиллерийским полком оказалось для Казакова весьма плодотворным. Многое, очень многое, что было свойственно Казакову - командиру артиллерийского полка в 30-х годах, отличало в дальнейшем Казакова - командующего артиллерией армии, а затем фронта в годы Великой Отечественной войны: те же, теперь уже помноженные на опыт, высокая личная ответственность за порученное дело, умение подбирать и выращивать трудолюбивых, энергичных работников, способность развязывать инициативу подчиненных, сколачивать исключительно работоспособные, слаженные коллективы помощников. И все гот же поиск наиболее рациональных и эффективных путей решения новых, то и дело возникавших задач.

Во время службы в Московской Пролетарской стрелковой дивизии Казакову, что говорится, повезло: он работал под руководством Николая Николаевича Воронова - выдающегося советского артиллерийского командира, впоследствии Главного маршала артиллерии. Василий Иванович был командиром дивизиона артиллерийского полка этой дивизии, когда в 1930 году командиром полка стал Воронов. Он быстро отметил Казакова и всемерно помогал ему формироваться, вырабатывать командирские навыки, умножать знания. Вскоре Василий Иванович стал командиром учебного дивизиона, затем помощником командира полка. А когда Воронов был назначен начальником артиллерии дивизии, то рекомендовал на прежнюю свою должность Казакова. И в дальнейшем Воронов не оставлял вниманием Василия Ивановича.

Во время Великой Отечественной войны Казакову везло и со многими другими начальниками. На него обратил внимание, выдвинул и не расставался с ним почти всю войну Рокоссовский, выделял его Жуков. Но достаточно ли в данном случае слова "везло"? Все ли оно выражает? Думаю, что нет. Конечно, это везенье - служить и воевать под руководством таких выдающихся военачальников и полководцев. Однако никаким везеньем не объяснить, почему Воронов выдвинул Казакова и заботился о дальнейшем его росте, почему его столь высоко ценили Рокоссовский и Жуков. Здесь уместно перефразировать известную поговорку, выразив ее примерно так: "Скажи, кто тебя ценил, и я скажу, кто ты". Внимание Воронова, Рокоссовского, Жукова - это высшая аттестация незаурядным деловым достоинствам и организаторским способностям Казакова.

Служба в Московской Пролетарской стрелковой дивизии дала Казакову гораздо больше, чем опыт командования артиллерийским полком. Здесь он активно участвовал в проводимых Наркоматом обороны опытных учениях и стрельбах, в войсковых испытаниях новых образцов артиллерийского оружия. Председатель комиссии на этих испытаниях, заместитель наркома обороны Тухачевский, высоко оценивший Казакова, требовал, чтобы тот присутствовал буквально на всех стадиях испытаний и разборе их результатов. Это позволяло Казакову лучше видеть перспективы развития и боевого применения артиллерии. Главное же состояло в том, что Казаков постоянно общался с Вороновым, уже пользовавшимся большим авторитетом у руководящих работников Наркомата обороны, которые поручали ему ответственные задания. В 1932 году Воронов в составе советской военной миссии ездил в Италию на войсковые маневры, он участвовал в составлении документов по организации и боевому использованию артиллерии, в работе уставной комиссии по разработке Боевого устава артиллерии. Словом, круг занятий Воронова был значительно шире его служебных обязанностей как начальника артиллерии дивизии. Своими наблюдениями, сомнениями и мыслями Николай Николаевич делился с Казаковым. И это явилось для Василия Ивановича своеобразной, весьма ценной теоретической школой.

Бывало, под вечер пропадет Казаков, нигде его не сыскать. А он за полночь сидит у начальника артиллерии дивизии. И разговоры у них отнюдь не сугубо служебные. Воронов излагал Казакову свои взгляды на возможности артиллерии в будущей войне, проверял на нем убедительность своей аргументации. И кто знает, может быть, именно тогда зародились и начали зреть новаторские принципы организации и боевого использования артиллерии, столь успешно примененные во время Великой Отечественной войны Вороновым и его талантливым учеником - Казаковым.

Василия Ивановича глубоко волновали появившиеся в 30-х годах в нашей военно-теоретической литературе высказывания о неизбежном снижении роли артиллерии в современной (для того времени) войне. Кое-кто из теоретиков полагал, что танки и самолеты с гораздо большей эффективностью могут заменить артиллерию. Некоторые из них предлагали в расчете потребных огневых средств артиллерию прямо заменять авиацией: скажем, один артиллерийский дивизион одной эскадрильей легких бомбардировщиков.

- Какие тут могут быть замены? - горячо говорил мне Василий Иванович. - Если танки и авиация получают развитие, то нужно и артиллерию всячески развивать!

- А почему? Докажи. Горячность и декламации тут ни к чему, - иногда подзадоривал я друга, чтобы еще раз выслушать его доводы.

Доводы Казакова становились все убедительнее. Чувствовалось, что он обстоятельно штудирует специальную литературу, много думает, да и беседы с Вороновым идут ему впрок, оставляя след в его сознании. Словом, нет худа без добра. Борьба мнений о перспективах артиллерии явно пошла на пользу Василию Ивановичу. Он свободно оперировал глубоко осмысленными и прочувствованными соображениями и данными, аргументами и выводами, которые по своей масштабности далеко выходили за круг знаний и понятий, необходимых командиру артиллерийского полка.

В 1934 году Воронов убыл к новому месту службы Василий Иванович на какое-то время замкнулся - видимо, тяжело переживал разлуку с любимым начальником и наставником. Вскоре у него, как в свое время у Воронова, стали собираться энтузиасты-артиллеристы.

Время шло. В 1936 году на Западе зарокотали первые громовые раскаты надвигавшейся на мир войны:) фашизм пробовал клыки на республиканской Испании. Помочь испанскому народу, сражаться вместе с ним против фашизма стремились многие. Удавалось же это далеко не всем желающим. Мне удалось. В Испании я встретил Воронова, бывшего там в качестве старшего артиллерийского советника при командовании республиканских войск. Виделись мы редко, разговаривали еще реже.

В одну из встреч Воронов сказал: "Как-то там Казаков? Завидует, наверное, нам. Ему бы здесь надо быть. Боевой командир и голова светлая. Мыслит творчески и масштабно". Приятно было- слышать такой отзыв о друге, да еще от Воронова, авторитет которого быстро креп.

Когда после возвращения в 1937 году из Испании я несколько раз встретился с Казаковым, то поразился тому, насколько он вырос в теории, и сказал ему об этом. Василий Иванович махнул рукой: "Это потому, что не виделись два года. Был бы на глазах, не поражался бы". Он подробно расспрашивал меня о ходе войны в Испании, особо интересовался боеспособностью фашистских войск, их авиацией и танками. По характеру его вопросов чувствовалось, что они подчинены единой мысли. Большинство их касалось взаимодействия родов войск, места и роли в этом взаимодействии артиллерии.

Расспрашивая, Василий Иванович высказал свои взгляды на роль артиллерии в современной войне, на возможности ее взаимодействия с другими родами войск, критиковал устарелые взгляды и шаблоны. Я не ошибусь, если скажу, что он уже тогда начал мыслить как крупный организатор боевого применения артиллерии, каким стал в годы Великой Отечественной войны.

Новым импульсом для творческих исканий Казакова явилось разрешение затянувшихся разногласий о перспективах артиллерии. Сталин, указав на огромную роль артиллерии в современной войне, поставил задачу превратить ее в могучий род войск, создать первоклассную артиллерийскую технику. Но уже был и другой грозный импульс - все более очевидная угроза новой мировой войны.

За два предвоенных года произошли серьезные изменения в служебном положении Василия Ивановича. В марте 1939 года он был назначен начальником артиллерии Московской Пролетарской стрелковой дивизии, в этом же году - в августе - начальником артиллерии 57-го стрелкового корпуса. В петлицах Казакова появился ромб - в 1939 году ему было присвоено звание комбрига, а через год, в июне 1940 года, - с введением в Советской Армии генеральских званий - звание генерал-майора артиллерии. В июле 1940 года Василий Иванович Казаков был назначен начальником артиллерии 7-го механизированного корпуса.

Предвоенная судьба Казакова как бы отражала происходившие в то время качественные изменения Советских Вооруженных Сил - они росли численно, укреплялись организационно, их оснащали новой боевой техникой, механизировали. Но грозные военные испытания приближались быстрее, чем происходили эти изменения.

Начало Великой Отечественной войны застало Казакова в Москве. И здесь, далеко от границы, где уже развернулись ожесточенные бои, жизнь в войсках сразу же приобрела фронтовой характер. Через сутки части и соединения 7-го механизированного корпуса были приведены в боевую готовность, а вечером 24 июня направлены в Белоруссию - навстречу врагу.

Горестно вспоминал Казаков первые бои корпуса. Стойко, геройски сражались бойцы и командиры. Врагу был нанесен значительный ущерб. Но исход боев определился общим превосходством немецко-фашистских войск на фронте. Корпус понес большие потери, его части и соединения были выведены в район Орши на формирование. "Оставалось утешаться поговоркой: "За одного битого двух небитых дают", - с грустью говорил Казаков, рассказывая мне впоследствии о своем боевом крещении.

21 июля приказом командующего Западным фронтом управление корпуса было передано в "группу войск генерала Рокоссовского". Верилось, что это крупное соединение, способное решать большие задачи. Но смущало: почему такое соединение не имеет своего управления? На самом же деле "группа войск генерала Рокоссовского" оказалась действительно весьма солидной, но импровизированной организацией. Рокоссовскому было приказано подчинять себе все части и соединения на ярцевском направлении и организовывать там противодействие врагу. За короткий срок было собрано значительное количество бойцов и командиров всех родов войск. Набралось немало военной техники и автомашин. Узнав, что в районе Ярцева формируются части, которые должны тут же вступить в бой, к Рокоссовскому непрерывно шли люди - в одиночку и группами. Приходили подразделения и целые части, отбившиеся от своих соединений. Люди хотели воевать и искали руководства. Всю эту массу людей нужно было организовать, разбить по родам войск, свести в подразделения и части и при первой же возможности повести их в бой. Для всего этого необходим был налаженный аппарат управления. Им и стало управление 7-го механизированного корпуса. Рокоссовский сразу же отметил Казакова. Впоследствии он писал: "Хорошее впечатление произвел на меня начальник артиллерии 7-го мехкорпуса генерал-майор Василий Иванович Казаков. Он сразу отправился на огневые позиции - по-хозяйски оценить, что у нас и где имеется, каковы кадры. Короче говоря, генерал отдался делу…"

В августе Рокоссовский был назначен командующим 16-й армией. Фактически же произошло объединение сильно поредевшей в жестоких боях в районе Смоленска 16-й армии и "группы войск генерала Рокоссовского". И хотя армия имела свое управление, Рокоссовский добился, чтобы на основные должности в этом управлении были назначены работники, которых он уже успел оценить по достоинству. Начальником артиллерии армии стал Казаков.

В августе и начале сентября 16-я армия занимала оборону под Ярцевом. Ее кадровые артиллерийские полки были хорошо подготовлены в мирное время и теперь успешно справлялись с боевыми задачами в сложных условиях. Их огонь наносил большой урон противнику в первых частных операциях. Но Казакова это не удовлетворяло. Предстояли тяжелые бои с врагом, рвавшимся к Москве. Казаков считал, что в этих боях артиллерия должна сделать гораздо больше, чем принято от нее ожидать.

"Противник силен превосходством в танках, - говорил он. - Кто их уничтожит? Артиллерия, причем всякая, а не только противотанковая. Она же должна ослабить наступательные возможности вражеской пехоты. И другое: противник превосходит нас в авиации. Чем преодолеть это превосходство? Артиллерией". Иногда Казакову возражали:

- У нас и в артиллерии нет превосходства.

- Численного, - парировал Казаков. - Но в умелых руках одно орудие двух стоит. Важно и правильно организовать использование артиллерии.

