25 Май 2019

Русские боевые награды эпохи Отечественной войны 1812 года

oboznik.ru - Русские боевые награды эпохи Отечественной войны 1812 года
#1812#награды#ордена

Эпоха войн с Наполеоном — одна из самых славных вех отечественной истории. Массовый героизм, готовность к самопожертвованию русских солдат, офицеров и генералов нашли отражение, в частности, в таком специфическом виде исторических памятников, как боевые награды.

В числе индивидуальных знаков отличия, выдававшихся в это время в русской армии за военные заслуги, были ордена с примыкающим к ним солдатским Знаком Отличия Военного ордена (Георгиевский солдатский крест), медали, Золотое оружие «За храбрость». Боевыми индивидуальными наградами также могли быть: повышение в чине, перевод в привилегированные рода войск, получение драгоценных «подарков» или денежных сумм, особые грамоты и рескрипты. В этом же ряду стоит так называемый Кульмский крест — прусская награда, предназначавшаяся исключительно для солдат, офицеров и генералов русской армии, участвовавших в сражении при Кульме в 1813 году.

Коллективные награды, которыми отмечались целые воинские части, отличившиеся в сражениях, представляли собой: наградные знамена и штандарты, наградные трубы, особые металлические знаки с почетными надписями на головные уборы офицеров и нижних чинов, золотые петлицы на офицерские мундиры в отличившихся артиллерийских подразделениях. Также наградной характер носило переименование армейских и егерских полков в гренадерские и гренадерских и кирасирских в гвардейские, особый гренадерский барабанный бой или «поход», назначение почетными полковыми шефами монархов союзных государств и присвоение имен «вечных шефов в память 1812 года» из числа героев эпохи Отечественной войны.

Индивидуальные награды

Ордена

К началу XIX века в России существовало пять орденов, которыми могли быть отмечены военные подвиги: высший русский орден св. Андрея Первозванного, ордена св Александра Невского, Владимира, Анны и самый почетный военный орден дореволюционной России — св Георгия.

Орден Андрея Первозванного, учрежденный Петром I в 1698 году, выдавался и за боевые подвиги, и за гражданские отличи я. В армии его фактически мог получить лишь имевший чин не ниже полного генерала (генерал от кавалерии или генерал от инфантерии). Знаки ордена Андрея Первозванного состояли из следующих элементов: собственно знак (крест) ордена, основным изображением которого был св. Андрей, распятый, по преданию, на кресте Х-образной конфигурации, и серебряная восьмилучевая звезда с помещенным в ее центральном медальоне девизом ордена «За веру и верность». Знак ордена носился на широкой голубой ленте через правое плечо, а звезда помещалась на левой стороне груди. В особо торжественных случаях знак ордена носился на груди на золотой, покрытой разноцветными эмалями фигурной цепи.

За всю эпоху 1812–1814 годов орден Андрея Первозванного за военные заслуги был выдан лишь семь раз. Первым его получил генерал от кавалерии А. П. Тормасов 4 декабря 1812 года за отличие в сражении при Красном 5 и 6 ноября. Вторым кавалером ордена Андрея Первозванного стал 20 мая 1813 года генерал от кавалерии П. X. Витгенштейн, за участие в сражении при Люцене. Третьим по времени награжденным этим орденом стал 7 сентября 1813 года генерал от инфантерии М. Б. Барклай-де-Толли, успешно сражавшийся 7 мая при Кенигсварте в Саксонии. Позднее орден получили еще четверо полководцев: 8 октября 1813 года — генерал от кавалерии М. И. Платов и генерал от инфантерии М. А. Милорадович за Лейпцигское сражение; в следующем, 1814 году указом от 3 мая — генерал от инфантерии А. Ф. Ланжерон за отличие при взятии Парижа, а несколько позже, 19 мая — генерал от инфантерии Ф. В. Остен-Сакен за сражение 20 января при Ларотьере.

Все семь перечисленных выше кавалеров ордена Андрея Первозванного получили знаки без бриллиантовых украшений.

Орден Александра Невского, задуманный Петром I как исключительно боевая награда, был впервые выдан уже после смерти императора в 1725 году его женой и преемницей Екатериной I. С первых же награждений орден стал наградой и за военные, и за гражданские заслуги, причем в армии в эпоху 1812 года на него мог рассчитывать лишь имевший чин не ниже генерал-лейтенанта.

Так как орден Александра Невского имел одну степень, его знак (крест) красной эмали (в интересующую нас эпоху эмаль, как правило, заменялась вмонтированными в крест красными стеклами) носился на широкой красной ленте через левое плечо. На серебряной восьмилучевой звезде ордена помещался девиз «За труды и отечество». Особым, более почетным видом этой одностепенной награды могли быть знаки, украшенные бриллиантами (алмазами).

Всего за 1812–1814 годы орден Александра Невского был выдан за военные заслуги 48 раз, в том числе с бриллиантовыми украшениями — 14 раз.

В числе награжденных орденами Александра Невского без бриллиантовых украшений — 33 генерал-лейтенанта и 1 вице-адмирал. Знаки с драгоценными украшениями получили 4 генерала от инфантерии, 1 генерал от кавалерии и 9 генерал-лейтенантов.

Невозможно, да и нет особой необходимости в кратком обзоре перечислять всех кавалеров этого ордена, как и последующих наград. Мы назовем лишь наиболее известные фамилии и упомянем только самые блистательные подвиги, послужившие причиной награждений, либо особо интересные случаи выдачи наград. Орден Александра Невского за Бородинское сражение получили четыре героя Отечественной войны — генералы от инфантерии Д. С. Дохтуров и М. А. Милорадович и генерал-лейтенанты А. И. Остерман-Толстой и Н. Н. Раевский. При этом первые два отмечены орденом Александра Невского с бриллиантовыми украшениями, а двое следующих — без бриллиантов.

Командир 3-й пехотной дивизии генерал-лейтенант П. П. Коновницын заслужил эту награду еще раньше за отличие в бою 14 июля при безвестной деревне Какувячине недалеко от Островно. В следующем, 1813 году за осаду и взятие крепости Торн был награжден орденом Александра Невского с бриллиантами генерал от инфантерии М. Б. Барклай-де-Толли. Не имевший предыдущей ступени этой награды — без бриллиантовых украшений — Барклай был отмечен сразу же орденом с драгоценными камнями как носящий весьма высокий военный чин генерала от инфантерии.

В том же, 1813 году за сражение при Кульме 17–18 августа был награжден орденом Александра Невского генерал-лейтенант А.П. Ермолов.

Генерал-лейтенант граф Петр Петрович Пален был награжден за кампанию 1813 года орденом Александра Невского, а за сражение при селении Лобрессель 19 февраля следующего, 1814 года — бриллиантовыми знаками того же ордена.

Нельзя не упомянуть еще одного кавалера этого ордена — Ираклия Ивановича Моркова. Уже в 1771 году за боевые отличия произведенный в премьер-майоры, он отличился при взятии Очакова в 1788 году (награжден чином полковника, золотой шпагой и орденом Георгия IV степени, при штурме Измаила в 1790 году (чин бригадира и орден Георгия III степени). А.В. Суворов, под командой которого он воевал, назвал его «самым храбрым и непобедимым офицером». В дальнейшем Морков заслужил в боях орден Георгия II степени, золотую шпагу с бриллиантами, стал генерал-лейтенантом. В 1812 году Ираклий Иванович, несмотря на преклонный возраст (более 60 лет), был избран руководителей Московского ополчения и за заслуги в Отечественной войне получил орден Александра Невского.

Стал кавалером ордена Александра Невского и Александр Семенович Шишков, бывший в самое трудное для России время государственным секретарем. Вице-адмирал Шишков, член Российской Академии наук, писатель и государственный муж, приложил своим пером немало стараний для победы российского оружия. И хотя непосредственного участия в боевых действиях он не принимал, но, как писал Пушкин, «сей старец дорог нам: он блещет средь народа священной памятью двенадцатого года».

Орден Владимира учрежден в 1782 году и был наградой как за военные отличия, так и за гражданские заслуги. Имел четыре степени, из которых младшая, IV, в виде небольшого крестика красной эмали носилась на черно-красной ленточке на груди (в петлице), III — тот же крестик на ленте на шее, еще более высокая степень, II — несколько больший крест на шее одновременно со звездой на груди, и, наконец, I степень ордена Владимира выдавалась в виде большого креста, носившегося на широкой ленте через плечо, со звездой на груди. Девиз ордена — «Польза, честь и слава» — помещался на звезде. Три высшие степени ордена Владимира не имели особых внешних отличий, когда выдавались за военные заслуги, и лишь IV степень, в случае получения за боевые подвиги, носилась на ленте с бантом тех же цветов, черного и красного. Никаких дополнительных украшений из драгоценных камней ордену Владимира не полагалось.

За военные отличия в эпоху Отечественной войны I степень ордена Владимира получили 12 человек: 2 генерала от кавалерии, 1 генерал от инфантерии и 9 генерал-лейтенантов.

Орден Владимира II степени был выдан 95 раз, из них только 10 человек получили его в 1812 году. Среди кавалеров этой степени ордена — 35 генерал-лейтенантов, 57 генерал-майоров, 1 генерал-интендант, один тайный советник, а также 1 обер-церемониймейстер.

Орден Владимира III степени был выдан в эпоху Отечественной войны сотни раз, а IV степени — тысячи. Трудно подсчитать точное число награжденных этими знаками отличия именно за военные отличия, так как среди получивших эту награду значительное количество гражданских лиц, совершивших боевые подвиги. Следует лишь подчеркнуть, что III степень ордена Владимира давалась, как правило, имевшим чин полковника и реже генерал-майора. Орден Владимира IV степени мог получить за отличие любой офицер.

Одним из награжденных орденом Владимира I степени был генерал-лейтенант А. И. Горчаков, племянник А. В. Суворова, один из героев кампании 1812 года. Тяжело раненный при Бородине, он смог вернуться в строй лишь в следующем, 1813 году и за отличие в этой кампании получил 8 октября орден. В числе кавалеров высшей степени ордена Владимира был и генерал А. С. Кологривов. Будучи генерал-лейтенантом с 1798 года, он до войны 1812 года имел за плечами несколько десятков лет боевой службы в армии и был награжден за Аустерлиц алмазными знаками ордена Александра Невского, а за кампанию 1806–1807 годов орденом Георгия III степени. В октябре 1812 года он вернулся из отставки на действительную службу в чине генерала от кавалерии и получил назначение формировать и обучать так важные для армии кавалерийские резервы. Это при нем состоял адъютантом А. С. Грибоедов — доброволец 1812 года, ставший кавалерийским офицером. Получению Кологривовым ордена Владимира I степени и посвящена первая печатная работа Грибоедова «Письмо из Бреста-Литовского к издателю», опубликованная в том же «Вестнике Европы». Не случайно девятнадцатилетний корнет Александр Грибоедов писал об А. С. Кологривове: «Ручаюсь, что в Европе намного начальников, которых столько любят, сколько здешние кавалеристы своего».

Орден Владимира II степени, также весьма высокая награда, был пожалован за военные отличия многим русским генералам. В их числе такие известные герои Отечественной войны 1812 года, как Д. В. Васильчиков, Е. И. Властов, А. К. Денисов, И. Н. Инзов, П. М. Капцевич, Н. В. Кретов, А. П. Ожаровский, Г. А. Эмануэль и другие.

Генерал-майор И.М. Дука, командир 2-й кирасирской дивизии, отличился при Бородине, где трижды лично водил в атаку своих воинов на вражеские артиллерийские батареи. За это Дука был награжден орденом Анны I степени. Позднее, 3 ноября 1812 года, он снова возглавил атаку частей своей дивизии в сражении под Красным и за новый подвиг был удостоен ордена Владимира II степени.

Другой герой войны, генерал-лейтенант  З.Д. Олсуфьев, в сражении при Тарутине 6 октября 1812 года командовал 17-й пехотной дивизией. Когда в ходе боя одним из первых был убит командующий 2-м пехотным корпусом генерал-лейтенант К. Ф. Багговут, Олсуфьев заменил его. Под его непосредственным руководством были захвачены 27 французских орудий. За это З. Д. Олсуфьев был награжден орденом Владимира II степени.

Русская наградная система не предусматривала повторных награждений одной и той же степенью знака отличия. Между тем генерал-майор В. Г. Костенецкий, один из храбрейших русских военачальников эпохи Отечественной войны, за боевые подвиги был в числе прочих наград (Анна I степени за Смоленск и Георгий III степени за Бородино) ошибочно трижды (!) пожалован золотым оружием с бриллиантами и дважды — орденом Анны I степени с алмазными украшениями. Когда ошибка обнаружилась, вместо трех повторяющихся награждений В. Г. Костенецкий, получил почетный рескрипт от императора и орден Владимира II степени.

В числе награжденных орденом Владимира II степени за военные заслуги было три гражданских лица. Первый из них действительный статский советник Г. Н. Рахманов, в военное время получивший чин генерал-интенданта, соответствовавший генерал-майору, будучи чиновником военного ведомства, отмечен орденом за успешное руководство снабжением всей русской армии во время боевых действий. Печально известный в русской истории тайный советник граф К. В. Нессельроде, германофил, для которого интересы России были безразличны, был в 1813 году награжден орденом Владимира II степени, формально — за отличия во время войны с Наполеоном, ибо числился во время военных действий при Главной квартире. Третье гражданское лицо, награжденное за военные отличия, имевший придворный чин обер-церемониймейстера граф Ю. А. Головкин к началу войны с Наполеоном был уже пожилым человеком (он родился в 1749 году). Несмотря на возраст, за участие в сражениях при Люцене, Бауцене и Кульме Юрий Александрович Головкин был награжден орденом Владимира II степени и стал единственным придворным — кавалером этой награды за военные отличия в эпоху войны 1812 года.

Орден Владимира III степени, награда главным образом для имевших чин полковника, давалась старшим штаб-офицерам, как правило, за действительные заслуги. Одним из кавалеров этого знака отличия стал В. Г. Мадатов, служивший без протекции и завоевавший своими подвигами славу одного из самых блестящих кавалерийских начальников. Еще до 1812 года получивший несколько наград, в том числе за отличия чины майора и подполковника, за бой при Городечно 31 июля Мадатов стал полковником и в этом звании принял участие в изгнании французов из России, преследуя их во главе кавалерийского гусарского отряда до Березины и далее, в направлении Вильно, Здесь в бою у местечка Плещеницы 19 ноября 1812 года гусары Мадатова взяли в плен двух вражеских генералов, 25 офицеров, 400 нижних чинов и весь французский обоз. За это командир отряда полковник В. Г. Мадатов был награжден орденом Владимира III степени.

Полковник М.К. Крыжановскии еще в 1810 году за отличное обучение только что сформированного Гвардейского экипажа был награжден орденом Владимира IV степени. В дальнейшем, будучи командиром лейб-гвардии Финляндского полка, также сформированного и обученного им, Крыжановский принял участие в Отечественной войне. Полк отличился при Бородине, за которое его командир был удостоен ордена Георгия IV степени, а затем под Красным 5 ноября 1812 года, где захвачен был весь обоз Даву. В обозе среди прочих трофеев оказался и маршальский жезл Даву, хранящийся ныне в Государственном Эрмитаже. Следует сказать также, что при Красном Даву уже во второй раз потерял свою маршальскую регалию. Впервые его маршальский жезл захватили наши казаки при местечке Бергфриде на реке Алле в Восточной Пруссии, в январе 1807 года. Ныне этот трофей находится в собрании Исторического музея в Москве.

Среди кавалеров ордена Владимира III степени за отличие в эпоху Отечественной войны 1812 года — Д. В. Давыдов, А. Н. Сеславин, Р. И. Багратион (брат П. И. Багратиона), А. И. Бистром и многие другие.

Орденом Владимира III степени был награжден и один из будущих декабристов — участник Отечественной войны 1812 года С. Г. Волконский. Еще в первом в своей жизни сражении, при Пултуске 14 декабря 1806 года, Волконский в чине поручика кавалергардского полка проявил храбрость под неприятельскими выстрелами и был удостоен ордена Владимира IV степени с бантом. В следующем, 1807 году Волконский участвовал в кровопролитном Прейсиш-Эйлауском сражении, где был ранен и отмечен особым золотым крестом для отличившихся в этом бою офицеров. В том же, 1807 году в новом сражении, при Фридланде, Волконский заслуживает новую боевую награду — золотую шпагу «За храбрость». Участвуя в дальнейшем во многих сражениях и стычках Отечественной войны 1812 года, С. Г. Волконский, уже в чине полковника, за бой с французами при Березине и дальнейшее преследование противника до Вильно был награжден новым орденом, Владимира III степени.

С. Г. Волконский, заслуживший в дальнейшем еще несколько боевых наград и произведенный в генерал-майоры, был самым старшим по чину из участников Отечественной войны 1812 года — будущих декабристов.

Невозможно перечислить все награды, полученные за отличия в сражениях с французами будущими декабристами — их многие десятки. В нашем рассказе мы ограничимся упоминаниями награждений лишь наиболее активных участников декабрьских событий 1825 года.

Одним из первых в 1812 году кавалером ордена Владимира IV степени с бантом за военные заслуги стал будущий декабрист М. А Фонвизин, награжденный за отличие при защите Смоленска в чине поручика. За Бородино этого знака отличия удостоены капитан П. С. Пущин и поручик В. Л. Давыдов. Позднее Владимира IV степени с бантом заслужил поручик В. И. Враницкий (за штурм Полоцка 6–7 октября 1812 года), а B. И. Штейнгель получил эту награду за изгнание французов из пределов России даже дважды (правда, ошибочно) — первый раз за сражение при Чашниках 19 октября, а второй раз за Березину 16 ноября 1812 года.

Не меньше подвигов совершили будущие декабристы в сражениях с французами за пределами России. Так, за сражение при Люцене Владимира с бантом получили прапорщик В. С. Норов, поручик С. И. Муравьев-Апостол и штабс-капитан А. М. Булатов. В приказе о награждении последнего, подписанном главнокомандующим русской армией генералом от кавалерии П. X. Витгенштейном, сообщалось: «В справедливом уважении к отличной храбрости Вашей, оказанной в сражении при Люцене 20-го апреля сего года, где Вы находились в стрелках, мужеством о храбростью своею подавали пример подчиненным и поражали на каждом шагу неприятеля, где и ранены в правую руку пулею навылет… награждаетесь орденом Владимира IV степени с бантом». За отличие в сражении при Кульме 17–18 августа эту награду получили ротмистр М. С. Лунин, поручик А. Ф. Бригген, подпоручик C. П. Трубецкой; за Лейпцигскую битву 4–7 октября 1813 года — штабс-капитан А. Н. Муравьев, поручик П. И. Пестель (за Лейпциг и особенно за бой у Буттельштедта 11 октября при преследовании отступивших французов); за взятие Гамбурга 8 января 1814 года — прапорщик Н. М. Муравьев.

За отличия в сражениях на территории самой Франции орден Владимира IV степени с бантом получили: за сражение при Ла-Ротьере 20 января 1814 года — подпоручик Г. С. Батеньков, за взятие Парижа 18–19 марта — поручик П. И. Фаленберг и прапорщик М. М. Спиридов. Список владимирских кавалеров — будущих декабристов можно было бы продолжить, назвав такие фамилии, как Ф. Н. Глинка, А. В. Ентальцев, С. Г. Краснокутский, М. Ф. Митьков, А. З. Муравьев.

Орден Владимира IV степени с бантом — боевая офицерская награда — высоко ценился в русской офицерской среде. Его можно было получить лишь за личную храбрость и воинское умение в сражении.

Орден Анны, нерусский по происхождению, был учрежден в 1735 году гольштейн-готторпским герцогом Карлом Фридрихом в память незадолго до этого умершей жены, Анны Петровны, дочери Петра I. С начала 40-х годов, когда в Россию прибыл голштинский наследный принц Петр Ульрих, будущий российский император Петр III, орден стали раздавать и русским подданным.

Окончательно орден Анны был введен в систему русских наград в 1797 году Павлом I и в эпоху 1812 года имел три степени. Младшая, III степень носилась в виде небольшого, красной эмали крестика в кругу также красной эмали на эфесе или в чашке холодного оружия, присвоенного роду войск, в котором состоял награжденный, и выдавалась только за военные отличия. II и I степени могли быть наградой и за военные, и за гражданские заслуги. При этом II степень ордена Анны в виде креста красной эмали или красного стекла с золотыми фигурными украшениями в углах носилась на шее на красной, с золотыми каймами по краям «аннинской» ленте, а I степень — такой же, но большего размера крест на широкой ленте через левое плечо и звезда с девизом «любящим правду, благочестие и верность» на латинском языке, — на правой стороне груди. Знаки I и II степеней ордена Анны могли быть украшены драгоценными камнями, что повышало значение награды.

I степень ордена Анны за военные заслуги была выдана в эпоху Отечественной войны 225 раз, в том числе 54 раза — с бриллиантовыми украшениями. В числе награжденных орденом Анны I степени без украшений — 5 генерал-лейтенантов, 161 генерал-майор, 1 генерал-интендант, 1 полковник и три лица, имевшие гражданский чин действительного статского советника (соответствовавший воинскому званию генерал-майор). Орден Анны I степени с бриллиантовыми украшениями получили 16 генерал-лейтенантов и 38 генерал-майоров.

Одним из первых заслужил орден Анны I степени генерал-майор А. П. Мелиссино за то, что во главе отдельного отряда 10 июля 1812 года разбил у местечка Яново саксонские войска под командованием генерала Ж.Л. Ренье. Уже немолодой генерал, имевший за плечами 35 лет воинской службы, А. П. Мелиссино, отличившийся в ряде последующих сражений, героически погиб 14 августа 1813 года в битве под Дрезденом, ведя в атаку Лубенской гусарский полк, шефом которого был с 1807 года.

Орден Анны I степени был наградой генерал-майорской. Им также были награждены генерал-лейтенанты А.П. Ожаровский, М.М. Бороздин, С.Л. Радт, П.Г. Бардаков и Г.В. Жомини. Первый из них, А.П. Ожаровский, имел за кампанию 1807 года Георгия IV и III степени (которые не входили в общую систему старшинства русских орденов), а за Бородино получил золотое оружие с бриллиантами «За храбрость». Несмотря на свой высокий чин, на награду, большую, чем орден Анны I степени, он в этой ситуации претендовать не мог. Генерал М.М. Бороздин, брат более известного генерал-лейтенанта Н.М. Бороздина, также по причине отсутствия высоких знаков отличия мог рассчитывать лишь на Анну I степени и получил ее. Генерал-лейтенанты С.Л. Радт и П.Г. Бардаков командовали в Отечественную войну ополчениями, первый Малороссийским, второй — Костромским, и, несмотря на высокий чин и личное участие в боях, заслужили в отличие от командиров регулярных частей лишь эту награду. Наконец, пятым генерал-лейтенантом, кавалером Анны I степени, стал барон Генрих Жомини, швейцарец, бывший генерал наполеоновской армии, перешедший в 1813 году на сторону союзников. Получив от Александра I чин генерал-лейтенанта и звание генерал-адъютанта, он участвовал в качестве военного советника в сражениях при Кульме и Лейпциге и, не имея еще других русских орденов, был награжден низшим из достойных его генеральского звания орденом — Анны I степени.

Среди военных, заслуживших Анну I степени, есть и полковник. Еще в шведскую войну, в 1808 году, за боевые отличия полковник Е.И. Властов был награжден орденом Георгия III степени, минуя IV. В самом начале Отечественной войны 1812 года, все еще в чине полковника, он командует частью арьергарда войск Витгенштейна и за успехи «в разные числа в авангардных (читай „арьергардных“. —В. Д.) делах и при разных экспедициях против французов» удостаивается ордена Анны высшей степени. Вскоре после этого он становится, за те же успешные сражения, генерал-майором, но в списках награжденных Анной I степени в те годы он остается единственным полковником. Остальные кавалеры этой степени ордена — военные — все без исключения имели генеральские чины.

В числе награжденных высшей степенью ордена Анны — генерал-интендант Е. Ф. Канкрин. Он во время Отечественной войны 1812 года занимался снабжением русских войск, будучи сначала генерал-интендантом 1-й армии, а с 1813 года — генерал-интендантом всех российских армий. Его деятельность на этом поприще была весьма успешной. Из 425 миллионов, планировавшихся на ведение войны, в 1812–1814 годах было израсходовано менее 400 миллионов. Это было редчайшее событие для страны, обычно заканчивавшей военные кампании с большим финансовым дефицитом. Еще успешнее организовал Канкрин продовольственное обеспечение русских войск во время заграничного похода 1813–1814 годов. Союзники требовали от России за полученные русской армией продукты огромную сумму — в 360 миллионов рублей. Благодаря искусным переговорам Канкрину удалось сократить эту цифру до 60 миллионов. Но, кроме экономии средств, Канкрин строго следил за тем, чтобы все имущество и продовольствие полностью и вовремя доходило до армии, боролся со взяточничеством и хищениями. Эта деятельность, по правде сказать, нетипичная для интендантского ведомства того времени, сыграла значительную роль в обеспечении вооруженных сил России всем необходимым и в конечном счете способствовала победе над сильным врагом. За эту деятельность Е.Ф. Канкрин был награжден в 1813 году орденом Анны I степени.

Из будущих декабристов в Отечественную войну орден Анны I степени получил лишь один, С.Г. Волконский, за битву при Лейпциге. Остальные, имевшие небольшие чины, на такую высокую награду права не имели.

Последним по времени получения ордена Анны I степени за отличия в Отечественную войну 1812 года оказался генерал-майор артиллерии А.И. Марков 2-й, награжденный в 1816 году, хотя награду он заслужил еще в 1814 году, за взятие Парижа. Это был храбрый и талантливый командир, начавший военную службу подпоручиком в 1800 году и без какой-либо протекции дослужившийся к 1814 году до генеральского звания. В 1812 году капитан Марков — командир конно-артиллерийской роты, с которой в звании генерал-майора и закончил войну в 1814 году в Париже. Роте с отважным командиром во главе пришлось сражаться в полутора десятках крупных битв в 1812–1814 годах, за отличие в которых все офицеры получили право носить на мундирах особые золотые петлицы, а командир был награжден более десяти раз орденами, в том числе дважды (по ошибке) Анной II степени с алмазами. Между прочим, в ходе сражений рота дважды спасала от плена самого Александра I — при Лейпциге и при Фершампенуазе, когда в сходных ситуациях лишь высокое воинское умение артиллеристов Маркова не позволило французам захватить русского императора и находившегося в обоих случаях с ним рядом прусского короля.

Орденом Анны I степени с бриллиантовыми украшениями (в документах они называются также алмазными) было произведено 54 награждения, из них 38 — генерал-майоров и 16 — генерал-лейтенантов. Обычно этот знак отличия получали уже имевшие ранее Анну I степени без украшений. Но генерал-лейтенант Е. И. Чаплиц, боевой, заслуженный военачальник, участник еще осады Очакова и штурма Измаила, герой Шешрабена, Аустерлица, Прейсиш-Эйлау и Фридланда, был награжден сразу же знаками с украшениями, не имея I степени ордена без бриллиантов, причем в 1817 году за заслуги в Отечественную войну. Последним же по времени награждения героем войны 1812–1814 годов, отмеченным Анной I степени с бриллиантами, стал генерал-майор П.А. Кикин, получивший эту награду в 1826 году за отличие в трех сражениях — при Арси, Фершампенуазе и Париже.

Значительно больше награждений было произведено орденами Анны II степени. Перечислить всех в кратком очерке мы не имеем возможности. Укажем лишь кавалеров этого ордена — будущих активных декабристов. Так, орден Анны II степени с бриллиантами получили М. Ф. Орлов, М. А. Фонвизин, М. Ф. Митьков. Орден Анны без украшений был заслужен А. М. Булатовым, B. И. Враницким, Ф. Н. Глинкой, В. Л. Давыдовым, C. Г. Краснокуцким, М. С. Луниным, А. Н. Муравьевым, М. И. Муравьевым-Апостолом, С. И. Муравьевым-Апостолом, В. С. Норовым, П. И. Пестелем, И. С. Повало-Швейковским, М. А. Фонвизиным, В. И. Штейнгелем.

III, низшая ступень ордена Анны была введена в русскую наградную систему Павлом I и носилась в виде маленького крестика на эфесе либо в шпажной чашке холодного оружия. Это был чисто боевой знак отличия для обер-офицеров с прапорщика до капитана включительно. Тысячи русских офицеров, отличившихся в сражениям Отечественной войны 1812 года, получили право на эту награду. В их числе были и будущие декабристы — А.З. Муравьев, Н.М. Муравьев, М.И. Муравьев-Апостол, И.Д. Якушкин и другие.

Первоначально знак ордена Анны III степени на оружие изготавливался, как и все знаки любой степени русских орденов, из золота. Но в ходе Отечественной войны число награжденных Анненским оружием было настолько велико (только в 1812 году в армию были отправлены 664 шпаги и сабли со знаком ордена Анны III степени, а также две флотские сабли для морских офицеров), что в целях экономии в трудное военное время было решено изготавливать знаки этой степени из недрагоценного металла, томпака, причем награжденный получал лишь знак и прикреплял его к уже имеющемуся у него личному холодному оружию. В 1813 году в армию был послан 751 такой знак, а в следующем еще больше — 1094.

Самой почетной боевой наградой дореволюционной России был орден св. Георгия, учрежденный в 1769 году в четырех степенях. Правила ношения этого ордена были такие же, как и ордена св. Владимира.

За военные заслуги в эпоху Отечественной войны 1812 года из российских подданных I степень ордена Георгия получили 3 человека, II — 24, III —123 и IV — 491 человек. Кроме того, четверо иностранных военачальников были награждены высшей степенью ордена, двенадцать — II, 33 — III и 127 иностранных офицеров — орденом Георгия IV степени. Кавалерами этого ордена становились и офицеры и генералы войск союзников в войне с французами — Великобритании, Швеции, Австрии, а также Пруссии и других немецких королевств и княжеств, получивших независимость в результате поражения Франции.

За 1812 год, время массового патриотизма, проявленного всею страной при изгнании наполеоновских войск из пределов России, орден Георгия I степени получил лишь один Михаил Илларионович Кутузов, ставший первым полным кавалером этой награды, то есть отмеченным всеми четырьмя степенями ордена. Георгия IV степени Кутузов получил в 1775 году за отличия в первой русско-турецкой войне, следующую, III степень — в 1790 году за штурм Измаила, а II степень — за сражение при Мачине в 1791 году.

В следующем, 1813 году за поражение французов при Кульме 18 августа был награжден орденом Георгия I степени генерал от инфантерии М. Б. Барклай-де-Толли, также имевший до этого три предыдущие степени награды. Третьим и последним русским полководцем, удостоенным высшей степени ордена Георгия в эпоху Отечественной войны с Наполеоном, стал генерал от кавалерии Л. Л. Бенигсен за успешные действия против французов в 1814 году.

В числе 24 полководцев русской армии, удостоенных Георгия II степени, — генерал-лейтенант П. X. Витгенштейн, генерал от кавалерии А. П. Тормасов, генералы от инфантерии М. Б. Барклай-де-Толли и М. А. Милорадович, получившие эту награду в 1812 году; генералы от инфантерии Д. С. Дохтуров, А. Ф. Ланжерон, генерал-лейтенанты П. П. Коновницын, А. И. Остерман-Толстой и другие, получившие ее в 1813 году; генерал от кавалерии Н. Н. Раевский, генерал-лейтенанты И. В. Васильчиков 1-й, М. С. Воронцов, А. П. Ермолов и другие, награжденные в 1814 году.

Значительно больше отличившихся было отмечено III степенью ордена Георгия. Среди них мы видим фамилии многих военачальников, портреты которых украшают знаменитую Военную галерею Зимнего дворца: это генерал-майор И. Н. Инзов, связанный у большинства из нас с именем Пушкина, но и сам являвшийся значительной личностью — исключительно храбрым воином и одновременно добрейшим человеком (не случайно французы по окончании военных действий наградили Инзова орденом Почетного легиона за гуманное отношение к пленным); П. С. Кайсаров, П. М. Капцевич, Н. И. Лавров, В. В. Орлов-Денисов, А. И. Чернышев, В. С. Рахманов, Ф. А. Луков и многие другие.

Уже упоминавшийся выше В. Г. Костенецкий в Бородинском сражении заменил убитого начальника артиллерии генерал-майора А. И. Кутайсова. Во время сражения, когда на одну из батарей ворвались французы, Костенецкий, обладавший богатырской силой, стал в ряды защитников и отбивал нападающих артиллерийским банником. Банник сломался в руках Костенецкого, но атака была отбита. За Бородино генерал В. Г. Костенецкий был награжден орденом Георгия III степени. Между прочим, в качестве холодного оружия генерал на время военных действий получил из Оружейной палаты старинный полуторный палаш, поскольку обычные строевые клинки были слишком малы и легковесны для него.

Одним из последних крупных сражений войны стало взятие Парижа в марте 1814 года. В числе отличившихся здесь оказался командир гвардейской артиллерийской бригады полковник К. К. Таубе. Он с одной ротой из своей бригады занял важные Шомонские высоты. Не имея пехотного прикрытия, рота отбила атаку мощной колонны противника, пытавшейся сбить ее с высот. Произошел жестокий бой, батарею удалось отстоять, и по приказу командира 12 орудий открыли огонь по Парижу. Через полчаса после начала обстрела на батарее появились парламентеры с извещением о сдаче французской столицы. За этот подвиг М. Б. Барклай-де-Толли представил полковника Таубе к следующему чину. Но Александр I приказал дать ему вместо чина орден Владимира III степени. Между тем у Таубе в числе других орденов уже был Владимир III степени за сражения при Люцене и Бауцене. Орден Георгия IV степени он также заслужил ранее. Поэтому после нескольких дней размышлений начальства К. К. Таубе получил редкую для полковника награду — орден Георгия III степени.

В то время было не принято награждать павших на поле сражения посмертно. Так, один из достойнейших генералов Отечественной войны, Неверовский, участвовавший во многих сражениях во время заграничного похода, при Лейпциге был 6 октября 1813 года тяжело ранен и за это сражение представлен к награждению Георгием III степени. Рана оказалась смертельной, и фамилии генерал-лейтенанта Д. П. Неверовского не осталось даже в списках награжденных.

Наиболее многочисленна группа кавалеров ордена Георгия IV степени — 491 человек. Но и здесь за каждым награждением стоит подвиг, а иногда и несколько славных дел — вклад в общую победу над врагом. За бои с французами орден Георгия IV степени среди прочих получили А. Н. Сеславин, Д. В. Давыдов, А. И. Бистром, Г. А. Эмануэль, А. С. Кологривов, Б. В. Полуектов, Н. М. Свечин, Е. Ф. Керн и другие. В числе георгиевских кавалеров — трое будущих декабристов: поручик М. Ф. Орлов получил орден Георгия IV степени за отличие при взятии Вереи в сентябре 1812 года, такие же награды были даны полковнику С. Г. Волконскому в 1813 году за сражение при Калише и подполковнику И. С. Повало-Швейковскому в 1814 году за отличие при взятии Парижа.

Непосредственно к офицерскому ордену св. Георгия примыкает солдатский Знак отличия Военного ордена (солдатский Георгиевский крест), учрежденный в 1807 году для награждения нижних чинов за боевые подвиги. Эта награда представляла собой серебряный крест без эмали, но с изображением в центральном медальоне на лицевой стороне св. Георгия на коне, а на оборотной стороне — инициалов святого, «С. Г.», как и на офицерском знаке. Носилась эта награда на узкой оранжево-черной ленточке, как и орден Георгия. В правилах о награждении знаком отличия говорилось: «Им награждаются только те из нижних воинских чинов, которые, служа в сухопутных и морских русских войсках, действительно выкажут свою отменную храбрость в борьбе с неприятелем».

На солдатском Георгиевском кресте гравировался номер, под которым получивший награду вносился в так называемый «вечный список георгиевских кавалеров». Первым получил солдатского Георгия унтер-офицер кавалергардского полка Егор Иванович Митрохин за отличие в бою с французами под Фридляндом 2 июня 1807 года. Всего же к началу 1812 года был выдан 12 871 знак с соответствующими номерами от единицы до 12871. Кстати, солдатским Георгием № 6723 была награждена знаменитая «кавалерист-девица» Надежда Дурова, начавшая службу простым уланом: в сражении под Гутштадтом в мае 1807 года она спасла от неминуемой гибели офицера и получила единственную в то время боевую награду для нижних чинов.

Многие подвиги, совершенные простыми русскими людьми — солдатами, крестьянами, мещанами, не имевшими права на награждение орденами, были отмечены Знаками отличия Военного ордена. Во время штурма Вереи 29 сентября 1812 года рядовой Вильманстрандского пехотного (мушкетерского) полка Старостенко захватил вражеское знамя. За это отличие по представлению М. И. Кутузова солдат был произведен в унтер-офицеры и награжден Георгиевским крестом. Десятки других рядовых воинов и гражданских лиц получили солдатские «егории» от главнокомандующего в 1812 году. Среди них был житель одной из деревень близ Калужской дороги. В его родное село пришел отряд французов с намерением поживиться крестьянским добром. У мародеров имелась пушка. Солдаты разбрелись по домам, оставив орудие без охраны. Смелый и находчивый крестьянин сел верхом на пушку, ударил по запряженным в нее лошадям и умчался в расположение русских войск. За это сам Кутузов наградил его Знаком отличия Военного ордена.

М.Б. Барклай-де-Толли также неоднократно лично награждал отличившихся, даже издавая специальные приказы по случаю выдачи солдатского знака. Так, в приказе от 30 октября 1813 года было объявлено о награждении нижних чинов Тамбовского пехотного полка унтер-офицера Егора Митрофанова и рядового Александра Федорова за взятие в плен целого отряда французов из 70 человек. Оба храбреца получили солдатские Георгии и денежную награду, а, кроме того, Федоров был произведен в унтер-офицеры.

Солдаты ценили свои награды не меньше, чем офицеры ордена. Во время сражения при Кульме в атаке был смертельно ранен рядовой лейб-гвардии Измайловского полка Черкасов, кавалер солдатского Георгиевского креста. В последнюю минуту жизни он сорвал с груди свой боевой знак отличия и передал товарищам со словами: «Отдайте ротному командиру, а то попадет в руки басурману».

Точное число солдатских Георгиевских крестов, выданных нашим соотечественникам за отличия против французов в 1812–1814 годах, установить трудно, так как, во-первых, эта награда выдавалась и за другие подвиги — на Дунае и Кавказе, во-вторых, часть знаков получили иностранцы — около двух тысяч прусских солдат, двести нижних чинов Шведского корпуса Бернадотта и некоторое количество — другие союзники, главным образом австрийцы. Всего в 1812 году было награждено 6783 человека, в 1813-м — 8611, а в 1814-м — еще больше, 9345.

Среди участников Отечественной войны, будущих активных декабристов, было двое дворян, награжденных солдатскими Георгиевскими крестами, — М. И. Муравьев-Апостол и И. Д. Якушкин, сражавшиеся при Бородине в чине подпрапорщика, не дававшем права на офицерскую награду. Проявив в этом сражении храбрость, оба были отмечены наградой для нижних чинов с соседними номерами на знаках — 16697 и 16698. Произведенные за Бородинский бой в прапорщики, Муравьев-Апостол и Якушкин позднее, за отличие при Кульме, также одновременно были награждены Анненским оружием «За храбрость» для офицеров.

Между Знаками отличия Военного ордена, выданными за участие в военных действиях 1812–1814 годов, есть небольшая группа с вензелем «АI» (Александр I) на верхнем луче креста, не включенная в сделанные выше подсчеты. Эти награды были изготовлены в 1839 году специально для ветеранов этой войны — солдат прусской армии в связи с 25-летием взятия Парижа, фактического окончания военных действий, и с открытием памятника на Бородинском поле.

28 ноября 1839 года было изготовлено 4500 таких знаков с проставленными на них номерами от 1 до 4500 и заготовлено к ним Георгиевских лент по 8 вершков к каждому кресту. К середине 1841 года из этого числа крестов с вензелем Александра I было роздано 4264 штуки, остальные были возвращены в Капитул орденов, потому что часть прусских солдат-ветеранов или умерла, или не была разыскана.

В настоящее время Георгиевские кресты с вензелем Александра I представляют собой исключительную редкость, особенно в нашей стране. Достаточно сказать, что даже в крупных отечественных музейных собраниях хранится лишь один такой подлинный знак — в Отделе нумизматики Государственного Эрмитажа в Ленинграде, да и тот принесен в дар музею зарубежным коллекционером.

В эпоху Отечественной войны появилась мысль об учреждении особого ордена, связанного именно с героическим временем борьбы с наполеоновским нашествием. Генерал Д. С. Дохтуров в письме супруге 7 декабря 1812 года сообщал: «Говорят, что у меня будет еще новый орден, Спасителя Отечества, на голубой ленте, в три класса: первый через плечо, а там на шее, и в петлю третий». Это единственное известное нам упоминание о предполагавшейся новой награде.

Общие цифры награждений орденами в годы Отечественной войны 1812 года дают представление прежде всего о масштабах происходившей борьбы, что видно из количества награждений со времени учреждения ордена Георгия в 1769 году до 1812 года, и после за три года войны. Так до Отечественной войны III степенью ордена Георгия было награждено 230 человек, за войну к ним добавилось еще 123 кавалера. То же соотношение сохранилось и для II и для I степеней, как, естественно, и для других орденов. Статистика награждений ими убедительно свидетельствует о массовом героизме всего русского народа, о величии народного подвига, позволившего не только избавиться от нашествия, но и в прах разбить дерзкого врага.

Наградные медали

Первая по времени учреждения наградная медаль, имеющая отношение к войнам России с наполеоновской Францией, появилась в связи с военными кампаниями 1805 и 1806–1807 годов. Массовый набор в действующую армию создал некомплект военнослужащих в местных губернских ротах и штатных командах. Поэтому для тех из нижних чинов, кто добровольно соглашался остаться на сверхсрочную службу, после трехлетнего пребывания на этой вторичной службе при увольнении выдавалась серебряная медаль с воинской арматурой на одной стороне и надписью «За усердную службу. 1806» — на другой. Но самой известной и массовой наградной медалью эпохи наполеоновских войн стала награда с надписью «1812 год». Она была учреждена в память Отечественной войны 5 февраля 1813 года. Этой серебряной медалью на голубой Андреевской ленте награждались все строевые чины армии и ополчения, принимавшие участие в военных действиях с французами до конца 1812 года, то есть в пределах Отечества. Это к тому же был первый случай в истории русской наградной системы, когда совершенно одинаковую медаль получали генералы, офицеры и нижние чины армии и флота, — для всех непременным условием получения этого знака отличия являлось личное участие в боевых действиях с наполеоновской армией на территории Российского государства.

«Воины! — говорилось в приказе императора. — Славный и достопамятный год, в который неслыханным и примерным образом поразили и наказали вы дерзнувшего вступить в Отечество ваше лютого и сильного врага, славный год сей минул. Но не пройдут и не умолкнут содеянные в нем громкие дела и подвиги ваши, потомство сохранит их в памяти своей… В ознаменование сих незабвенных подвигов ваших повелели мы выбить и освятить серебряную медаль… Вы по справедливости можете гордиться сим знаком… Враги ваши, видя его на груди вашей, да вострепещут, ведая, что под ним пылает храбрость, не на страхе или корыстолюбии основанная, но на любви к Отечеству, и, следовательно, ничем не победимая…»

Серебряных медалей «1812 год» было отчеканено 260 тысяч.

Главы дворянских родов, в случае даже если они не принимали участия в военных действиях, были награждены (в том числе и женщины) подобными же медалями, но бронзовыми и на Владимирской ленте. Поэтому на мундирах военачальников в знаменитой Военной галерее Зимнего дворца мы иногда видим обе медали — серебряную и бронзовую, — которые полководцы получили и как участники боев, и как старшие в роду. Право ношения этой медали получили и их потомки — тоже старшие в роду, даже если ими окажутся женщины.

Представители купечества, пожертвовавшие крупные средства на ведение войны, получали также бронзовую медаль с надписью «1812 год», но на менее почетной золотисто-красной ленте ордена Анны и без права ношения потомками.

Все христианские священники, то есть лица, допущенные к самостоятельному ведению богослужения, в память Отечественной войны 1812 года были отмечены особыми бронзовыми крестами «латинской» формы, на перекрестии которых были помещены изображения и надписи, повторяющие медаль «1812». Носился крест на Владимирской ленте на шее, как и прочие кресты священнослужителей. Его получили около 40 тысяч человек.

Существовала еще одна наградная медаль, с надписью «За любовь к Отечеству. 1812», очень редкая, которая до последнего времени не получала в литературе правильного атрибутирования. Лишь ленинградский исследователь В. В. Бартошевич опубликовал в 1979 году посвященную специально этому знаку отличия обстоятельную статью, в которой на основании обширного архивного материала доказал, что серебряные медали «За любовь к Отечеству» были предназначены 27 особо отличившимся партизанам — крестьянам Московской губернии [39]. Это скупое награждение ни в коей мере не отражало размаха народного движения против французского нашествия даже в пределах одной губернии, и тем не менее единичные экземпляры награды, бережно сохраняемые в государственных собраниях, остаются свидетельствами подвига простого народа.

Последняя по времени учреждения наградная медаль, относящаяся к интересующим нас событиям, была установлена в память взятия русскими войсками Парижа в 1814 году. Она была серебряной, с надписью: «За взятие Парижа 19 марта 1814 г.». Носиться эта серебряная медаль должна была на комбинированной ленте двух орденских цветов — голубого Андрея Первозванного и оранжево-черного Георгия. Но в момент, когда во Франции было восстановлено правление Бурбонов, Александр I не решился раздать эту награду, которая напомнила бы французам о недавнем сокрушительном поражении. Лишь после смерти Александра медаль за Париж стала выдаваться. Впервые эта награда, право на которую имели все участники взятия французской столицы независимо от чина, появилась на русских мундирах 19 марта 1826 года, в годовщину падения Парижа. Эта медаль была выдана в количестве более 160 тысяч.

Знаком отличия, связанным с Отечественной войной 1812 года, стала наградная медаль в память столетия этого события, пышно праздновавшегося в 1912 году. Медаль, автором которой был известный отечественный медальер А. Васютинский, должна была носиться на Владимирской ленте. На ней были помещены несколько измененные строки из приказа по случаю изгнания неприятеля из пределов России: «Славный год сей минул, но не пройдут содеянные в нем подвиги». Награда предназначалась всем военнослужащим частей, ведущих свою родословную от полков и батарей, принимавших участие в Отечественной войне 1812 года. Отчеканена эта медаль в огромном количестве — более 442 тысяч.

Золотое оружие «За храбрость»

27 июня 1720 года русский галерный флот под командованием генерала кн. М. М. Голицына в сражении при острове Гренгам разгромил шведскую эскадру. Победители были щедро награждены, а командовавшему ими была «в знак воинского его труда послана шпага золотая с богатым украшением алмазов». Это первое известное нам награждение в регулярных русских войсках золотым холодным оружием. Во второй и третьей четвертях XVIII века известны уже десятки награждений шпагой как знаком отличия, предназначенным лишь для военнослужащих. В дошедших до нас архивных документах награжденные оружием включаются в общие списки отмеченных и другими видами поощрений — орденами, чинами и проч. Уже в середине XVIII века к такому оружию прилагалась императорская грамота, текст которой дает основание считать выдачу шпаги не подарком, а именно боевой наградой и притом весьма высокой.

До 1788 года получить в награду золотую шпагу (из золота, естественно, изготовлялся лишь эфес) могли лишь генералы и фельдмаршалы. При этом эфес оружия украшался алмазами или бриллиантами. Но с 1788 года право быть отмеченными за военные отличия этой наградой распространилось и на офицеров, с той лишь разницей, что они получали золотые шпаги без украшений. Вместо этого на эфесе офицерского наградного оружия появилась надпись «За храбрость».

Здесь необходимо развеять одно заблуждение, до сих пор живущее и переходящее из одного поколения в другое. Считается, что первым получил шпагу с надписью «За храбрость» Д. С. Дохтуров, будущий герой Отечественной войны 1812 года. Даже авторитетнейшая Военная энциклопедия Сытина в 1912 году утверждала, что Д. С. Дохтуров в 1789 году, будучи еще капитаном лейб-гвардии Преображенского полка, был награжден золотой шпагой без надписи. В следующем, 1790 году, при Роченсальме, шпагу разбило ядром, а самого капитана ранило. Екатерина II, узнав об этом, якобы велела выдать Дохтурову новую, с надписью «За храбрость». На самом же деле шпаги для награждения офицеров за военные отличия с надписью «За храбрость» появились раньше, в 1788 году. Дохтуров потерявший шпагу в бою, просто получил новую, с той же надписью «За храбрость», как и на разбитой.

Всего за XVIII век документально известно около 300 награждений золотым оружием, в том числе более 80 — с бриллиантами, генеральским. При Павле I, стремившемся, как известно, не продолжать нововведений своей матери Екатерины II, награждений золотым оружием не было. Вместо этого выдавалась низшая степень ордена Анны, знак которого в виде небольшого крестика красной финифти также носился на холодном оружии.

Уже в XVIII веке можно было заслужить поочередно и золотое, и Анненское оружие. Так, морской лейтенант Н. Д. Войнович получил за отличие в сражении под Очаковом в 1788 году золотую шпагу, а в 1798 году, будучи уже капитан-лейтенантом, заслужил новую награду — III степень Анны на ту же шпагу.

Впервые в послепавловское время золотые шпаги и сабли «За храбрость» были выданы за войны с французами 1805-го и 1806–1807 годов. Здесь многие русские офицеры и генералы, чьи имена прославили отечественную военную историю, заслужили эту боевую награду. Среди них П. И. Багратион, Д. В. Давыдов, Д. С. Дохтуров, А. П. Ермолов и многие другие.

Самым ранним сражением XIX века, за которое выдавалось золотое оружие, был Аустерлиц. Золотые шпаги и сабли за него были даны тем из офицеров, которые в сложнейшей ситуации не потеряли хладнокровия и своими умелыми и храбрыми действиями уменьшили размеры потерь русской армии. Выдано было за Аустерлиц, причем в значительном числе, и Анненское оружие, награждение которым в царствование Павла I в России не прерывалось. Естественно, за сражения, в которых удача благоприятствовала русской армии, награды, в том числе и оружие, были обильнее.

В это же время на юге шли сражения с турками (русско-турецкая война 1806–1812 гг.), за которые также в числе прочих знаков отличия выдавалось и оружие «За храбрость». Так, за взятие Бухареста и ряд других сражений генерал-лейтенант М. А. Милорадович был представлен к награждению золотой с алмазами шпагой с надписью «За храбрость и спасение Бухареста».

28 сентября 1807 года был подписан указ о причислении офицеров и генералов, награжденных золотым оружием «За храбрость», к кавалерам русских орденов. Фамилии лиц, получивших золотое оружие, должны были вноситься в общий кавалерский список Капитула орденов Российской империи. Таким образом, в России появилось два вида наградного орденского оружия — золотое оружие «За храбрость» и Анненское оружие — низшая, III степень ордена Анны.

В указе 28 сентября было сказано: «Жалованные нами и предками нашими за военные подвиги генералитету и штаб- и обер-офицерам золотые с надписями шпаги, с алмазными украшениями и без оных, яко памятники нашего к тем подвигам уважения, причисляются к прочим знакам отличия; для чего и повелеваем всех тех, коим такие золотые шпаги доныне пожалованы и пожалованы будут, внести и вносить в общий с кавалерами Российских орденов список». Указ фиксировал уже фактически ранее установившееся положение, по которому награждение золотым оружием ставилось выше получения некоторых орденов.

К этому времени практически окончательно выработался внешний вид русского орденского оружия обоих видов. Золотое оружие для офицеров имело надпись на эфесе «За храбрость», генеральское и адмиральское украшалось бриллиантами, причем на оружии для генерал-майоров (и равный им морских чинов) обычно помещалась такая же надпись «За храбрость», а для генерал-лейтенантов и выше — более пространная, объясняющая причину награждения.

Анненское оружие отличалось от обычного холодного оружия в первые годы XIX века лишь тем, что в шпажной чашке либо на эфесе сабли (в зависимости от рода оружия, присвоенного награжденному) помещался знак ордена Анны. Выдавалось оно значительно чаще, нежели золотое «За храбрость». Известен список здравствующих кавалеров Анненского оружия, составленный до 1808 года, дающий представление о массовости пожалований этого знака отличия, несмотря на то, что в список не вошли умершие кавалеры, а также те, кто получил к этому моменту более высокую степень Анны и перешел в другой «класс». В списке 890 человек.

В 1811 году отмечено всего лишь 19 награждений золотым оружием, в основном за турецкую войну и за отличия на Кавказе против горцев. Но уже в следующем, 1812 году эта цифра резко увеличивается — до 241 человека. Началась Отечественная война.

В боях под Красным и в Смоленском сражении, в Бородинской битве и при Березине, в схватках за границами Отечества под Дрезденом, Кульмом и Лейпцигом сотни русских офицеров и генералов заслужили почетное орденское оружие. Только золотым офицерским оружием «За храбрость» в Отечественную войну 1812 года было награждено более тысячи человек, и, кроме того, выдано более шестидесяти «генеральских» наград с бриллиантами. Еще больше было кавалеров ордена Анны III степени. 27 января 1812 года главнокомандующие армиями получили «власть во время самого действия назначать за важнейшие блистательные подвиги шпаги за храбрость». Это было сделано для того, чтобы ускорить получение награды отличившимся, число которых резко увеличилось.

Но грамота на золотое офицерское оружие «За храбрость» утверждалась самим императором. Награждение оружием с бриллиантами оставалось по-прежнему отличием, даваемым исключительно по выбору императора. Среди получивших «генеральское» бриллиантовое оружие были герои 1812 года П. П. Коновницын, М. А. Милорадович (второй раз), Н. В. Иловайский, А. П. Ожаровский, В. В. Орлов-Денисов, Ф. Ф. Штейнгель, А. И. Бистром, Н. И. Депрерадович и многие другие. И. С. Дорохов, имевший чин генерал-лейтенанта, за взятие штурмом укрепленной Вереи 29 сентября 1812 года был награжден золотой шпагой с алмазами и с надписью «За освобождение Вереи».

Мы знаем еще несколько награждений в этот период оружием, украшенным бриллиантами, с надписями, объясняющими причину награждения.

Так, М.Б. Барклай-де-Толли получил золотую шпагу с алмазными лаврами и надписью «За 20 января 1814 года» (сражение при Бриенне). Для цесаревича Константина была заказана золотая шпага с алмазами и надписью в шпажной чашке «За поражение неприятеля при Теплице в 17 и 18 дни августа 1813 года» (Кульм) ценою в 26 тысяч рублей. Генералу от кавалерии герцогу Александру Вюртембергскому была дана золотая шпага с лаврами и бриллиантами с надписью «За покорение Данцига», взятого после длительной осады русскими войсками в конце 1813 года.

Но не всегда высший генералитет получал золотое оружие с особыми надписями. Например, генерал Витгенштейн за Лейпциг получил золотую шпагу с алмазами и лаврами с надписью просто «За храбрость». Прусский фельдмаршал Блюхер был награжден русским золотым оружием с бриллиантами также с надписью «За храбрость».

Кстати, не один Блюхер из иностранцев получил золотую шпагу. Русское золотое оружие имели англичанин герцог Веллингтон (1815 г.), великий герцог Август Гольдштейн-Ольденбургский (1812 г.), австрийский князь Шварценберг (1814 г.) и значительное число других генералов и офицеров иностранной службы.

С другой стороны, некоторые русские генералы были отмечены иностранным наградным оружием. А. X. Бенкендорф, кроме имевшейся у него русской золотой шпаги с алмазами «За храбрость» (1813 г.), получил в награду шпагу от короля Нидерландов с надписью «Амстердам и Бреда» (он был направлен с отдельным летучим русским отрядом в Голландию и Бельгию), а в том же 1814 году получил золотую саблю от королевы Великобритании с надписью «За подвиги в 1813 г.».

Некоторые офицеры и генералы награждались золотым оружием неоднократно. Так, Алексей Петрович Никитин в 1812 году, будучи полковником конной артиллерии, получил золотую шпагу «За храбрость», а в 1813 и 1814 годах, уже получив генеральский чин, дважды награждался золотыми шпагами с бриллиантами.

В отделе оружия ГИМ хранится шпага «За храбрость» с пространной надписью на шпажной чашке: «Получена за отличие при удержании пятью полками города Суассона 21 февраля 814 года. При нападении на оный двух корпусов французских под командою генерала Мармонта. Сражение продолжалось 34 часа». Сотрудники отдела оружия определили, что этой шпагой был отмечен генерал-майор Иван Николаевич Дурново, который командовал бригадой, оборонявшей Суассон.

Михаил Илларионович Кутузов за 1812 год, помимо других многочисленных наград, был отмечен 16 октября золотой шпагой с алмазами и с лавровыми венками из изумрудов. Формально награда была дана за Тарутинское сражение 6 октября 1812 года. Но это была лишь малая награда за мудрое руководство всеми вооруженными силами государства в один из самых тяжелых периодов в его истории, и справедливо было сказано в грамоте, полученной М. И. Кутузовым по случаю награждения золотой шпагой, что «сей воинственный знак, достойно вами стяжанный, да предшествует славе, какою по искоренении всеобщего врага увенчает вас Отечество и Европа». Есть документ, удостоверяющий, что наградная шпага ценою в 25 125 рублей, была вручена «его светлости».

Основная же масса золотого оружия в эту эпоху, естественно, выдавалась офицерам и не имела бриллиантовых украшений. А всего за этот период русскими генералами было получено 62 золотые шпаги и сабли с бриллиантовыми украшениями, и 1034 без бриллиантов были получены русскими офицерами.

Главным героем, сокрушившим Наполеона, был народ, то есть многие тысячи солдат, партизан, а также лучшие представители русского офицерства и генералитета. Интересные результаты дает анализ представлений к наградам за отдельные сражения, показывающий массовый героизм, как правило, справедливо вознаграждавшийся в Отечественную войну 1812 года.

Для примера мы возьмем материалы Бородинского сражения — не все целиком, а лишь относящиеся к одному из многочисленных полков, принимавших участие в том бою — лейб-гвардии Литовскому. В день Бородинского сражения в полку в строю находилось 4 штаб-офицера, 46 обер-офицеров и 1639 нижних чинов. Из офицеров двое в сражении были убиты и 35 ранены либо контужены. К наградам за Бородино были представлены все 48 оставшихся в живых. Командир полка полковник И. Ф. Удом получил генерал-майорский чин, оба подполковника произведены также в следующий, полковничий чин и награждены орденом Георгия IV степени. 6 капитанов и 7 штаб-капитанов отмечены орденом Анны II степени с алмазами, 8 поручиков — орденом Владимира IV степени с бантом и 1 — Анны II степени, 6 подпоручиков и 5 прапорщиков — золотыми шпагами с надписью «За храбрость». (Среди представленных за этот бой к золотым шпагам был прапорщик лейб-гвардии Литовского полка П. И. Пестель, будущий руководитель декабристов.) 6 прапорщиков награждены орденом Анны III степени, остальные 6 офицеров (4 подпоручика и 2 прапорщика) — следующими чинами.

Анненское оружие уже в это время было боевой наградой обер-офицеров, начиная с первого чина — прапорщика. Награждение золотой шпагой без бриллиантов предполагало также, видимо, наличие чина обер-офицерского (до капитана включительно), хотя следующая по значению категория золотого оружия, украшенного бриллиантами, давалась только генералам. Таким образом, хотя формально золотая шпага могла быть пожалована и штаб-офицеру (от майора до полковника включительно), практически в это время штаб-офицеры либо уже имели эту награду, получив ее еще в обер-офицерском звании, либо представлялись к другим видам наград. Заметим здесь же, что официальных законодательных актов, касающихся наградного оружия, в это время еще почти совсем не было, и наши выводы мы делаем, основываясь главным образом на известной по документам наградной практике этого периода.

Указом от 28 декабря 1815 года генералы и офицеры, награжденные за подвиги в Отечественной войне 1812 года золотыми шпагами с бриллиантами или без них, получили право на убавление двух лет из 25-летнего срока службы в офицерских чинах для получения ордена Георгия IV степени за выслугу лет. Несколько позже, 15 октября 1817 года, это право было распространено и на участвовавших в войне с Наполеоном офицеров и адмиралов морского ведомства, которым из необходимых для получения Георгия за выслугу лет 18 кампаний на море за золотые шпаги убавлена одна кампания.

За все царствование Александра I (с 1806-го, первого года выдачи золотого оружия, по 1825 год) было произведено 1542 награждения.

Особые виды индивидуальных наград

В русской армии применялись, особенно в военное время, когда возникала необходимость в увеличении и числа награждений, и их «ассортимента», и другие виды поощрений: досрочное награждение военнослужащего следующим чином; переименование лица, имеющего гражданский или придворный чин, в соответствующий им по Табели о рангах офицерский чин, считавшийся более почетным, а в исключительных случаях и в более высокий; перевод тем же чином в гвардию, имевшую старшинство на два звания перед армейскими частями, и в артиллерию, квартирмейстерские, инженерные части и кадетские корпуса, имевшие преимущество в один чин; награждение деньгами и подарками; особые грамоты и рескрипты.

Получение следующего чина досрочно, за боевые отличия, широко практиковалось в военное время.

Так, известный военный деятель эпохи Отечественной войны 1812 года И. К. Орурк за отличие в Итальянском походе 1799 года получил чин подполковника. За Аустерлиц он был награжден полковничьим чином, за Туртукай в 1809 году в войне с Турцией — генерал-майорским званием. За Лейпциг в 1813 году И. К. Орурк удостоился чина генерал-лейтенанта. И это пример далеко не самого быстрого продвижения по лестнице чинов за боевые заслуги.

Генерал-майор К. Ф. Казачковский, тяжело раненный в сражении под Люценом 20 апреля 1813 года, был произведен прямо на поле боя в генерал-лейтенанты, хотя после этого никогда уже не возвращался из-за ранения в строй.

Д.М. Мордвинов, имея придворное звание действительного камергера (соответствовавшее военному чину генерал-майора), вступил в 1812 году в ополчение и командовал 5-й дружиной. В сражении под Полоцком 6 октября, идя впереди своих ополченцев в атаку, Мордвинов был ранен картечью в ногу, которую пришлось отнять. За Полоцк ему был дан орден Георгия IV степени. Но как еще одну награду за боевое отличие Д. М. Мордвинов заслужил переименование из придворного действительного камергера в более почетный, соответствующий ему военный чин генерал-майора, хотя более в военном ведомстве уже не служил.

Граф М. А. Дмитриев-Мамонов, имевший придворное звание камер-юнкера, был пожалован в 22 года сразу в генерал-майоры за то, что на свой счет сформировал конный полк ополчения, названный Московским казачьим. Во главе этого полка Дмитриев-Мамонов сражался под Тарутином и Малоярославцем, участвовал в заграничном походе, заслужив в боях золотую саблю «За храбрость». После возвращения в Россию он вышел в отставку. Некоторые черты личности и биографии М. А. Дмитриева-Мамонова послужили Л. Н. Толстому при создании образа Пьера Безухова.

Важное значение имело и награждение деньгами и подарками. Так, за участие в Бородинском сражении все нижние чины получили по 5 рублей, по тем временам сумму довольно значительную. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с суммами, дававшимися офицерам и высшим военачальникам. За мужественное командование в течение трех дней подряд 7-м егерским полком во время битвы под Лейпцигом полковник Штегман был награжден 1500 рублей. Граф П. X. Витгенштейн за поражение корпуса французского маршала Удино в самом начале войны 1812 года в числе прочих наград был пожалован ежегодной пожизненной пенсией в 12 тысяч рублей, которую после его смерти могла получать вдова. Многим героям Отечественной войны денежные награждения за боевые отличия помогали поправлять свои материальные дела: например, военные заслуги генерала П. П. Коновницына помогли ему освободиться от долга в 43 тысячи рублей, генерал Н. Н. Раевский за Бородино получил возможность на льготных условиях передать в залог в Государственный банк 3500 своих крепостных за 350 тысяч рублей серебром, с рассрочкой на 25 лет. Этот список можно было бы продолжить.

В числе так называемых подарков, обычно украшенных драгоценными камнями перстней, табакерок, царских портретов, золотых часов и т. д., было несколько оригинальных пожалований. Так, в 1813 году за подвиги во время заграничного похода в числе других наград атаман Платов получил драгоценное бриллиантовое перо с вензелем Александра I для ношения на головном уборе. Генерал Ланжерон в том же, 1813 году за успешное командование русским корпусом в составе Силезской армии Блюхера получил императорский вензель на эполеты и 30 тысяч рублей. За боевые заслуги право носить на эполетах вензель было дано также генералам Милорадовичу и Беннигсену. Это произошло еще до 30 августа 1815 года, когда вензелевое изображение появилось на эполетах генерал-адъютантов и флигель-адъютантов как символ их звания.

Особым видом наград было так называемое императорское «благоволение», до 1807 года называвшееся «удовольствием», которое от имени царя сообщалось отличившемуся, а также императорские рескрипты, в которых от царского же имени давалась положительная оценка тех или иных действий отличившегося[40]. Так, М. Л. Булатов с 16 лет участвовал в сражениях, проведя в общей сложности 50 лет в боевой деятельности. Участник взятия Очакова и Измаила, он к 1812 году имел чин генерал-майора, ордена Георгия III и IV степеней, Владимира 2-го класса, Анны I степени и золотое оружие с алмазами «За храбрость». В 1812 и 1813 годах он совершил новые подвиги, отличившись в нескольких сражениях, а при Гамбурге получил два тяжелых ранения (всего Булатов был ранен 28 раз). Эти заслуги требовали вознаграждения, между тем генерал-майорский чин отличившегося не позволял дать ему следующий орден Александра Невского или Владимира I степени. В результате за все отличия 1812–1813 годов М. Л. Булатов получил два «благоволения» и один рескрипт. Чин же генерал-лейтенанта, отсутствие которого мешало ему быть отмеченным высшими орденами, Булатову был дан только в 1833 году.

Каждое отдельное отличие в бою могло быть отмечено отдельной же наградой. Так, некоторые участники Бородинского боя получили по две награды, так как, кроме битвы 26 августа, отличились и накануне, 24 августа, при Шевардине. За четырехдневное сражение при Красном (3, 4, 5 и 6 ноября 1812 года) корнет лейб-гвардии Уланского полка В. И. Карачаров получил четыре (!) награды: ордена Георгия IV степени, Владимира IV степени с бантом, золотую саблю «За храбрость» и следующий чин.

Кульмский крест

На мундирах военачальников в Военной галерее Зимнего дворца, кроме российских наград, часто видны и иностранные, дававшиеся государствами-союзниками в войне с Наполеоном. Наши полководцы за подвиги удостаивались самых высоких знаков отличия других европейских стран. Так, например, высший прусский орден Черного Орла получили в эпоху 1812–1814 годов восемь наших соотечественников, в том числе М. И. Кутузов, М.Б. Барклай-де-Толли, П.М. Волконский. Последний, кроме прусской награды, был также отмечен за боевые заслуги высшими орденами Швеции, Баварии, Вюртемберга и (после Реставрации) королевской Франции. Почетный боевой австрийский орден Марии Терезии имели за заслуги в сражениях с французами 44 офицера и генерала русской армии, в том числе Кутузов, Барклай-де-Толли, Багратион, Депрерадович, Кайсаров, Уваров, Ожаровский, Ф. Орлов, Васильчиков, и другие. Еще в 1799 году I степень ордена получил А. В. Суворов, а рыцарскую степень этой награды — его сын Аркадий, участвовавший с отцом в итало-швейцарском походе и не доживший всего один год до Отечественной войны. Перечень иностранных наград, заслуженных нашими воинами, особенно при освобождении европейских стран от наполеоновского господства, мог бы получиться весьма большим.

Но была одна иностранная награда, предназначавшаяся лишь русским солдатам, офицерам и генералам за сражение при Кульме.

За сражением наблюдал прусский король Фридрих Вильгельм III и в порыве благодарности приказал наградить весь русский отряд учрежденным незадолго до этого, 10 марта 1813 года, орденом Железного креста. Узнав об этом награждении, русские герои тут же, на поле боя, стали делать себе из кусочков железа и кожи подобия этого знака отличия. До нас дошли некоторые из изготовленных тогда, сразу же после сражения, крестов.

Однако позже, когда опасность для прусских войск миновала, приближенные Фридриха Вильгельма напомнили, что в самой Пруссии орденом награждены еще лишь единицы, в то время как сразу 12 тысяч русских гвардейцев представлены к этой награде. Поэтому 4 декабря того же года, уже задним числом, был выпущен королевский указ, по которому отличие, данное за Кульм русским воинам, названо не орденом Железного креста, а просто Кульмским крестом. Разница во внешнем виде наград заключалась в отсутствии на Кульмском кресте даты «1813» и вензеля Фридриха Вильгельма III.

Официальная выдача прусской награды задержалась на полтора года. Лишь в мае 1815 года в Россию было отправлено 11 563 креста, в том числе 443 офицерских (покрытых черной эмалью) и 11 120 солдатских (на них вместо эмали была черная краска). На параде гвардейских частей, устроенном в Санкт-Петербурге, был роздан 7131 крест. Что касается награды от царя, то солдаты получили за подвиг при Кульме по два рубля на человека.

Коллективные награды

Знамена и штандарты

В 1800 году в русской армии были введены знамена нового образца. Но начало века ознаменовалось не только появлением очередной разновидности, но и новым осмыслением значения боевого знамени. Раньше на знамена, равно как и на другие виды «амуниции», существовали сроки службы, по истечении которых они заменялись новыми. Теперь же знамя становится важнейшей регалией, даваемой войсковой единице практически навсегда. Именно в самом конце XVIII века, в 1797 году, вводится присяга у знамени: «какого бы чина и звания ни были, всякий раз не иначе как под знаменами, наблюдая при том, чтобы приводимый к присяге, имея распростертую вверх руку, другою держался бы за знамя».

Знамена образца 1800 года давались по одному на роту во все полки тяжелой пехоты — гвардейские, гренадерские, мушкетерские, морские и гарнизонные. Позднее, с 1802 года, знамена стали даваться по два на батальон (6 на полк), а с 1814 года — по одному на батальон. Легкой пехоте — егерям — знамен по штату не полагалось, и они могли их заслужить лишь за боевые отличия по одному на полк. В коннице давались штандарты, по одному на эскадрон, только в полки тяжелой кавалерии — кирасирам и драгунам. Легкая кавалерия — конные егеря, гусары и уланы — штандартов не имели и награждались ими только за военные подвиги. Казачьи части получали не штандарты, а знамена, как правило, по одному на полк и главным образом за отличия. Гвардейский Морской экипаж, которому по расписанию не положено было иметь знамена, заслужил одно наградное знамя за исключительную храбрость при Кульме. В артиллерийских частях иметь знамена также не полагалось, но они не выдавались русским пушкарям даже за боевые отличия.

В 1800 году началась выдача в числе прочих и особых наградных знамен. При этом на полотнище делалась надпись, рассказывающая о причине пожалования награды. Из общего числа выданных за отличия знамен образца 1800 года четыре были получены за сражения с французами. Так, Архангелогородский пехотный полк во время знаменитого Альпийского похода Суворова отличился в бою при деревне Молис, где захватил у французов знамя, 2 пушки и 100 пленных. За это архангелогородцы были награждены знаменем с надписью «За взятие французского знамени на горах Альпийских». Такую же награду получил пехотный Смоленский полк. Московский гренадерский полк, также принимавший участие в итало-швейцарском походе, в двухдневном сражении при Треббии захватил французское знамя. Позднее, при реке Нуре, в руки «московцев» попало еще одно вражеское знамя. В ознаменование этих подвигов Московский гренадерский полк 6 марта 1800 года был награжден знаменем с надписью «За взятие знамени при реках Треббии и Нуре 1799 г.». Таврический пехотный полк принимал участие в составе русско-английского отряда в экспедиции против французов в Голландию в 1799 году и в сентябре того же года в бою под Бергеном захватил вражеское знамя. Он получил за это отличие новое знамя с надписью «За взятие знамени в сражении против французов в Голландии под Бергеном 1799 г.». В том же году особое знамя получило все Войско Донское, с надписью «За оказанные заслуги в продолжении кампании против французов 1799 года».

Эти наградные знамена можно считать прообразами наградных Георгиевских знамен (при Павле орден Георгия не выдавался), которые появились в связи с кампаниями 1805-го и 1806–1807 годов. За бой при Шенграбене, где пять тысяч русских сражались против 30 тысяч, были впервые выданы знамена и штандарты с изображением белого Георгиевского креста в копье или навершии древка, с желто-черными Георгиевскими лентами, к которым подвешивались знаменные кисти. Такие награды с пространной надписью: «За подвиг при Шенграбене 4 ноября 1805 года в сражении 5 т. корпуса с неприятелем, состоявшим из 30 т.» — получили Павлоградский гусарский и Черниговский драгунский — штандарты, а Киевский гренадерский и казачьи Войска Донского полки Сысоева и Ханжонкова — знамена.

Следующее награждение Георгиевским знаменем было произведено в 1807 году. В сражении при Гейльсберге Перновский мушкетерский полк отбил у французов знамя и был представлен к соответствующей награде с надписью: «За взятие у французов знамени…» Но пока утверждалась надпись на наградном знамени, полк совершил новый подвиг — в бою при Фридланде 2 июня того же года он захватил второе вражеское знамя и был награжден 20 сентября 1807 года Георгиевским знаменем с надписью «За взятие у французов двух знамен в сражениях при Гейльсберге 29 мая и при Фридланде 2 июня 1807 г.». Во втором из сражений отличился также Шлиссельбургский мушкетерский полк, получивший наградное знамя с надписью «За взятие у французов 2 июня 1807 г. под городом Фридландом одного знамени».

Но всех превзошел по числу трофеев Санкт-Петербургский драгунский полк, получивший Георгиевский штандарт с надписью «За взятие у французов трех знамен в сражениях 1805 года ноября 8-го при деревне Гаузет и 1807-го года января 26 и 27-го под городом Прейсиш-Эйлау».

Несколько особо стоит награждение лейб-гвардии конного полка штандартом с надписью «За взятие при Аустерлице неприятельского знамени». В этом бою полк лихо атаковал бригаду французской пехоты, занявшую Праценские высоты, и отбил знамя, принадлежавшее 4-му линейному полку, о чем и свидетельствовала надпись на полученном штандарте. Но, несмотря на то что уже имелись Георгиевские штандарты, конногвардейцы получили награду без символов ордена Георгия, хотя и с особыми украшениями, в том числе прикрепленной к штандарту голубой Андреевской лентой, на которой и была вышита серебром почетная надпись. Объясняется это, видимо, тем, что впервые награду получила гвардия, и еще не решались дать гвардейскому полку штандарт такого же вида, как простому кавалерийскому. Андреевская же лента наряду со звездой этого ордена была одной из эмблем русской гвардии.

Всего, таким образом, к началу Отечественной войны 1812 года были выданы знамена «За отличие» образца 1800 года пяти полкам (из них четыре награждения за сражения с французами) и одно особого вида знамя — всему Войску Донскому, также за отличия против французских войск; за кампании 1805 и 1806–1807 годов были награждены Георгиевскими штандартами три кавалерийских полка и один полк гвардейской кавалерии — штандартом «За отличие», а три пехотных казачьих полка — Георгиевскими знаменами. Практически все эти награждения увенчивали однотипный подвиг — взятие вражеского знамени.

Отечественная война 1812 года дала не только значительное увеличение числа награждений знаменами и штандартами, но и расширила масштабы подвигов, совершавшихся отдельными полками. Начиная же с 1812 года обычным стало награждение знаменами и штандартами за целые сражения и даже кампании, независимо от того, взяты ли в ходе их вражеские регалии. А всего за подвиги, совершенные в 1812–1814 годах, Георгиевскими знаменами и штандартами были отмечены 18 пехотных полков, Гвардейский экипаж, 16 полков регулярной кавалерии и 6 казачьих.

Первое по времени пожалование, оказавшееся самым массовым, произошло в апреле 1813 года, когда шесть пехотных и шесть кавалерийских полков получили Георгиевские знамена и штандарты с одинаковой надписью: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.». Позднее, в сентябре уже 1814 года, такую же награду получил Изюмский гусарский полк. Ему Георгиевские штандарты с подобной надписью были даны вместо пожалованных по ошибке вторично в апреле 1813 года Георгиевских труб, «кои оный полк получил еще за кампанию 1806 и 1807 годов».

У гвардейских Конного и Уланского полков надпись на штандартах была несколько особой. Конный полк, который уже имел наградной штандарт за Аустерлиц, получил новый с надписью: «За взятие при Аустерлице неприятельского знамени и за отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года», Уланский — «За взятие при Красном неприятельского знамени и за отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России». Как видим, случаи захвата знамени врага по-прежнему фиксируются в почетных надписях.

Подобным же образом был отмечен Георгиевским штандартом позднее, в 1817 году, лейб-гвардии Казачий полк, на награде которого к общей с вышеназванными надписями о поражении и изгнании французов добавлено: «И за подвиг, оказанный в сражении при Лейпциге 4 октября 1813 года». В этой битве лейб-казаки блестящей и смелой атакой во фланг французов спасли от поражения союзные войска. В память этого подвига даже полковой праздник был установлен для лейб-гвардии Казачьего полка 4 октября, в годовщину Лейпцигского сражения.

В битве при Кульме 17 августа отличилась русская гвардия. Не случайно поэтому на знаменах гвардейских Преображенского и Семеновского пехотных полков, а также Гвардейского Морского экипажа, моряки которого отличились в этом сражении на суше, была сделана надпись: «За оказанные подвиги в сражении 17 августа (так на знаменах Семеновского полка и Гвардейского экипажа, на знамени Преображенского полка — 18 августа. — В. Д.) 1813 г. при Кульме». Разница в датах надписи объясняется тем, что в первый день сражения особенно отличились стоявшие в первой линии семеновцы и моряки, а во второй день — преображенцы.

Казачий Войска Донского Атаманский полк за заслуги в сражениях с Наполеоном заслужил, кроме знамени, еще одну подобную награду — бунчук. Если на первом отличии полка было обозначено кратко — «За храбрость», то на бунчуке пространнее — «За отличную храбрость». Кроме шести Георгиевских знамен и Георгиевского бунчука, трем полкам иррегулярной кавалерии были пожалованы знамена «простые», без георгиевских отличий, но с почетной надписью: «В воздаяние отличных подвигов, оказанных в сражениях в минувшую войну против французов при Краоне и Лаоне».

Венчает заслуги иррегулярных войск в Отечественную войну 1812 года новое Георгиевское знамя всему Войску Донскому, которое русское казачество выставило против Наполеона. Это знамя, полученное донцами в 1817 году, имело надпись: «Войску Донскому в ознаменование подвигов, оказанных в последнюю французскую войну, в 1812, 1813 и 1814 годах».

Своеобразной наградой явилось получение Орловским пехотным полком, имевшим до Отечественной войны не армейские знамена, а считавшиеся менее престижными гарнизонные, за отличие в сражениях при Дашковке и Салтановке 11 июля 1812 года новых, правда, не имеющих почетных надписей, но армейского, а не гарнизонного типа.

Нельзя не упомянуть и о возвращении частям за боевые отличия утраченных ранее регалий. Так, в несчастливом для русской армии сражении при Аустерлице в 1805 году, несмотря на стойкость и мужество абсолютного большинства солдат и офицеров, один из полков, Новгородский мушкетерский, бежал с поля боя, что было неслыханным в русской армии. За этот позор все офицеры полка потеряли право носить темляки при холодном оружии, а солдаты лишились положенных им по форме тесаков. Кроме того, офицеров было велено «в чины не производить и не увольнять, пока не исправятся», а нижним чинам добавить пять лет военной службы. Лишь в 1810 году полку за штурм Базарджика как загладившему «вину свою мужеством и храбростию», было снова разрешено ношение потерянных темляков и тесаков. Одновременно новгородцы получили утраченное ими при Аустерлице право на боевые знамена. Вместе с ними за отличие при Базарджике простые знамена получили Нарвский пехотный полк, также потерявший их при Аустерлице, и Днепровский пехотный, лишившийся знамен в одном из сражений с французами в Голландии в 1799 году. Несколько ранее, за отличие в кампанию 1809 года со шведами, вернул потерянные под Аустерлицем знамена Азовской пехотный полк. В апреле 1813 года за отличия в сражениях с Наполеоном были возвращены потерянные ранее простые знамена Могилевскому и Пермскому пехотным полкам. Позднее других, в 1814 году, за взятие французского знамени в ноябре 1812 года под Волковыском, было возвращено утраченное в бою собственное знамя Вятскому пехотному полку.

Следует также упомянуть два награждения Георгиевскими знаменами, произведенные хотя и значительно позже интересующих нас событий, но имеющие прямое отношение к эпохе Отечественной войны 1812 года…

11 июня 1827 года лейб-гвардии Гарнизонный батальон, в котором служили нижние чины из разных полков гвардии — инвалиды, в большинстве своем участники Отечественной войны, был награжден Георгиевским знаменем. На знамени была надпись: «В воспоминание подвигов Гвардейских войск в 1812, 1813 и 1814 годах». В этом же, 1827 году была образована особая Рота Дворцовых гренадеров. В нее зачислялись ветераны гвардии, «которые оказали мужество в Отечественную войну и во все продолжение службы отличали себя усердием, честностью и примерным поведением». Увешанные боевыми знаками отличия, гренадеры несли службу при императорских дворцах, числясь по гвардии и имея свою форму.

2 апреля 1830 года Роте Дворцовых гренадеров было пожаловано Георгиевское знамя с надписью: «В воспоминание подвигов Российской армии».

Наградные трубы

Уже в «Слове о полку Игореве» упоминаются военные трубы, сигналами которых управлялись русские войска в походе и бою. Но первое пожалование труб как знака отличия за храбрость в сражении относится лишь к первой половине XVIII века. В 1737 году входивший в состав сводного гвардейского отряда батальон лейб-гвардии Измайловского полка отличился при взятии Очакова и был награжден двумя серебряными трубами. Позднее, за взятие в ходе Семилетней войны русскими войсками Берлина в 1760 году, четырнадцать полков пехоты и кавалерии были отмечены серебряными почетными трубами с надписями, рассказывающими о причине пожалования.

В царствование Павла I известно несколько случаев выдачи серебряных труб полкам — лейб-гвардии Гусарскому, Кирасирскому графа Салтыкова и лейб-кирасирскому (на лейб-кирасирских трубах изображен Мальтийский крест) — за небоевые отличия. Именно в это время выходит императорское распоряжение: во всех полках, где имеются наградные серебряные трубы, «почитать их регалиями, и в которых оные имеются, отнюдь без особенного высочайшего соизволения вновь не делать». Получение серебряных труб официально становится коллективным знаком отличия, жалуемым императором.

Первыми полками, пожалованными серебряными трубами за боевые отличия против французов, были гвардейские кавалерийские Уланский и Драгунский полки, награжденные за Аустерлиц. Непосредственно в сражении 20 ноября 1805 года отличился лишь Уланский полк, лихой атакой спасший от полного уничтожения вражеской кавалерией пехотные гвардейские Семеновский и Егерский полки. Понеся огромные потери, уланы выручили товарищей и были за этот подвиг награждены 26 октября 1806 года двадцатью четырьмя серебряными трубами. Драгунский же гвардейский полк, сформированный в 1809 году из половины Уланского полка, получил одновременно «по наследству» и 15 труб из числа заслуженных при Аустерлице уланами.

В 1805 году появляется новая разновидность наградных труб — серебряные Георгиевские, отличавшиеся от просто серебряных накладным изображением Георгиевского креста на раструбе, что делало их более высокой наградой. Надписи и серебряные кисти на Георгиевских лентах имелись на обоих видах знака отличия

Постепенно к 1816 году были точно установлены различия в форме между наградными трубами, дававшимися кавалерии и пехоте: для первой — трубы прямые, длинные, для пехоты — фигурные, несколько раз выгнутые.”>Первым заслужил Георгиевские трубы 6-й егерский полк за сражение при Шенграбене. На обеих полученных егерями трубах изображен Георгиевский крест и сделана подпись по кругу на внешней стороне раструба: «За подвиг при Шенграбене 4 ноября 1805 года в сражении 5 т. корпуса с неприятелем, состоявшим из 30 т.». Надпись подобна вышитым на Георгиевских знаменах и штандартах за Шенграбенское сражение.

Постепенно к 1816 году были точно установлены различия в форме между наградными трубами, дававшимися кавалерии и пехоте: для первой — трубы прямые, длинные, для пехоты — фигурные, несколько раз выгнутые. В кампанию 1807 года с французами сразу семь полков заслужили Георгиевские трубы, все с одинаковой надписью: «За отличие в течение кампании 1807 года против французов».

Особенно много награждений трубами было произведено за подвиги в 1812–1814 годах. Серебряными трубами были награждены 18 полков пехоты, 10 полков кавалерии и две конно-артиллерийские роты, а серебряными Георгиевскими — соответственно 12 и 16 полков и все пять рот гвардейской артиллерии. В числе прочих снова отличился Изюмский гусарский полк, вторично представленный к награждению трубами. Но так как это отличие полк уже заслужил ранее, ему были даны взамен Георгиевские штандарты.

Серебряные трубы с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 г.» получили в пехоте 8 полков, в кавалерии — 4 полка, в артиллерии — конно-артиллерийская № 1 рота. Георгиевские трубы с такой же надписью были даны лишь в кавалерии — 5 полкам и в артиллерии — 5 гвардейским ротам.

49-й егерский полк, награжденный серебряными трубами, в дальнейшем снова неоднократно отличался в сражениях. Поэтому не случайно серебряные трубы, пожалованные 49-му егерскому полку в 1813 году, позднее были заменены на новые, Георгиевские, с дополненной надписью: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 г. и в сражениях при Бриен-Ле-Шато и селении Ла-Ротьер». За сражение при Кульме в Богемии 17 августа 1813 года гвардейские Измайловский и Егерский полки и Татарский уланский полк получили — первые два Георгиевские, а последний — серебряные трубы «За отличие в сражении при Кульме 17 августа 1813 г.».

В январе 1815 года были пожалованы Георгиевские трубы с пространной надписью: «За оказанное отличие в сражениях, бывших под Городечной, Кенигсвартом, Бауценом в Силезии и под Бриенном». Награда эта предназначалась пяти полкам: пехотным Владимирскому и Костромскому и егерским 11, 28 и 32-му. Но не успели еще изготовить эти знаки отличия, как все пять полков, снова отличившись, теперь при Ла-Ротьере, заслужили новые трубы, серебряные. В результате пяти полкам были даны Георгиевские трубы с комбинированной надписью: «За сражения под Городечном, в Силезии, под Бриен-Ле-Шато и при селении Ла-Ротьер».

За целый ряд отличий в 1812–1814 годах, но главным образом за Бриенн 8 февраля 1816 года был награжден Георгиевскими трубами Александрийский гусарский полк. Но в надписи на самих наградах содержались лишь название полка и дата пожалования награды.

Некоторые полки русской армии за неоднократные подвиги получали наградные трубы с общими надписями. Так, уже знакомый нам лейб-гвардии Казачий полк, отличившийся в сражениях с врагом на своей территории и затем в «битве народов» при Лейпциге, 4 октября 1813 года был отмечен Георгиевским штандартом за 1812 год и за Лейпциг. Но в 1813 году полк принимал участие и в других сражениях. Поэтому вполне заслуженно лейб-казаки добавили к своим наградам 19 серебряных труб с надписью: «За отличия против неприятеля в минувшую кампанию 1813 г.». Одновременно две серебряных трубы с такой же надписью получила причисленная к полку на время войны Черноморская казачья сотня. Подобные награды были пожалованы Чугуевскому уланскому полку, только трубы были Георгиевские, с надписью: «За отличие в войну противу французских войск в 1813 году».

Последним по времени свершения подвигом, отмеченным награждением трубами, стало «отличие при штурме Монмартра 18 марта 1814 г.», как было начертано на серебряных трубах, полученных 33-м егерским полком 30 августа 1814 года. Тем же приказом были удостоены серебряных труб 1, 2, и 3-й Украинские казачьи полки, а несколько позже, 3 марта 1815 года, и 4-й Украинский полк. На казачьих наградах надписи содержали лишь название отличившегося полка.

Особо стоит пожалование принцем Оранским пехотному Тульскому и 2-му егерскому полкам, входившим в состав отдельного русского отряда, серебряных труб за освобождение Амстердама с надписью на французском языке: «Амстердам, 24 ноября 1813 г.».

Награды — элементы униформы

Первым по времени заслужил за храбрость в бою право на особое почетное отличие в униформе Павловский гренадерский полк. В сражении под Фридландом 2 июня 1807 года с французами павловцы, несмотря на значительный численный перевес врага, стойко держались, неся большие потери. Беззаветную отвагу проявили все чины полка от солдата до шефа павловцев генерал-майора Н. Н. Мазовского. Раненный в руку и ногу генерал, не имевший сил сидеть в седле, попросил двух гренадеров нести себя впереди полка в последней штыковой атаке. По преданию, он обратился к солдатам: «Друзья! Неприятель усиливается, умрем или победим!» В этой атаке Мазовский был ранен третий раз, смертельно. Павловцы в сражении под Фридландом до конца выполнили свой долг. И до этого Павловский гренадерский отличался в сражениях при Пултуске, Прейсиш-Эйлау, Гейльсберге и других. Поэтому, отмечая «отличное мужество, храбрость и неустрашимость, с каковыми подвизался при неоднократных сражениях в течение минувшей противу французов войны Павловский гренадерский полк», специальным императорским распоряжением от 20 января 1808 года было велено, «чтоб в почесть оного полка ныне состоящие в нем гренадерские шапки оставить в нем в том виде, в каком сошел он с места сражения, хотя бы некоторые из них были повреждены». Новым распоряжением, от 13 ноября 1809 года, было приказано выгравировать «на простреленных шапках имена тех нижних чинов, кои вынесли их с собою с поля сражения». Именно об этих реликвиях говорит А. С. Пушкин во вступлении к «Медному всаднику»:

Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.

В полку хранилось более полутысячи таких шапок. Они переходили от солдата к солдату, но на каждой из них была помещена фамилия того воина, который сражался в этой гренадерке с французами под Фридландом.

Позднее, когда Павловский полк, ставший уже гвардейским, получил новый головной убор, общий для всей гвардии, — кивер. По счастливой случайности и благодаря находчивости одного из павловцев императору все же пришлось вернуть полку старое отличие. Обратясь к стоявшему на часах павловскому солдату Лаврентию Тропину, уже получившему для пробы кивер, Александр спросил его: «Покойнее ли кивера шапок?» На что Тропин отвечал: «Точно так, ваше величество, покойнее, но в гренадерских шапках неприятель нас знал и боялся, а к новой форме еще придется приучать его». Гренадерки были возвращены павловцам, а Л. Тропин был произведен в унтер-офицеры, получил сто рублей и право первым приветствовать императора при его появлении перед строем.

Новым видом коллективной награды, пожалованной в отличие от гренадерок Павловского полка не один раз, а многократно, явились металлические знаки в виде щитка или ленточки с почетными надписями на головных уборах всех чинов отличившейся воинской части. Первым полком, заслужившим металлический знак на головной убор, стал 20-й егерский полк. 4 декабря 1812 года управляющий Военным министерством кн. А. И. Горчаков сообщал в Комиссариатский департамент, ведавший вещевым и денежным довольствием армии: «Отличившемуся во время настоящей войны мужеством и храбростию 20-му Егерскому полку е. и. вел-во, в изъявление особенного монаршего благоволения, высочайше повелеть соизволил дать на кивера как офицерам, так и нижним чинам бляхи с надписью „За храбрость“».

Пробный образец «бляхи», как назван знак в документе, был изготовлен и представлен императору. Александр изменил надпись — вместо «За храбрость» появилось «За отличие» — и, кроме того, потребовал изменить шрифт и внес некоторые другие поправки.

Лишь в конце 1813 года знаки на кивера были окончательно утверждены. 20-й егерский полк, который был представлен к этой награде еще в конце 1812 года, фактически получил право на нее лишь приказом от 13 апреля 1813 года, когда было произведено самое массовое за всю историю войны с Наполеоном награждение, связанное с изгнанием захватчиков из пределов России.

15 сентября 1813 года четырем гусарским полкам — Ахтырскому, Белорусскому, Александрийскому и Мариупольскому — были даны знаки на головные уборы за отличие в сражении 14 августа при реке Кацбах в Силезии. Здесь лихая атака александрийцев и мариупольцев с фронта и ахтырцев и белорусцев с левого фланга, поддержанных казачьими частями, решила исход всего боя. Первоначально надпись на знаках должна была быть: «За отличие 14-го августа 1813 г.», но позднее решено было добавить к этой надписи «При Кацбахе». К сожалению, подлинные знаки с этим дополнением до нас не дошли. В остальных же известных нам случаях награждений за военные действия в 1812–1814 годах знаки на головные уборы имели надпись только «За отличие».

Некоторые части храбро сражались всю войну, но в приказе особо отмечались их отличия в каком-то одном или нескольких сражениях, за что главным образом и давался знак: за штурм Вязьмы 22 октября 1812 года — Перновскому гренадерскому; за битву при Лейпциге 4–7 октября 1813 года — Сумскому, Гродненскому и Лубенскому гусарским полкам (точнее, за кавалерийское дело 2 октября, накануне сражения, при Либертвольквице, где особенно отличились русские гусары), артиллерийским батарейной № 1, легкой № 14 и конной № 23 ротам; за сражения при Бриен-Ле-Шато 17 января и при Ла-Ротьере 20 января 1814 года — 39-му егерскому полку; при Бар-сюр-Об 15 февраля 1814 года — Калужскому, Могилевскому, Пермскому пехотным и 26-му егерскому полкам; за сражения при Краоне 23 февраля и при Лаоно 25–26 февраля 1814 года — Нарвскому пехотному 13-му егерскому полкам и артиллерийским батарейным № 28 и 31 и легким № 26 и 46 ротам; за сражение при Арсис-сюр-Об 8–9 марта 1814 года — Кексгольмскому гренадерскому полку.

5 января 1815 года «в воздаяние отличных подвигов, оказанных в сражениях, бывших под Городечною, Кенигсвартом, Бауцентом в Силезии и под Бриекном», как сказано в приказе о награждении, знаки «За отличие» получил Псковский пехотный полк. Самым последним сражением, отмеченным знаками на головные уборы, было взятие Парижа 18 марта 1814 года — эту награду получил 30 мая того же года Малороссийский гренадерский полк.

Почетные металлические знаки на головные уборы получили за войну 1812–1814 годов 31 пехотный, 13 кавалерийских армейских полков, 25 артиллерийских и 1 понтонная роты. Следует заметить, что в гвардии в эпоху войн с Наполеоном не было ни одного случая награждения этим видом отличия.

Другим новшеством в русской наградной системе начала XIX века стало жалование в армейской артиллерии всем офицерам отличившейся части на воротники мундиров золотых петлиц, присвоенных по форме лишь гвардейским артиллеристам. Эта коллективная награда давалась за храбрость в бою, за единственным исключением, о котором нам придется сказать позднее.

Впервые наградные золотые петлицы в армейской артиллерии получили в 1808 году офицеры двух конно-артиллерийских рот, № 1 и 11. В Именном указе Военной коллегии, подписанном 19 февраля 1808 года, говорилось: «За неоднократно оказанные в прошедшую кампанию (с французами. — В. Д.) в сражениях отличные подвиги удачным действием из орудий конно-артиллерийских рот: четвертой бригады полковника князя Яшвиля и седьмой — полковника Ермолова… состоящим в сих двух ротах штаб и обер-офицерам носить на воротниках золотые петлицы по примеру лейб-гвардии артиллерийского баталиона, кроме аксельбантов».

С 1808 по 1813 год золотые петлицы за отличия в сражениях с французами не жаловались. Известным приказом от 13 апреля 1813 года в числе прочих наград были назначены и петлицы артиллерийским подразделениям. Награжденными оказались офицеры тех девяти рот, которым этим же приказом были пожалованы знаки «За отличие» на головные уборы.

Особым приказом от 3 сентября 1813 года петлицы получили офицеры конно-артиллерийской роты № 7. Под командованием полковника А. П. Никитина рота мощным и точным огнем из орудий заставила под Красным отступить войска маршала Даву. Преследуя затем бегущего противника, канониры Никитина уже в конном строю отбили три французские пушки, за что офицеры роты получили золотые петлицы на мундиры, а ее отважный командир — орден Анны I степени.

Всего за боевые заслуги против наполеоновских войск в армейской полевой артиллерии золотые петлицы были даны 14 ротам, в том числе 5 батарейным, 2 легким и 7 конным. Что же касается случаев награждения петлицами за заслуги небоевого характера, то из таких известно одно: в 1808 году таким образом был отмечен ротный командир 10-й артиллерийской бригады майор Кандыба за то, что «неутомимою ревностию и деятельностию своею по службе довел роту во всех частях до совершенства».

Гренадерский бой

В числе видов барабанного боя — сигналов, условно заменяющих определенные команды или приказания (тревога, сбор, встреча знамени и т. д.), маршевого боя, помогающего в пехотном строю держать нормальный темп движения и ногу, в русской армии был особого рода бой, так называемый «поход», под который войска проходили во время парадов, смотров, других торжественных церемоний. Эти «походы» были разными у гвардии, гренадеров, армейских частей. И в качестве награды некоторым армейским полкам, отличившимся в сражении, было пожаловано право идти торжественным маршем не под армейский, а под более почетный гренадерский бой — «поход».

Впервые гренадерский бой за боевые заслуги был пожалован 16 июня 1799 года Тамбовскому мушкетерскому (позднее пехотному) полку за подвиги в Швейцарии под командованием А. В. Суворова. Позднее, 16 июля 1799 года, за отличия в Италии, главным образом за Треббию и Тортону, почетный бой получили сразу девять полков — мушкетерские (позднее пехотные) Апшеронский, Архангелогородский, Бутырский, Низовский, Смоленский, Тульский, Орловский (позднее 41-й егерский), 6 и 7-й егерские (номера у егерей введены в 1801 году) полки.

В эпоху Отечественной войны 1812 года гренадерский бой пожалован 15 пехотным полкам. Приказом от 13 апреля 1813 года сразу 13 полков были отмечены этой наградой, в том числе вся 3-я пехотная дивизия, Калужский пехотный полк 5-й пехотной дивизии, Софийский пехотный полк 7-й пехотной дивизии, Селенгинский пехотный полк 23-й пехотной дивизии, Одесский, Тарнопольский, Виленский и Симбирский пехотные полки 27-й пехотной дивизии.

4 марта 1814 года состоялось еще два пожалования гренадерского боя пехотным полкам — его получили Тенгинский и Эстляндский полки 14-й пехотной дивизии «за отличие в сражениях в нынешнюю кампанию и особенно при городе Лейпциге» 4 октября 1813 года. Это было последнее награждение гренадерским боем в эпоху войн с Наполеоном.

Причисление к гвардейским и гренадерским полкам и почетные наименования

Гвардейские части в русских вооруженных силах имели ряд преимуществ перед армейскими, в том числе и старшинство на два чина. Так, например, прапорщик гвардии считался наравне с поручиком армии и т. д. Служба в гренадерских полках, в которые по традиции отбирались наиболее сильные, рослые и умелые солдаты, также считалась более почетной, нежели в пехотных, хотя особых привилегий и не давала.

В эпоху Отечественной войны 1812 года три полка — два в пехоте и один в кавалерии — за отличия в боях получили право называться гвардейскими. Это были лейб-Кирасирский его величества, лейб-Гренадерский и Павловский гренадерский полки.

В Отечественную войну 1812 года лейб-кирасиры принимали участие в боях при Витебске и Смоленске, а затем храбро сражались при Бородине, Тарутине, Малоярославце, Вязьме, Красном, при Клястицах и под Полоцком. За эти отличия полк стал 13 апреля 1813 года гвардейским, одновременно с лейб-Гренадерским и Павловским гренадерским, также проявившими себя в боях с французами.

Но эти три полка получили права так называемой «молодой гвардии», которая имела преимущество перед армейскими частями не в два, а лишь в один чин. Все же это была очень высокая награда, дававшая надежду в будущем заслужить и перевод в гвардию «старую».

К старой гвардии за подвиги в Отечественную войну была причислена Черноморская казачья сотня. Сформированная лишь в 1811 году, она была включена в состав гвардейского Казачьего полка и вместе с ним прошла всю кампанию, начиная с первых схваток после перехода Наполеоном Немана и кончая взятием Парижа в марте 1814 года. За отличия в сражениях с французами Черноморская сотня заслужила право называться гвардейской, как и остальные подразделения Казачьего полка, с преимуществом в два чина перед негвардейскими частями. Приказ об этом был подписан 25 апреля 1813 года.

Одновременно с переходом в гвардию лейб-Гренадерского и Павловского гренадерского полков тем же приказом 13 апреля 1813 года пехотные Кексгольмский и Перновский полки были за отличия в кампанию 1812 года переименованы в гренадерские и зачислены на освободившиеся места в 1-ю гренадерскую дивизию. Военная судьба обоих полков в Отечественную войну была сходной: составлявшие 1-ю бригаду 11-й пехотной дивизии, они прикрывали отступление 1-й Западной армии к Витебску, участвовали в бою при Островне 13 июля, где отличились, отбив сильнейшие кавалерийские атаки врага на центральную артиллерийскую батарею. При Бородине Кексгольмский и Перновский полки снова героически защищали центр позиции, отражая атаки кавалерии генерала Латур-Мобура. Отличившись затем в новых боях, особенно при Вязьме, оба полка в один день, 13 апреля 1813 года, получили почетное право называться гренадерскими.

Через год, 3 апреля 1814 года, шесть егерских полков: 1-й, 3-й, 8-й, 14-й, 26-й и 29-й — получили наименование гренадерских егерских с сохранением прежней нумерации полка. 30 августа 1815 года все гренадерские егерские полки были переименованы в карабинерные. Награжденный 3 апреля 1816 года за отличия в Отечественную войну, 17-й егерский полк стал сразу карабинерным.

Присвоение имени шефа из числа владетельных иностранных особ заслуженным боевым полкам началось 7 октября 1814 года, когда гренадерский Кексгольмский полк получил дополнение к своему наименованию — «его величества императора австрийского (Франца I. — В. Д.) полк». В тот же день гренадерский Петербургский стал «его величества короля Прусского (Фридриха Вильгельма III. — В. Д.) полком».

Еще четыре полка русской армии носили имена европейских монархов: 5 марта 1816 года гусарский Белорусский стал полком принца Оранского, 6 февраля 1818 года — пехотный Калужский получил имя принца Вильгельма Прусского, а 20 июня того же года гренадерский Перновский — его старшего брата, наследного принца Прусского, будущего короля Пруссии Фридриха Вильгельма IV.

Постепенно к 1816 году были точно установлены различия в форме между наградными трубами, дававшимися кавалерии и пехоте: для первой — трубы прямые, длинные, для пехоты — фигурные, несколько раз выгнутые.” Лифляндский конно-егерский (до 17 декабря 1812 года драгунский) стал в 1814 году полком короля Вюртембергского, хотя в войне с Францией это королевство поддерживало Наполеона.

Из всех вышеперечисленных августейших шефов лишь один имел отношение к подшефному до его переименования. Принц Вильгельм Прусский (будущий первый император объединенной Германии Вильгельм I) в 1814 году, в сражении 15 февраля при Бар-сюр-Об, семнадцатилетним капитаном встал во главе Калужского полка в решительную минуту сражения и увлек его в атаку, за что был отмечен 3 августа того же года почетным русским боевым орденом Георгия IV степени.

Значительно справедливей было присвоение ряду полков русской армии имен героев войн с Наполеоном как «вечных шефов в память 1812 года». Первый раз такие награды (а именно наградами и можно это считать) получили 17 августа 1826 года два полка — Псковский пехотный, названный «генерал-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского», и 2-й карабинерный (бывший 3-й егерский), ставший карабинерным генерал-фельдмаршала князя Барклая-де-Толли.

25 марта 1891 года Устюжский пехотный полк получил имя генерала Багратиона как потомок егерского генерал-майора Багратиона полка, с которым Петр Иванович ходил в атаку еще под командованием великого Суворова в Итальянском походе. 12-й драгунский (с 1907 года гусарский Мариупольский) назван именем генерал-фельдмаршала кн. Витгенштейна, а 156-й пехотный Владикавказский — генерала Ермолова полком. Имя Ермолова носила также с 29 сентября 1897 года 2-я конно-артиллерийская батарея, командиром которой когда-то он был, поместившая изображение Алексея Петровича даже на своем так называемом «полковом» знаке, что было редчайшим случаем в истории русских нагрудных знаков (лишь два полка из сотен поместили портрет Суворова на знаках — это Фанагорийский, любимый полк полководца, и Суздальский, в котором он был командиром).

26 января 1909 года один из самых славных кавалерийских полков русской армии, Гродненский гусарский, был назван 6-м гусарским Клястицким генерала Кульнева полком.

В 1912 году, в связи со столетием Отечественной войны 1812 года, имена «вечных шефов» получили еще 11 полков: 26 августа, в годовщину Бородинского сражения, пехотный Бутырский стал полком генерала Дохтурова, Копорский — генерала Коновницына, Одесский — Александра I, Ревельский — генерала Тучкова 4-го, Симбирский — генерала Неверовского, Смоленский — генерала Раевского, Тобольский — генерала Милорадовича, гусарский Ахтырский получил имя генерала Дениса Давыдова, Белорусский — снова Александра I, Изюмский — генерала Дорохова и Сумской — генерала Сеславина.

Следует назвать еще три полка, имевших почетные наименования, — фамилии героев 1812 года, — это казачьи Донские 13-й генерал-фельдмаршала Кутузова-Смоленского, 4-й генерала Иловайского 12-го и 10-й генерала Луковкина полки.

Число полученных наград не всегда отражает реальный вклад воинской части, подразделения или отдельного солдата и командира в общую победу. Многие тысячи крестьян, мужественно боровшихся с вражеским нашествием, в манифесте Александра I, изданном по случаю победы 30 августа 1814 года и перечисляющем различные льготы и награды, могли бы, если б были грамотными, найти строчки и о себе: «Крестьяне — верный наш народ, да получат мзду свою от бога».

Среди офицеров и даже генералов, участников этой эпопеи, есть полузабытые и совсем забытые имена. В числе таких героев был один, не получивший ни одной награды и погибший в сражении. Это Андрей Сергеевич Кайсаров, брат знаменитого генерала 1812 года В. С. Кайсарова. В отличие от своего родственника Андрей Сергеевич был сугубо гражданским человеком, профессором Дерптского университета, имевшим ученые звания доктора медицины и истории. В 1812 году патриот А. С. Кайсаров вступил добровольцем в армию и стал заведовать походной типографией М. И. Кутузова. Но относительно спокойная работа в тылу армии его не удовлетворяла, и профессор перешел в строевую часть с чином майора. 13 мая 1813 года А. С. Кайсаров был убит в бою при Гайнау. Десятки и сотни подобных судеб дала героическая Отечественная война 1812 года.

Особо стоит в ряду наград этой эпохи грамота, данная Москве как городу, ставшему символом всенародной борьбы с врагом. Не случайно в грамоте говорилось: «Москва и подвигами, и верностью, и терпением своим показала пример мужества и величия».

Среди российских подданных оказалось «некоторое, но, к утешению, весьма малое число заблудших людей, из которых иные от страха и угроз неприятельских, иные от соблазна и обольщений, иные же от развратных нравов и худости сердца, забыв священный долг любви к Отечеству и вообще добродетели, пристали к неправой, богу и людям ненавистной стороне злонамеренного врага; сих, по мере вины их, правосудие долженствовало бы наказать». Но по случаю радостного события — победы — изменники, которых действительно было крайне мало, получили прощение и не понесли наказания. Конечно, презрение со стороны русских людей к перешедшим в тяжелое для страны время на сторону врага нельзя было ни уменьшить, ни запретить никакими манифестами. Но то, что предавшиеся врагу не были формально наказаны, говорит еще раз о силе и величии души народа, остановившего и разгромившего в тяжелейшем сражении грозного к коварного врага, посягнувшего на его Родину.

Валерий Дуров

Другие новости и статьи

« Искусство разведки

Федор Николаевич Глинка »

Запись создана: Суббота, 25 Май 2019 в 0:10 и находится в рубриках Начало XIX века.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика