Триумф и трагедия маленьких Сталиных

Еще в 1934 году Осип Мандельштам написал о “сброде тонкошеих вождей”, которыми окружил себя “кремлевский горец”. Численность этого “сброда” росла по мере того, как крепла власть Сталина и расширялась созданная им империя. После того как на исходе Второй мировой войны советские войска вступили на территорию Восточной Европы, в свите “вождя народов” наметилось очередное пополнение.

На передний план восточноевропейской политики стали выдвигаться местные коммунистические лидеры, о которых перед войной в большинстве случаев мало кто слышал. К концу 40-х эти люди подмяли под себя свои страны, установив там при поддержке Кремля коммунистическую диктатуру. Но после смерти их кремлевского покровителя карьера его восточноевропейских “клонов” быстро завершилась. Тем не менее, они успели принести немало бед своим народам – хотя, наверное, все же меньше, чем Сталин своим советским подданным.

В пятисерийном художественном фильме “Готвальд”, снятом в коммунистической Чехословакии в середине 80-х годов, Сталин, незадолго до конца войны вызвав в Кремль вождя чехословацких коммунистов Клемента Готвальда, по-отечески, хоть и несколько косноязычно, наставляет его: “После того, что пережил ваш народ, имея этот горький опыт, ваш народ будет искать новых вождей – и вы должны хорошо подготовиться к этому”.

В действительности ситуация была сложнее. Вот что пишет в книге”Железный занавес: сокрушение Восточной Европы, 1944–1956″ американский журналист и историк Энн Эпплбаум: “Коммунисты очень хотели создать общества, в которых всё принадлежало бы государству, ничто не существовало вне государства и ни в коем случае – против государства. И они стремились сделать это быстро”. Но сил для решения этой задачи поначалу не хватало. Поэтому на вооружение было взято то, что лидер венгерских коммунистов Матьяш Ракоши называл ”тактикой салями”: постепенное прибирание к рукам разных сфер государственной и общественной жизни – в первую очередь силовых структур и средств массовой информации. Тактика оказалась весьма успешной: уже к середине 1948 года под контроль коммунистов перешли Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария и Албания. Годом позже на территории советской оккупационной зоны в Восточной Германии была создана Германская Демократическая Республика.  
 

Тито повел свою страну своеобразным путем. Во внутренней политике он умело сочетал кнут и пряник, сохраняя хрупкое единство своей пестрой мини-империи, а в политике внешней всю “холодную войну” лавировал между советским и западным лагерями. Югославский вождь мог быть жестоким – достаточно вспомнить лагерь для политзаключенных на Голом острове в Хорватии. Внешнему миру он, однако, заявлял о своем миролюбии: “Сегодня совершенно ясно, что сосуществование народов не может быть активным и мирным, если мы будем пожирать друг друга. Необходимо сотрудничество в решении экономических, культурных и иных проблем. Нужно вычеркнуть из международного лексикона понятие “разделение на блоки” и стремиться к единственно возможному подходу: мир – превыше всего, и всё остальное должно быть подчинено его сохранению”.
 
В коммунистической Восточной Европе Тито был исключением еще и потому, что располагал большей народной поддержкой и политическим пространством для маневра, чем его собратья из соседних стран. Тем приходилось практически во всем слушать Москву и подражать “вождю народов”. Так началась эпоха “маленьких Сталиных” – со своими культами личности, репрессиями против неугодных, массовым пропагандистским оболваниванием и вездесущим страхом. Сталинские наместники, в которых фактически превратились вожди “братских компартий”, были разными людьми, но их объединяли три общие черты: властолюбие, преданность коммунистической идее и предельная лояльность Сталину. Ее причиной было отчасти искреннее восхищение военными и политическими успехами СССР и его вождя, а отчасти – страх. Ведь биография практически каждого из “маленьких Сталиных” была непростой. В прошлом за этими людьми водились те или иные грехи, за которые их можно было бы наказать, случись им прогневать всемогущего обитателя Кремля.

Особенно любопытной в этом отношении представляется фигура первого коммунистического лидера Польши – Болеслава Берута. Он был рабочим, мелким предпринимателем, учился в школе при католическом приходе и даже намеревался поступить в духовную семинарию, но позднее познакомился с левыми идеями и стал атеистом. Считал себя патриотом Польши, но еще в 20-е годы согласился работать на советскую разведку. Вступая в 1947 году в должность президента Польши, завершил присягу традиционным, но неожиданным для коммуниста возгласом “Да поможет мне Бог!”. В то же время, как и положено коммунисту, изображал себя защитником интересов простого люда: “Для нас, партийцев, забота о простом человеке, человеке с простым, но таким отзывчивым сердцем; забота о его лучшей жизни, лучшей судьбе и лучшем будущем – это святое!”.
 
О Беруте при жизни – и долгие годы после смерти – ходили разные темные слухи. Точно не известно, чем он занимался в первые годы войны – до того, как с помощью советских спецслужб был в 1943 году заброшен в оккупирован