О формировании военно-политических союзов
На протяжении 170 лет, последовавших за эпохой Наполеоновских войн, с 1821 по 1991 г., имели место более 30 коалиционных войн. География их, по сравнению с европейскими войнами XVII — начала XIX п., расширялась и постепенно охватила весь земной шар. В шести из них, в том числе в двух мировых, обе воюющие стороны были представлены военными союзами, насчитывавшими в своих рядах от двух до 20 и более членов; в 26 войнах коалиции составляли лишь одну из воюющих сторон, причем в 18 случаях победа была на стороне коалиции, а в 8 — коалиции терпели поражение (обычно в тех случаях, когда противником коалиции слабых государств выступала сильная держава).
Итак, с течением времени при формировании военно-политических союзов на первый план все более отчетливо выдвигаются требования экономики: с одной стороны — стремление к овладению новыми источниками сырья и рынками сбыта, а с другой — рост трудностей на пути осуществления этих меркантильных целей силами одного, даже самого мощного государства в условиях все ужесточающейся конкуренции. Начиная со второй половины XIX в. набирают силу новые — геополитические факторы: «сближение материков» как следствие технического прогресса и падение геостратегического значения естественных преград, разделяющих страны и континенты.
Итогом воздействия этих факторов является осознание политиками невозможности достичь целей войны в одиночку, как бы ни была велика мощь государства; необходимоСТЯ поиска союзников, невзирая на религиозные и этнические различия, традиционные дружественные или, более того, родственные связи правящих кланов (династий) и др. Теряют значение понятия об «исконном враге», равно как и «дружба на века», об «исторической миссии» и пр. Христианские державы без колебаний идут на союз с «неверными» для борьбы со своими же единоверцами. Перемены в геополитической ситуации вынуждают с необыкновенной легкостью рвать ранее заключенные союзные договоры и заключать новые — с вчерашним врагом.
В свете соображений о выгоде рушатся традиционные связи и антипатии и возникают новые «сердечные согласия». Так, многовековое англо-французское соперничество, счет которому шел с Крестовых походов и Столетней войны вплоть до начала XIX в., в обстановке, сложившейся к середине этого века, уступило место сближению этих держав и в конечном счете заключению военно-политического союза. Немногого стоит память государства«должника» о полученной ранее помощи от союзника и «благодетеля». Так, Румыния, обретшая в 1877 г. независимость с помощью России, уже в 1883 г. примыкает к враждебному России Тройственному союзу. Такой же была и эволюции внешней политики Болгарии, вошедшей в годы Первой мировой войны в коалицию центральноевропейских держав и Турции — Четверной союз. Итак, в деле формирования военно-политических союзов чем дальше, тем все более откровенпо выступают общность экономических интересов, соображения о выгоде. Лишь приличия ради эти побуждения драпируются в речах и декларациях политиков в белые одежды «борьбы за высшие идеалы», в числе которых широко рекламируются ниспровержение тирании, установление демократии и пр. Куда более откровенно в этом джентльменском наборе звучит призыв к борьбе за свободу торговли и предпринимательства — святая святых современной демократии.
Извлечь истину касательно целей войны и основ общности той или иной военно-политической коалиции, используя для этого лишь официальные декларации, — задача весьма неблагодарная. Выяснение подлинных целей любой войны и основ любого военного союза, как правило, уводит в дебри экономики — связей и соперничества финансовых и промышленных монополий. Заявления политиков о попрании свободы обычно имеют в виду свободу торговли; последняя же, в свою очередь, зиждется на свободе доступа к природным ресурсам и рынкам сбыта. Вопрос же о том, кому принадлежат упомянутые ресурсы и в чьем владении находятся искомые рынки сбыта, — особый и требует самостоятельного исследования. В итоге оказывается, что в наши дни, в просвещенную эпоху повсеместного торжества морали и справедливости униженными и оскорбленными оказываются торговопромышленные корпорации, и широким народным массам, в рядах которых держатели акций упомянутых корпораций отнюдь не составляют большинство, предоставляется честь с оружием в руках отстаивать дивиденды владельцев контрольных пакетов этих самых акций.
Но дальнейшее изучение взаимоотношений нациопальных и транснациональных корпораций, из-за которых разгорелся очередной конфликт, вскрывает неожиданные, парадоксальные факты: оказывается, что интересы их далеко не всегда совпадают с интересами родной страны. Всплывают малоприглядные факты торговли с врагом: снабжения вражеского государства на взаимовыгодных, естественно, условиях стратегическим сырьем и дефицитной промышленной продукцией, необходимыми для военного производства. Понятие о патриотизме в менталитете промышленных магнатов носит, таким образом, несколько отвлеченный характер.
Исследование политической и экономической основ формирования военных коалиций представляет собой одну из самых сложных задач. Создание военно-политической коалиции изначально предполагает определение ее общей стратегической цели, т. е. главного врага, которому предстоит нанести поражение в войне. Вслед за созданием коалиции (подписанием основных политических соглашений) предстоит распределение усилий ее участников: определение сил, выставляемых каждым из них, а также конкретных объектов, направлений, районов действий каждого союзного контингента. Выбор объекта, против которого предстоит сосредоточить главные усилия, должен составить основу дальнейшего стратегического планирования в коалиционной войне.
С.Н. Михалев. Военная стратегия