Групповые (корпоративные) интересы в качестве мотивации противоправного поведения в системе военной службы



Групповые (корпоративные) интересы в качестве мотивации противоправного поведения в системе военной службы

oboznik.ru - Групповые (корпоративные) интересы в качестве мотивации противоправного поведения в системе военной службы
#интерес#служба#военнаяслужба

Глухов Е.А., кандидат юридических наук, подполковник юстиции

Ключевые слова: мотивация поведения, конфликт интересов, корпоративная культура, воинские должностные лица, правовой нигилизм, желание выслужиться.
Аннотация: в статье рассматриваются сложившиеся в военной организации неформальные отношения внутри группы руководителей, а также выявляются мотивы противоправной деятельности указанных должностных лиц, не связанные с получением личной материальной выгоды. Автор приходит к выводу о наличии в качестве мотивации противоправной деятельности группового (корпоративного) интереса, обусловленного желанием соответствовать неписанным правилам поведения социальной группы воинских руководителей.

Group (corporate) interests as motivation of wrongful conduct in the military service

Glukhov E.A., PhD, Lieutenant Colonel of Justice

Keywords: motivation, conflict of interest, corporate culture, military officials, legal nihilism
Abstract: this article discusses the military organization of informal relationships within the group leaders, as well as the unlawful activities mentioned are motives for officials in obtaining personal material benefit. The author concludes that there has been a motivation for criminal activity group (corporate) of interest caused by the desire to meet the unwritten rules of conduct social group of military leaders.

 

Скованные одной цепью,
Связанные одной целью

 

Поведение человека обусловлено, в первую очередь, его потребностями, мотивацией по их удовлетворению, традициями, привычками, интересами, воспитанием и происходит под непосредственным влиянием правил поведения той социальной группы, где он существует. Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.
С точки зрения соответствия поведения человека нормам права, его действия и бездействие можно с известной долей вероятности квалифицировать как правомерные и противоправные. Предполагается, что отклонение от выполнения правовых предписаний общественно опасно и наносит вред государству, обществу и человеку. Правомерное же поведение должно соответствовать интересам общества и государства, а следовательно не осуждаемо. Поэтому в настоящей статье будут рассматриваться лишь причины нарушения воинскими должностными лицами норм законодательства, мотивы правомерного поведения ниже рассматриваться не будут.
Итак, военнослужащий стал непосредственным командиром определенного воинского коллектива, с этого момента на него возлагаются соответствующие права и обязанности по эффективному руководству подчиненным ему личным составом и удовлетворению их довольствием. При этом одновременно такой командир является непосредственным подчиненным для другого вышестоящего командира (начальника). Иерархический принцип системы построения военной организации подразумевает, что над каждым воинским руководителем вплоть до Верховного Главнокомандующего имеется другой воинской руководитель, чья руководящая воля в силу принципа единоначалия обязательна для такого подчиненного командира. Словом, в отличие от руководителей т.н. «гражданских» организаций все воинские командиры и начальники не могут похвастаться полной свободой в своей деятельности, они постоянно подконтрольны своим старшим начальникам.
Как и любой военнослужащий, вышеуказанный воинский командир (начальник) обязан добросовестно исполнять все общие и специальные обязанности военнослужащих, установленные законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации , а также свои должностные обязанности руководителя, которые гораздо объемнее и сложнее общих и специальных обязанностей. Однако даже должностные обязанности в полном объеме практически не выполнимы ни одним командиром воинской части (подразделения) .
Поясним, почему. Во-первых, обязанности основных должностных лиц полка (воинской части) в Уставе внутренней службы ВС РФ традиционно в советской и российской армии устанавливались исходя из интересов максимальной боевой и мобилизационной готовности военной организации, полного обеспечения ее всеми видами материальных средств и иных видов обеспечения, но без учета имеющихся в распоряжении данного должностного лица сил и средств, необходимых для полноценного выполнения данных обязанностей. Воинская часть должна быть боеготова всегда, даже если все подчиненные ее командира уволены, а техника устарела и неисправна. Во-вторых, должностные обязанности воинских руководителей в нормативных правовых актах, по мнению автора, установлены на максимальном уровне, т.е. для идеальных обстоятельств, когда все сослуживцы и подчиненные должностного лица всегда в наличии и компетентны, также выполняют свои обязанности образцово, их не нужно подменять, выполнять что-то за них и т.д. В-третьих, в процессе перевода Вооруженных Сил РФ к новому облику многие должности, ранее традиционно комплектовавшиеся военнослужащими ныне замещаются лицами гражданского персонала. Это обстоятельство также не повышает качество исполнения военным руководителем указанных работников своих обязанностей, поскольку в отличие от военнослужащих для гражданских работников приказ начальника в ряде случаев не обязателен для исполнения, за пределами своего рабочего времени привлекать их к исполнению служебных обязанностей возможно только с их согласия, а учитывая их невысокую заработную плату, компетентность таких сотрудников оставляет желать лучшего.

При таких обстоятельствах командир (начальник) в ряде случаев вынужден либо выполнять некоторые из возложенных на вверенный ему воинский коллектив функций сам и урывками, или возлагать их частично на других некомпетентных в данных вопросах подчиненных, либо вовсе не заниматься определенными видами деятельности.
Например, если до изменения облика Вооруженных Сил РФ (до 2008 г.) во всех отдельных воинских частях практически всегда имелись воинские должности заместителя командира по воспитательной работе, офицера отдела службы войск и безопасности военной службы, начальников продовольственной, вещевой, финансовой служб, службы ГСМ и др., то после реформы указанные должности почти не найти в штатах воинских частей, но обязанности по этим службам и должностям остались и в Уставе внутренней службы ВС РФ, а задачи по указанным видам обеспечения по-прежнему отражаются в планах боевой подготовки воинских частей. Соответственно, за указанные участки  работы в отсутствие непосредственных исполнителей стал отвечать лично командир воинской части.
Отдельно следует остановиться на обязанности командира, вытекающей из принципа единоначалия. Командир (начальник) отвечает за все стороны жизни и деятельности воинской части, подразделения и каждого военнослужащего (ст. 33 УВС ВС РФ). После такой ёмкой формулировки остальные положения Устава об обязанностях командиров становятся уже не принципиальными, т.к. командир отвечает за всё, что происходит в подчиненной организации, что делает каждый военнослужащий.
Исполнение общих и специальных обязанностей также требует затраты на эти цели значительного количества времени и усилий. Так, одни только занятия по физической подготовке должны занимать не менее 7,5 % служебного времени (не менее 3 часов из 40 часов служебного времени в неделю ).

Несение внутренней, караульной и боевой службы, исполнении иных специальных обязанностей также обязательно для большинства военнослужащих и также требует определенных временных ресурсов.
Кроме явно затруднительных для выполнения обязанностей в деятельности командиров воинских частей и подразделений существуют еще и оплошности, связанные с тем, что качественное исполнение всех определенных командиру обязанностей затратно по времени и поставит под срыв выполнение остальных текущих задач. Не является секретом Полишинеля, что в период, например, командно-штабных учений в воинской части, как правило, прекращается плановая работа складов, командир воинской части в это время формально относится к приему посетителей и т.д.

Изложенные выше обстоятельства дают основание утверждать, что в совокупности исполнение всех общих, специальных и должностных обязанностей, тем более в рамках регламента служебного времени, в полном объеме практически не выполнимо для любого командира (начальника) воинского коллектива. Естественно, для научного обоснования такого вывода требуется отдельное исследование, включающее систематизацию всех обязанностей воинских начальников по типовым воинским должностям, и не только установленных в УВС ВС РФ, но и введенных приказами Министра обороны Российской Федерации с расчетом времени (чел/час) на выполнение каждой обязанности . В настоящей же статье мы будем принимать это допущение как доказанный факт, известный в среде военного командования.

То есть знакомый со спецификой военной службы претендент на замещение руководящей воинской должности заранее знает, что все установленные законодательством функции на указанной должности он выполнить не сможет. Но и предыдущий воинский руководитель на той же должности также не выполнял весь комплекс предписанных ему обязанностей, и руководитель до предыдущего и т.д. В этой связи можно говорить о теории «дурной компании» американского учёного Э.Сатерленда, согласно которой в механизме противоправного поведения решающую роль играет подражание, преступное обучение, восприятие индивидом у социальной среды криминально окрашенных знаний, умений, привычек .
Постепенно такое положение дел становится привычным, к нему привыкают и начальники, и подчиненные. Деятельность военного руководителя все больше оценивается исходя из его авторитета у старшего командования, а не по фактическому положению дел. Такого рода индивидуальный подход к оценке подчиненных на практике означает, что за одно и то же правонарушение находящемуся на хорошем счету командиру А. будет напомнено о его обязанностях и воинском долге (ст. 52 ДУ ВС РФ), а его коллега командир Б., пользующийся меньшим авторитетом, будет на вполне законных основаниях привлечен к дисциплинарной ответственности, вплоть до самого строгого наказания. Юридически такое неравенство может быть обосновано принципами дифференциации и индивидуализации привлечения к дисциплинарной ответственности. Не от того ли и существует в воинской среде поговорка о легкой возможности найти нарушения даже у столба?

Поэтому и у многих воинских начальников формируется установка, что качественное выполнение всех своих обязанностей – это далеко не самая главная их задача. Гораздо важнее выстроить как можно более дружеские и положительные отношения со старшим начальством, тогда и за грубые просчеты не последует серьезных наказаний.

В свою очередь, и старшему начальнику удобнее работать с таким подчиненным, который ни в коем случае не донесет о промахах и просчетах своего руководства  вышестоящему начальству или в правоохранительные органы, не станет перечить, не будет судиться с начальством даже в случае своей правоты и иным образом «выносить сор из избы». В этой связи вспоминается фраза, приписываемая президенту США Ф.Рузвельту о никарагуанском диктаторе А.Самосе: «Самоса может быть и сукин сын, но он – наш сукин сын». Американский президент дал понять, что ему не нравятся многие процессы в Никарагуа, но лояльность американским интересам диктатора этой страны была все же важнее.
И наоборот, даже образцовый командир (начальник) наверняка не задержится долго на руководящей должности, если будет нарушать неписанные правила поведения своей социальной группы: докладывать даже о тех происшествиях, которые легко можно было сокрыть, представлять правдивые отчеты о неготовности вооружения и техники, о росте количества правонарушений подчиненных, постоянно письменно требовать необходимые, но отсутствующие в распоряжении старшего начальника материальные и денежные средства и т.п.

Таким образом, можно говорить о формировании современной военной системой управления специфических черт характера военных руководителей, норм морали и этики, которые во многом определяют алгоритм принятия ими решений. В их профессиональной деятельности складываются специфические отношения между собой, свой язык общения, определённое отношение к обществу. В результате формируются своего рода «корпоративная этика», стимулирующая развитие как положительных, так и отрицательных качеств личности. К положительным можно отнести чувство повышенной социальной ответственности за свои действия, перспективное мышление, стремление к анализу и учету возможно более широкого круга факторов и последствий принимаемых решений, энергичность, деловитость и т. д. Но на этой же самой основе возникают и развиваются бюрократические деформации профессионального сознания военнослужащих .

Еще в XIX в. немецким генералом-фельдмаршалом Хельмутом Карлом Мольтке (старшим) в отношении взаимоотношений в офицерской среде был введён в употребление термин «корпоративная культура». Введение данного термина по замыслу фельдмаршала было необходимо для обозначения принадлежности человека к офицерской «корпорации», отношения в которой регламентировались не только воинскими уставами, но и неписанными понятиями офицерской чести, дуэлями и т.д. Офицерская каста представлялась как единая корпорация, как совокупность лиц, объединившихся для достижения общих целей, осуществления совместной деятельности и образующих самостоятельный субъект права.
Общая для участников корпорации корпоративная этика обозначает систему ценностей, регулирующих этические отношения в данной организации. В отличие от универсальной корпоративная этика обусловлена особенностями деятельности и целями данной организации, а также сложившимися стереотипами поведения в данной организации .
В настоящее время о корпоративной культуре, этике говорят, главным образом, в целях обозначения внутренних правил поведения в бизнес-структурах, вне системы органов государственной власти. Однако, по мнению автора настоящей статьи, отношения, свойственные корпоративизму , можно обнаружить и в системе государственной (в том числе и военной) службы.
Так, например, об элементах специфической воинской культуры говорится в следующих нормативных правовых актах:
– в п. 9 ст. 19 Федерального закона «О статусе военнослужащих» – о воинских традициях;
– в ст. 83 УВС ВС РФ – о воинских традициях и ритуалах;
– в п. 2 ст. 18 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» – о воинских обычаях;
– в п. 8 Положения о статусе воспитанников воинских частей – о боевых традициях Вооруженных Сил Российской Федерации;
– в п. 9 Положения о домах офицеров и офицерских клубах Вооруженных Сил Российской Федерации – о военных культурных традициях, воинской этике и воинских ритуалах и т.д.

Если принять за доказанный факт то, что все военнослужащие обладают общей для их профессии корпоративной культурой и этикой, то в этой сфере можно отдельно выделить корпоративную культуру и этику воинских руководителей. И на каждом из подуровней иерархической системы управления военной организацией можно выделять присущие им подуровни корпоративной культуры и этики участников военно-служебных отношений именно данного органа военного управления. Проще говоря, корпоративная культура свойственна и командиру взвода, и офицеру главного управления военного ведомства, однако при этом на каждом из уровней военного управления она имеет некоторые особенности. Вместе с тем, носителем и формирователем корпоративной культуры является, как правило, руководящее ядро организации, управленческая команда. Поскольку в настоящей статье автором рассматриваются лишь вопросы мотивации деятельности воинских руководителей, то именно корпоративную культуру указанной группы военнослужащих мы и будем анализировать ниже.

Как уже упоминалось выше, поведение воинского руководителя продиктовано его интересами. Правомерное поведение должностного лица обусловлено, в первую очередь, стремлением добросовестно выполнять возложенные на него обязанности, заслужить или поддержать авторитет в определенном коллективе. Обычный человек постоянно нуждается в уважении и признании, в устойчивой и, как правило, высокой оценке собственных достоинств, каждому из нас необходимы и уважение окружающих нас людей, и возможность уважать самого себя. Удовлетворение потребности в оценке, уважении порождает у индивидуума чувство уверенности в себе, чувство собственной значимости, силы, адекватности, чувство, что он полезен и необходим в этом мире.
Кроме того, качественное исполнение служебных обязанностей подразумевает оплату труда в наивысшем возможном размере, возможность премирования дополнительными денежными средствами или награждения иными материальными ценностями. Указанные обстоятельства также входят в сферу интересов воинского должностного лица.
Ведя речь о мотивации противоправного поведения государственных и муниципальных служащих , многие исследователи обосновывают такое поведение либо их непредумышленным нарушением законодательства ввиду непрофессионализма, либо сознательными мотивами получения выгоды.

Поскольку на военную службу по контракту поступают граждане, годные к прохождению военной службы по уровню образования и состоянию здоровья, в том числе и в психическом отношении, а перед назначением на руководящие должности их кандидатуры рассматриваются аттестационными комиссиями, то далее в настоящей статье будем рассматривать управленческую деятельность указанных лиц именно как результат рационального выбора между возможными потерями и выгодами. Непрофессионализм и глупость чиновников в качестве главной движущей силы их деятельности автором не рассматриваются.
Таким образом, нарушение закона, в том числе и связанное с нарушением прав и свобод подчиненных, совершаются воинскими начальниками, как правило, сознательно под влиянием своих интересов.

Рассматривая причины нарушения государственным служащим своих служебных обязанностей, многие исследователи объясняют противоправные действия чиновников непринятием ими мер по урегулированию конфликта интересов. Российское законодательство раскрывает понятие «конфликт интересов» через внутреннее состояние одного и того же должностного лица, имеющего одновременно противоречащие интересы: с одной стороны - качественно и эффективно исполнять свои обязанности, с другой - и получить личную выгоду из служебного положения. Победа второго интереса приводит к коррупции. Конфликт интересов на государственной службе рассматривается как противоречие между частными интересами государственного служащего (служащих) и его должностными обязанностями, между своекорыстным поведением отдельных лиц и общественными ценностями. Конфликт интересов обычно возникает у лица, когда он не свободен в своём выборе.

Согласно п. 1 ст. 10 Федерального закона «О противодействии коррупции» конфликт интересов - это ситуация, когда личная заинтересованность (прямая или косвенная) государственного служащего влияет или может повлиять на надлежащее исполнение им должностных (служебных) обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между личной заинтересованностью государственного служащего и правами и законными интересами граждан, организаций, общества или государства, способное привести к причинению вреда правам и законным интересам граждан, организаций, общества или государства. Причём под личной заинтересованностью государственного служащего в данном законе понимается лишь возможность получения им при исполнении должностных (служебных) обязанностей доходов в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц.

Представляется, что указанный перечень стимулов для совершения коррупционных деяний искусственно заужен. Как отмечается в научной литературе, дефектом законодательства о противодействии коррупции является то, что оно «связывает коррупционные нарушения исключительно с такими корыстными мотивами, которые имеют отношение к имуществу или подлежат точной денежной оценке.
При таком подходе отметается коррупционная направленность деяний, где бонусом является повышение по службе, содействие в решении вопросов по системе личных связей и т.п.» . Кроме того, вышеприведённая норма закона не учитывает в качестве выгоды, конфликтующей с публичным интересом, во-первых, получение нематериальных преимуществ, уклонение от производства расходов и понесения заслуженного наказания. А, во-вторых, стимулом к нарушению своих служебных обязанностей может быть не только выгода в личных интересах чиновника или его близких людей, но и такая выгода в интересах определённого коллектива, организации, ведомства, корпорации.

Примеры действий воинских начальников, идущих вразрез с задекларированными в законодательстве их обязанностями служения народу, соблюдения и реализации прав и социальных гарантий граждан наверняка могут привести многие читатели. При этом в ряде случаев указанные действия выгодны военной организации или группе ее руководителей (корпорации).
В качестве характерного примера действий воинских чиновников в интересах военного ведомства путём ущемления прав подчиненных военнослужащих можно указать существующую ранее систему учёта нуждающихся в жилых помещениях военнослужащих из числа слушателей и адъюнктов военных вузов Минобороны России. Многие командиры (начальники) в военных учебных заведениях отказывали подчинённым слушателям и адъюнктам в передаче документов о признании их нуждающимися в получении жилья в жилищные комиссии по причине отнесения их к числу переменного состава.

Подоплёка такого отказа состоит ещё и в том, что т.к. большинство военных вузов находятся в крупных городах, то некоторым офицерам – обучаемым выгодно уволиться непосредственно из вуза. Наличие же статуса нуждающегося в жилом помещении в ряде случаев означает право требования жилого помещения в этом же городе при увольнении и может являться стимулом прекратить военную службу. Сходная ситуация прослеживается и в вопросах регистрации таких военнослужащих по адресам военных учебных заведений по месту жительства, как то предписано п. 3 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих». Обычно командование предлагает обучаемым военнослужащим оформить регистрацию по адресу военного вуза по месту пребывания на срок обучения, а не по месту жительства (бессрочную, со штампом в паспорте). Корпоративный интерес военного командования заключается в пресечении такого рода действий, дабы сохранить высококвалифицированных офицеров на военной службе.
Как правило, многие командиры (начальники), сталкиваясь с конфликтом интересов между обязанностью реализовывать меры правовой и социальной защиты военнослужащих и корпоративным интересом военного ведомства в удержании на военной службе квалифицированных офицеров, достаточно часто нарушают права подчинённых в угоду т.н. корпоративным интересам .
Другим примером деятельности должностных лиц в интересах старшего командования может служить существующая в Вооруженных Силах система защиты интересов в судах.

Несмотря на то, что конкретной обязанности принимать меры для «выигрыша» в суде ни у командира военной организации, ни у назначенного им представителя нет, тем более что в некоторых случаях рассматриваемое судом дело изначально проигрышное для военного ведомства, на практике случаи признания законных требований военнослужащего со стороны должностного лица (его представителя) в суде крайне редки. Позиция командования сводится к тому, что даже если заявитель прав, и суд, признавая его права, вынесет решение в пользу такого заявителя, признавать его требования всё равно не следует. Более того, в первоначальной редакции основного ведомственного нормативного акта Минобороны России по вопросам судебной защиты – приказа Министра обороны Российской Федерации от 6 октября 2005 г. № 400 было указано требование «запретить признавать в судебных разбирательствах суммы основного долга в отношении Министерства обороны». Несмотря на то, что в настоящее время данное требование, да и сам упомянутый приказ признаны утратившими силу, тенденция командиров действовать по тому же принципу осталась неизменной.

В течение многих лет остаётся неизменной и практика оценки деятельности командиров воинских частей (подразделений) по состоянию воинской дисциплины и правопорядка исходя из количества совершенных подчинёнными преступлений и происшествий. Причем правильность действий командира либо отсутствие его вины в совершении подчинённым преступления в этих случаях не учитываются . Поэтому многие командиры заинтересованы в сокрытии таких случаев, представляют старшему командованию доклады о благополучном положении дел во вверенных им военных организациях и вообще стараются «не выносить сор из избы».
Перечень такого рода примеров может быть продолжен. По мнению автора, многие жизненные ситуации в армии свидетельствуют о наличии устоявшейся традиции многих командиров действовать в интересах старшего начальства, невзирая на нарушение при этом прав подчиненных, нарушение законодательства и моральных норм.
Следует отметить, что одной из задач Министерство обороны РФ является социальное обеспечение личного состава Вооруженных Сил. Являясь федеральным органом исполнительной власти, проводя в жизнь политику государства в области обороны, военное ведомство не может иметь цели нарушения прав личного состава, экономии положенных ему денежных и материальных средств. Однако определенный слой воинских управленцев может иметь некоторую заинтересованность в экономии средств бюджета, предназначенных на социальное обеспечение личного состава, а также в преподнесении ложной благостной картины положения дел старшему начальству.

О том, что представление «радужных» докладов, отчетов, донесений и т.д. может быть стимулом для незаконных действий государственных чиновников свидетельствуют и материалы судебной практики. Так, например, в одном из своих определений Верховный Суд РФ указал следующее: «… начальник милиции общественной безопасности Ж. вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, выраженной в стремлении создать видимость благополучия на вверенном ему участке работы, утвердил заведомо незаконные постановления об отказе в возбуждении уголовных дел, чем существенно нарушил права и законные интересы потерпевших…» .
Вышеуказанный фрагмент судебной практики характеризует два важных аспекта рассматриваемой автором проблемы.
Во-первых, такие факты происходят в действительности, должностные лица сознательно нарушают свои обязанности и требования законодательства без получения за это какого-либо вознаграждения от заинтересованных лиц. Следовательно, согласно логике российского законодательства такого рода действия должностных лиц нельзя классифицировать как коррупционные, поскольку они совершены без получения какого-либо имущества или услуг имущественного характера. Вместе с тем, указанные нарушения тождественны по своим вредным последствиям и способу их совершения коррупционным деяниям, однако указанные действия не входят в сферу антикоррупционной борьбы правоохранительных органов, и потому наказания за их совершения встречаются крайне редко.

Во-вторых, важным, по мнению автора, представляется важным то обстоятельство, что правоохранительные органы сочли незаконное сокрытие преступлений начальником органа милиции совершенным из личной заинтересованности. Полагаю, что лично осужденному гражданину Ж. увеличение или уменьшение количества уголовных дел было практически безразлично, а вот должностное лицо Ж. (начальник милиции общественной безопасности), скорее всего, был заинтересован в их уменьшении. Но эта заинтересованность основывается не на его личных интересах, а на правилах работы в той милицейской среде, на «палочной системе» учета преступлений; и заинтересован в хороших показателях осужденный Ж. был именно ввиду требования этих хороших показателей со стороны старшего начальства. Поэтому, по мнению автора, нарушение своих обязанностей Ж. совершил не из личной заинтересованности, а в угоду групповым интересам определенного круга вышестоящих должностных лиц.
Чем опасны проиллюстрированные действия воинских должностных лиц? Преподнесение необъективной информации от них будет способствовать не рациональному планированию распределения средств и усилий государства в будущем, на высшие воинские и государственные должности будут назначаться граждане, добившиеся высоких результатов своей служебной деятельности лишь «на бумаге», показухой.

Так, например, командир воинской части необъективно докладывает старшему начальнику об отсутствии в подчиненном ему воинском коллективе нуждающихся в жилье военнослужащих. На основании такого доклада может быть принято решение о ликвидации имеющегося на балансе данной воинской части общежития или об уменьшении финансирования строительства жилья, что, естественно, нарушит права бесквартирных военнослужащих данной воинской части и членов их семей.
В практике военных судов имеют место и рассмотрение уголовных дел о сокрытии в целях создания видимости благополучия в воинских частях совершенных подчиненными военнослужащими преступлений, например хищений, недостач, злоупотреблений по службе, самовольного оставления части или места службы (в том числе оформление должностным лицом документов на увольнение в запас военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, находящихся вне воинской части в связи с самовольным оставлением части); сокрытии от вышестоящего командования выявленных должностным лицом фактов недостачи военного имущества и причиненного подчиненными материального ущерба государству. Указанные должностные преступления могут быть квалифицированы как злоупотребление служебными полномочиями.

В системных исследованиях корпоративной культуры также было показано, что регулирующие ценности и цели персонала организации частично или в значительной мере могут не совпадать с ценностями и целями самой организации, а иногда могут быть даже противоположными . В некоторых случаях политика организации может быть прямо противоположным провозглашаемым ценностям. Происходит разрыв между тем, что декларируется официально, и тем, что действительно управляет поведением должностных лиц.
Военные организации не являются исключением. Высокий уровень бюрократизации в них , а также сложившаяся традиция выполнять приказ старшего начальника не раздумывая приводит к подмена (чаще всего непроизвольная) общих, государственных интересов частными, ведомственными или корпоративными (аппаратными). Это означает как минимум ограниченное, зашоренное ведомственными и иными перегородками понимание воинским руководителем государственного и общественного интереса, а то и сознательное возведение групповых интересов определенной прослойки руководителей в ранг интересов всеобщих. Автор согласен с мнением Г.В.Атаманчука о том, что «бюрократизм приводит к тому, что групповые интересы, цели и воля (руководителей) начинают выдаваться за общие и получать от последних как бы освящение» .

Социологические опросы также неумолимо подтверждают, что сами российские госслужащие считают себя, в первую очередь, слугами государства (64 процента) и своих руководителей (18 процентов). Слугами народа считают себя лишь 5,8 процента опрошенных . Указанная статистика свидетельствует о явном превышении среди чиновников тех, кто ориентирован на защиту интересов своего ведомства, а не населения, посетителей, граждан.
Но в чём причина совершения многими воинскими начальниками таких действий, которые лично им безразличны, однако выгодны военному ведомству в целом?

Во-первых, именно такие подчинённые ценятся командованием и успешно делают карьеру. Не секрет, что существующая система назначения военнослужащих на воинские должности далека от совершенства. Довольно часто назначения офицеров на воинские должности происходят не исходя из результатов их служебной деятельности, а по знакомству, исходя из личных симпатий, личной преданности и т.п. Назначенные на высокие воинские должности командиры (начальники) приводят с собою «своих людей», свою команду, считая их преданными и проверенными. Компетентность чиновника отходит на второй план .
Многие помнят поговорку «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Карьерный рост входит в сферу интересов большинства военнослужащих, право на карьерный рост провозглашено в п. 2 ст. 10 Федерального закона «О статусе военнослужащих». С точки зрения широкого общественного мнения карьера рассматривается как процесс достижения престижного положения в обществе и высокого уровня дохода; занятие высокой должности позволяет «обрасти» связями, завязать выгодные знакомства, иметь возможность влиять на положение многих людей. Поэтому вполне естественно, что военнослужащий имеет стремление заручиться поддержкой старшего начальника, добиться его согласования по вопросу своего назначения на планируемую должность.
Нельзя отбрасывать в качестве мотива для совершения угодных старшему начальству действий и мотив власти подчиненного. Человек много работает не ради саморазвития или удовлетворения своих познавательных потребностей, а ради того, чтобы получить влияние на отдельных людей или коллектив. Менеджера к деятельности может побуждать не стремление принести пользу обществу в целом или отдельному коллективу, не чувство ответственности, то есть не социальные мотивы, а мотив власти. В таком случае все его действия направлены на завоевание или удержание власти и составляют угрозу как для дела, так и для структуры, которую он возглавляет .
Для таких подчинённых, в свою очередь, вполне естественно стараться отблагодарить своего протеже путём исполнения его пожеланий, даже в ущерб закону. Еще раз цитируя фельдмаршала Мольтке, можно заметить, что качества предугадывания намерений своего шефа для офицера ценились издавна. «Есть масса ситуаций, в которых офицер должен действовать, руководствуясь собственным видением. Но наиболее продуктивны его действия тогда, когда он действует в рамках намерений своего руководителя» .

Таким образом, действия в интересах старшего начальника являются своеобразной оплатой, благодарностью за назначение на высшую должность, за более высокий уровень оплаты труда, за увеличение полномочий и влияния.
Профессиональная и корпоративная принадлежность являются достаточно значимыми для человека. Осознание себя значимой частью также питает чувство стабильности и безопасности. «Страх исключения из рядов сообщества за неисполнение профессиональных этических норм, что в ряде случаев означает и потерю возможности работать по профессии, представляет собой сильный рычаг для выполнения данных заповедей и норм» .
Бюрократическая система растит из воинских начальников прилежных и послушных исполнителей, умеющих подладиться под любого начальника, не «высовывающихся», поддакивающих и полагающих педантичное следование курсом своего начальства главной управленческой добродетелью.
Довести подчинённому, какое поведение, какой алгоритм действий считается правильным и одобряемым, командование может и без оформления такого рода решений в письменных распорядительных  документах. Достаточно, например, определить лучших и худших по итогам выполнения какого-либо мероприятия, поставить в пример начальника, действующего именно теми методами, какие приводят к желаемому для старшего начальства результатам, даже если они противоречат закону. Или наоборот, объявить неправильно действующего командира худшим по итогам мероприятия или наказать такого военачальника за другое правонарушение, всегда ранее «сходившее ему с рук» (как говорится в армейской поговорке – «за расстёгнутую верхнюю пуговичку»).
Здесь стоит указать, что сегодня воинские начальники не защищены от неблагоприятных последствий в случае невыполнения такого рода принятых в их среде или среде старшего командования правил, указаний, что создаёт предпосылки для манипулирования ими. Зависимость воинского чиновника от старшего начальника означает также, что «группа зависимых и контролирующих лиц понимаются как субъекты, обладающие общими или одинаковыми интересами, иными словами, как единый субъект» .

Имеется ли в таких случаях у воинского командира конфликт интересов? С точки зрения законодательства о противодействии коррупции – нет, т.к. действия такого должностного лица мотивированы не получением личных выгод, а стремлением соответствовать системе отношений с командованием. Но всё же, по мнению автора, конфликт интересов между обязанностью любого государственного служащего добросовестно исполнять требования законодательства и его желанием угодить не всегда законным пожеланиям начальства в рассмотренных выше примерах усматривается. С большой натяжкой здесь можно отыскать личный интерес чиновника сохранить за собой занимаемую воинскую должность (который сам по себе не противоречит публичным интересам и интересам общества). Однако и в этом случае цели получения прибыли лично для себя либо для своих близких такой чиновник не преследует. Следовательно, действия под влиянием корпоративных интересов чиновников не преследуются по антикоррупционному законодательству. Между тем, совокупность неписаных правил поведения и особой круговой поруки чиновников – яркие признаки коррупции.

В некоторых случаях выгоду может получать сама военная организация. Такие случаи также можно разделить на два вида: проходящие с нарушением прав подчинённых и без нарушения их прав.
К первой группе можно отнести практику увольнения военнослужащих, имеющих право на получение жилья без обеспечения их жильём. Именно такой пример приведён в докладе Омбудсмена по Самарской области. В частности, согласно указаниям командующего Приволжско-Уральского военного округа от 24 февраля 2010 г. № 11/42/785 «… немедленному увольнению с военной службы подлежат состоящие в распоряжении офицеры, прапорщики, обеспеченные постоянным жильём по нормам законодательства, в том числе, включённые в списки на распределение жилья, утверждённые командующим, а также обеспеченные служебным жильём по нормам Российского законодательства. Военнослужащих представлять к увольнению, с оставлением в списках очередников воинской части на обеспечение постоянным жильём…» .
В данном случае выгода военной организации заключается в экономии денежных средств, предназначенных на выплату денежного довольствия и обеспечение такого гражданина иными социальными гарантиями в период нахождения в распоряжении. Выгода определенной группы воинских руководителей заключается в «успешном» решении жилищной проблемы в военном ведомстве, представлении доклада о сокращении количества нуждающихся в жилье военнослужащих, возможном поощрении за это. Но при этом нарушаются неотчуждаемые права граждан на труд и на жилище, чье увольнение без предоставления жилья и без их согласия запрещено законом (см. ст. 23 ФЗ «О статусе военнослужащих»).

Ко второй группе случаев можно отнести, например, случаи производства ремонта в служебном кабинете воинского должностного лица за счёт сторонних организаций, спонсорскую помощь воинским организациям и т.п. В этих примерах доход получает также военное ведомство, лично чиновник, например, лишь пользуется удобной мебелью и оргтехникой, установленной в его новом кабинете; т.е. де-юре его личная выгода здесь не усматривается.
Естественно, сторонние организации и лица, как правило, производят расходы на нужды армии в расчете на получение определенных преимуществ при решении вопросов, которыми занимается чиновник (например, получение выгодного заказа от военной организации на выполнение работ, оказание услуг). Однако сами его действия по действующему российскому законодательству не подпадают в разряд коррупционных, конфликт интересов в такого рода отношениях якобы отсутствует.
Между тем законодательство знает примеры определения групповых интересов у чиновников и попытку им противодействовать. Ещё до принятия т.н. антикоррупционного пакета законов, в КонцепцииреформированиясистемыгосударственнойслужбыРоссийской Федерации, утвержденной Президентом Российской Федерации 15 августа 2001 г., было указано: «В системе государственной службы формируются механизмы преодоления конфликтов интересов, когда у государственных служащих возникает личная или групповая заинтересованность в достижении опредёленной цели, которая влияет или может влиять на объективное и беспристрастное рассмотрение вопросов при исполнении ими своих должностных (служебных) обязанностей».

На межрегиональном семинаре по проблемам коррупции 8-го Конгресса ООН (Гавана, 1990 г.) под коррупцией было предложено понимать злоупотребление служебным положением для достижения личной или групповой выгоды, а также незаконное получение государственными служащими выгоды в связи с занимаемым служебным положением .
По мнению автора, при изучении и классификации коррупционных деяний чиновников следует принимать во внимание не только личные интересы конкретного должностного лица, но и групповые, корпоративные интересы руководителей ведомства, организации. Тем более, что такими категориями уже давно оперирует социология, экономика, психология.
Интерес должностного лица может состоять в извлечении преимуществ не для себя лично и не для иных физических лиц. При влиянии корпоративных интересов конкретного воинского коллектива или части военной организации, к которой принадлежит и сам чиновник, на объективное выполнение должностными лицами своих функций возникает корпоративный конфликт интересов, в котором вынуждены участвовать многие должностные лица. Бюрократическая система использует корпоративные правила, чтобы поддержать свою структуру . Связанный нормами бюрократическо-корпоративной этики чиновник, начинает работать на удовлетворение потребностей контролирующих организаций, порой в ущерб своей основной функции.
Предпосылками возникновения «корпоративного» конфликта интересов являются:
а) различие целей ведомства (или отдельного управленческого аппарата) и государства в целом, в силу неправильного понимания ведомственных задач или их неточной/нечёткой формулировки;
б) превалирование краткосрочных планов организации над долгосрочными;
в) несовершенство законодательства и системы контроля деятельности ;
г) стремление к власти должностных лиц.
Традиция подчинения чиновников не закону, а инструкции и начальнику имеет в России давние корни. Это приводит к тому, что попытки правового регулирования вязнут в старой бюрократической системе, продолжающей работать по своим собственным законам, установленным несколько столетий тому назад . А неписанные, устоявшиеся в определенной социальной группе управленцев правила поведения выполняются не менее строго, чем законы настоящие.
Все это видят и подчиненные, которые впоследствии начинают работать по тем же правилам. Так, например, если при обучении в военном училище командование не предоставляло курсантам положенных еженедельных увольнений, то получив офицерское звание, некоторую власть и придя в подразделение, такой новоиспеченный офицер будет также нарушать право на отдых уже своих подчиненных. Воспитание подчиненных здесь проводится в духе правового нигилизма и необязательности для выполнения правовых норм.
Двойной моральный стандарт и смена ценностных ориентиров предполагают также отключение гражданских чувств и нравственных принципов при выполнении служебных обязанностей или даже их полную атрофию. В своих действиях подобный чиновник руководствуется лишь указаниями начальства и соображениями карьеры, пусть даже в ущерб праву и морали.
Здесь хотелось бы привести апокриф о суде царя Соломона из повести А.Куприна «Суламифь» , который ярко и живо характеризует отношения власть имущих к беспринципным и аморальным людям:
…И ещё решил царь другое дело о наследстве, начатое три дня тому назад.
Один человек, умирая, сказал, что он оставляет всё свое имущество достойнейшему из двух его сыновей. Но так как ни один из них не соглашался признать себя худшим, то и обратились они к царю.
Соломон спросил их, кто они по делам своим, и, услышав ответ, что оба они охотники-лучники, сказал:
— Возвращайтесь домой. Я прикажу поставить у дерева труп вашего отца. Посмотрим сначала, кто из вас метче попадет ему стрелой в грудь, а потом решим ваше дело.
Теперь оба брата возвратились назад в сопровождении человека, посланного царём с ними для присмотра. Его и расспрашивал Соломон о состязании.
— Я исполнил все, что ты приказал, царь, — сказал этот человек. — Я поставил труп старика у дерева и дал каждому из братьев их луки и стрелы. Старший стрелял первым. На расстоянии ста двадцати локтей он попал как раз в то место, где бьётся у живого человека сердце.
— Прекрасный выстрел, — сказал Соломон. — А младший?
— Младший… Прости меня, царь, я не мог настоять на том, чтобы твое повеление было исполнено в точности… Младший натянул тетиву и положил уже на неё стрелу, но вдруг опустил лук к ногам, повернулся и сказал, заплакав: «Нет, я не могу сделать этого… Не буду стрелять в труп моего отца».
— Так пусть ему и принадлежит имение его отца, — решил царь. — Он оказался достойнейшим сыном. Старший же, если хочет, может поступить в число моих телохранителей. Мне нужны такие сильные и жадные люди, с меткою рукою, верным взглядом и с сердцем, обросшим шерстью.
Подводя итог, необходимо признать, что в качестве мотивации деятельности чиновников существуют как публичные интересы (выполнять которые чиновник обязан по своему предназначению, своим обязанностям), так и личные, а также и корпоративные интересы, между которыми возможен конфликт. Личные интересы в целях получения материальной выгоды и услуг имущественного характера уже довольно подробно изучены учеными-юристами, государством принимаются определенные меры для их устранения из мотивации деятельности должностных лиц, в том числе путем урегулирования конфликта интересов. Вместе с тем, объективно существующие групповые (корпоративные) интересы в системе государственной службы, которые могут служить в качестве самостоятельной мотивации деятельности должностных лиц, как правило, остаются за рамками многих научных исследований. Не указаны они в законодательстве в качестве причин коррупционного поведения и, следовательно, не ведется и планомерная работа по их ликвидации. А это означает, что указанные в настоящей статье нарушения законодательства в угоду групповым интересам будут происходить в неменьшем объеме и далее, если не пресекать причины их возникновения.
Учитывая изложенное, полагаю, что групповые (корпоративные) интересы необходимо считать самостоятельными мотивами коррупционного и противоправного поведения воинских должностных лиц. Эти интересы требуют отдельного комплексного исследования и разработки мер по их искоренению и урегулированию.

Подп. «б» п. 2 Типовой формы контракта о прохождении военной службы, приведенного в Приложении № 1 к Положению о порядке прохождения военной службы, утвержденному Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 г. № 1237 (с изм.).

Глухов Е.А. Все ли обязанности в силах выполнить командир // Право в Вооруженных Силах. 2009 № 11. С. 24.

Ст. 224 Устава внутренней службы ВС РФ, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 14 октября 2007 г. № 1495.

Абз. 2 ст. 219 Устава внутренней службы ВС РФ

В советский период для многих специальностей разрабатывались нормы времени на определенные виды работ, исходя из которых рассчитывалось необходимое в данной организации количество соответствующих специалистов. В Вооруженных Силах РФ по данным автора в отношении военнослужащих таких расчетов не проводилось.

Иншаков С.М. Зарубежная криминология. М., 1997. С. 178 – 180.

Облонский А.В. Бюрократия и государство: очерки. М.: Институт государства и права РАН, 1996. С. 53.

Этика деловых отношений: Учебник / Под ред. А.Я. Кибанова; М.: «ИНФРА-М», 2002.

Корпоративизм – социальная организация общества, характеризуемая наличием жесткой иерархической системы власти, поддерживаемой через огосударствленные корпорации; при этом отдельные организации, компании получают привилегии и возможность влияния на исполнение государственной политики (Райзберг Б.А., Лозовский Л.Ш., Стародубцева Е.Б. Современный экономический словарь. М., «ИНФРА-М». 2006).

Утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 21 сентября 2000 г. № 745 // Российская газета. 2000. 13 октября.

Утверждено приказом Министра обороны Российской Федерации от 17 июня 1997 г. № 235.

Субъектами изучения в настоящей статье являются военнослужащие и государственные гражданские служащие Вооруженных Сил Российской Федерации, поэтому далее автор не будет использовать термин «муниципальные служащие». Вместе с тем, общие тенденции и закономерности механизма совершения коррупционных действий на государственной и муниципальной службе являются тождественными.

СЗ РФ, 29.12.2008, №52 (ч. 1), ст. 6228.

Шевердяев С.Н. Возможности дальнейшего совершенствования президентского пакета антикоррупционных законов // Конституционное и муниципальное право. 2009 № 10.

По разным подсчётам, от 10 до 30 процентов нуждающихся в жилье военнослужащих не учтены / Цыганок А. Жильё для военных: взгляд страждущих «низов» // http://fondsk.ru/article.php?id=2059

Приказ Министра обороны Российской Федерации от 6 октября 2005 г. № 400 «О состоянии работы по защите в судах прав и законных интересов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации, Министерства обороны Российской Федерации, Министра обороны Российской Федерации, органов военного управления, воинских частей и организаций Вооруженных Сил Российской Федерации в судах и мерах по ее совершенствованию в Вооруженных Силах Российской Федерации». Утратил силу в связи с изданием приказа Минобороны России от 4 октября 2008 г. № 500.

Между тем, в ст. 8 ДУ ВС РФ продекларировано, что деятельность командира (начальника) по поддержанию воинской дисциплины оценивается не по количеству правонарушений в воинской части (подразделении), а по точному соблюдению им законов Российской Федерации, других нормативных правовых актов, полному и эффективному использованию своей дисциплинарной власти и исполнению своих обязанностей в целях наведения внутреннего порядка, своевременного предупреждения нарушений воинской дисциплины.

Надзорное определение Верховного Суда Российской Федерации от 10 июля 2006 г. Дело № 14-Дп06-16 // http://legal-russia.narod.ru/fed2006/data02/tex12650.htm

Цит. по Сянова А.В. Развитие корпоративной культуры государственных служащих субъектов Российской Федерации. Автореф. дисс. …. канд. психолог. наук. М. 2009. С. 19.

Подробное обоснование данного положения приведено в статье Глухова Е.А. Бюрократические черты военной организации Российского государства: причины и негативные последствия // Электронное научное издание «Военное право». 2010. № 3 (http://www.voennoepravo.ru/node/4065)

Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. Курс лекций М.: «Юридическая литература», 1997. С. 290.

Комлева В.В. Чьи интересы защищает российский чиновник? // Национальные интересы. 2004. № 4.

Более подробно см.: Корякин В.М. «Командный» принцип военно-кадровой политики нуждается в правовой регламентации // Право в Вооруженных Силах. 2008. № 8.

Платонов Ю.П. Что движет людьми: типология мотивов // http://www.elitarium.ru/2007/06/15/chto_dvizhet_ljudmi_tipologija_motivov.html

Major General Werner Widder, German Army, Military Review, September-October 2002 // http://gaperton.livejournal.com/21153.html

Стернин И., Панферова Н. Кодекс корпоративной этики: эпизод 2, или исполнение кодекса корпоративной этики: способы решения и проблемы // http: www.e-xecutive.ru/publications/specialization/article_3683

Дедов Д.И. Юридический метод: научное эссе. М.: «Волтерс Клувер», 2008.

Доклад Уполномоченного по правам человека в Самарской области «О проблемах в реализации конституционных прав и свобод граждан на территории Самарской области в 2009 году» // http://www.ombudsman.samara.ru/izdaniya/doklad2009.htm

Наумов А.В. Ответственность за коррупционные преступления по законодательству России, Европейских стран и США (сравнительно-правовой анализ) // Организованная преступность и коррупция: исследования, обзоры, информация. 2000. № 1.

Арутюнян М.В. Власть и бюрократия в современной России: политико-правовое исследование: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань. 2003. С. 17.

Храмкин А.А. Конфликт интересов в системе размещения государственных и муниципальных заказов // http://www.pro-goszakaz.ru/practice/31078/

Збарацкая Л. Понятие и признаки коррупции: основные направления антикоррупционной политики // Вестник ХГАЭП. 2007. № 2. С. 30.

Куприн А.И. Собрание сочинений в 9 т. Т. 5. М.: «Художественная литература», 1972.



Другие новости и статьи

« О «Плане Жукова» от 15 мая 1941 г.

Поставки автомобилей через Иран в СССР по ленд-лизу в 1942–1945 гг »

Запись создана: Вторник, 7 Май 2019 в 9:48 и находится в рубриках Новости.

Метки: , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы