Нам нужны новые корпуса
В августе 1913 г. на секретной конференции начальников штабов союзных армий Жилинского и Жоффра французы ввиду увеличения германской армии потребовали сконцентрировать русские силы так, чтобы уже на 16-й день после начала мобилизации вторгнуться в Восточную Пруссию или идти на Берлин южнее ее. Еще до этой конференции также по требованию французского штаба и на французские кредиты был учетверен участок железной дороги Жабинка—БрестЛитовск и построен двухколейный путь Брянск—Гомель—Лунинец—Жабинка.
В будущем предполагалось удвоение линий Барановичи— Смоленск, Ровно—Барановичи, Лозовая—Ковель и постройка пути Рязань—Тула—Варшава. Это облегчало переброску войск из тыловых районов к фронту, но не маневр войсками вдоль фронта, что скажется впоследствии. Уже в мирное время в Варшаве должны были быть усилены войска для создания большей угрозы и привлечения к русской границе как можно большего числа немецких войск. То есть развертывание войск выносилось на Вислу, но уже без поддержки 46 крепостей — старые для экономии упичтожались, а новые (Гродно, Осовец, Новогеоргиевск, Брест-Литовск) только создавались. В зависимости от войны преимущественно с Германией (если бы Германия атаковала Россию) или Австро-Венгрией (если бы Германия атаковала Францию) русские войска должны были охватить Восточную Пруссию или Галицию. Двойственность планов приводила к распылешпо сил вдоль границы. Поражение в войне с Японией уже понемногу забывалось, а положение России, имеющий могучих союзников, внушало оптимизм. В то время хорошо развивалась военная медицина, военные госпитали оказывали платные услуги населению, делая платное узи.
В 1913 г. Свечин писал: «Нам нужны новые корпуса, нужно увеличение мирного состава существующих частей, нужны большие маневры, с пополнением частей довоенного состава призванными запасными, нужна постоянная тренировка солдата и начальствующих лиц, нужны новые железнодорожные линии, новые тысячи паровозов и вагонов, нужно обильное снабжение кавалерии мостовыми средствами вместо пироксилина… Нужна подготовка тяжелой артиллерии — те тяжелые мортиры, которые в несколько часов могут истолочь преграду из неприятельских фортов. Нужны войска сообщений, нужны летчики, а главное — нужны новые десятки тысяч молодых пехотных офицеров и надежных подпрапорщиков… Нужно, чтобы вместо пяти корпусов мы были бы всегда готовы разбить двадцать, плюс австрийская армия… Мы уже опасны, но у нас нет гарантии непобедимости». По более поздней оценке Свечина, в отношении снабжения и организации к началу мировой войны русская армия повысила свою боеспособность по сравнению с Русско-японской войной по крайней мере на 300 %.
27 февраля 1914 г. в «Биржевых ведомостях» вышла знаменитая впоследствии статья якобы от имени Сухомлинова «Россия хочет мира, но готова к войне». В статье со слов «безупречного источника» говорилось, что Россия не думает о войне, но готова ко всяким случайностям. Ей уже не страшны угрозы извне и нет причин волноваться. Теперь идея обороны отложена и русская армия будет активной. Офицерский состав значительно возрос и стал однородным по образовательному цензу. Русская полевая артиллерия снабжена прекрасными орудиями, не только не уступающими образцовым французским и немецким, но и во многих отношениях их превосходящими, осадная артиллерия есть при каждой крупной боевой единице. Уроки прошлого (т.е. Русско-японской войны) учтены, в будущих боях русской артиллерии никоща не придется жаловаться на недостаток патронов. 47 Военно-автомобильная часть поставлена высоко, есть телеграфная и телефонная связь.
Великолепны результаты аппаратов Сикорского. Таким образом, в целом статья вполне объективно отражала текущее состояние дел, но без учета позднейших потребностей будущей войны. Ее с «шумной радостью» восприняли во Франции, и неоднократно перепечатывали, в т.ч. газетами «Тан» и «Матен» за 1,5 месяца до войны — 14 июня. Теперь она имела новый заголовок «Россия готова: Франция также должна быть готова», заканчивалась «желанием » России, чтобы Франция ввела трехлетнюю воинскую повинность (злободневный для Франции вопрос) и напечатанной жирным шрифтом фразой «Россия и Франция войны не хотят, но Россия готова, и Франция тоже должна быть готова». На этом оптимистическом фоне в феврале 1914 г. диссонансом прозвучала записка министра внутренних дел Дурново Николаю II.
О чем же шла речь?
Дурново разобрал предпосылки, ход и последствия возможной войны. В кратком пересказе можно выделить основные положения: 1) соперничество Англии и Германии неминуемо должно привести к вооруженной борьбе между ними, исход которой, по всей вероятности, будет смертельным для побежденной стороны. Сама Англия малоуязвима для Германии, а Германия — для Англии. Поэтому обе страны постараются обеспечить себе союзников, и англо-германская война превратится в войну между двумя группами держав. 2) Россия не имеет видимых выгод от сближения с Англией ни на Дальнем Востоке, ни в Иране, ни на Балканах. Англо-русское сближение только неизбежно сулит вооруженное столкновение с Германией. 3) Основные группировки в будущей войне, это — Россия, Франция и Англия, с одной стороны, Германия, Австрия и Турция — с другой. Италия не выступит на стороне Германии, не исключена возможность ее участия на стороне антигерманской коалиции, коща жребий войны склонится в ее пользу.
Также и Румыния будет оставаться нейтральной до выявления побеждающей стороны, чтобы быть вознагражденной либо за счет России, либо за счет Австрии. Из других Балканских государств, Сербия и Черногория, несомненно, выступят на стороне, противной Австрии, а Болгария и Албания, — если к тому времени не образует хотя бы эмбриона государства, — на стороне, противной Сербии. Греция, по всей вероятности, останется нейтральной или выступит на стороне, противной Турции, но лишь тоща, коща исход будет более или менее предрешен. 4) Главная тяжесть войны выпадет на долю России, так как Англия к принятию широкого участия в континентальной войне едва ли способна, а Франция, бедная людским материалом, при тех колоссальных потерях, которыми будет сопровождаться война при современных условиях военной техники, вероятно, будет придерживаться строго оборонительной тактики.
Приготовления после Русско-японской войны, особенно в запасах, окажутся недостаточными при невиданных размерах и упорстве будущей войны. При зачаточном состоянии отечественной промышленности не будет возможности восполнить дефицит и усвоить новые изобретения, а с закрытием Балтийского и Черного морей ввоз из-за границы окажется невозможным. Также неблагоприятны чрезмерная зависимость от иностранной промышленности, недостаток тяжелой артиллерии и пулеметов, неготовность крепостей.
Сеть стратегических железных дорог и подвижной состав недостаточны для колоссальных требований европейской (еще не названной мировой!) войны. 5) Жизненные и экономические интересы России и Германии нигде не сталкиваются. 6) Даже победа над Германией дает крайне неблагоприятные перспективы. Война потребует огромных расходов, а приобрести можно только Познань, Восточную Пруссию, Галицию и турецкую Армению, населенные преимущественно враждебными России народами. Также и Германия приобретала бы Польшу и Прибалтику с враждебным ей населением. Разоренная Германия не в состоянии будет возместить России ее военные расходы. А союзники, наоборот, потребуют оплаты долгов — Россия им больше не нужна, а ослабить ее выгодно. 7) В случае проигрыша как России, так и Германии неизбежно возникает революция, перекидывающаяся в другую страну.
В России начнется с того, что все неудачи будут приписаны правительству. Побежденная армия, лишившаяся к тому же за время войны наиболее надежного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованной, чтобы послужить оплотом законности и порядка.
Законодательные учреждения и лишенные действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же 49 поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению. Выход Дурново видел в направлении всех усилий дипломатии на сближение России, Германии, примиренной с ней Франции и Японии. Увы, в феврале 1914 г. это было уже невозможно…
По большинству докладов военной игры 20—24 апреля 1914 г., ружейных патронов «едва достаточно для первых серьезных боев», а «на легкое орудье имелось 300 снарядов, т.е. количество также едва достаточное для тех же боев; после чего армейские склады иссякнут ». Расчеты потерь были занижены: «Принята норма средней убыли в 3%, тогда как ожидается убыль до 15—20 %», — а действия армий мало согласованы. В ноябре 1906 г. начальником австрийского Генерального штаба стал Конрад фон Хетцендорф, пытавшийся реформировать армию и снабдить се современным оружием. Ежегодно проводились большие «маневры, приближающиеся к условиям настоящей войны»: без заранее подготовленных планов и с возможностью офицеров проявить инициативу и самостоятельность. Главное значение придавалось быстрым переходам, и солдат, по описанию Сиднея Фея, буквально доводили до изнеможения форсированными маршами.
Также особое внимание уделялось пулеметам и штыковому бою — по итогам Русскояпонской войны. Любопытно, что во Франции 13 июля 1914 г. сенатор Эмбер обрисовал ситуацию, фактически прямо противоположную сухомлиновской для России: «тяжелая артиллерия французской армии не находится на одной высоте с артиллерией германской армии, французской армии не хватает офицеров… не имеет достаточного количества пушечных снарядов и других материалов», а форты устарели.