Незаменимый бердыш
С появлением пороха холодное оружие перестало быть единственным и незаменимым. В.XIV— XV веках оно еще оставалось основным средством ведения боя, но спустя 100 с лишним лет перестало играть решающую роль в сражениях. Однако, как и столетия назад, в XVII веке воины продолжали рубиться все теми же саблями, колоть пиками и кинжалами.
Усовершенствование оружия было незначительным и заключалось лишь в изяществе отделки, качестве металла и во второстепенных деталях. Оттого, что меч получил новую рукоять и стал именоваться палашом, суть не изменилась. А вот булава — наследница первобытной дубины, палка с металлическим шаром на конце, примитивное и дешевое оружие простых ратников — становится с XVI века восточноевропейским маршальским жезлом — знаком отличия высших чинов польского и украинского войска и казачьих атаманов.
Русские воеводы предпочли более сложную разновидность булавы — шестопер, где к рукояти крепился не шар, а шесть расходящихся от центра лопастей. А ведь еще в начале XVI века это оружие считалось грубым, недостойным.
В 1502 году летописец, рассказывая о победе над ливонскими рыцарями, писал, что «не саблями светлыми секли их, но били… как свиней, шестоперами». Понятно, почему после приобретения булавами и шестоперами статуса высшего знака отличия их стали отделывать золотом и драгоценными камнями. Не столь блестяще, но зато славно сложилась судьба другого оружия — топора. Очень распространенным и характерным для русского войска XVI— XVII веков стал бердыш — широкий (40 сантиметров и более), вытянутый полумесяцем топор на длинном древке. Таким можно было и рубиться, и, воткнув под углом древко в землю, распороть брюхо вражеской лошади.
Бердыш использовался и при стрельбе. На обух вертикально поставленного бердыша клали ствол пищали, так как держать на весу и метко стрелять из ружья весом около 5 килограммов было тяжело. На западе мушкеты подпирали «сошками» — штырями с развилкой на конце, а для русских стрельцов неотъемлемой частью вооружения стали именно бердыши.
Пользовались ими и в полках нового строя, хотя иногда солдат вооружали пиками — оружием более легким по весу и простым в обращении, но непригодным в качестве подпорки для мушкета. В кавалерии бердышами были вооружены драгуны, которые в XVII—XVIII веках выполняли функцию «пехоты, посаженной на лошадей».
Таким образом, во второй половине XVII века едва ли не половина русской армии пользовалась этим оружием. В 1656 году вышел указ, предписывавший изготавливать бердыши по установленным образцам. Вряд ли это удалось в полной мере — выковыванием оружия занималось слишком большое количество кузниц, в том числе монастырских, которые поставляли армии бердыши и тем самым несли государственную повинность. В музеях сохранились бердыши гигантского размера, с полутораметровыми лезвиями.
Назначение их не совсем ясно. Скорее всего, они использовались в парадных церемониях как декоративное украшение. В 1630—1640-е годы в русском войске появилась благородная шпага. Попытку ввести это непривычное для России оружие сделали инструкторы-иностранцы, обучавшие первые полки нового строя.
Однако дальше учебного процесса дело не пошло, а во второй половине века шпага вообще исчезла, и возродилась только при Петре I. До конца XVII века служили луки, имевшие перед огнестрельным оружием два преимущества: скорострельность (до 12 стрел в минуту) и бесшумность. В оружейных палатах в небольшом количестве сохранялись арбалеты — стальные луки с деревянным ложем и механизмом для натягивания тетивы.
В XVI—XVII веках бывали сражения, когда приходилось драться исключительно холодным оружием. Например, в 1660 году 60-тысячное союзное войско поляков и татар окружило рати воеводы В. Б. Шереметева.
В течение трех недель Шереметев отступал на восток, несколько раз разрывая вражеское кольцо. Закончился весь порох, но еще три недели русские пробивались к своим, сражаясь саблями, бердышами, прикладами. Остатки войска сдались, когда изможденные, голодные люди уже не имели физических сил держать в руках оружие. Более динамично, чем холодное оружие, развивались доспехи.
С появлением пороха начался многовековой слор брони и снаряда, закончившийся в пользу последнего: нельзя создать такой брони, на которую бы не нашелся снаряд, способный ее пробить. Однако в XIV—XV веках, когда в полевых сражениях на пороховое оружие обращали мало внимания (стрелы были куда опаснее), заметно усовершенствовалась форма отдельных частей европейского пластинчатого доспеха.
Прочное и подвижное соединение деталей обеспечивало отличную защиту любого участка тела от самого тонкого острия. Изобретательность оружейников к началу XVI века позволила создать наиболее совершенный вид доспеха, который, однако, по-прежнему оставался тяжелым.
Развитие русского доспеха не пошло по европейскому пути, и объяснение этому — особая тактика боя с легковооруженными кочевниками. Разве смог бы русский воин сражаться с ловким, подвижным татарином, облачившись в полный пластинчатый доспех европейского рыцаря? Но приходилось сражаться и с рыцарями.
Поэтому русский доспех представлял собой нечто среднее — не слишком легкий и не слишком тяжелый. Основу его составляла кольчужная сетка, которая усиливалась цельными пластинками. Бытовали и чисто пластинчатые (<<чешуйчатые») брони. В зависимости от размера и формы колец, количества и размера пластин доспехи именовались по-разному: бахтерец, куяк, колонтарь, панцирь. Простые ратники носили теги-ляй — кафтан с высоким стоячим воротником, на толстой подкладке, под которую подшивались полоски железа.
Когда в XVI веке мушкетные пули стали наносить серьезный урон, шлемы и кольчуги были усилены дополнительными металлическими полированными пластинами — «зерцалами». Однако ощутимых результатов это не дало. Необходимость в доспехах постепенно отпадала. Первыми освободились от лишней тяжести стрельцы, оставив только круглые каски. В их полках латы в XVII веке носили только знаменосцы. Конница, которая не могла на скаку перезаряжать свои пистолеты и карабины, а потому больше дралась холодным оружием, сохраняла защитное вооружение: шлемы, латы, кольчуги, а русские гусары еще и наручи, до конца XVII века.
Есть сведения, что в русской армии конца XVII века существовали подразделения, носившие за спиной «крылья». Такой, очень оригинальный, доспех ввели в XVI веке в Польше, откуда он и был позаимствован. У «крылатых» гусар к наспиннику лат крепились один или два длинных, выше головы воина, деревянных стержня с загнутыми концами. В расщеп стержня вставлялись перья орла, сокола, ястреба, иногда лебедя. «Крылатые» воины, наверное, производили внушительное впечатление. Историки до сего дня не пришли к единому мнению: зачем нужна была лишняя тяжесть, которая очевидно мешала при боковом ветре?
То ли шелест перьев пугал коней противника, то ли крыло служило <<килем», повышающим «остойчивость» коня, то ли ангелоподобный вид воина вселял суеверный страх во врагов. Как бы то ни было, «крылатые» гусары были мощной боевой силой. К сожалению, о российских «крылатых» бойцах, сражавшихся на поле брани, не упоминается.
По-видимому, они служили лишь парадным конвоем высших военачальников.