Просвещенная медицина
К началу XIX века медицинское обеспечение в России находилось все-таки на довольно низком уровне. В госпиталях можно было увидеть голодных больных, хотя по положению 1798 года на их лечение из жалованья вычиталась половина. Врачей было мало. В 1802 году на 450-тысячную армию приходилось всего 422 врача в войсках и около сотни в госпиталях. Выпускники медицинских факультетов очень неохотно шли на военную службу, предпочитая частную практику.
Даже во время Крымской войны в армию добровольно пришли всего 142 гражданских врача. Медиков отталкивало откровенно низкое жалованье. Иностранцев приглашали осторожно, обязательно экзаменовали, и, по правилам 1808 года, не сдавших экзамен посылали доучиваться в Медико-хирургическую академию.
В 1808 году из приглашенных 162 иностранцев выдержали испытание всего 56 человек. Без экзаменов с 1819 года принимались на службу только выпускники финляндского университета в Або. В 1853 —1855 годах, когда врачей катастрофически не хватало, стали без экзаменов принимать на службу специалистов из Пруссии и Америки.
Ушедших на пенсию вновь приглашали на службу, с сохранением пенсии, а отслуживших срок зачастую просто не отпускали на заслуженный отдых. В 1812 году французская армия вторглась в Россию. Русские войска отступали, раненых было очень много. Госпитали, находящиеся на пути отступления русской армии, помогли уменьшить потери. Незадолго до начала Крымской войны в России имелось 130 постоянно действующих госпиталей, рассчитанных на 80 тысяч воинов.
Готовы были принять раненых и больных лазареты и городские больницы. Но состояние многих лечебных заведений было неудовлетворительным. Лекарств недоставало: например, вместо хинина больных пользовали бычьей желчью. Во время Крымской войны в Севастополь прибыл знаменитый Пирогов с целым отрядом хирургов.
Здесь он впервые в мире применил в военно-полевых условиях эфирный наркоз. Впервые на войне раненых помогали спасать женщины — сестры милосердия. Перевязочных материалов для 200 тысяч раненых хватило лишь на два месяца. Не хватало хирургических инструментов, а те, что имелись, устарели. Несмотря на трудности, русские врачи оказывали медицинскую помощь даже пленным.
В Крымскую войну русская армия потеряла 26,4 процента личного состава. Проигранная война заставила общественность оценить и обдумать причины поражения. В годы правления Александра II стали- гораздо внимательнее относиться к физическому состоянию призывников. В 1877 году установили для военного времени усиленное питание.
Появились консервы — мясной .экстракт. В эти годы врачи пришли к единодушному мнению, что алкоголь вреден, и «чарку» в войсках заменили чаем с сахаром. Впрочем, за командованием полка сохранялось право выдавать водку по праздникам, награждать солдат выпивкой, к примеру, за успешно проведенные учения, смотры. А между тем заразные заболевания в 1860—70-е годы были, как и прежде, очень распространены в русской армии. Именно в эти годы полки, ранее стоявшие в основном на обывательских квартирах, начали переводить в казармы, где на нарах можно было разместить «вповалку» очень много людей.
Если учесть и то, что деревянные нары было вымыть непросто, то неудивительно, что казармы служили источником заразы. Зато было замечено, что при переходе на летнее время в лагеря, на свежий воздух, в палатки, резко снижалась заболеваемость и смертность. В 1880-е годы повсеместно устраиваются бактериологические лаборатории, оборудованные микроскопами и другими приборами для своевременного распознавания возбудителей болезней. С 1885 года заразных больных отделяют от прочих. В войсках стали широко распространяться противооспенные прививки. В хирургии начинают применяться антисептики. Признание получает лечение ваннами. При госпиталях учреждаются психиатрические отделения.
В конце XIX века массу нареканий со стороны медиков по-прежнему вызывали казармы. Они плохо протапливались, солдаты, спавшие под тонкими одеялами, мерзли, ночью приходилось вставать и бегать по помещению, чтобы согреться. Низкая температура в казармах влекла за собой еще одну беду — зачастую солдаты спасались от холода водкой, и многие из них потом не могли избавиться от пагубной привычки. Среди офицеров также было немало хронических алкоголиков.
В мае 1914 года в русской армии употребление спиртных напитков запретили указом. В начале XX века, как и двести лет назад, к военным медикам относились со снисходительным презрением. Героями считались те, кто держал в руках оружие. На войне тяжкий труд врача был менее всего заметен.
Однако развитие медицины могло позволить обходиться меньшими потерями и в мирное, и в военное время. С началом первой мировой войны на военную медицину стали обращать особое внимание. В 1914 году указом императора была создана санитарная и эвакуационная часть, в распоряжение которой поступали все учреждения и службы, имевшие отношение к медицине, в том числе и Главное военное санитарное управление во главе с А. Й. Евдокимовым, ведавшее фронтовой медициной. По указу Николая II распоряжения Верховного начальника санитарной и эвакуационной части принца А. П. Ольденбургского (потомка Павла I) должны были выполняться так же, как и императорские повеления.
Таких полномочий не было даже у начальников Военного министерства. Принц Ольденбургский был человеком несобранным, склонным рубить с плеча, но, безусловно, энергичным и деятельным. По его указанию в Военно-медицинской академии и университетах к 1914 году были срочно подготовлены к выпуску 1500 врачей, а с 1915 года из медицинских учебных заведений досрочно выпускали всех студентов без исключения. Мобилизовывали всех, кто имел хоть какое-то медицинское образование, даже военнопленных.
К заслугам Ольденбургского следует отнести расширение сети заводов, изготавливавших военно-врачебное оборудование (в 1914 году был только один), и перестройку научных учреждений. К примеру, институт экспериментальной медицины стал уделять меньше внимания научным изысканиям и занялся выпуском вакцин и сывороток.
Появилась новая техника — передвижные рентгеновские установки на автомобилях. Фронтовая медицина оставалась всецело в руках Главного военно-медицинского инспектора Евдокимова до 1917 года, но тыловые учреждения оказались в основном во власти неправительственных органов: Союза городов и Союза земств, а также Российского общества красного креста. На собранные средства эти общественные организации развернули сеть госпиталей.
В Москве в 1914 году имелось 6 тысяч больничных коек (к 1916 году их стало 100 тысяч), размещенных в зданиях учебных заведений, частных домах, даже бывших ночлежках. Ольденбургскии решил наладить контакт с руководством общественных организаций, хотя мог бы просто заставить их подчиняться. Однако Россия так и не смогла полностью обеспечить армию медицинскими средствами и квалифицированными врачами.
В 1917 году штатный некомплект медиков с высшим образованием составил 3150 человек. Госпиталей, лекарств, перевязочных средств не хватало. Из общего числа раненых умирало 11 процентов, оставалось калеками 30 процентов, а возвращалось в строй всего 45 процентов.