Круг чтения

oboznik.ru - Круг чтения

oboznik.ru - Круг чтения

В хранилищах нашей страны встречается немало рукописных книг, имеющих такие надписи, в которых раскрывается и предшествующий путь движения книги в крестьянскую среду и чтение (а не просто хранение) ее в XIX веке. Рассмотрим пометы на одной из таких рукописей, чтобы представить себе, каким образом скупые записи владельцев могут нести так много информации. Это — «Цветник», то есть рукописный183 сборник с цветными виньетками. Он написан несколькими почерками в XVII веке на 853 листах (датировка проводится специалистами по характеру письма). Переплет — доски с застежками, обтянутые тисненой кожей — датируется XVIII веком.

На одном из листов скорописью XVII века написано: «Сия книга, глаголемая Цветник, продал конной стрелец» — вот как, оказывается, попала книга в крестьянскую среду. В XIX веке она продается одним крестьянином другому, который внимательно читает ее. Об этом узнаем из записи на первом листе, сделанной скорописью XIX века: «Сия книга принадлежит деревни Гремячки крестьянина Михаила Иванова Шаманина, куплена на ярмонке у крестьянина Семиона Иванова Губина, заплачено пятнадцать рублей, потписана моею рукою Михаилом Ивановым Шаманиным. Прочитана мною, Михаилом Ивановым Шаманиным, от верхней и до нижней доски подряд». Михаила Шаманин с гордостью сообщал о том, что прочитал всю книгу. Этот обширный и сложный сборник включает десятки разных текстов религиозно-нравственного характера — слов, повестей, поучений, житий святых . Постепенно, в течение XIX века в деревню попадает все больше новой печатной литературы.

Среди подписчиков газет и журналов, альманахов, исторических сочинений появляются крестьяне. Складываются отдельные крестьянские библиотеки из покупных книг, включающие беллетристику, религиозно-нравственные сочинения и справочные или научно-популярные издания. Некоторые частные библиотеки крепостных крестьян насчитывали до 2000 томов . Что же читали грамотные крестьяне в конце XIX века? Круг чтения крестьянства привлек особенно активное внимание общественности России во второй половине 80-х — 90-х годах. Факт сам по себе примечательный: широко обсуждается, что читают, следовательно, чтение крестьянства — явление достаточно массовое.

Повышенный интерес был связан с усилением деятельности земства в области крестьянской грамотности и образования, а также с обострением вопроса о характере лубочной литературы, наводнявшей сельский книжный рынок, и появлением спе- циальной «литературы для народа» просветительно-демократического направления. Журналы «Русское богатство», «Северный вестник», «Русская мысль», «Вестник воспитания», «Русское обозрение» и другиеживо откликнулись на эти проблемы. Д. И. Шаховской разработал специальную программу для собирания сведений о том, что читает народ (1885 г.). За нею последовала более развернутая программа А. С. Пругавина (1888 г.), первые результаты которой он обобщил уже в 1890 году, издав в этой же книге вторую, улучшенную и расширенную, редакцию программы. Известный деятель просвещения Н. А. Рубакин, полагая, что важнее выявить отношение самих читателей из народа к той литературе, которая издается специально для них, чем круг фактически находящихся в их руках книг, подготовил «при деятельном участии нескольких народных учителей и учительниц» свою программу (1889 г.). В ответ на нее было получено более 500 писем и других материалов, сводку которых Н. А. Рубакин сделал в своей работе уже в 1891 году.

В полемике, развернувшейся вокруг лубочной литературы, острая критика ее А. С. Пругавиным и другими авторами вызвала отпор некоторых крестьян, непосредственно участвовавших в ее создании . * Лубочная литература (лубок) —иллюстрированные издания, изготовляемые литографским способом и предназначенные преимущественно для крестьян. Горячая заинтересованность современников лишала подчас их объективности, особенно в пылу журнальной полемики. Но у нас есть возможность представить, что и как читали крестьяне, по многочисленным ответам на программы научных обществ. Для конца XIX века среди источников такого рода на первое место следует поставить материалы Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева.

Обширная программа Тени- шева по разностороннему изучению народной жизни опиралась на опыт аналогичных программ Географического и других научных обществ России предшествующего периода. Она включала около пятисот пунктов, в число которых вошли ,и вопросы о чтении крестьян. Поступавшие в течение 90-х годов ответы корреспондентов об источниках получения книг, характере библиотек, вкусах и интересах крестьян в этой сфере, как и отклики на другие вопросы программы, были очень различны и по степени осведомленности, и по форме изложения: от лаконичных и не-185 Приобретение художественной литературы этим крестьянином носит отнюдь не случайный характер.

У него есть свои пристрастия и некоторая осведомленность о современных изданиях. Знание разнообразной литературы обнаруживает и крестьянин Василий Кузьмич Влазнев из села Верхний Белоомут Зарайского уезда Рязанской губернии -корреспондент Этнографического бюро князя Тенишева, этнографические наблюдения которого отличались четкостью и обстоятельностью. Учительница из Саратовской губернии Журавлева предостерегала против прямого использования числа посещений библиотеки и сроков пользования отдельными книгами, как показателей интенсивности чтения, отмечая важную особенность бытования книги в деревне: «Хорошую книжку всегда до тех пор не отдают обратно, пока книга не перебывает в руках у всех грамотных и мало-мальски читающих крестьян. Вот для примера «Князь Серебряный» А. К. Толстого ходит по деревне. В настоящее время читали его такие домохозяева, которые даже и не берут у меня книг. Такие случаи с хорошими книгами весьма нередки». Другая сельская учительница (из Задонского уезда Воронежской губернии) подчеркивала активное отношение крестьян к нричшанниму. «К некоторым изданиям «Посредника» крестьяне относятся симпатично, даже часто просят у меня подобных книг для чтения, но большое количество этих изданий кажутся не только вполне взрослым, но и молодым парням слишком детскими, на чтение которых не стоит и времени тратить».

Речь шла о нарочито упрощенном разговоре с сельским читателем некоторых авторов, писавших специально «для народа» . Обращение крестьян к библиотекам разного типа отмечено в письме из Новгородской губернии (Белозерский уезд). В селе Бечевинском было две библиотеки — при школе и при больнице (в обеих книги выдавались бесплатно и без налога). По данным школьной библиотеки, имебшей довольно разнообразный состав духовной, художественной, исторической, справочной литературы, путешествий, крестьяне больше всего брали «рассказы бытового содержания» и сказки. Больничная библиотека располагала, кроме духовной литературы, историческими сочинениями, собраниями Аксакова, Гоголя, Гончарова, Тургенева, Данилевского, романами Диккенса, Вальтера Скотта и других, а также литературой по сельскому хозяйству и промыслам. Особенно спросом у крестьян пользовались здесь сочинения Гоголя, Данилевского и рассказы Льва Толстого. Школьники предпочитали сказки и рассказы «военного характера» . Далеко не всякое село, не говоря уж о деревне, располагало такими возможностями, как Бечевинское. Но сеть библиотек при церковно-приход-ских школах и церквах в Новгородской губернии была довольно значительной уже в 60-х годах XIX века. Эти библиотеки имели книги преимущественно духовно-нравственного содержания. Интерес к текущим политическим сообщениям, особенно обострявшийся во время войн и других крупных событий, крестьяне удовлетворяли, читая газеты. Некоторые зажиточные крестьяне сами выписывали газеты, иногда — в складчину, другие — брали на время, читали вслух . Учитель И. Осипов из села Новый Городок Самцовской волости Дорогобужского уезда Смоленской губернии рассказал о библиотеке начального земского училища. Отметив «порядочное» количество взрослых «чтецов», он подчеркивает значение школьников, «которые и являются первыми распространителями среди своих отцов любви к чтению». Это утверждение учителя Смоленской земской школы не вполне верно. Крестьяне старшего поколения были нередко инициаторами совместных чтений не только книг духовного содержания, но и светской литературы.

О движении интереса к книгам от старших к младшим свидетельствует и распространение обучения детей у крестьян-грамотеев. Во многих районах сохранялась и в конце XIX века традиция переписки книг, составления рукописных сборников — в бытовании рукописной литературы инициатива была также за старшим поколением. О крестьянском чтении вслух на Смоленщине сохранилась подробная информация в книге В. П. Вахтерова, объездившего в конце прошлого века многие сельские школы и библиотеки для изучения внешкольного крестьянского образования. По свежим впечатлениям он писал: «Всякий, кто наблюдал за чтением в деревне, кто видел, с каким трепетом сердечным следят деревенские читатели за терзанием героя рассказа, с186 каким восторгом узнают они о его удачах, кто слышал этот искренний, неудержимый гомерический хохот деревенской аудитории, когда положение действующих лиц рассказа становится комичным, видел эти слезы наиболее впечатлительных слушателей, сопровождаемые вздохами и восклицаниями других при талантливом воспроизведении кем-нибудь печального события, кто слышал суждения крестьян по поводу просто и толково прочитанного, тот знает, что при хорошем чтеце талантливая, интересная и доступная пониманию народа книга оставляет неизгладимый след в душе простолюдина, входит в его мировоззрение, становится заметным фактором в его духовной жизни».

По сведениям В. П. Вахтерова, в деревнях Дорогобужского уезда слушать чтеца собиралось часто более тридцати человек. Иногда крестьяне здесь нанимали особую «читальню». Едва научившийся читать ученик на вопрос, прочитал ли он кому- либо взятую в библиотеке книгу, отвечал, что прочел ее сначала один; потом — вслух всей своей семье; затем — семье своего дяди; во дворе — своей крестной матери; еще каким-то знакомым. Факты общего чтения книг, взятых из библиотеки, подтверждались здесь многими наблюдателями. В Сагуновской сельской библиотеке из 34 рассмотренных Вахтеровым случаев только в четырех читали в одиночку, в остальных тридцати — в семье, иногда в присутствии посторонних . Иные крестьяне зрелого возраста были настоящими организаторами чтения в своей деревне. Крестьянин из Петербургской губернии (отвечавший письменно на вопросы программы Рубакина) подчеркнул, что в их местности «редкий дом без грамотного»; бесплатные библиотеки, существовавшие почти при каждом сельском училище, не удовлетворяли тех, кто читал много. Поэтому он раздавал собственные книги по избам и в соседние деревни; по праздникам читал подобранную им заранее книгу вслух. .Этот крестьянин имел собственные четкие ориентации в круге чтения: критиковал в письме некоторых издателей лубочной литературы; подчеркивал значение книг Священного писания, житий святых; осуждал апокрифический «Сон Богородицы», ходивший в рукописи.

В деревне один активный читатель, как правило, приобщал к чтению многих. Крестьянин деревни Коробово Тверской губернии начал ходить в избу, где играли в карты, и читать вслух. Мужики предпочли чтение; читал рассказы Наумова, «Касимовскую невесту» Соловьева, «Юрия Милославского» Загоскина — эти вещи нравились. Его знакомый из соседней деревни, перечитав все в школьной библиотеке, начал собирать свою (в частности, благодаря односельчанам, работавшим в Петербурге) и раздавал для чтения в своей и соседних деревнях . «Книг нет ни при школе, ни при церкви»,— писал в 1898 году корреспондент Тенишевского бюро из Ляховской волости Меленковского уезда Владимирской губернии. Тяга крестьян к чтению удовлетворялась в таком случае только покупкой книг «на базаре, у проезжего коробейника, на толчке». Покупка книг у бродячих разносчиков товара, которых называли офенями, или коробейниками, была регулярным и доступным источником приобретения книг, особенно во Владимирской губернии, где «офенский» промысел приобрел, как мы уже знаем, особенный размах .

Само развитие книжной торговли офеней во Владимирской, Костромской, Московской, Тульской, Ярославской губерниях говорит о нарастании спроса на книгу в русской деревне XIX века. Непременному появлению книг в коробах офеней, где бывали иконы и ситец, чай и галантерея, способствовало освобождение книжной торговли в деревне от уплаты пошлин. Для продажи книг в деревне не нужно было брать промыслового свидетельства. Не случайно именно из офеней вышли такие крупные издатели лубочной литературы, как А. В. Морозов, Е. А. Губанов. Офеней был и дядя знаменитого нашего издателя И. Д. Сытина . Положение дел с крестьянским чтением было отчасти выявлено владимирскими земскими статистиками на рубеже XIX—XX веков. Они составили 90 списков найденных у крестьян книг. 58,8 процента выявленных книг — духовно-нравственного содержания (из них примерно четверть составляли жития святых); беллетристика—23 процента.(в том числе рассказы Л. Толстого в издании «Посредника», отдельные сочинения Пушкина, «Бедная Лиза» Карамзина, романы Майн Рида, «Потерянный и возвращенный рай» Мильтона, «пользующийся вообще широким распространением»; в большом количестве лубочные издания «Никольских писателей»: «Страшный клад или татарская пленница» Евстигнеева, «Ночь у сатаны», «Мертвые без гроба» и187 др. Встречались научно-популярные книги по медицине, о животных, историческая литература, справочные издания, календари, учебники, разрозненные номера журналов. Сельскохозяйственной литературы было мало, но не из-за отсутствия интереса к ней, а потому, что трудно было ее достать. Большим спросом пользовались газеты: в каждое волостное правление приходило по 20—50 экземпляров «Сельского вестника» (крестьянам особенно нравились в нем материалы по земледелию); кое-где получали «Свет», «Биржевые ведомости»; зажиточные крестьяне выписывали «Ниву», «Родину». Корреспонденты статистического отделения Владимирской земской управы собрали также 283 ответа на вопрос о том, какие книги находят «полезными и желательными» сами сельские жители. Вот каков результат их анкеты в процентах (к числу упоминаний): «божественные» книги — 60,8; сельскохозяйственные — 17,9; исторические — 11,5; повести и рассказы — 3,6; сказки и прибаутки — 2,2; «ремесленные» — 1,1; учебные— 1,1; прочие— 1,8. Было отмечено, что, кроме покупки, грамотные крестьяне получают здесь книги в подарок от отходников из Москвы, Петербурга, Одессы и других городов, а также «достают книги везде, где можно»: у учителей, священников, друг у друга. Появился даже особый промысел: накупить книг и давать читать односельчанам за 5 копеек в месяц. Пользовались также библиотеками при фабриках.

Земские статистики справедливо считали все эти источники ограниченными и недостаточными . По Московской губернии для конца прошлого века есть интереснейшее свидетельство о грамотности и чтении крестьян, принадлежащее крестьянину Ивану Ивину, который был одним из авторов лубочных сочинений (под псевдонимом Кассиров). Сообщения Ивана Ивина тем более интересны, что относятся не к Гуслице, а к отдаленной от нее части губернии — Поречской волости Можайского уезда. Ивин сам вырос в деревне, на себе испытал все положительные и отрицательные особенности обучения и чтения крестьян и писал к тому же о местах, хорошо ему известных. В Поречской волости в начале 90-х годов XIX века было три школы. Одна из них — в селе Поречье — была открыта в 40-х годах помещиком Уваровым и предназначалась только для его дворовых. После 1861 года она стала доступна для всех бывших крепостных Уварова. В момент написания статьи Ивина, то есть к 1893 году, эта школа содержалась целиком на средства графини Уваровой, и обучение в ней было бесплатным. Обучалось обычно 100—130 мальчиков и девочек; 30 из них жили постоянно при школе на полном содержании. Школа размещалась в каменном здании, обставленном «хорошей мебелью» и обеспеченном учебными пособиями. Преподавали две учительницы и местный священник. Гораздо более скромной была казенная школа в деревне Никитиной.

Третий вид сельских школ — церковноприходские — был представлен в Поречской волости как раз в родной деревне Ивина — Старой Тяге. Возникла здесь школа по инициативе местного священника, который преподавал в ней сам вместе с одной учительницей. Школа помещалась в крестьянской избе и принимала 35—40 учащихся обоего пола. Платить надо было за ученика 2 рубля в год. Крестьяне критиковали школы за то, что в них не учат, как лучше хозяйничать. Детей забирали из школы иногда после двух-трех классов, при полном четырехклассном обучении. «Еще в трех деревнях,— пишет далее Ивин,— учат по зимам ребятишек или отставные солдаты, или просто грамотные мужики; также было и в нашей деревне до открытия в ней церковноприходской школы». В результате, по ориентировочным подсчетам Ивана Ивина, в волости насчитывалось процентов 20 грамотных крестьян. Но при этом автор отмечал: «спрос на книги… громадный: любят читать и сами грамотные крестьяне, особенно молодежь, и еще более любят слушать чтение, если кто хорошо читает, в особенности пожилые и неграмотные мужики и бабы». Наиболее распространены здесь были в это время лубочные издания Никольского книжного рынка, как духовные, так и светские. Ивин подробно разобрал состав этих изданий, разделив их на восемь групп в зависимости от того, каким потребностям читателей они должны были отвечать. Группы эти следующие: духовная литература; учебная; духовно-обиходная; для удовлетворения фантазии (сказки, фантастические рассказы) ; для изучения истории; для эстетического удовольствия (повести, рассказы, романы, картины и песенники); 193 достопримечательных местах. На двух экземплярах этой книги одинаковая запись: «Сия книга Прилуцкаго волостного правления государственного крестьянина Лариона Васильева Михнова, писанная в подать государственным крестьянином Иваном Григорьевым Тимофеевым».

По-видимому, прежний владелец книг И. Г. Тимофеев отдал их в зачет причитавшейся с него подати, а Л. В. Михнов, заплативший за него нужную сумму, приобрел книги. Другие записи на обоих экземплярах свидетельствуют о том, что книги принадлежат уже сыну Михнова — Федору Ларионовичу . По записям на книгах обнаруживаем и иную ситуацию, когда издание не сохраняется в одной семье, а кочует по разным владельцам, перебираясь даже из губернии в губернию. Так, «Пролог» (сборник проповедей, житий святых и отрывков из духовных сочинений, приуроченных к годичным праздникам) на сентябрь — ноябрь, напечатанный в Москве в 1689 году, имеет первую владельческую запись 1711 года, вторую — тоже XVIII века, а далее следуют записи XIX века разных крестьян, в том числе ярославской крестьянки. Аналогичный «Пролог» на март — май принадлежал в начале XIX века крепостному крестьянину Вологодской губернии . В Вологодской, Архангельской, Олонецкой губерниях в XIX веке продолжают активно входить в круг чтения части крестьян рукописные книги. Продолжается и переписывание книг, художественное оформление их. О чтении крестьянами в это время старопечатных и рукописных книг XVII—XVIII веков свидетельствуют опять-таки пометы на книгах. Иные из таких записей говорят о прямой преемственности рукописной книги внутри семьи в третьем поколении. Так, на рукописном сборнике XVIII века, составленном из поучений, читаем: «Сия книга, глаголемая святое Евангелие, истолкован Иоанном Златоустом, Тотемско-го уезда удельного ведомства Спасского приказа Верховской волости деревни Яфановской удельного крестьянина Николая Евдокимова сына Армеева» — запись XVIII века.

И на этом же сборнике: «Сия книга Василия Николаева Армеева внука его» — запись XIX века . Сборники старинных сочинений духовно-нравственного, исторического, богословско-полемического содержания при переписывании составлились по-новому, пополнялись новыми текстами. В круг рукописного чтения, как и в XVIII веке, входила литература, созданная самими крестьянами. Переписывали также крюковые ноты и светскую литературу, например, стихи Кольцова, басни, песни . В Вятской губернии к концу XIX века в каждом сельском обществе (общине) была небольшая крестьянская библиотека, созданная на средства губернского земства. Наряду с этим источником новой печатной продукции и устойчивым набором лубочных изданий, поступавших с рынков и от офеней, сохраняются целые районы, где в круг чтения крестьян входит старопечатная церковная литература и рукописные сочинения религиозно-нравственного и богословско-полемического характера . Сложную структуру, в которую входили очень различные хронологические и тематические пласты (от древнерусской литературы до новейших изданий по сельскому хозяйству), являл собой круг крестьянского чтения в Сибири. Современный исследователь отмечает «расширение и углубление потребности крестьянства в просвещении», «рост крестьянской инициативы в деле развития школьной сети в деревне». Увеличивается количество и официальных, и домашних школ в сельской местности.

Существенное влияние на расширение и тематическое обогащение состава читаемой литературы оказало участие крестьян в деятельности научных обществ. В 1891 году в Иркутской губернии из 165 корреспондентов Восточносибирского отдела Русского Географического общества было 33 крестьянина. Из 62 корреспондентов Иркутского общества распространения народного образования и народных развлечений 27 были крестьянами. Результаты специального обследования 1900 года показывают регулярность чтения значительной части крестьян: из 104 обследованных населенных пунктов Иркутской губернии в 50 были крестьяне, постоянно занимавшиеся чтением. Один из них, особенно интересовавшийся сельскохозяйственной литературой, регулярно выписывал несколько журналов и имел свою библиотеку. Корреспонденты научных обществ фиксировали, как правило, наличие газет и журналов в одной-двух, а иногда и нескольких семьях отдельной деревни; в то же время из Вельской волости194 (Енисейская губерния) сообщалось о частой присылке подводы за 30 верст (из одной деревни в другую), чтобы привезти газету . Как и в европейской части страны, крестьяне в Сибири получали книги в сельских (волостных), школьных, приходских и личных (самих крестьян, учителей, церковнослужителей, писарей) библиотеках. Сельские и многие школьные библиотеки комплектовались «в основном за счет средств крестьянских обществ».

По неполным данным, в Иркутской губернии лубочная литература по степени распространенности в сельской местности конкурировала с религиозной. В библиотеках сельских училищ зимой спросом крестьян пользовались произведения Пушкина, Толстого, Гоголя, Грибоедова, Крылова, Ершова, Жуковского, Мамина- Сибиряка, Гаршина. В личной собственности части крестьян как Западной, так и Восточной Сибири сохранялись ценнейшие старопечатные издания и рукописные книги, передаваемые из поколения в поколение. Продолжала жить традиция переписывания духовных и светских сочинений . Нетрудно заметить, что сведения о чтении крестьян из разных районов страны дают сходную в основных чертах картину. Они свидетельствуют о резком превышении запросов, потребностей над возможностями книжного рынка и книжных запасов в деревне. Это при том, что снабжение книгами — и рыночное, и библиотечное — явно растет. Повсеместно существенной особенностью бытования книги в крестьянской среде было широкое распространение чтения вслух, вовлекавшее неграмотных в число читателей.

Обращает на себя внимание активное отношение значительной части крестьянства к грамоте и чтению. У одних оно проявлялось в том, что стремились выучить детей. Отнюдь не по принуждению властей, а вопреки ограниченности официальных возможностей для обучения. У других — в том, что сами брались обучать чужих детей стихийно, самодеятельно и много вкладывали в это сил, душевного тепла и таланта. Третьи — приобретали, сохраняли и переписывали старинные книги. Иные, выучившись сами грамоте, стремились широко поделиться обретенной возможностью и читали вслух целым компаниям односельчан или даже в соседних деревнях. Немалое число крестьян живо откликалось на деятельность и запросы научных обществ, земских обследований, имело свою позицию в оценке разных видов литературы или состояния школьного дела в своей местности. А какая активная позиция видна, например, в приобретении дорогой для крестьянина книги или подписке на газету, журнал всей деревней или группой лиц! Вот эта активность, пожалуй, самая характерная черта в старых традициях бытования книги в русской деревне.

М.М. Громыко

См. также

О прощении

О вере

О трудолюбии

О взаимопомощи

О совести

Загадочная русская душа, правда, есть?

Патриотизм и национальное сознание

Духовность в нравственных основаниях российского патриотизма

Миф о вековечной бедности простого русского народа

Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Метки: , , ,

Запись создана: Четверг, 15 Август 2013 в 20:11 и находится в рубриках После Крымской войны, После Русско-японской войны. Вы можете следить за комментариями к этой записи через ленту RSS 2.0. Комментарии и уведомления в настоящее время закрыты.

Комментарии закрыты.