Большую часть времени Василий Иванович проводил в войсках, по нескольку раз побывал не только в каждом артиллерийском полку, но буквально на каждой батарее, и там каким-то присущим лишь ему чутьем находил тех, в чьих руках "одно орудие двух стоит". Бывал он и в стрелковых частях, чего требовал и от других артиллерийских командиров. "Взаимодействие закладывается раньше, до боя", - говорил он.

Возвращаясь в штаб армии, Василий Иванович глубоко анализировал результаты своих поездок. На основе этих анализов он вносил командующему армией предложения по организации и расположению артиллерии, способствующие наиболее эффективному применению артиллерийского огня, максимальному использованию его возможностей. Вспоминая то время, Рокоссовский отмечал: "Мне нравилось, что мои помощники, люди образованные и влюбленные в военное дело, умели отстаивать свое мнение". В ряду этих людей Рокоссовский особо выделял Казакова. "Ценнейшим человеком оказался генерал Василий Иванович Казаков, - писал Рокоссовский. - У генерала были и глубокие знания, и интуиция, и уменье работать с людьми. Вот уж кого любили в войсках!"

Кто знает, может быть, Казаков и Рокоссовского увлек своей верой в еще не полностью раскрытые и недостаточно используемые возможности артиллерии. Во многих случаях командующий армией выезжал в войска и на передовую вместе с Казаковым, чаще всего пользовался НП, оборудованными артиллеристами, и каждый раз неизменно интересовался состоянием артиллерии.

В конце июня в армию прибыла батарея "катюш". Казаков хотел было тут же осмотреть это новое и грозное для того времени оружие. Но "катюши" оказались "недотрогами": доступ к ним разрешался только командующему армией и члену Военного совета. Рокоссовский, человек решительный, не терпевший формализма, взял на себя ответственность и не только разрешил Казакову ознакомиться с "катюшами", но и организовать их залп по противнику.

Объектом удара Казаков выбрал Ярцевский вокзал. 64 мины понеслись в расположение врага. Присутствовавшие хорошо видели в воздухе темные снаряды с огненными хвостами. Через несколько десятков секунд последовал грохот, подобный грозным раскатам грома в сильную грозу. Участок обстрела покрылся шапками разрывов. Эффект превзошел все ожидания. Фашисты побежали даже со смежных участков. Наши пехотные части без боя захватили вокзал и находившееся рядом здание школы. Пленные на вопрос, как им понравились "катюши", отвечали односложно, но предельно ясно:

- О-о-о!!!

Вечером за ужином удар "катюш" был предметом оживленных разговоров. Кто-то спросил Казакова:

- Почему их "катюшами" назвали? По песне "Катюша", что ли?

- Кто знает, может быть, и не по песне, - ответил Казаков. - Думаю, что это бойцы из обслуги реактивных установок придумали. Марки установок засекречены, но на них стоит клеймо "К" завода "Компрессор". Вот вам и "катюша". Важно же здесь другое: значит, не унывают бойцы, сживаются с войной, всерьез и надолго воевать намерены, если ласковые названия полюбившемуся оружию дают.

Затем разговор перешел на ближайшие перспективы. А они были тревожными. Враг скапливал значительные силы на ярцевском направлении. Отсюда путь вел на Москву.

- В полосе нашей армии противник наиболее вероятно будет наступать на правом фланге, вдоль автострады Минск - Москва, - сказал Рокоссовский. Танков у нас мало, в воздухе господствует фашистская авиация. В связи с этим возрастает роль артиллерии, хотя орудий и минометов у нас тоже маловато, даже с учетом подошедших полков резерва Верховного Главнокомандования и еще нескольких батарей "катюш" - их у нас полк. Нужно добиться наиболее эффективного использования огня всей артиллерии в сочетании с огнем пехотного оружия, найти какой-то особый способ своевременного подавления всех важнейших объектов в расположении противника. Что скажете, Василий Иванович?

- Я уже давно обдумываю эту головоломку, - ответил Казаков. Разрешите завтра доложить конкретные предложения.

Согласно предложенному Казаковым плану на вероятное (подтвержденное разведкой) направление наступления противника была выдвинута вся находившаяся в распоряжении командования армии артиллерия резерва Верховного Главнокомандования - пять полков, значительная часть артиллерии входивших в 16-ю армию дивизий. Таким образом при общем недостатке артиллерии и отсутствии авиации командование 16-й армии получало мощный ударный кулак на главном направлении. Иными словами, речь шла о массировании артиллерии на решающем участке. Но важно было правильно, с наибольшей эффективностью рассчитать удар этого кулака. И здесь Казаков предложил отступить от канонов. Считалось, что артиллерия должна в первую очередь наносить удар по переднему краю расположения врага, разбивать его наступающие войска. Казаков предложил другое решение. Позже он писал: "Поступив против всяких правил, мы решили начинать контрподготовку огневым налетом по вражеской артиллерии и другим объектам, удаленным на 6 - 8 километров от переднего края. После этого намечалось переносить огонь из глубины по рубежам скачками через 300-400-500 метров и таким образом сближать его с огнем пехотного оружия". Что достигалось этим? Удар по вражеской артиллерии должен был, во-первых, помешать ей разрушать передний край обороны советских войск, во-вторых, дезорганизовать управление и снабжение наступающих частей. А перенесение артиллерийского огня по рубежам из тыла противника к его переднему краю имело целью расстроить боевые порядки наступающих войск и значительно ослабить их еще до подхода к обороне частей 16-й армии.

Так и произошло. На рассвете гитлеровские войска начали наступление на том именно участке, где предполагало командование 16-й армии, то есть вдоль автострады Москва - Минск. Сразу же открыли огонь все орудия, намеченные планом Казакова для контрартиллерийской подготовки. Благодаря массированию и точности огонь советской артиллерии оказался для противника неожиданно мощным. Прямой наводкой били противотанковые батареи. "Катюши" целым полком обрушивались залпами на вылезших из окопов вражеских солдат. Губительный шквал артиллерийского огня расстроил, а местами смял наступавшие части противника. Дело завершили пехотинцы, плотным огнем встретившие прорвавшихся к переднему краю цепи гитлеровцев. На отдельных участках дело дошло до рукопашных схваток. В полдень бой закончился. Понеся большие потери в людях и технике, противник никакого успеха на ярцевском направлении не добился.

В дальнейшем Казакову довелось руководить артиллерией в крупнейших сражениях с фашистскими агрессорами. Но бой под Ярцевом он запомнил навсегда и охотно вспоминал его. Это был первый и успешный бой, где Василий Иванович смог на практике осуществить свои взгляды на организацию и боевое использование артиллерии.

Удар 16-й армии под Ярцевом оказался настолько сильным, что враг отказался от дальнейших попыток активных действий на этом направлении и стал искать обходные пути. Вскоре согласно приказу штаба Западного фронта участок обороны вместе с войсками был передан 20-й армии, командование и штаб 16-й армии направлены в Вязьму, оттуда они прибыли в Можайск. Находившийся в городе новый командующий Западным фронтом Жуков приказал Рокоссовскому выйти со штабом в район Волоколамска и подчинить себе все части, расположенные на фронте от Московского моря до Рузы. Так начался боевой путь 16-й армии в обновленном составе.

Сразу же была развернута подготовка к упорной обороне. Казакова радовало наличие в армии весьма значительной по тому времени артиллерии: два истребительно-противотанковых артиллерийских полка, два пушечных артиллерийских полка, два дивизиона Московского артиллерийского училища, два полка и три дивизиона "катюш". Верный своему принципу: "техника сильна людьми, которые ею управляют", Казаков с работниками штаба артиллерии объехал все артиллерийские части, изучая их командный состав и боеспособность. Во всех полках и отдельных дивизионах прошли митинги, партийные и комсомольские собрания. На некоторых из них побывал Казаков. Говорил он о том же, что и все: Москву нужно во что бы то ни стало отстоять. Касаясь чувств и мыслей, которые владели тогда воинами 16-й армии, Казаков писал после войны: "Московское море, Волоколамск, Руза… Все эти дорогие сердцу места становились полем жестокого сражения, до них докатилась война! И совсем, совсем близко Москва! Эта мысль была невыносимо тягостной и заставляла нас действовать решительнее, чем когда-либо. И мы, несмотря на постигшие нас неудачи в начале войны, не сомневались, что не отдадим Москву врагу".

Волоколамское направление! Во время битвы за Москву оно почти ежедневно упоминалось в сводках Советского информационного бюро. Здесь встала насмерть 16-я армия, стяжавшая себе легендарную славу в боях под Москвой. Враг сосредоточил на волоколамском направлении до 20 дивизий и стал готовить их для рывка на Москву.

Положение оборонявшихся было тяжелым. Сколько-нибудь серьезных естественных препятствий и противотанковых сооружений на рубеже 16-й армии не было. Вся тяжесть и ответственность за противотанковую оборону ложилась на артиллерию. Казаков и его штаб немало потрудились, чтобы артиллерия принесла максимальную пользу в предстоящих боях. Главное, что тревожило Казакова, это растянутость фронта. Той артиллерией, которой располагала армия, нельзя было обеспечить достаточную плотность артиллерийского огня на всем стокилометровом фронте. Было решено массировать артиллерию прежде всего на танкоопасных направлениях и организовать маневрирование ею, с тем чтобы на наиболее важных участках предстоящих боев обеспечивать мощный артиллерийский огонь.

Утром 16 октября войска противника начали наступление, сначала на левом фланге, а затем и по всему фронту. Всюду они несли огромные потери в людях и танках. И всюду успех обороны советских войск во многом обеспечивался массированным разящим артиллерийским огнем. 17 октября гитлеровцы бросили на один из полков 316-й дивизии до ста танков. Им удалось потеснить здесь обороняющихся. Пытаясь развить успех, они усилили натиск, но были встречены стянутой сюда с других участков артиллерией и с большими потерями отошли. На следующий день позиции полка атаковали 150 танков и полк мотопехоты. Стальная лавина была остановлена выдвинутой сюда противотанковой артиллерией, пушечными батареями и "катюшами". Тогда противник почти сразу ввел в бой еще 100 танков. И снова маневр артиллерии спас положение. И так было изо дня в день на всем фронте 16-й армии. Искусное управление артиллерией, мастерство и героизм ее бойцов и командиров делали, казалось бы, невозможное: противник обладал значительным превосходством, в том числе в артиллерии, а практически артиллерия 16-й армии действовала значительно эффективнее вражеской и во многих случаях решала исход непрерывных боев. "Очень многое сделали в эти дни генерал Василий Иванович Казаков и его артиллеристы", - писал Рокоссовский.

Противник настойчиво продолжал натиск. Его командование знало, что за 16-й армией войск, прикрывавших Москву, было мало. Здесь, по Волоколамскому шоссе, оно рассчитывало вырваться к нашей столице и не считалось с потерями. 16-я армия с боями отходила. Ее отступление было хорошо организованным, рассчитанным на выматывание врага, сведением на нет его наступательных возможностей, "…глубоко эшелонированная артиллерийская и противотанковая оборона и хорошо организованное взаимодействие всех родов войск, - отмечал Жуков, - не позволили противнику прорваться через боевые порядки 16-й армии. Медленно, но в полном порядке эта армия отводилась на заранее подготовленные и уже занятые артиллерией рубежи, где вновь ее части упорно дрались, отражая атаки гитлеровцев".

И так было еще долго, мучительно долго. Однажды из Ставки Верховного Главнокомандования сообщили, что гитлеровцы заняли Красную Поляну и устанавливают там дальнобойные орудия для обстрела Кремля. Ставка поставила задачу: артиллерии 16-й армии воспрепятствовать обстрелу Кремля, вывести из строя вражеские дальнобойные орудия в Красной Поляне. Рокоссовский принял иное, максимальное решение: освободить Красную Поляну. Войска скрытно подошли к поселку, и на рассвете на врага, засевшего в Красной Поляне, обрушился мощный огонь орудий и "катюш". Артиллерия противника пыталась было ответить, но огневое превосходство советских войск было бесспорным. Казаков четко и умело спланировал действия артиллерии. Она была активной участницей боя на всем его протяжении. В конце концов советские танкисты, поддерживаемые артиллерией, ворвались в город, захватив много пленных и техники, в том числе и орудия, предназначавшиеся для обстрела Кремля.

Однако это был частный случай. Тягостное, выматывающее душу отступление продолжалось. "Знаешь, - рассказывал мне впоследствии Казаков, - ощущение было такое, будто мы спинами к стенам Москвы прижаты. Еще несколько дней, и отступать было бы нельзя. Но уже чувствовалась близость перемен. К нам стали поступать свежие войска".

Признаки перемен были весьма внушительными. 16-я армия пополнилась значительным количеством войск. Особенно доволен был Казаков. В его распоряжении было более 900 орудий и минометов, 70 установок "катюш". Такой артиллерии в то время не было ни в одной армии, сражавшейся под Москвой.

И наконец пришло долгожданное. 6 декабря командующий 16-й армией Рокоссовский отдал приказ о переходе армии в наступление по всему фронту. Силы бойцов и командиров удесятерились. Враг пытался контратаковать. Стоило ему это дорого: потери его были огромными. Особенно успешно действовали "катюши", названные гитлеровцами "пушками смерти". Многие населенные пункты после налетов нашей артиллерии советские войска занимали, не встречая сопротивления. Да и кому было сопротивляться: в населенном пункте Нефедьево было найдено 1000, в Луневе и Владычине - 400 трупов вражеских солдат и офицеров.

Наступление стремительно нарастало. Руководя артиллерией армии, Казаков, как и в оборонительных боях, на практике убеждался в правоте того, о чем еще до войны говорил Воронов, что он сам вынашивал в себе в предвоенные годы: артиллерию можно и нужно более эффективно использовать на всем протяжении боев - оборонительных и наступательных, на всех их стадиях. Однако "развернуться во всю ширь" Казаков еще не мог. Не было опыта организации полного, всеохватывающего использования артиллерии, он только приобретался, а главное, не хватало самой артиллерии, особенно боеприпасов к ней. Сейчас в это трудно поверить, но факт: в разгар наступления под Москвой были установлены нормы расхода артиллерийских боеприпасов, нередко менее десяти выстрелов на орудие в сутки. Как искусно нужно было организовать использование артиллерии, сколько мастерства требовалось от артиллеристов, чтобы в условиях столь острого снарядового голода обеспечивать эффективность огня, да еще в наступлении!

Во второй половине января 1942 года штаб 16-й армии без войск перебросили под Сухиничи, где он должен был принять под свое командование часть войск 10-й армии. Здесь произошел довольно лестный для командования 16-й армии случай: гитлеровцы внезапно оставили свои позиции и отошли на семь-восемь километров. Казалось, в действиях противника не было смысла. Но позже выяснилось, что до гитлеровцев дошел слух о прибытии под Сухиничи 16-й армии. Имя ее командующего уже приобрело у командования противника достаточную известность, и оно сочло за благо вывести свои войска на более подготовленный рубеж.

Вскоре после взятия Сухиничей - 8 марта случилась беда: во время артобстрела города, прямо в помещении штаба армии, осколком снаряда был тяжело ранен Рокоссовский. К счастью, усилия врачей быстро принесли плоды, и в конце мая Константин Константинович вернулся в родную армию. Но радоваться его возвращению пришлось недолго. В июне Рокоссовский был назначен командующим Брянским фронтом. Казаков гордился выдвижением своего боевого командира. Однако расставаться с ним Василию Ивановичу было тяжело. Он искренне полюбил Рокоссовского и, как позже признавался, опасался, что новый командующий армией не будет так вникать в нужды артиллерии, так смело поддерживать его, Казакова, начинания, как это делал Рокоссовский.

Однако и Рокоссовский был не менее привязан к своим боевым помощникам. Вскоре он позвонил в 16-ю армию и предложил начальнику штаба Малинину и Казакову продолжать воевать вместе. Нужно ли говорить, как обрадовались друзья! Но судьбы военные стремительны и переменчивы. Не успел Малинин стать начальником штаба, а Казаков начальником артиллерии Брянского фронта, как через два с половиной месяца они вместе с Рокоссовским были откомандированы на Донской фронт: Рокоссовский - командующим, Малинин начальником штаба, Казаков - начальником артиллерии фронта.

Первые впечатления на Донском фронте ошеломили Казакова. В составе фронта действовало 102 артиллерийских и минометных полка, в том числе 50 полков резерва Верховного Главнокомандования, из них 13 зенитных артиллерийских полков. Всего на фронте насчитывалось около 3 тысяч орудий и минометов, 218 установок "катюш". С такой махиной Казакову еще не приходилось иметь дело. Управлять ею без хорошего, возглавляемого опытными энергичными работниками штаба было бы невозможно. А со штабом артиллерии дело поначалу складывалось очень плохо. Незадолго до приезда Казакова на фронте побывали по поручению Ставки Верховного Главнокомандования Жуков, Василевский и Воронов. У них сложилось неблагоприятное мнение о некоторых работниках штаба артиллерии и артиллерийских начальниках фронта. "Снимать их надо", - сказал Рокоссовский, встретившись с Казаковым. Но Василий Иванович, находясь под впечатлением объемов предстоящей работы, попросил не спешить. "Начальство здесь было наездом, могло не вникнуть во все, а обстановка нервная, - сказал он. - Я хочу сам разобраться в людях". Командующий фронтом не возражал.

Самому разобраться в людях! Эта черта, всегда свойственная Казакову, явилась важнейшим принципом его деятельности, когда он стал занимать высокие посты в Вооруженных Силах. Казаков познакомился со своими будущими помощниками, присмотрелся к их работе и пришел к выводу, что все они способные, добросовестные работники. Позже он писал о начальнике штаба артиллерии Донского фронта Г. С. Надысеве: "Георгий Семенович сколотил впоследствии великолепный штаб артиллерии, завоевавший признание в войсках".

В октябре началась подготовка наступательной операции, целью которой было окружение группировки вражеских войск под Сталинградом. Получив свою задачу в этой операции, командование Донского фронта разработало конкретный план подготовительных мероприятий. Им предусматривалась перегруппировка артиллерии и обеспечение ее боеприпасами. Нужно было переместить и определить в намеченных местах артиллерийские соединения и части, и сделать это скрытно от противника.

В это напряженное время Казаков и работники штаба артиллерии постоянно находились в войсках. Дело двигалось, но трудности встречались неимоверные. Шли дожди, непрерывно дули сильные степные ветры. Дороги были разбиты, тягачей не хватало, корм лошадям подвозился с перебоями. Объехав несколько колонн, Надысев доложил:

- Плохо, очень плохо с конной тягой. Лошади голодны, едва плетутся.

- А люди? Люди как переносят невзгоды? - спросил Казаков.

Надысев с восторгом рассказал, что, когда он подошел к группе бойцов и спросил о настроении, какой-то балагур, выглянув из-под капюшона плаща, весело ответил:

- Настроение у нас подходящее. Вот только коняг жалко. Не приучены они у нас без овса и сена обходиться, вот и скучают. А нам что, нас ветрюгой не проймешь, мы двужильные!

Другой боец добавил:

- Нам бы только до фрица добраться. Тогда и сами согреемся, и ему жару дадим.

Казаков не выразил, однако, удовлетворения услышанным.

- Это хорошо, что настроение подходящее… Но нам-то с вами надо подумать, как сделать, чтобы они на первом же привале смогли обогреться и поесть, - жестко сказал Василий Иванович.

С изумительной самоотверженностью бойцов и командиров он сталкивался повсюду ежедневно и ежечасно. Именно потому и строже относился к себе как начальнику и к своим помощникам, требуя, чтобы при всех неотложных заботах в центре внимания всегда находился солдат. Люди работали, не зная сна и отдыха. Казавшиеся неутомимыми, водители почти сутками не отрывались от баранок и по трудным дорогам в любую погоду доставляли к фронту сотни и тысячи тонн грузов. Чтобы читатель мог хоть приблизительно представить себе труд работников артиллерийского тыла, необходимо привести несколько цифр. Для подвоза только одного боевого комплекта снарядов и мин для всей артиллерии фронта требовалось более пяти тысяч полуторатонных автомашин. А к началу операции нужно было подвезти до трех боевых комплектов - около трех миллионов снарядов и мин. Иной неискушенный читатель спросит: а что три миллиона снарядов - это очень много? Убедительным ответом на этот вопрос может служить следующее сравнение: это чуть меньше половины снарядов всех калибров, которыми располагала Россия, вступая в первую мировую войну.

Посещая войска, Казаков часто бывал у меня, в 65-й армии, командующим которой я незадолго до того был назначен. В первую нашу встречу, когда я прибыл на Донской фронт, разговор у нас получился таким, каким он обычно бывает после долгой разлуки друзей, - сбивчивым, несобранным. Перескакивая с события на событие и перебивая друг друга, мы быстро поделились пережитым за время разлуки, обменялись мыслями о сегодняшних делах. Василий Иванович казался прежним, но прежнее - его отношение к роли артиллерии в войне, взгляды на ее организацию и боевое применение - как бы раздвинулось в масштабах. По всему было видно, что огромная ответственность, сложные обязанности начальника артиллерии фронта по плечу моему другу, больше того, что именно теперь он в своей стихии. Это мое впечатление укрепилось в последующие приезды Василия Ивановича в нашу армию. И еще одно ценное, на мой взгляд, наблюдение: широкие масштабы обязанностей командующего артиллерией фронта не отдалили Казакова от, казалось, мелких теперь для него дел. Его можно было видеть не только в артиллерийских соединениях и частях, но и в дивизионах и на батареях, беседующим с крупными начальниками и с рядовыми бойцами. В большинстве случаев он всегда выносил из своих поездок в войска что-нибудь общее для всех.

- Ориентируй своих артиллеристов на огонь прямой наводкой, - сказал он мне как-то. - Я таких мастеров этого дела узнал. Бьют как снайперы. Для ликвидации неподавленных огневых точек противника во время наступления прямая наводка - эффективнейшее дело.

Убедившись в полезности чего-либо, Казаков настойчиво внедрял его в масштабах всего фронта. Так было и со стрельбой прямой наводкой. Он не жалел времени для бесед с командирами, бойцами батарей, доказывая им необходимость и важность этого способа применения артиллерии. И таким уж был Василий Иванович - умел заражать людей своими идеями. Не знаю, как обстояло дело в других армиях фронта, а в нашей 65-й армии стрельба прямой наводкой широко применялась.

Чем ближе подходил предусмотренный планом момент начала операции, тем чаще Казаков бывал в нашей армии, так как именно ей предстояло наносить основной удар. И право, дела в армии он знал не хуже, чем я - ее командующий. С помощью Казакова было много сделано для обеспечения высокой эффективности артиллерийского огня нашей армии в момент начала наступления.

И вот настало раннее утро 19 ноября - на этот день было намечено начало операции. Погода была крайне неблагоприятной. Над землей висел густой туман. За двадцать минут до начала артиллерийской подготовки на командный пункт 65-й армии прибыл Рокоссовский. Его сопровождали Казаков, командующий 16-й воздушной армией С. И. Руденко и другие начальники, а также штабные работники. Когда все расположились и я доложил о готовности армии начать наступление, Руденко сокрушенно сказал:

- Погода нелетная, авиация действовать не может.

- Что же, - ответил Рокоссовский. - Успех прорыва вражеской обороны теперь в гораздо большей степени будет зависеть от артиллерии, от ее организованности, мощности и точности огня. Артиллерийскую подготовку начать в назначенное время.

Чтобы добиться одновременного открытия огня всей имеющейся артиллерией, были введены некоторые неуставные команды, которые затем применялись до конца войны. За пять минут до начала артиллерийской подготовки была подана команда: "Оперативно!", означавшая прекращение переговоров по всем линиям связи. Затем последовала команда: "Зарядить!", за ней другая команда: "Натянуть шнуры!"

Это был волнующий момент. Тысячи расчетов застыли у орудий, ожидая конечной команды "Огонь!". За двадцать секунд до назначенного времени прозвучала и эта команда. Ее тут же продублировали взмывшие в небо ракеты. Ровно в 7 часов 30 минут тихое туманное утро было потрясено гигантским ураганом артиллерийского огня. Никто из нас до этого не был свидетелем артиллерийской подготовки такой силы. Воздух и земля содрогались от грохота многих тысяч выстрелов и вторивших им разрывов. И было от чего содрогаться: во время первого огневого налета каждую минуту производилось по пять-шесть тысяч выстрелов.

С наблюдательного пункта было видно, как наша артиллерия перепахивала оборону противника. В воздух взлетали столбы пыли и земли, обломки наблюдательных пунктов, блиндажей и землянок. Все мы как завороженные смотрели на эту феерическую картину. Подойдя ко мне, Казаков с восторгом сказал: "Можно представить, что делается на соседнем фронте, там артиллерии намного больше, чем у нас".

Да, это было торжество артиллерии, ее мощи! И право, иного дня для установления праздника - День артиллерии выбрать было нельзя. Им и стало 19 ноября. Но тогда, конечно, никто из нас об этом и не думал.

Уже к середине артиллерийской подготовки многие подразделения противника начали покидать окопы и блиндажи, ища спасения в глубине своей обороны. В 8 часов 50 минут в атаку пошла пехота. Первую линию вражеской обороны, значительно разрушенную артиллерийской подготовкой, она взяла с ходу. Однако отошедшие части противника закрепились на заранее подготовленном рубеже. Вновь в дело была пущена артиллерия. Тяжелые орудия поражали противника с закрытых позиций. Большое количество других орудий было выдвинуто в боевые порядки пехоты. Артиллеристы крушили врага в упор.

- Вот она, прямая наводка! Видишь итоги? Каково? А? - восхищенно говорил мне Казаков. - Обязательно нужно еще шире популяризировать это дело.

Наступление продолжалось и на следующий и в последующие дни. Погода не улучшалась, авиация действовать не могла, и вся тяжесть огневой поддержки пехоты лежала на артиллерии. Она крушила оборону врага мощными огневыми налетами.

И так было каждый день во всех армиях Донского фронта, пока, наконец, вражеская группировка в районе Сталинграда не была окружена и стянута силами трех фронтов.

В ноябрьских боях артиллерия Донского фронта сыграла огромную роль. Но как по достоинству оценить масштабы и результативность ее действий? Вот некоторые данные, составленные в свое время самим Казаковым. За 12 дней наступления артиллерия Донского фронта выпустила свыше полумиллиона снарядов и мин. Это более 5,5 тысячи тонн металла и взрывчатого вещества. Если бы такое количество боеприпасов было подвезено одним рейсом, то потребовалось бы около 14 тысяч полуторатонных автомобилей - такая автоколонна растянулась бы на 400 километров.

Только учтенные прямые потери противника от артиллерии Донского фронта составили 1300 различных уничтоженных целей, в том числе 570 дзотов и блиндажей, 50 артиллерийских и минометных батарей, 370 пулеметов, 125 самолетов, большое количество живой силы. Но цифры эти весьма и весьма приблизительны, И вообще для оценки действий артиллерии существенны не только физические, материальные результаты. Артиллерия срывала или значительно ослабляла подготовку вражеских атак. Здесь важен прежде всего сам срыв атак, а какие потери понес при этом враг, в большинстве случаев и установить не удается. Артиллерия производила так называемые дальние огневые нападения. Она наносила удары по дорогам и мостам, движущимся по ним колоннам войск. Прямой результат этих нападений установить вообще невозможно. Но вражеские резервы подходили к передовой с запозданием и изрядно потрепанными - значит, дальние огневые налеты нашей артиллерии были успешными.

С середины декабря началась подготовка к уничтожению окруженной под Сталинградом группировки противника. На этот раз основная роль в этой операции была возложена на Донской фронт, который усиленно пополнялся войсками и техникой. К 10 января на фронте имелось более 120 артиллерийских полков - около 7,5 тысячи орудий и минометов. Резко возросло количество "катюш", появились и их братья - "андрюши", посылавшие на голову противника тяжелые 300-миллиметровые мины.

Сообщив в один из приездов ко мне эти цифры, Казаков взволнованно сказал:

- Всю эту огромную разнокалиберную армаду артиллерии и минометов нужно в кратчайший срок подготовить к гигантскому сражению, организовать четкое управление ею в бою.

- Нужно, нужно, Василий Иванович. Тебя что, масштабы смущают? спросил я.

- Немножко. Но я сейчас в себя верю, - убежденно сказал Казаков. - Не будь за моими плечами опыта командования артиллерией 16-й армии в сражении под Москвой и аттестата зрелости, полученного в ноябре 1942 года на Донском фронте, то я, может быть, и смущался бы. А ты, ты не смущен? Твоя армия тоже махиной стала.

- А я, как ты, - ответил я. - Вместе ведь аттестат зрелости получали.

В период подготовки операции Казаков часто бывал в нашей армии, и я видел: по плечу, в полной мере по плечу ему эта, как он говорил, огромная артиллерийская армада. Я любовался Казаковым. Работал он не просто хорошо и увлеченно, а, я бы сказал, творчески. Об этом говорили и поступавшие из штаба артиллерии фронта указания. Кое-кто считал, что Казаков обременяет штабы армий документами. Но большинство придерживалось иного мнения. Не во всех штабах соединений и частей имелись нужные наставления, да и они во многом устарели. Между тем ход военных действий, количественный и качественный рост артиллерии выдвигали все новые и новые проблемы, раскрывали новые перспективы в использовании артиллерийского огня. И можно без преувеличения сказать, что штаб артиллерии Донского фронта представлял собой не только орган управления, но и своеобразную научную лабораторию, где под руководством Казакова непрерывно велась большая творческая работа. Мне особенно запомнились поступившие к нам в середине декабря указания штаба артиллерии фронта об использовании артиллерии в армейских наступательных операциях.

О том, насколько прав был Казаков в своем стремлении осмысливать происходящие перемены и делать из этого необходимые практические выводы, можно судить по такому примеру. Где-то в конце декабря Василий Иванович приехал ко мне очень взволнованным. Оказалось, что в штаб фронта прибыл представитель Ставки Верховного Главнокомандования начальник артиллерии Советской Армии Воронов. К этому времени Казаков со своим штабом заканчивал разработку плана артиллерийской подготовки в предстоящей операции. Двое прибывших с Вороновым генералов потребовали изменить график артиллерийской подготовки с 55 минут, как планировал Казаков, до 2 часов 30 минут. Расход же боеприпасов они оставляли прежним.

- Что же получается? - возмущенно говорил Казаков. - Я хочу противника сбить с ног одним сокрушительным ударом увесистого кулака, а они предлагают тратить два с половиной часа на слабенькие пощечины, от которых можно быстро оправиться!

- Но ведь тут Воронов, можно сказать, твой учитель, - ответил я.

- То-то и оно, - волновался Василий Иванович. - Ведь наш план на его же идеях построен! Ничего не понимаю. А эти генералы? Так, как они предлагают, в первую мировую войну воевали. Но тогда артиллерии было мало. А сейчас ее у нас уймище и качество ее другое. Эти генералы в плену старых представлений. Знаешь, пойду к Рокоссовскому, да и самому Воронову скажу все, что думаю!

Через несколько дней Казаков вновь приехал ко мне, на этот раз просветленный, еще более энергичный.

- Был у Рокоссовского, вместе с ним ходил к Воронову, - сказал он. Оказалось, генералы-то без ведома Воронова действовали. Словом, Воронов одобрил наш план. Давай работать. У тебя же главное направление. Здесь, брат, такой кулачище артиллерийский поработает, какого еще никто не видел.

Да, нашей 65-й армии предстояло действовать на главном направлении, на ее плечи ложилась основная тяжесть предстоящей операции. В полосе нашей армии на каждый километр фронта приходилось по 135 орудий и минометов, а в районах намечавшегося прорыва еще больше: до 200 стволов на километр. В других армиях плотность артиллерии была много меньше. Нам нужно было выполнить большую и сложную работу по планированию артиллерийского огня. К тому же в нашей армии впервые было решено осуществить поддержку атаки пехоты и танков артиллерийским огневым валом. Об этом методе было известно и до войны. Но пока он еще не применялся: дело это было сложным и требовало много артиллерии и снарядов. Сложностей мы не боялись, а артиллерии и боеприпасов у нас теперь было достаточно.

Видимо, неискушенному читателю нужно объяснить, в чем заключался этот метод. Суть его состояла в том, что с началом атаки пехота и танки ведут наступление, имея перед собой надежную завесу артиллерийского огня. Последовательно перемещаясь, эта завеса как бы ведет пехоту и танки за собой, прикрывая ее от огня и контратак противника.

Чтобы этот весьма эффективный метод дал желаемые результаты, требовалась идеальнейшая организованность, нужно было обучить артиллеристов вовремя переносить огонь по сигналам, а пехоту двигаться вслед за огневым валом, не боясь осколков снарядов. Словом, нужна была, говоря современным языком, четкая синхронность организации артиллерийского огня, действий артиллеристов и пехоты с танками. Всему этому мы обучались, не жалея сил и времени. Казаков и работники его штаба провели большую работу в стрелковых частях, показывая, как нужно наступать за огневым валом.

Казаков и его штаб умело организовали перегруппировку и сосредоточение артиллерии. Производилась перегруппировка лишь по ночам с соблюдением всех мер маскировки. За пять дней до начала операции штаб Казакова организовал круглосуточный методический обстрел глубины вражеской обороны артиллерией всех армий фронта. Делалось это и для изнурения противника, и для его обмана, чтобы скрыть направление главного удара наших войск.

Наконец наступило долгожданное 10 января 1943 года. В 7 часов 30 минут на мой командный пункт прибыли командующий фронтом Рокоссовский, представитель Ставки Верховного Главнокомандования Воронов, командующие и начальники родов войск.

Улучив момент, Василий Иванович сказал мне что-то ободряющее и на мой изумленный взгляд добавил: "Знаю, знаю, что все в порядке. Я так - от волнения". Это тоже было в казаковском характере - хоть как-нибудь, если нельзя иначе, то морально помочь тому, на ком в данный момент больше обязанностей и ответственности. Я весь отдался последним перед началом операции хлопотным делам. Рокоссовский и Воронов стояли в стороне, стараясь не стеснять мои действия. Краем уха я услышал, как Казаков, видимо отвечая на вопрос, сказал Воронову: "Конечно. Тут прямо по философии - количество дает новое качество. Плюс еще внезапность удара. Батов сделал все для хорошей артподготовки. Она перепашет вражескую оборону".

В 7 часов 50 минут по моей команде по сотням телефонных проводов понеслось: "Оперативно! Сверить часы!", затем через паузу: "Натянуть шнуры!", и еще через паузу: "Огонь!" Ровно в 8 часов 5 минут раздался одновременный залп тысяч орудий. Расположение противника покрылось сплошной завесой дыма и огня. Казалось, там клокотал какой-то фантастический, огромной силы смерч. Такого мощного огня артиллерии никому из присутствовавших еще не приходилось наблюдать. Воронов, который бывал на многих фронтах и наблюдал там артиллерийскую подготовку, после первого же огневого налета сказал: "Я еще никогда не видел такого мощного и организованного артиллерийского огня".

Казаков с разрешения Рокоссовского, взяв с собой начальников отделов своего штаба, перешел на ближайший дивизионный наблюдательный пункт, откуда был еще лучше виден ход артиллерийской подготовки. Это было в манере Василия Ивановича. Созерцать редкое и весьма эффектное зрелище во время артиллерийских подготовок он позволял себе и своим работникам недолго. Затем началась работа, которой Казаков придавал большое значение: вместе со своими помощниками он метко подмечал все удачи и промахи в организации артиллерийского огня. Все эти наблюдения затем "переваривались" и давали весьма ценный материал для последующих разборов итогов той или иной операции, для предотвращения ошибок в будущем и обобщения положительного опыта.

Ровно 55 минут беспрерывно бушевал артиллерийский огонь, вспахивая оборону противника на глубину 4-5 и даже больше километров. Орудийные расчеты работали с огромным напряжением. Артиллеристы сбрасывали с себя полушубки и шинели, несмотря на мороз, у них на гимнастерках выступала соль, а лица покрывались потом.

В последние секунды канонады стали выдвигаться в исходное положение для атаки танки. Наконец, последний залп перед атакой произвели "катюши". Тут же рванулись вперед танки, из траншей с раскатистым "ура!" выскочили пехотинцы. Стена артиллерийского огня переместилась с переднего края на 200 метров в глубину вражеской обороны. Артиллерия начала поддержку атаки огневым валом. В это время наша авиация волнами по 9 - 12 самолетов стала бомбить штабы, аэродромы и скопления войск окруженной группировки фашистских войск.

С большим или меньшим успехом наступали и все другие армии Донского фронта. И всюду врага крушил мощный артиллерийский огонь. Только в первый день наступления артиллерия фронта выпустила около 350 тысяч снарядов и мин. Ее огнем было уничтожено более 100 орудий и минометов, более 200 пулеметов, разрушено 300 дзотов и блиндажей. Эти подсчеты, собранные штабом артиллерии фронта, разумеется, неточны (было не до подсчетов). Но главный итог действий артиллерии состоял в том, что она взломала вражескую оборону, значительно ослабила способность войск противника к сопротивлению, обеспечила успех атак пехоты и танков.

Наступление продолжалось. Как и для всех нас, для артиллеристов с их командующим Казаковым настало страдное время. Они организовывали управление артиллерией на новых рубежах, что по мере успеха наступления нужно было делать неоднократно, добивались бесперебойного поступления боеприпасов и горючего, а главное (это всегда отличало деятельность Казакова), производили перегруппировки и концентрацию артиллерии, чем обеспечивали высокую мощность и эффективность артиллерийского и минометного огня на наиболее важных участках боев.

31 января штаб окруженной в районе Сталинграда вражеской группировки капитулировал. Но северная часть этой группировки, не имевшая связи со своим штабом, продолжала сопротивляться. Рокоссовский предложил плененному фельдмаршалу Паулюсу отдать приказ командующему этой частью войск прекратить бессмысленное сопротивление, влекшее за собой верную гибель многих тысяч немецких солдат и офицеров. Сославшись на то, что пленный фельдмаршал отдавать приказы войскам не имеет права, Паулюс отказался это сделать. Отказался он и послать командующему сопротивлявшихся войск личное письмо.

Убедившись в безнадежности попыток кончить дело без кровопролития, Рокоссовский приказал с 1 февраля возобновить наступление. Главный удар вновь предстояло нанести силами нашей 65-й армии. Командование фронта значительно усилило нас артиллерией. Ее плотность на нашем шестикилометровом фронте составляла более 170 орудий и минометов на километр. На участке же 27-й гвардейской стрелковой дивизии плотность артиллерии была доведена до небывалых для того времени размеров: 338 орудий и минометов на километр.

Утром 1 февраля на командном пункте нашей армии вновь собрались Рокоссовский, Воронов, командующие и начальники родов войск фронта. Казаков сиял. "Знаешь, впервые выспался как следует", - объяснил он мне свое приподнятое настроение. Но было видно: его радовал созданный для разгрома остатков противника артиллерийский кулак.

Ровно в 8 часов 30 минут одновременно на врага обрушился огонь тысяч орудий, минометов и "катюш".

Земля дрожала так, что наблюдать за расположением противника в бинокль было невозможно: все плясало перед объективом. После трех-пяти минут такого огня из блиндажей и подвалов, из-под танков начали выскакивать гитлеровцы. Одни бежали куда глаза глядят, другие, обезумев, становились на колени и вздымали руки к небу. Некоторые метались, бросаясь обратно в укрытия, и снова выскакивали из них.

15 минут длился артиллерийский налет, и этого оказалось вполне достаточно. Как только прекратилась огненная буря, тысячи вражеских солдат потянулись сдаваться в плен. Они в один голос заявляли, что их пленила артиллерия. А один из первых допрошенных пленных, находившийся под воздействием только что пережитого ужаса, сказал, что во время огневого налета "целые батальоны опускались на колени и молились богу, прося спасения от огня русской артиллерии".

Хотя бои еще не везде окончились, стало ясно, что окруженный враг полностью разбит. Все горячо поздравляли друг друга. Артиллеристы генералы, офицеры, солдаты оказались героями дня. Однако на радости война времени выделяла мало. Штабу Донского фронта было приказано прибыть в Елец для формирования нового, Центрального фронта. На вновь образуемый фронт направлялась и наша 65-я армия.

Перед отъездом, встретив в штабе фронта Казакова, я поздравил его с особыми заслугами артиллерии в наступлении советских войск под Сталинградом и уничтожении окруженной вражеской группировки. Василий Иванович отшутился: "Самые увесистые артиллерийские кулаки в твоей армии готовились. Так что и себя поздравляй". Но не один я поздравлял Казакова. Авторитет его в войсках в то время поднялся исключительно высоко. Позже, уже после войны, Рокоссовский писал: "Большая роль в операции отводилась артиллерии, поэтому основное внимание было уделено тщательной отработке всех вопросов ее применения и взаимодействия с пехотой и танками. Этими вопросами в основном занимались командующий артиллерией фронта В. И. Казаков и его аппарат. А знания и накопленный опыт у них был достаточный, поэтому у меня не было сомнений, что артиллерия будет использована правильно и сделает все возможное".

Еще шире и многостороннее была применена артиллерия в грандиозной Курской битве, в которой Центральному фронту выпала ведущая роль.

Задолго до начала сражения штаб артиллерии фронта во главе с Казаковым развернул широкие работы: необходимо было создать противотанковую оборону. Штаб разработал детальный план, реализация которого должна была превратить линию обороны войск фронта в неодолимую преграду для вражеских танков.

Творческая мысль Казакова и его помощников расцветилась в этом плане новыми красками. Ведь речь шла о борьбе с армадами танков, в том числе с только что поступившими на вооружение гитлеровской армии "тиграми". Планом предусматривалось максимальное использование для поражения танков противника абсолютно всей артиллерии, в том числе и зенитной (опыт применения зенитной артиллерии против танков уже имелся), минометов различных систем и "катюш", всестороннее взаимодействие артиллерии с другими средствами противотанковой обороны.

Работая над планом и воплощая его, Казаков добивался, чтобы командиры всех степеней до мелочей уяснили конкретные задачи, свое место и роль в осуществлении намеченного. С не меньшей настойчивостью добивался он, чтобы каждый солдат-артиллерист и минометчик "хорошо знал свой маневр". Штаб артиллерии фронта разработал детальные указания армиям и артиллерийским соединениям, как организовать противотанковую оборону, разработал и памятки для командиров дивизионов и батарей, в которых подробно говорилось, какие места вражеских танков наиболее уязвимы для различных калибров орудий, говорилось и о тактике действий артиллерийских подразделений при отражении танковых атак.

Казаков и офицеры его штаба постоянно находились в войсках, непосредственно на местах помогали реализовать намеченный план. С их участием создавались противотанковые опорные пункты, производилось их объединение в противотанковые районы, отрабатывались вопросы взаимодействия и управления артиллерийскими частями и соединениями.

Казакова часто можно было видеть на партийных и комсомольских собраниях. Говорил он страстно и убедительно, не скрывая предстоящих тяжелых испытаний. Однажды на одном из совещаний кто-то выразил сомнение: не слишком ли много говорится личному составу о вражеских танках, особенно о "тиграх", не вызовет ли это "танкобоязнь". Казаков решительно возразил:

- "Танкобоязнь" обязательно появится, если будем скрывать правду, если морально не подготовим людей к тяжелым испытаниям. Нужно правдиво рассказать личному составу о силе вражеских войск, о тяжелых танках, которыми теперь располагает противник. Хуже будет, если все это явится для людей неожиданностью, тогда действительно до морального надлома, до "танкобоязни" недалеко. Вместе с тем мы должны разъяснить людям, что "тигр" не страшен, когда против него выступает стойкий советский воин, у которого в руках сильное оружие.

Эту мысль Казаков настойчиво проводил в своих выступлениях перед личным составом, требовал, чтобы его помощники и все другие офицеры-артиллеристы находили время для таких выступлений, для воспитания у личного состава стойкости и осознанной уверенности в своих силах.

А для такой уверенности в своих возможностях у личного состава были весьма весомые материальные основания. Всего на фронте к началу июня насчитывалось около 11,5 тысячи орудий, минометов и "катюш". Только для ствольной артиллерии фронта один боевой комплект боеприпасов составлял около 1 миллиона 200 тысяч снарядов и мин. Конечно, далеко не все знали эти данные, но все видели, что артиллерии и другого вооружения на фронте много и количество его все время увеличивается. Поэтому каждый солдат понимал, что силу врага есть чем сломить.

Разработав план противотанковой обороны и подготовив его реализацию, Казаков и его штаб приступили к планированию боевых действий артиллерии в предстоящем оборонительном сражении. Сразу же разгорелись споры о главном объекте артиллерийской контрподготовки. Смысл ее заключался в том, чтобы, упредив наступление противника, нанести мощный артиллерийский удар по его главной группировке и тем самым сорвать или, по крайней мере, дезорганизовать, ослабить его наступление. Но что должно быть главным объектом поражения в артиллерийской контрподготовке? Многие считали, что прежде всего пехота и танки противника: ведь именно они будут атаковать наши позиции, их и нужно подавлять. На первый взгляд в этом был резон. Но Казаков и его штаб выдвинули свои доводы.

- Без мощной артиллерийской и авиационной подготовки противник не будет наступать на заранее подготовленную оборону. Это ясно, - говорил Казаков. - Следовательно, чтобы сорвать атаку врага, нужно до того, как он начнет артиллерийскую и авиационную подготовку, подавить его артиллерию и авиацию. В итоге мы не допустим разрушения своей обороны. А наступление на подготовленную и неразрушенную оборону - гибель для противника. Поэтому я предлагаю отойти от требований уставов и в первую очередь задавить артиллерию врага, без которой он не сможет успешно наступать.

Спорили много и долго, но большинство согласились с доводами Казакова. Изучив различные точки зрения, командующий фронтом Рокоссовский одобрил предложения Казакова. Было решено под огневой удар взять все выявленные к началу артиллерийской подготовки скопления танков и пехоты противника, командные и наблюдательные пункты. Но основную мощь удара сосредоточить на вражеской артиллерии, тем более что ее расположение было вскрыто нашей разведкой достаточно полно.

Чрезвычайно важный фактор, определяющий успех артиллерийской контрподготовки, - выбор времени ее проведения. Необходимо упредить наступление противника не за день-два и даже не за несколько часов, а буквально за несколько десятков минут, чтобы огонь артиллерии обрушился на уже изготовленные к атаке войска. Поэтому Казаков, что говорится, "не слезал" с разведчиков.

2 июля Ставка Верховного Главнокомандования предупредила командование фронта, что наступления противника следует ожидать между 3 и 5 июля. Фронтовая разведка уточнила: гитлеровцы перейдут в наступление в 3 часа ночи 5 июля. В войска понеслись соответствующие распоряжения. Весь фронт насторожился в ожидании жестокой схватки с врагом.

По приказу Рокоссовского за 20 минут до начала вражеской артиллерийской подготовки Казаков передал в штаб артиллерии фронта указание начать контрподготовку. В считанные минуты команда дошла до каждой батареи. Ровно в 2 часа 20 минут залп орудий минометов и "катюш" потряс предрассветную тишину. Центральный фронт начал грандиозное сражение на Курской дуге.

30 минут непрерывно громила наша артиллерия вражеские батареи, командные пункты, скопления живой силы и танков. Израсходовав 50 тысяч снарядов и мин, она так же внезапно умолкла. Наступило напряженное ожидание. Ведь через 10 минут противник должен начать свою артиллерийскую подготовку. Начнется ли она теперь вовремя? И какой она будет? Через 10 и через 20 минут, и далее все было тихо. Лишь в 4 часа 30 минут, то есть с запозданием на полтора часа, противник начал артиллерийскую подготовку своего наступления. Не будет преувеличением сказать, что начало ее было жалким: в первые минуты огонь вели лишь несколько батарей, затем он стал нарастать. В 4 часа 35 минут по приказу Рокоссовского была повторена артиллерийская контрподготовка вновь по всей запланированной полосе. На этот раз в ней участвовало уже более тысячи артиллерийских систем.

Артиллерийские контрподготовки, проведенные нашим - Центральным и соседним - Воронежским фронтами, оказали свое влияние на весь дальнейший ход Курской битвы. Как известно, на третий день после начала сражения Геббельс заявил, будто советские войска с самого начала наступали, а немецкие лишь оборонялись. Но это была его очередная пропагандистская утка. Нужно же было как-то оправдаться: Гитлер обещал решающую победу, а тут такой конфуз - все пошло совсем не так, как планировало гитлеровское командование, сила подготовленного им удара была значительно ослаблена еще до начала наступления фашистских войск, и сделала это советская артиллерия.

К пяти часам гитлеровцам наконец удалось организовать артиллерийскую и авиационную подготовку, вслед за которой их войска перешли в наступление. Но нанесенный советской артиллерией мощный опережающий удар продолжал сказываться во всем: он обеспечил целостность нашей обороны, дал возможность советскому командованию сохранить управление войсками во всех звеньях. Вместо нанесения ударов по коммуникациям и командным пунктам советских войск вражеская авиация была вынуждена по возможности решать задачи своей значительно ослабленной и понесшей большие потери артиллерии.

Не считаясь с огромными потерями, гитлеровское командование вводило в сражение все новые и новые войска. Их главной ударной силой были танки. Особые надежды противник возлагал на новые тяжелые танки "тигры" и "фердинанды". Подобные небольшим движущимся и изрыгающим огонь крепостям, они казались несокрушимыми. Но и этим грозным машинам не удалось с ходу преодолеть заранее подготовленную противотанковую оборону советских войск. Наталкиваясь на упорное огневое сопротивление, в котором ведущая роль принадлежала артиллерии, фашистские танки отказывались от лобовых атак, метались из одною района л другой, чтобы найти слабое место в нашей обороне. Но тщетно: огневые заслоны встречали их всюду.

Казаков и работники его штаба все время находились в войсках и лишь по ночам собирались вместе, анализировали обстановку, вырабатывали различный документы о дальнейших действиях артиллерии. Потребовался бы многостраничный труд, чтобы осветить весь круг вопросов, которые в ходе войны, особенно во время крупных сражений, приходилось решать начальнику артиллерии фронта и его штабу. На одном из них я все же остановлюсь. Тем более что в решении его Казаков был подлинным мастером. Это широкий маневр артиллерийских средств. Ведь можно иметь в достатке и артиллерийские системы различного назначения, и боеприпасы к ним, а эффективность использования артиллерии будет низкой. И, наоборот, с меньшими артиллерийскими средствами можно добиться высоких результатов. Весьма важно, чтобы артиллерия вовремя оказывалась там, где она наиболее нужна, чтобы именно там, где решался успех боя или сражения, было обеспечено максимальное массирование и сосредоточение артиллерийского огня,

В условиях Курской битвы, развернувшейся на широком фронте и характерной частыми перемещениями центра наибольшего напряжения боев, маневрирование артиллерийскими средствами имело очень большое значение и применялось весьма широко. За шесть дней боев оборонительного периода Курской битвы большинство артиллерийских бригад и отдельных полков по два-три раза перебрасывались с одного участка фронта на другой или в центр. И как бы ни менял противник направление ударов, он неизменно встречал могучий артиллерийский заслон, преграждавший путь его танкам и пехоте.

Почти семь суток вели наступление против войск Центрального фронта пятнадцать танковых, пехотных и моторизованных дивизий гитлеровцев. Вымотанные и обескровленные, они, наконец, вынуждены были остановиться и перейти к обороне.

12 июля перешли в решительное наступление войска Западного и Брянского фронтов. Связанный с ними единым стратегическим планом Центральный фронт перешел в наступление 15 июля. Усилиями этих трех, а затем с 3 августа Воронежского и Степного фронтов одна из величайших битв второй мировой войны - Курская битва через 50 дней после ее начала завершилась полной победой Советской Армии, В ходе ожесточенных боев было разбито 30 отборных гитлеровских дивизий, в том числе 7 танковых. Потери, понесенные в этой битве, фашистская Германия восполнить уже не могла.

Огромную роль в достижении победы в битве под Курском сыграла артиллерия. Она уничтожила около 60 процентов танков противника, нанесла большой урон живой силе и огневым средствам врага.

Оценивая участие в Курской битве артиллерии Центрального фронта, Рокоссовский после войны писал:

"Величайшую стойкость, превосходную выучку показали артиллеристы. Здесь отличились тысячи бойцов, командиров и политработников, трудно найти слова для характеристики их мужества и героизма. Это об их стойкость разбилась бронированная лавина врага. Это они, артиллеристы, превратили хваленые "тигры" и "фердинанды" в бесформенные груды исковерканного и обгоревшего металла".

Эта характеристика в определенной мере и оценка огромного труда, творческого поиска, четкости руководства командующего артиллерией фронта Василия Ивановича Казакова и его штаба.

После сражения на Курской дуге войска Центрального фронта провели ряд успешных операция и в начале 1944 года перенесли свои действия на территорию Белоруссии. Переименованный в Белорусский, а затем в Первый Белорусский, фронт совместно с другими фронтами участвовал в Белорусской операции, в ходе которой были полностью очищены от захватчиков Белоруссия и Литва, положено начало освобождению братского польского народа.

Значение артиллерии продолжало неуклонно увеличиваться. Она росла количественно - с 4 тысяч орудий и минометов, которыми располагал фронт под Сталинградом, к началу Белорусской операции их число увеличилось до 16,5 тысячи. Развивалось и искусство боевого использования артиллерии.

Под руководством Казакова в его штабе неуклонно шел поиск новых, наиболее эффективных способов применения артиллерии в различных по характеру операциях. Он увеличивался большими и малыми находками, которые тут же проверялись на практике, и все лучшее из них становилось достоянием войск.

Об одной чрезвычайно важной находке нужно кратко сказать. Это разработка самого совершенного для того времени метода поддержки атаки пехоты и танков - двойного огневого вала. Правда, в небольших масштабах этот метод применялся русской артиллерией еще в первой мировой войне, но потом о нем забыли.

Неосведомленному в военном деле читателю будет утомительно читать о специальных деталях этого метода. Поэтому я ограничусь лишь его общей характеристикой. В отличие от одинарного огневого вала артиллерия по новому методу ставила огневую завесу не по одному, а одновременно по двум основным рубежам на расстоянии 400 метров друг от друга. Для ведения двойного огневого вала создавались две группы артиллерии. Обе они открывали огонь одновременно - каждый по своему рубежу. Что же достигалось таким методом поддержки атаки пехоты и танков? Получалось, что с началом атаки наших войск противник в 600-метровой (учитывая поражение осколками снарядов за внешней зоной огня второго рубежа) полосе фронта как бы попадал в огненные тиски и лишался возможности маневра живой силой и огневыми средствами. Кроме того, он не мог подвести резервы к рубежу, атакуемому нашими войсками, или занять близкий рубеж для контратаки. Такой двойной огневой вал велся 400-метровыми "шагами", более основательно расчищая путь наступающим пехоте и танкам.

Впервые двойной огневой вал был применен артиллерией Первого Белорусского фронта при проведении Белорусской операции и показал исключительно высокую эффективность. Он оказался самым надежным, обеспечивавшим наименьшие потери наступавших советских войск и наносившим большие потери противнику. В последующем двойной огневой вал получил широкое применение как на Первом Белорусском, так и на других фронтах.

Встретившись как-то позже с Казаковым, я спросил его:

- Твоя идея?

- Нет, общая, всего нашего штаба, а разработкой метода руководил начальник штаба Надысев. И вообще лучше иметь энергичный, творческий коллектив штабных офицеров, чем самому родить одну-две стоящие идеи. Хороший, творческий коллектив всегда сделает больше. Поэтому главной "идеей" любого руководителя должна быть забота о подборе кадров. Вот кадрами своего штаба я горжусь и свою заслугу в его подборе высоко ценю.

Василий Иванович стал подробно, я бы сказал, с восторгом рассказывать о своих боевых помощниках. Характеристики были строго индивидуальны, метки. Слушая, я думал: "Все тот же. Не загордился, знает и любит своих подчиненных, верит в них, растит каждого".

Возвратившись к двойному огневому валу, Казаков сказал:

- А если смотреть шире, то в разработке двойного огневого вала принимали участие многие тысячи людей. Да, да, не смотри на меня удивленно. Ведь такой метод поддержки атаки возможен, как сам понимаешь, лишь при большой насыщенности войск артиллерией и значительном достатке боеприпасов. Даже под Сталинградом идея двойного огневого вала не могла осуществиться, если бы и пришла кому-нибудь в голову. Труд тыла, как видишь, не только обеспечивает нас всем необходимым, но и влияет на развитие военного искусства.

- Философствуешь? Находишь время? - спросил я.

- Нет, времени для философии нет. Это так, каким-то вторым планом в голове идет, - ответил Василий Иванович и, оживившись, сказал: - Я вот думаю, что война с особой силой проявила преимущества нашего строя. Ведь до войны мы в экономике еще ой как отставали от той же Германии. И в начале войны потеряли многое, а теперь, по сути, во всем превосходим гитлеровскую армию. А тыл все шлет и шлет военную технику, боеприпасы. Так быстро собраться, сконцентрировать все силы и максимально, с наибольшим эффектом использовать их может только социализм. Германия не смогла же, хотя потенциальные возможности ее экономики вместе с оккупированными странами были гораздо большими, чем наши. А народ наш! Такой массовый героизм и самоотверженность мог вызвать к жизни только социализм.

Видимо смущенный таким проявлением нахлынувших на него патриотических чувств, Казаков помолчал, а потом, улыбаясь, сказал:

- Ладно. Действительно расфилософствовался не ко времени. Надо еще Гитлера добить. Философствовать будем после войны, когда о ней детям и внукам рассказывать будем, а сейчас работы невпроворот.

- А ты будешь способен уйти на пенсию? - шутливо спросил я.

- А ты? - вопросом на вопрос ответил Василий Иванович.

Мы оба рассмеялись. Нет, не мыслили мы себя даже в отдаленной перспективе пенсионерами. Не той закваски были, нам суждено было всю жизнь быть в строю - иной жизни мы себе и не желали.

14 ноября 1944 года командующим Первым Белорусским фронтом был назначен Жуков, а Рокоссовский стал командующим соседним, Вторым Белорусским фронтом. Это обстоятельство, как рассказывал потом Казаков, глубоко расстроило его. Рокоссовского он любил и уважал безгранично, надеялся под его руководством, если останется жив, воевать до конца войны. Правда, было лестно, что фронтом будет командовать такой прославленный полководец, как Жуков.

Горечь разлуки с любимым командующим скрасила встреча с ним на торжественном вечере, посвященном Дню артиллерии. Как известно, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 октября 1944 года в ознаменование заслуг артиллерии в Великой Отечественной войне был установлен всенародный праздник - День артиллерии, который впервые отмечался 19 ноября 1944 года. Весть об Указе была встречена в войсках с огромным энтузиазмом. Казакову и в его штаб шли многочисленные поздравления из армий и других соединений фронта.

Жуков, высоко ценивший артиллерию, приказал отметить торжественный день во всех артиллерийских частях фронта. Казаков, как и все артиллеристы, польщенный высокой государственной оценкой роли артиллерии в Великой Отечественной войне, вникал во все детали подготовки торжественного вечера в штабе артиллерии фронта. На вечер было приглашено 450 человек - офицеры и генералы различных управлений фронта. Казакову очень хотелось, чтобы присутствовал и Рокоссовский. И хотя он понимал, что это почти невозможно, все же распорядился послать Константину Константиновичу пригласительный билет.

Днем 19 ноября 1944 года шел мелкий дождь, его сменил мокрый снег, а к вечеру подморозило, на дорогах образовался гололед. И все же после 11 часов вечера собрались почти все гости. Около 12 часов приехал Жуков, что придало особую торжественность вечеру. Нужно ли говорить, что артиллеристы чувствовали себя счастливыми именинниками. А как передать их чувства, когда около двух часов ночи на пороге зала появился Рокоссовский! Он проехал ночью в гололед несколько сотен километров, чтобы провести торжественный вечер с теми, с кем два года шел по многотрудным дорогам Великой Отечественной войны.

Застолье с хорошими фронтовыми тостами стало еще оживленнее. Подошло время начать танцы, и было объявлено "приготовиться к вальсу". Тогда на сцену, где стояли две 76-миллиметровые полковые пушки, поднялись два офицера. Раздалась команда:

- Натянуть шнуры! В честь торжественного вечера, посвященного первому Дню артиллерии, огонь!

Раздался дружный хохот. Никто не мог подумать, что в зале можно стрелять из пушек. Но раздался настоящий залп: стволы орудий выбросили в зал два снопа конфетти, которым были начинены холостые заряды. Бал удался на славу, а когда танцующие устали, в круг вышел Рокоссовский, великолепно станцевавший мазурку. "И мы кое-что можем!" - воскликнул Жуков и с удивившей всех легкостью в паре с начальником штаба 2-й гвардейской танковой армии А. И. Радзиевским лихо исполнил "русскую".

Казакову на всю жизнь запомнился этот вечер. Он часто о нем вспоминал, прибавляя все новые подробности. И действительно, такое забыть невозможно.

14 января 1945 года войска Первого Белорусского и Первого Украинского фронтов приступили к осуществлению Висло-Одерской операции. Началась она раньше намеченного срока, так как нужно было выручать союзников, попавших в тяжелое положение в Арденнах.

Преждевременность начала операции не отразилась на действиях артиллерии. Казаков организовывал работу своего штаба так, чтобы иметь "аварийный запас времени". Теперь этот запас оказался весьма кстати.

Задолго до начала операции был разработан график артиллерийской подготовки продолжительностью 2 часа 35 минут. Вместе с тем, учитывая возросшую мощь артиллерии фронта, штаб артиллерии под руководством Казакова разработал сокращенный график, согласно которому мощный артиллерийский налет должен был осуществиться за 25 минут. По указанию Казакова оба графика предусматривали наряду с другими целями нанести удары по вражеской артиллерии, чтобы она не могла препятствовать наступлению нашей пехоты и танков. Жуков согласился с предложением: было решено провести артиллерийскую подготовку по сокращенному графику и в случае ее успеха сразу же начинать атаку.

Рано утром 14 января на командный пункт Казакова прибыли Жуков, член Военного совета фронта К. Ф. Телегин, командующие и начальники родов войск. Телегин пишет в своих воспоминаниях: "Последние минуты ожидания. Наконец командующий артиллерией фронта генерал-полковник артиллерии В. И. Казаков по радио дает сигнал: "Оперативно". Вскоре отдается следующая команда: "Натянуть шнуры", после которой у орудий, минометов, реактивных установок тысячи людей замерли в боевой готовности. Командующий артиллерией фронта, не спуская глаз с секундомера, просит маршала Жукова дать "добро" на последнюю команду. В 8 часов 20 минут звучит долгожданное: "Огонь!"

Удар колоссальной силы потряс передний край вражеской обороны. О его мощи можно судить хотя бы по тому, что артиллерия только четырех армий, наступавших на главном направлении, за 25 минут выпустила по врагу примерно полмиллиона снарядов и мин. Позже один из взятых в плен гитлеровских генералов - командир дивизии - на допросе показал, что огонь артиллерии настолько ошеломил находившихся в полосе огневого налета генералов и офицеров, что они вообще ничего не могли понять. По всему фронту наступления, говорил генерал, образовалось множество "огневых коридоров", в которые неудержимо рванулись русские части.

Так было воспринято противником наступление передовых частей за огневым валом, поставленным артиллерией Первого Белорусского фронта на многих участках, где прорывали вражескую оборону наши части. Так оно и было в действительности. Взвесив результаты артиллерийского налета и оценив действия атакующих передовых частей, Жуков приказал ограничиться сокращенным графиком артиллерийской подготовки и ввести в бой главные силы. Предусмотренные Казаковым и его штабом задачи артиллерийской подготовки были полностью выполнены. В докладе Верховному Главнокомандующему об итогах первого дня действия артиллерии Жуков писал:

"…В результате хорошо организованного и удачно проведенного артиллерийского наступления войска фронта перешли в наступление и, преодолевая упорное сопротивление противника, прорвали его оборону. Основная масса артиллерии противника нашим артиллерийским огнем была уничтожена и подавлена и в течение дня массированных огневых налетов производить не могла".

Наступление советских войск успешно развивалось. Как и в предшествующих операциях, Казаков главное внимание уделял маневру артиллерийскими средствами. И всюду, где наши войска наталкивались на упорное сопротивление противника, на уцелевшие узлы вражеской обороны или где гитлеровское командование пыталось сосредоточить пехоту и танки для контратак, неизменно появлялись мощные артиллерийские кулаки. Они расчищали путь наступавшим советским частям, громили уцелевшие оборонительные сооружения противника, скопления его войск.

В Висло-Одерской операции советским войскам, в том числе и артиллерии, впервые пришлось иметь дело с целой системой мощных укреплений, прикрывавших восточную границу гитлеровской Германии. Это город Познань, имевший развитую систему оборонительных сооружений внутри, и вовне городской черты, и в северной своей части мощную крепость "Цитадель", а также так называемый "Одерский четырехугольник", или "Оствал" (Восточный вал), в районе городов Шнайдемюль, Дойч-Кроне.

К исходу 26 ноября советские войска окружили Познань по кольцу внешнего обвода крепостных фортификационных сооружений. Необходимо было разрушить форты, что могла сделать только артиллерия, причем не всякая, а большой и даже особой мощности. Но ее в то время в районе Познани не было. Прибывший на место с группой офицеров своего штаба Казаков принял необычное решение: артиллерийской подготовки перед атакой фортов не проводить (все равно артиллерия имевшихся калибров не могла их разрушить), а обрушить огонь артиллерии на форты после того, как начнет двигаться пехота. Казаков рассуждал так: во время артиллерийских налетов и методического артиллерийского огня форты разрушены не будут, но их гарнизоны вынуждены будут укрываться в казематах, что лишит их возможности использовать свои огневые средства и позволит нашей пехоте обойти форты с тыла и блокировать их. Все произошло именно так. Благодаря искусному артиллерийскому обеспечению пехотные части блокировали форты и без потерь со своей стороны овладели ими.

Казаков непосредственно направлял действия артиллерии в боях за самого Познань. С созданными в стрелковых частях штурмовыми группами действовало по два-три орудия, другие орудия прикрывали их продвижение вдоль улиц. Противник отчаянно сопротивлялся. Многоэтажные с толстыми кирпичными стенами здания этого старинного города он превратил в своеобразные доты. Артиллерийскому обстрелу подвергалось почти каждое крупное здание, после чего штурмовые группы могли овладеть им. Но не всегда удавалось достигнуть нужного эффекта и снарядами. Выручила армейская смекалка. В одной из гвардейских бригад тяжелых минометов придумали остроумный и весьма эффективный способ разрушения прочных каменных и кирпичных зданий с помощью снарядов реактивной артиллерии М-31.

Вот как описал этот способ в действии бывший начальник штаба артиллерии Первого Белорусского фронта Надысев:

"…Штурмовая группа овладела домами на одной стороне улицы, а в доме напротив засел большой гарнизон гитлеровцев, которых никак не удавалось выбить. Тогда на третий этаж внесли почти шестипудовый реактивный снаряд М-31 (92,5 кг) в укупорке и установили его на подоконнике, нацелив на окно противоположного дома. Для безопасности самих стреляющих провод от снаряда вывели на лестничную площадку и протянули на нижний этаж, где была установлена запальная машина, с помощью которой и произвели выстрел. Результат превзошел все ожидания. Этаж, на котором находился вражеский гарнизон, разнесло, в доме возник пожар. От залпа двух снарядов М-31 разрушилась вся стена здания, и гарнизон погиб под развалинами".

Изучив обстановку и перспективы боев за крепость "Цитадель", Казаков приказал перебросить в Познань гаубичные артиллерийские бригады, большой и отдельный артиллерийский дивизион особой мощности. Ведя огонь с закрытых позиций, они разрушали крупные здания и доты, сооруженные противником в городе. Решающую роль они сыграли при штурме "Цитадели". С закрытых позиций и прямой наводкой артиллерия большой и особой мощности пробила 14 проходов через крепостные стены, разрушила 39 прочных оборонительных сооружений и других важных объектов в самой крепости. В проходы ринулись штурмовые группы с предназначенной для их поддержки артиллерией. В крепость начали вводить тяжелую артиллерию и танки. Но гарнизон ее был уже деморализован и вскоре капитулировал.

Укрепленный район "Одерский четырехугольник" имел по фронту 60 километров и в глубину 20-30 километров. Главная полоса района состояла из долговременных фортификационных сооружений, основой которых являлись углубленные в землю до 30 метров панцерверки - мощные железобетонные сооружения с двухметровой толщиной стен и потолков. Многие из них имели двух-трехъярусное построение с бетонными перекрытиями до 0,8 метра. В первом ярусе трехъярусных панцерверков находилось артиллерийско-пулеметное сооружение, во втором - пулеметное, в третьем - минометное или огнеметное. Толщина брони бронеколпаков в панцерверках доходила до 300 миллиметров. В каждом панцерверке имелись месячный запас продовольствия и боеприпасов, электрическое калориферное отопление, водоснабжение.

Войска Первого Белорусского фронта не смогли с ходу овладеть "Одерским четырехугольником". Безрезультатным оказался и огонь 122- и 152-миллиметровых орудий при стрельбе по панцерверкам. Поэтому наши наступавшие части вынуждены были обходить укрепленный район или просачиваться через него. В результате "Одерский четырехугольник" оказался в тылу советских войск. Ликвидацию его гарнизона могла выполнить только артиллерия большой и особой мощности. И она поработала с усердием: гарнизоны "неприступных" панцерверков капитулировали.

По указанию Казакова штаб артиллерии фронта обобщил опыт боевого применения артиллерии в боях за Познань и "Одерский четырехугольник", который затем был широко использован в Берлинской операции, в уличных боях в столице фашистского рейха.

Завершив Висло-Одерскую операцию, советские войска освободили от пятилетней фашистской неволи братскую Польшу и вышли на территорию Германии. Оставалось последнее - добить фашистского зверя в его собственной берлоге. Но на пути к Берлину войскам Первого Белорусского фронта пришлось провести сложную операцию против сильной группировки противника, угрожавшей правому флангу фронта со стороны Штеттина (Померания).

Проведение этой операции потребовало от Казакова и его штаба исключительной оперативности и четкости руководства. Пришлось в кратчайший срок почти на 90 градусов повернуть огромную массу артиллерийской техники, расположить ее в новых районах сосредоточения и организовать действия артиллерии в непредусмотренных обстоятельствах. О масштабах применения здесь артиллерии можно судить по тому, что во время этой операции было израсходовано более двух миллионов снарядов и мин всех калибров.

Конец венчает дело. А победоносное окончание Великой Отечественной войны было совсем близко. Советская Армия вплотную подошла к столице гитлеровского рейха. Но и в агонии фашистский зверь был еще достаточно силен. Потребовалась крупнейшая, стратегическая по своим масштабам и значению операция советских войск, чтобы фашистская столица была повергнута.

Об исторической Берлинской операции написано много, в том числе и о действиях в ней артиллерии. Поэтому я ограничусь лишь рассказом о том, как использовалась в этой операции артиллерия Первого Белорусского фронта.

К началу операции она представляла собой колоссальную силу: в составе артиллерии фронта насчитывалось около 20 тысяч орудий и минометов всех калибров, в том числе 1500 боевых установок и рам полевой реактивной артиллерии. В среднем на каждую стрелковую дивизию приходилось по пять полков артиллерии резерва Верховного Главнокомандования. О силе огня артиллерии фронта и ее возможностях можно судить хотя бы по тому, что всего лишь один ее залп весил 234 тонны. А один фронтовой комплект артиллерийских боеприпасов составлял почти 2 миллиона снарядов и мин, весивших более 20 тысяч тонн. Для их: подвоза потребовалось 7 тысяч трехтонных автомашин. Всего же к началу Берлинской операции фронт имел более 6 миллионов снарядов и мин всех калибров и 136 тысяч снарядов для полевой реактивной артиллерии.

Столь сильная группировка артиллерии, обеспеченная огромным количеством боеприпасов, раскрывала поистине неограниченные возможности для боевого применения артиллерии в предстоящей заключительной операции в войне Советского Союза с фашистской Германией.

И надо сказать, что эти возможности были использованы в полной мере. Казаков и работники его штаба разработали комплексный план боевого применения артиллерии в битве за Берлин. Максимальное использование тысяч орудий и минометов, их массирование и маневрирование до деталей были вписаны в план операции в целом и в частные планы армий и соединений фронта.

Согласно плану в полосах армий на направлении главного удара фронта средняя плотность артиллерии на участке прорыва составляла 253, а в некоторых армиях более 310 орудий и минометов на километр. Столь сильная группировка артиллерии и обилие боеприпасов позволили спланировать самую короткую в истории фронта, но с очень высокой плотностью огня артиллерийскую подготовку. На нее отводилось всего 30 минут, а в некоторых армиях даже 25 и 20 минут. Необычайным было время артиллерийской подготовки - ночь перед рассветом. Это было вызвано оригинальным и оказавшимся весьма эффективным решением командующего фронтом: использовать в операции сильные прожекторы, включив их сразу же после артиллерийской подготовки, и тем самым ослепить противника, осветить путь и цели наступающим пехоте и танкам. Для этой цели было выделено 143 прожектора, распределение которых и выбор позиций для них был возложен на командующего артиллерией фронта. Читателю будет интересно знать, что прожекторы, размещенные в непосредственной близости от вражеских позиций, обслуживали наши героические девушки.

Необычно была спланирована и сама артиллерийская поддержка атаки пехоты и танков. Предусматривалось провести ее смешанными методами и на гораздо большую глубину, чем во всех других операциях: на 2 километра двойным огневым валом, на 4 километра одинарным и далее - последовательным сосредоточением огня до 7 - 8 километров.

Чрезвычайно занятый планированием и обеспечением боевого применения артиллерии в предстоящей операций, Казаков даже в это напряженное время бывал в войсках, где царил небывалый подъем, проходили митинги, открытые партийные и комсомольские собрания. Выступая перед воинами-артиллеристами, Казаков призывал их развернуть борьбу за честь произвести первый выстрел по Берлину. Это же он изложил в разосланных в войска указаниях о боевом использовании артиллерии в битве за Берлин. Призыв оказал огромное воздействие на умы и сердца артиллеристов.

За два дня до начала операции была проведена силовая разведка по всему фронту. В ней приняла участие и артиллерия, в том числе орудия крупных калибров. Ее огонь оказался столь мощным, что противник принял силовую разведку за начало наступления советских войск. Для Казакова было важным, что в отражении наступления разведывательных групп участвовала почти вся артиллерия противника, что дало возможность уточнить цели для артиллерийской подготовки. Но, как ни странно это звучит, наступление разведывательных групп поставило Казакова и его штаб в затруднительное положение. Уже после войны Василий Иванович, смеясь, рассказывал мне: "Понимаешь, что получилось? Значительная часть хорошо разведанной первой полосы обороны противника оказалась в наших руках. Поэтому, по сути, пришлось перепланировать артиллерийскую подготовку. А это легко сказать перепланировать! Ведь до начала наступления фронта оставалось не более десяти-двенадцати часов. Пришлось мне со своим штабом повертеться".

Артиллерийская подготовка была назначена на 5 часов утра (по московскому времени) 16 апреля 1945 года. К 4 часам на наблюдательный пункт 8-й гвардейской армии прибыли командующий фронтом Жуков, член Военного совета Телегин и Казаков.

В установленное время, теперь уже в последний раз, Казаков подал привычные, но всегда волнующие команды: "Оперативно", затем "Натянуть шнуры" и, наконец, "Огонь!"

Ровно в 5 часов началась невиданная в истории войн артиллерийская подготовка.

"И тотчас же, - писал в своих мемуарах Жуков, - от выстрелов многих тысяч орудий, минометов и наших легендарных "катюш" ярко озарилась вся местность, а вслед за этим раздался потрясающей силы грохот выстрелов и разрывов снарядов, мин и авиационных бомб. В воздухе нарастал несмолкаемый гул бомбардировщиков.

Со стороны противника в первые секунды протрещало несколько пулеметных очередей, а затем все стихло. Казалось, на стороне врага не осталось живого существа. В течение 30-минутного мощного артиллерийского огня противник не сделал ни одного выстрела. Это свидетельствовало о его полной подавленности и расстройстве системы обороны. Поэтому было решено сократить время артподготовки и немедленно начать общую атаку.

В воздух взвились тысячи разноцветных ракет. По этому сигналу вспыхнули 140 прожекторов, расположенных через каждые 200 метров. Более 100 миллиардов свечей освещали поле боя, ослепляя противника и выхватывая из темноты объекты атаки для наших танков и пехоты. Это была картина огромной впечатляющей силы, и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню подобного зрелища!"

По команде Казакова артиллерия усилила огонь и двойным валом стала сопровождать ринувшиеся в атаку пехоту и танки. Наступление развивалось успешно. Однако на подступах к Зеловским высотам войска 8-й гвардейской армии вынуждены были остановиться. Казаков немедленно выехал на место. Оказалось, что пехота опоздала с атакой и не смогла воспользоваться артиллерийским сопровождением. По приказу Казакова в дополнение к огню артиллерии 8-й гвардейской армии на этот участок был перенесен огонь еще пяти артиллерийских бригад. Утром 17 апреля совместным ударом они расчистили путь пехоте и танкам. Сопровождаемые артиллерией пехота и танки вели бои в течение суток и утром 18 апреля взяли Зеловские высоты.

20 апреля, соревнуясь за право первыми открыть огонь по Берлину, на доступные дистанции вырвались многие артиллерийские подразделения. Первым начал обстрел вражеской столицы 1-й дивизион 30-й гвардейской пушечной артиллерийской бригады. К исходу 21 апреля соединения Первого Белорусского фронта ворвались на окраины Берлина и уже 23-24 апреля действовали на подступах к его центру, ведя ожесточенные уличные бои.

Уличные бои в Берлине достаточно подробно описаны в нашей литературе. Скажу только, что в этих боях: еще шире раскрылись возможности артиллерии, искусство ее руководителей. Артиллерия (в том числе орудия крупных калибров) была в составе всех штурмовых групп, на которые легла основная тяжесть боев на улицах вражеской столицы. Она действовала и самостоятельно, нанося сокрушительные удары по узлам сопротивления противника. Массовый характер приняло использование тяжелых реактивных снарядов по опыту боев в Познани.

Артиллерия сказала свое весомое слово на заключительном этапе Берлинской операции - штурме фашистского рейхстага. Штурм начался в 11 часов 30 апреля после мощного артиллерийского налета. Ранним утром 1 мая над рейхстагом уже развевалось алое знамя нашей великой Победы. В 15 часов 2 мая берлинский гарнизон капитулировал. Фашистский разбойничий рейх был повержен. Сделали это наши славные Вооруженные Силы, опиравшиеся на могучую поддержку всего советского народа.

Мой рассказ о Василии Ивановиче Казакове подходит к концу. Я преднамеренно сконцентрировал внимание читателей на действиях артиллерии 16-й армии и фронтов, где командующим артиллерией был Казаков. Ведь о людях прежде всего судят по их делам, по их участию в деле, которому они служат. Человек исключительно большой энергии, редкой работоспособности, Казаков в годы Великой Отечественной войны внес много нового в области крупномасштабного применения артиллерии в важнейших, стратегического значения фронтовых операциях. Им немало сделано для расширения диапазона действий артиллерии, выявления и максимально эффективного использования ее возможностей в самых различных по характеру операциях, на всех их стадиях. Казакову принадлежит немалая заслуга в развитии советского военного искусства. Широта политических и военных знаний не дала ему замкнуться в узковедомственные рамки, быть сугубо артиллерийским военачальником. Казаков был непременным активным участником планирования общевойсковых фронтовых операций. Все мы, кому довелось работать с Василием Ивановичем в годы Великой Отечественной войны, знаем его как большого, творчески мыслящего специалиста в области планирования и осуществления взаимодействия родов войск, умело находившего наиболее правильное применение огневой мощи артиллерии в этом взаимодействии.

Партия и правительство высоко оценили вклад Казакова в борьбу с фашистскими захватчиками. 17 октября 1942 года ему было присвоено звание генерал-лейтенанта артиллерии, а через год, 18 сентября 1943 года, генерал-полковника артиллерии. Его заслуги отмечены специальными полководческими орденами: тремя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, Суворова 2-й степени. Четыре раза Казаков удостаивался высшей награды Родины - ордена Ленина. Накануне Берлинской операции - 4 апреля 1945 года за выдающиеся заслуги в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом личное мужество и героизм Василию Ивановичу Казакову было присвоено звание Героя Советского Союза.

После окончания Великой Отечественной войны Казаков занимал высокие посты в Советских Вооруженных Силах: был командующим артиллерией группы советских войск в Германии, заместителем, первым заместителем командующего и командующим артиллерией Советской Армии, начальником войск противовоздушной обороны Сухопутных войск. На этих постах он проделал большую и весьма плодотворную работу по дальнейшему укреплению советской артиллерии, освоению личным составом новой военной техники, обобщению и внедрению в войска богатейшего опыта боевого применения артиллерии в годы Великой Отечественной войны.

Деятельность Василия Ивановича Казакова на этих постах получила высокую оценку партии и правительства. 11 марта 1955 года ему было присвоено звание маршала артиллерии.

С 1965 года Василий Иванович Казаков вел плодотворную работу в составе группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

25 мая 1968 года Василия Ивановича Казакова не стало. Я кончу свой рассказ о нем теми же словами, которыми начал его: Василий Иванович принадлежал к числу тех людей, которые, окончив свой жизненный путь, благодаря своим личным качествам, а главное, благодаря всему содеянному ими продолжают жить, и дела не уходят с ними.

Другие новости и статьи

« Борис Годунов (1552 – 1605)

Военно-морской флот в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г. »

Запись создана: Среда, 19 Сентябрь 2018 в 14:27 и находится в рубриках 40 - 50-е годы XX века, Вторая мировая война, Развитие в 60 - 80-е годы XX века.

метки: , , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба спецоперация сталин строительство управление финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика