15 Май 2021

Русское военное искусство во второй половине XVI в.

oboznik.ru - Русское военное искусство во второй половине XVI в.
#искусство#военноеискусство#история

Стремления великого князя и бояр, до сего времени совпадавшие, стали различаться. Московский великий князь приобрел значение государя с широкой властью над народом, бояре составили правительственное сословие со стеснительной для верховной власти притязательностью. Другой язвой боярства того времени было местничество, особенно опасное во время войны.

Естественно, что великий князь Московский не мог мириться с новыми притязаниями на раздел власти. Отсюда ряд столкновений с боярами.

При этих столкновениях бояре, признавая самодержавную власть Московского государя, настаивали на необходимости и пользе участия боярства в управлении страной; московские же великие князья смотрели на бояр лишь как на людей, служащих при дворе.

Столкновения эти достигли кульминации при Иоанне IV, который больше, чем кто-либо, считал себя самодержавным государем и не был склонен уступать боярам хотя бы частицу своей власти. И вот, когда образовался боярский кружок, который под руководством попа Сильвестра и Алексея Адашева пытался ограничить царскую власть, присвоив часть ее себе, Иоанн IV ответил на нее так называемой «опричиной».

Опричина, все более расширяясь, охватила половину государства, причем земли отбирались так, что в опричном управлении собрались мало-помалу старые удельные земли, исконные владельцы которых возбуждали особые гнев и подозрения Грозного. В итоге высшая знать из именитых удельных князей была сравнена с остальными служилыми людьми, и все следы старых удельных обычаев и вольностей в служебных отношениях, а также и остатки удельных дружин, с которыми потомки князей раньше приходили на государеву службу, постепенно искоренялись.

С другой стороны, владельцев земель, отходящих в опричину, Иоанн поселил на пограничных землях и этим сильно развил поместное владение землей за военную службу. В итоге удалось достичь столь необходимых для вооруженной силы единовластия и единства войск. Попутно развивалось поместное владение. Наконец, опричина являлась, до некоторой степени, постоянным войском, хотя и без особой, заблаговременной подготовки.

После выполнения своей главнейшей задачи — низведения боярства, опричина, однако, была вскоре уничтожена.

Тяжесть воинской повинности, падавшей на служилого человека, по закону от 20 сентября 1555 г., была следующая: со 100 четвертей, т. е. с 200 десятин, хорошей пахотной земли владелец обязан был снарядить и отправить на службу одного ратника «на коне и в доспехе полном», а в дальний поход — «о двуконь». Земледельцы, имевшие больше 200 десятин в поместьях и вотчинах, выставляли соразмерное пашне число вооруженных дворовых людей.

Профессор Ключевский выражает поместное право так: «Оклад — по чину, дача — по вотчине и продолжительности службы; придача к окладу и даче — по количеству и качеству службы».

Сверх поместного оклада служилые люди получали денежное жалованье.

В XVI в. служба дворянина, которая по судебнику 1550 г. была наследственной и обязательной, начиналась обыкновенно с 15 лет. До этого он числился в недорослях. Выросший для службы и записанный в служилый список, он становился «новиком». Тогда его, смотря по первым служебным опытам, «верстали» поместьем, а по дальнейшим успехам и денежным окладом — сначала «новичным». Впоследствии за службу делали прибавки. При этом верстание новиков было двоякое: в отвод и в припуск. Старших сыновей, когда еще отец сам служил, верстали в отвод, отделяли от отца; одного из младших, который начинал службу, когда сам отец уже не мог служить, отпускали к нему в поместье — как заместителя.

Поместное право давало возможность московскому правительству в любое время собирать временные конные ополчения из дворян и детей боярских численностью от 80 до 100 тысяч человек, носившие название поместной дворянской конницы.

В то же время необходимость постоянной охраны границ государства, которое теперь непосредственно соприкасалось с различными иноземными народами, заставила увеличить род войск, называемый городовыми казаками. Со времени правления Иоанна IV городовые казаки также становятся поместными войсками, но постоянными. Они были преимущественно конными и несли почти исключительно охранительную и разведывательную службу.

После покорения татарских царств на службу к московскому государю стали приниматься и татары, принявшие христианство, так называемые новокрещеные, а затем татарские мурзы и князья. Они также получали поместные оклады и жалованье, но в меньшем размере, нежели дворяне.

Кроме того, Иоанн IV создал постоянную пехоту, которая, вследствие своего вооружения, стала называться стрельцами. Стрельцы собирались из вольных людей хорошего поведения, получали во владение, подобно городовым казакам, участки земли за пределами городов и обязаны были служить пожизненно и наследственно, получая при этом жалованье.

Стрельцы были пешими, и только лучшие из них были конными и назывались стремянными. Жили стрельцы в особых слободах, пользуясь различными льготами. Общее число стрельцов к концу XVI в. составляло около 12 тысяч.

Наконец, при Иоанне IV в городах появляется особое сословие пушкарей, затинщиков, воротников, плотников и кузнецов как следствие роста у нас огнестрельного оружия. Все эти служилые люди также получали земельные участки, за что обязаны были нести пожизненную и потомственную службу. Они селились в городах особыми слободами, пользовались некоторыми преимуществами и составляли отдельный цех.

Поместные войска к концу XVI столетия (царствование Иоанна IV) составляли главнейшую составную часть русской вооруженной силы.

Но кроме них при надобности выставлялось ополчение из крестьян, — по одному с известного числа дворов (даточные люди). Даточные люди призывались пешими и конными. Они, в сущности, представляли собой род древнерусских воев. В Полоцком походе Иоанна IV, в 1563 г., их было, например, 80 тысяч.

Но кроме всех указанных войск в состав русских войск начиная с середины XVI в. входят еще и казаки донские, гребенские, терские, волжские и яицкие. Эти казаки — выходцы, недовольные существующими порядками, — жили на окраинах государства, на землях захваченных, и сначала мало зависели от Москвы. В Москве смотрели на них скорее как на союзников, чем на войска, состоящие в непосредственном распоряжении государства. Иоанн IV особенно покровительствовал донским казакам, давал им жалованье и некоторые льготы по торговле. Наконец, в состав русского войска входит и иноземное войско. Учреждение этого войска принадлежит Иоанну IV с первоначальной целью образовать царских телохранителей и иметь «размыслов» для артиллерийского и инженерного дел.

Наемничество, вообще, не привилось у нас. Даже при самом нелюбимом царе, Борисе Годунове, количество наемников не превосходило 5 тысяч.

Итак, мы проследили, во-первых, поместные войска: а) ополчение из дворян и детей боярских; б) татарское ополчение; в) городовые казаки; г) стрельцы; д) пушкари, затинщики, воротники; во-вторых, даточных людей; в-третьих, казаков непоместных и, в-четвертых, зачатки иноземных войск.

По роду службы все эти войска можно разделить на временные ополчения и на войска, близкие к постоянным.

Первые: а) ополчение из дворян и детей боярских; б) татарское ополчение и в) даточные люди.

Вторые: а) городовые казаки; б) стрельцы; в) пушкари, затинщики и воротники; г) непоместные казаки и д) иноземные войска.

По родам войск вооруженные силы Руси рассматриваемого времени могут быть разделены на: а) конницу; б) пехоту; в) артиллерию и г) инженеров.

Конница была главным, многочисленнейшим и лучшим родом войск. В состав ее входили: а) ополчение из дворян и детей боярских; б) татарское ополчение; в) казаки городовые; г) казаки непоместные и д) даточные люди.

Дворяне составляли самый важный разряд в русской коннице. В ней «Государев полк» представлял собой отборную рать и отличался богатством оружия, экипировки и добротностью коней.

После дворян следующий разряд русской конницы составляли дети боярские. На них вместе с городовыми дворянами лежали оборона пограничных городов и сторожевая служба вдоль границ.

Дворяне и дети боярские обязаны были приводить слуг, которые несли отдельную службу по сопровождению обоза, по сбору запасов и тому подобным второстепенным действиям. На них возлагались также и уход за конским составом и служба при табунах.

Наряду с дворянской конницей, состояла на тех же основаниях конница татарская.

Третий разряд русской конницы составляли городовые казаки, четвертый — конные даточные люди, снаряженные, вооруженные и снабженные всеми видами довольствия — теми, кто их выставлял.

Условия, которым должны были удовлетворять даточные, определялись каждый раз указом о сборе даточных.

Казаки непоместные, составляя часть русской конницы, служили главным образом на далеких окраинах.

Пехоту прежде всего составляли стрельцы. Они были лучшей пехотой наших войск того времени и особенно хорошо действовали при осаде и обороне городов.

Пешие городовые казаки, составляя защиту («засаду») пограничных городов, входили и в состав полевых ратей. Они не уступали стрельцам и вместе с ними образовывали в составе нашей пехоты самую надежную часть.

Пешие даточные люди служили на одинаковых правах с конными. Кроме службы в пехоте, на них возлагались обязанности при наряде и обозе, а также все полевые военно-инженерные работы.

Личный состав артиллерии образовывали пушкари, затинщики, воротники, плотники и кузнецы.

Что касается инженерных войск, то уже Иоанн III принял к себе на службу нескольких иностранных инженеров, их называли тогда «розмыслами», а при Иоанне IV у нас появляются свои, русские «розмыслы».

Вооружение конницы состояло из лука со стрелами, топора, кинжала, кистеня и копий. Наиболее богатые воины имели сабли. Предохранительное вооружение конницы было весьма различно, в зависимости от средств каждого. Кони были малорослые, но крепкие, ногайской породы. Конское снаряжение — подобное татарскому.

Вооружение стрельцов и городовых казаков — пищаль или самопал, меч и бердыш, который в походе вешали за спину, а в бою втыкали перед собой в землю. У некоторых, кроме того, были копья.

Вооружение остальных пеших ратников: холодное — мечи, тесаки, совни, рогатки и пр., метательное — саадаки и самострелы и огнестрельное — пищали и самопалы.

Что касается предохранительного вооружения, то в этом отношении различия между пехотой и конницей не существовало.

Орудия со времен правления Иоанна III начали изготовлять дома.

При Василии III наряд наш разросся. Для обслуживания его уже не хватало цеховых пушкарей и их приходилось пополнять даточными людьми.

При Иоанне IV появляются русские пушечные мастера, и в 1547 г. на Московском пушечном дворе были отлиты первые 16-пудовые волкопейки, или соколки, т. е. фальконеты, которые были изобретены в Италии в 1536 г.

В походе Иоанна IV в 1552 г. к Казани было 150 тяжелых и средних орудий, не считая малых, — кроме наряда в разных городах. При этом, кроме гладкостенных, в тогдашней нашей артиллерии встречались и нарезные орудия, заряжавшиеся с казны и носившие название винтовальных. К числу винтовальных орудий относились и затинные пищали — крепостные ружья, стрелявшие свинцовыми пулями.

Определенного разделения артиллерии на отдельные виды не было. Однако по роду службы она делилась на артиллерию осадную, полевую, полковую и крепостную. Осадную артиллерию, или стенобитный наряд, составляли орудия наибольшего калибра (до 2,5 пуда) и наиболее тяжелые. Полевую артиллерию составляли орудия более легкие, а полковую — малые орудия до 6–8 фунтов, приспособленные к удобному передвижению. Они в небольшом числе придавались непосредственно войскам.

Таким образом, полковая артиллерия появляется у нас гораздо раньше, чем у Густава Адольфа, которого обыкновенно считают основателем этой артиллерии. При конных войсках полковые орудия появились в начале XVII в. (поход князя Пожарского к Москве) — тоже раньше всех.

Крепостная артиллерия, или городовой наряд, состояла из орудий, размещенных по городам и крепостям. Состав ее был крайне разнообразен и многочислен.

Основным подразделением войск явилась десятня, которая состояла из людей, приписанных к какому-либо одному городу. Десятни по несколько сводились в полки, которых в рати было семь: Большой, или Главное войско, Правой и Левой руки, Передовой, Сторожевой и седьмой из легкой конницы, называемой Ертоул, или Ертоульный полк (конница самостоятельная). Десятня делилась на сотни, сотня делилась на десятки.

Стрельцы в мирное время разделялись на приказы в 800–1000 человек; приказы — на сотни, сотни на десятки. В военное время отдельные стрелецкие сотни распределялись по полкам.

Городовые казаки тоже делились на сотни и десятки.

Иностранные наемники образовывали иноземную дружину.

Заведывание всеми вооруженными силами в мирное время сосредотачивалось в Разрядном приказе, или Разряде. Городовые воеводы доставляли Разряду подробные списки, по каждому городу, дворян и детей боярских, с их поместьями. Разряд определял указами, какие именно служилые люди, каких городов и в каком числе должны были явиться к известному сроку на сборное место.

Стрельцами и пушкарями ведали соответственно Стрелецкий и Пушкарский приказы.

Для начальствования полками из бояр, окольничих и думных дворян назначались полковые воеводы. Воевода Большого полка, или большой воевода, был и главноначальником. Каждому воеводе назначался, по крайней мере, один товарищ, обыкновенно из более способных, но младших начальников, чтобы хоть отчасти устранить недостатки местничества. К числу полковых воевод относились воевода у наряда и воевода гулявый, или разъездной, начальствовавший отборными воинами (1000 чел.), от которых высылались разъезды и лазутчики, и ведавший гуляй-городом. Все воеводы должны были каждый день являться за приказаниями к большому воеводе.

При воеводах состояли дьяки. Они писали приказы за подписью и воеводы, и дьяка; ведали государевой казной; раздавали жалованье; вели дневники военных действий, которые затем сдавали в Разрядный приказ.

Для управления в бою начальники имели на седле небольшие медные барабаны, в которые били перед отдачей приказаний. За воеводами возились барабаны, набаты, на деревянных щитах на четырех рядом поставленных лошадях. В каждый такой набат били восемь человек.

В общем, чиноначалие было довольно простое и естественное, в связи с разделением рати на крупные и мелкие единицы.

Одежда русского войска была строго народной и, в соответствии со вкусом и средствами каждого воина, была чрезвычайно разнообразна. Только Царская дружина одевалась более или менее одинаково. Стрельцы имели единообразное одеяние: цветные кафтаны, сапоги и железные шапки.

Все войска, кроме иноземцев и стрельцов, должны были сами заботиться о своем довольствии. Стрельцы же и иноземцы получали от казны определенное количество продовольствия и фуража.

Свои запасы, или «кормы», каждый воин возил на вьючной лошади, вместе с приспособлениями для изготовления пищи. Пополнение запасов в своей стране шло покупкой или путем поставки населением, по заблаговременным распоряжениям правительства, причем воспрещалось в походе через русские земли отбирать что-либо насильно. Особенно строго следил за этим Иоанн IV.

В неприятельских землях войска свои запасы пополняли в попутных селениях и городах, причем для сбора запасов высылались особые «кормовщики». Борьба с грабежом при этом была очень затруднительна.

Войска не занимались вовсе предварительной боевой подготовкой, но она видна из той мощной и непрерывной работы, которую несли они: «В 1499 году князь послал воевод своих в Казань, в 1500 году в Литовскую землю, в 1501 году туда же и против татарских улусов, в 1502 году в Стародуб и Смоленск, в 1503 году опять в Литовскую землю, в 1505 году в Муром, в 1506 году в Казань и в Муром», и т. д., и т. д. — вот о чем свидетельствует летопись.

Сбор войск назначался указом, которым определялись: места сбора войск и запасов, число ратников и сроки явки. Не явившихся на сборное место разыскивали и высылали насильно, подвергая предварительно тюремному заключению и телесному наказанию.

Среднее расстояние обыкновенного перехода не превосходило 15 верст, но иногда возрастало до 20 и даже 30 верст. Значительные силы совершали походные передвижения большей частью сухопутьем, перевозя свои тяжести, наряд, боевые и жизненные запасы при возможности водою или на подводах.

Впереди, иногда на расстоянии до шести переходов, шел Ертоул, от которого высылались во все стороны дальние разъезды для разведывания о путях и неприятеле и охранения главных сил от неожиданного нападения. За ним обыкновенно следовали даточные люди для исправления пути, мостов, гатей и т. п., затем Передовой полк, Большой, или главное войско, и при нем наряд; далее — тяжести и обозы и, наконец, — Сторожевой полк.

Полки Правой и Левой руки следовали каждый с соответствующей стороны, иногда на большом расстоянии от Большого полка и вполне независимо от него, но при полном поддержании связи; если же опасность грозила только с одной какой-либо стороны, то полк соответствующей руки усиливался другими войсками. По трем, по двум дорогам войска шли уже быстрее. На ночлег избирали станы в местах, изобилующих водой, лесом и пастбищами. Они охранялись от неожиданного нападения противника часовыми, а иногда окружались еще окопами, рвами и повозками. Перед ночлегом отдавалось приказание, в какое именно время которому из полков выступать.

Сторожевая служба и разведывание о противнике, хотя и обдуманные разумно, выполнялись не всегда хорошо, что не раз приводило к случайным поражениям.

Особенностью того времени являлся гуляй-город — род подвижного закрытия из дощатых щитов, с отверстиями в них для ручного огнестрельного оружия. Щиты эти после расстановки их по месту скреплялись железными или веревочными связями и образовывали или длинную ограду, или отдельные укрепления. Ведал этой процедурой особый воевода — гулявый, который и выбирал место для установки города. Иногда гуляй-город занимал огромное пространство (до 5 и больше верст).

Бой начинала конница. Она стремительно бросалась на противника с криками и под звуки набатов, зурн и бубнов, действуя на скаку метательным и холодным оружием и стараясь дружным ударом сломить стойкость противника. Если ей это удавалось с первого раза, то победа была решена, и коннице оставалось преследованием довершить поражение неприятеля. Но если он стойко выдерживал первое нападение, то русская конница приходила в расстройство и в беспорядке бросалась назад, за пехоту. Тогда все удары принимала на себя пехота, которая, под защитой препятствий на местности и особенно гуляй-города, дралась с необычайной стойкостью и упорством. Между тем воеводы собирали и строили конницу и снова вводили ее в бой. Зачастую неожиданное появление «засады» и удар ею сбоку или в тыл противника решали участь боя. <…>

Артиллерией начальники того времени пользовались неискусно.

Преследование разбитого неприятеля велось очень слабо. Вместо того, одержав победу, русские войска бросались прежде всего обирать и грабить все, что оставалось на поле сражения, и только потом уже думали о преследовании.

Что касается инженерного искусства, то здесь надо различать инженерное усиление границ и действия под крепостями. Первое выражалось «засечными чертами» из городков, острогов и острожков, обнесенных рублеными стенами или тыном и соединенных между собой в лесных местах засеками, а в открытых — земляными валами с водяным или сухим рвом.

Древнейшая из таких засек и ближайшая к Москве шла от Козельска на Тулу, Серпухов и Нижний Новгород (по Оке). При Иоанне IV была выстроена вторая засека — от Путивля на Рыльск, Новгород Северский, Орел, Новосел, Данков, Ряжск, Шацк, Темников и Алатырь на Суре. При сыне Иоанна IV, Федоре, в конце XVI в. возникла третья засека, из трех рядов городов, постепенно углублявшихся в степи: Кромы, Ливны и Елец, Курск, Оскол и Воронеж, Белгород и Валуйки. С построением в 1600 г. города Борисова цепь укрепленных украинских городов подошла к среднему течению Северного Донца, и таким образом в какие-нибудь 15 лет мы продвинулись к югу с Верхней Оки и Тихой Сосны верст на 500–600 до черты, близко за которой уже начинались татарские кочевья. Естественно, что здесь скоро должна была назреть борьба, которая, спустя почти два века, и привела нас к берегам Черного моря и к обладанию татарским гнездом, Крымом.

Оборона засек, вала или черты лежала на обязанности засечной стражи. Но кроме этой засечной стражи, которая, выслав вперед сторожевые части, действовала на месте, на юге выставлялись две рати, каждая около 10 тысяч человек: Украинская — у Новосела, Мценска, Данкова, Дедилова, Пронска, Тулы и пр., и Береговая — по реке Оке с опорой на Серпухов, Калугу, Каширу, Коломну.

Число укрепленных городов значительно возросло. Старые крепости были исправлены и приведены в надлежащий вид, а все вообще крепости были тщательно снабжены «засадой», боевыми и продовольственными припасами.

Что касается самого укрепления городов, то оно мало отличалось от такого в предшествующем периоде. Теперь только стали делать выше стены и чаще возводить каменные сооружения. Вместе с тем в укрепленных городах увеличился состав артиллерии.

Искусство осаждать и оборонять крепости осталось почти тем же, что и прежде, с той лишь разницей, что со времен правления Иоанна III, по мере распространения огнестрельного оружия, стенобитные и метательные орудия стали употребляться реже и заменялись большими огнестрельными орудиями, число которых увеличивалось, а действие усиливалось все более и более. С середины XVI в. начали употреблять пороховые подкопы (мины) для разрушения стен и башен. Приступом брали крепости или города чаще уже со второй половины XVI в., когда и огнестрельное оружие, и инженерное искусство сделали большие шаги вперед.

Оборона русскими войсками крепостей и городов велась крайне наступательно: войска предпринимали смелые и решительные вылазки для действий в открытом поле с целью прогнать осаждающего от крепости или разрушить осадные работы. Сама оборона стен или вообще внешней ограды отличалась силой и упорством. О сдаче не помышляли. С воинами вместе бился весь народ, даже женщины и дети. В случае невозможности удержаться пушкари вешались на орудиях, а прочие — после общей молитвы предавали себя самосожжению или взрывались на воздух в храмах.

В смысле стойкости духа русские войска, как и прежде, отличались неутомимостью в трудах, мужеством, твердостью и терпением в нужде и лишениях, храбростью в нападении и необыкновенным упорством и стойкостью в обороне. По единогласному свидетельству русских летописей и иностранных писателей, умеренные в образе жизни, питающиеся простой, нередко скудной пищей, ночующие в шалашах или под открытым небом, они с одинаковым терпением переносили холод, зной, голод, жажду, всякого рода лишения и все трудности боевой жизни. Особенно обнаруживали они мужество и твердость в несчастии и после неудач. <…>

В общем, были заведомо заложены разумные основания военного дела, и все вопросы, с ним связанные, понимались и решались правильно; и, что всего ценнее, наши национальные особенности таковы, что никогда не идут вразрез с истинными потребностями государства…

Яркую картину такого положения дела дает подвиг взятия Казани великим вождем нашим Иоанном IV Васильевичем в 1552 г.

До него, со времен княжения Святослава, доблестные русские витязи хотя и наносили мощные удары по врагам, но это были все же только встречные удары, т. е. по существу своему оборонительные действия.

Царь Иоанн IV, наоборот, сам мощно двинулся вперед, направив свои действия на решение исконной задачи — пробиться к свободным морям. Владея одним Белым морем, Иоанн IV поставил целью своей жизни отвоевать обратно у ливонцев балтийские берега и вместе с тем возобновить наше наступление на Босфор, неизбежность которого вытекала из завоевания турками Византии, единоверной с нами и, со времен княжения Иоанна III, родственной нам империи.

Но чтобы обеспечить свой тыл перед выступлением против ливонцев и в направлении к Черному морю и на Босфор, великому царю были нужны Казань и Астрахань, т. е. Волга, а затем и Сибирь.

При этом, чтобы оценить преемственность такого решения, надо напомнить, что Олег, Игорь и Святослав тоже чувствовали себя хозяевами на Волге и даже доходили до южных берегов Каспийского моря.

В частности, к борьбе с Казанью Москву побуждали исторические права, промышленные запросы, религиозная вражда и потребность в защите своих владений от набегов. После успехов Дмитрия Донского в 1376 г. Казань снова потеряла свою независимость в 1487 г., при Иоанне III. Василий III, после ряда измен казанцев, водворил в Казань своего «подручника» и построил первую промежуточную опору на путях к ней — Васильсурск (1524 г.). В годы малолетства Иоанна IV результаты трудов предшественников были потеряны. Но, едва приняв на себя правление, Иоанн IV тут же, зимой 1547 г., ведет поход на Казань. Природа и судьба испытывают юного царя: гибель на Волге людей заставила его вернуться. Как и Петр под Нарвой, царь не теряет, однако, веры в успех. Величие души правителя и вождя, особенно сильное в несчастьях, здесь налицо: в ноябре 1549 г. царь начинает новый поход и снова терпит неудачу, уже под стенами Казани, из-за слабой технической подготовки. Однако царь замышляет — и на этот раз блистательно проводит — третий поход, воспользовавшись уроками двух предыдущих и заложив в устьях реки Свияги город Свияжск — вторую и притом крепкую промежуточную опору на пути к Казани.

Устрашенные казанцы просили себе наместника, но когда назначенный царем Микулинский прибыл в Казань, то его править не допустили. Это развязало окончательно руки Царю покончить с Казанью.

Царь мудро решил предварить свои действия на Востоке установлением дружеских отношений с Западом (Швецией, Ливонией и Литвой). А тем временем турецкий султан стал призывать крымских, астраханских и ногайских татар помочь Казани. И крымский хан Девлет-Гирей, опираясь на поддержку султана, взялся спасти Казань, имея целью объединить под своей властью Крым, Казань и Астрахань. Иоанн Грозный оказался таким образом между двух огней. Изменились ли его намерения? Нисколько. Он лишь взял за основу действовать по внутренним операционным линиям, зорко следя притом и за ногайскими татарами. В прежних походах на Казань войска наши сосредоточивались у Владимира и Нижнего, т. е. прямо против нее. На этот раз (1552 г.) они собрались у Коломны и Мурома. Но Коломна на р. Оке — это Ногайский шлях, обычное место сосредоточения нашего против татар, а отсюда легко перекинуться за Оку всего на 60 верст — на Крымский (Муравский) шлях, к Кашире. Итак, выбор Коломны, как и ранее у Дмитрия Донского, — результат тонкого стратегического расчета по отношению к Крыму и ногаям.

Муром расположен тоже на Оке, но уже на прямом пути из Москвы в Казань: в 400 верстах от Казани и в 250 верстах от Москвы.

Между Коломной и Муромом — 150–175 верст, сообщения прикрыты Окой, и обе рати могли соединиться до подхода врага, вполне безопасно; и даже можно было, сдерживая врага на одном направлении, поспеть на защиту Москвы, двинувшись по другому направлению.

Таким образом, видно, что Муром — главное направление, а Коломна — заслон с юга. В общем, образцовое развертывание на исконной нашей базе — реке Оке.

Но что же предстояло делать царю дальше? До Казани от Коломны — примерно 650 верст, из Мурома — 450 верст. Эти расстояния должны преодолеть 150 тысяч человек с пушкарским нарядом и средствами для осады.

Памятуя неудачи зимних походов, царь идет летом, пользуясь реками для сплава запасов и нарядов. Крупное значение похода царь оттеняет личным своим предводительством.

450 верст по бездорожью, в краю обитания враждебно настроенных против нас инородцев, способны были остановить кого угодно. Но предшествующая работа, как мы видели, подготовила две прочные ступени, ведущие к нашей славе: Васильсурск и Свияжск как места базирования русских войск. И поход протекал благополучно, тем более что Свияжск был заблаговременно занят тремя полками…

16 июня 1552 г. — день начала похода. Войска движутся в направлении и от Мурома, и от Коломны на Свияжск. Но в первый же день получены сведения о движении крымцев. Царь немедленно сосредоточивает войска на участке Кашира — Коломна, с главными силами у последней, т. е. там же, где и Дмитрий Донской в 1380 г. Обеспечив себя образцовой разведкой, царь ждет дальнейшего развития событий. 21 июня ему доносят, что войска крымского царевича находятся у Тулы. Царь продолжает придерживаться выжидательной тактики и двигает к Туле только часть сил. 23 июня поступает известие о появлении у Тулы самого хана, и тогда царь быстро трогает с места все силы, приказывает «перевозитися через Оку» и идет на Каширу. Хан, не ожидавший таких мер, отходит назад и терпит поражение от преследующих его частей Воротынского на р. Шивороне, в то время как главные наши силы спокойно движутся к Казани.

На совете 1 июля — а окружали Иоанна все его славные питомцы — решено было идти двумя путями: 1) на Рязань и Мещеру и 2) на Владимир и Муром, дабы соединиться за Алатырем. 3 июля войска вышли, 4 августа сошлись на р. Суре. Северная часть рати шла быстрее, по 25–30 верст в сутки, прикрывая южную часть со стороны Казани, а сама она была защищена ею с юга и юго-запада от ногаев. Южная часть войск покрывала расстояние в 20–25 верст в сутки. Севернее всех, по выгодному пути вдоль Оки и Волги, шел наряд. Тактика бокового, по отношению к югу, движения 150-тысячного войска была соблюдена блистательно. Головы войск на разных дорогах были прикрыты посредством принятия собственных мер, кроме высылки вперед, из Мурома, ертоула (разведки) и за нею «посошных людей» для наводки мостов и исправления дорог. Короче, общеармейского авангарда нет, его заменяет конница, а это именно то, чего и требует современная военная наука.

13 августа вся рать с запасами и снаряжением прибыла в Свияжск, где уже находились три полка.

Снова был созван совет. Часть воевод советует зимовать. Царь сообщает свое властное решение, и 16 августа начата, а 19-го окончена переправа через Волгу, прикрытая ертоулом. 20-го все наши силы сосредоточиваются в устьях Казанки. Оказалось, что татар 63 тысячи человек, и удобнее всего вести удар с востока и юга, но есть и полевая сила Япанчи… На совете 21-го было решено начать обложение. 23-го оно исполнено распространением в обе стороны, будучи прикрыто стрельцами, казаками и ертоулом. Обложение закреплено турами и тыном, позднее акопями (траншеями). Полки стали между реками Казанкой и Булаком и на Арском поле. Царский полк стал уступом сзади полка Левой руки, на левом берегу Булака.

24 августа наши войска постигло новое испытание: буря уничтожила все запасы. Поданы были голоса за уход на Волгу, дабы там восстановить силы для новой осады. Но царь был непреклонен. Осада оперлась на Свияжск и продолжилась.

С 28-го начались нападения Япанчи от Арского острога (в 75 верстах от Казани). Это была свободная полевая сила, мешающая осаде. Современная наука требует покончить с такой силой при первой же возможности. И вот 29 августа на совете решено было уничтожить Япанчу. 30-го его выманили в поле и двойным охватом нанесли поражение. Все же часть сил ушла в острог. Тогда 6 сентября искусными действиями Горбатого, подогреваемыми решимостью царя, Арский острог удалось взять и тем самым покончить с полевой силой Япанчи.

Вслед за тем Горбатый с 45-тысячным отборным отрядом прошел в тылу наших войск до Камы, очистил всю территорию от врага и доставил обширные запасы.

Осада Казани сопровождалась артиллерийским огнем, окопными работами и установкой мин[13]. Хотя решимость царя взять крепость приступом была велика, он ждал, пока не будет закончен «подкоп», и воздержался от искушения дать полную волю ворвавшимся 30 сентября в Казань воеводам, приказав им вернуться на занимаемые позиции.

2 октября все было закончено, высокий дух войск, видевших успехи царя в безнадежных, казалось бы, положениях, еще больше был поднят мерами нравственного воздействия.

«Дело сие было Измаильскому подобно», — писал один из историков. А тогда раздался призыв: «сегодня молиться, завтра учиться, послезавтра победа или славная смерть»… Залогами славной победы в обоих случаях послужили: предварительные выучка и нравственная подготовка воинов, тактика рационального деления войск на части с царской дружиной «для помощи во все стороны»; блестящие разведка и связь, умелая осада и своевременный приступ; удачное время нанесения удара — рассвет; правильный выбор направления главного удара и сосредоточение для этого лучших войск; умелое сочетание действий всех родов войск, правильная тактическая работа каждого из них в отдельности; умение конницы вести и конный, и пеший бой; отвлечение противника; обеспечение своего тыла и захват путей отступления врага. Добавлю, что и здесь войска и царь встретили решающий для них день совместной горячей молитвой. Призыв идти вперед за «веру, царя и Отечество» нашел тем больший отклик в сердцах воинов, что сам царь был тут же, с ними.

«Чтобы иметь успех в осадах, надо быть искусным в поле», — говорил Монтекукколи. Иоанн IV показал в 1552 г., что он был искусным и в том, и в другом. Но вот о чем нельзя все же не сказать. И победа на Куликовом поле, и взятие Казани куплены нами нелегким трудом и немалой кровью. Хотя постоянные войска Иоанна Грозного и обеспечили ему размах и мощь в наступлении, но они не обладали еще одним качеством — надлежащей боевой выучкой. Вот в этом-то и кроется ответ на вопрос, почему в ливонских и последующих войнах замыслы Иоанна IV не остались осуществленными до конца. Второй причиной неудач Иоанна Васильевича была внутренняя крамола, доводившая его даже до потери душевного равновесия…

И однако Иоанна Грозный навеки останется в памяти людской как царь, широко понимавший задачи своей Родины, умевший развить замыслы и стремления своих предшественников, поведший нас поступательно важнейшим историческим путем при помощи ряда славных помощников.

В доказательство же того, как много значила выучка, приведу вкратце оценку ливонских походов Иоанна IV.

Ливонская война (1554–1583 гг.) и прямое следствие ее, война с Польшей и Швецией, до 1582 г. по способу ведения резко отличались от первых войн Иоанна. Некоторые частные успехи наши (завоевание важных стратегических пунктов в Ливонии до 1558 г., взятие Полоцка в 1563 г., оборона Шуйским Пскова в 1581 г.) не имели решающего значения. До 1554 г. Иоанн действовал весьма последовательно. Решительность царя строго согласовывалась с осторожностью, а в важнейшие моменты была проявлена непоколебимая, благоразумно твердая воля полководца. С 1554 г., в войне с Западной Европой, Иоанн проявил обратные качества. Причина этого кроется в занятости Иоанна вопросами внутренней жизни страны и непосильностью для тогдашних наших войск стратегической задачи.

Картина состояния ратного дела во времена Иоанна IV была бы неполной, если не упомянуть о завоевании Сибирского ханства. Известные колонизаторы северо-востока Строгановы, получившие еще в 1517 г. грамоту на заселение части Устюжского края, столкнулись со ставшим во главе Сибирского ханства Кучумом. Получив от Иоанна IV позволение посылать за Камень (Урал) ратных людей, Строгановы призвали казаков с Волги под предводительством Ермака и отправили его 1 сентября 1581 г. с казаками и 300 строгановскими ратниками (всего 840 чел.) «на покорение новых землиц».

Ермак поплыл вверх по Чусовой, потом по ее притоку Серебряной; дальше казаки волоком добрались до р. Жеравли, из нее в р. Баранчу, оттуда в Тагил, а из нее в Туру. Разбив на берегу Тобола, у урочища Бабасаны, высланного Кучумом царевича Маметкула, отряд поплыл по Иртышу. На берегах его Ермак вторично разбивает Маметкула и вступает в пустой стольный городок. Так началось освоение Сибири русским государством.

В итоге Иоанн IV, положивший начало регулярному войску, усовершенствовавший устроительные порядки Иоанна III, стал твердой ногой на Востоке Руси и первым указал цель действий на Западе — занять Балтийское побережье для упрочения связи с Западной Европой и для обеспечения движения на Юг, к Черному морю. Однако он не имел средств достигнуть этих великих целей как по причине их глобальности, так и в связи с отсутствием должной подготовки.

И все же там, где нужно было грудью стоять за Родину, — там мы показали всю свою доблесть. После неудачной осады Ивангорода пушкари, не желая сдаться в плен, повесились на своих орудиях.

Во Пскове (1581 г.), который так и не был взят, наступательная оборона была поразительна по своей напряженности, а на предложение сдаться за великие награды воеводы-защитники ответили королю Стефану Баторию: «Мы не жиды. Не предадим ни Христа, ни царя, ни Отечества. Не слушаем лести, не боимся угроз. Иди на брань: победа зависит от Бога…» В этом горделивом ответе, в этих полных чувства национального самосознания словах можно легко провидеть позднейших защитников Смоленска, героев Полтавы, витязей Кунерсдорфа, чудо-богатырей Суворова, воинов «священной памяти 12-го года», защитников Севастополя, сидельцев Шипки и Баязета, победителей Плевны, Филиппополя, Карса, Авлиара, завоевателей Геок-Тепе, безвинных страдальцев Порт-Артура, Тюренчена, Ляояна, Мукдена и Цусимы…

Другие новости и статьи

« О патриотах

Светить всегда! »

Запись создана: Суббота, 15 Май 2021 в 0:06 и находится в рубриках Стрелецкое войско.

метки:

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика