7 Май 2019

Плохой коммунист, но хороший командующий

oboznik.ru - Плохой коммунист, но хороший командующий
#война#полководец#военачальник

Гибель маршала Александра Егорова стала действительной потерей для РККА.

Из пяти первых советских маршалов Александр Егоров – единственный, кто дослужился до чина полковника Императорской армии, имел реальный командный опыт, приобретенный на полях Первой мировой. Но в отличие от других увлекательных книг о нем не писали, Наполеона в нем не видели, всенародно любимых песен не слагали, о том, что с его гибелью Красная армия понесла невосполнимую потерю, не говорили. Не вызвало его имя особого интереса и после реабилитации врагов народа. Так являлся ли Александр Ильич настоящим военным профессионалом? И почему был подвергнут репрессиям?

Тема репрессий среди высшего комсостава РККА не нова, за последнее двадцатилетие написано об этом немало и книг, и статей – как научных, так и публицистических. Спорили и спорят о подлинном уровне военной подготовки «демонов революции» Тухачевского, Якира, Уборевича, Блюхера, ломают копья в дискуссиях: «Что было бы, встреть Красная армия 1941-й с не уничтоженной тремя-четырьмя годами ранее военной элитой?».

В последние годы эти диспуты стали более содержательными. Уже непопулярны опусы с безапелляционным: «Уничтожение «гениального» Тухачевского и его соратников – тоже «гениальных» – привело к победе внутри РККА «тупых» первоконников».

Представление о военном профессионализме Уборевича не более чем миф. И как можно серьезно рассуждать о Тухачевском как о талантливом военачальнике после знакомства с его тяжеловесными с точки зрения стилистики русского языка сочинениями про классовую стратегию и ненужность резервов? Про Якира, полагаем, вообще нет смысла говорить подробно: военного образования не имел, в Гражданскую ничем не командовал, только с воодушевлением палачествовал.

Особняком в этом неславном ряду стоит один из пяти первых маршалов РККА Александр Ильич Егоров. Принадлежал к группировке первоконников, большинство которых во главе с Буденным избежали репрессий. Единственная дочь, воспитанная после ареста отца приемными родителями, не стала известным диссидентом и историком подобно сыновьям Якира или Антонова-Овсеенко, усердно разоблачавших сталинщину, но при этом позаботившихся о возвращении «доброй» памяти пап – таких же палачей, только в меньших масштабах.

И наконец, Егоров не был сильной личностью. Он не обладал ни харизмой Тухачевского, ни кажущейся интеллигентностью Уборевича.

Русская военная эмиграция пристально следила за деятельностью Тухачевского и видела в нем «российского Бонапарта». Мотивы здесь были скорее психологические: как и многие белые генералы, красный командарм был в прошлом гвардейским офицером. Это позволило видному деятелю русской военной эмиграции генералу Алексею фон Лампе еще в годы Гражданской войны с некоторым даже восторгом написать: «Наш семеновец-гвардеец бьет армейца-либерала Деникина».

Справедливости ради отметим, что Тухачевский не бил Деникина, но это тема другого разговора. Опять же, именно Тухачевскому эмигрантский писатель Роман Гуль посвятил книгу. Да и талантливые советские писатели потрудились над созданием положительных образов перечисленных большевистских военачальников – Илья Дубинский прежде всего.

Польский вопрос

Путь Егорова как полководца-стратега начался в Гражданскую на Южном фронте. Дождливым октябрем 1919-го корниловцы взяли Орел. Как писали в советских учебниках, над большевистской столицей нависла смертельная опасность. Все это россказни для несведущей аудитории и идеологические штампы. Измотанные и малочисленные полки Добровольческой армии были на последнем издыхании. Войска красного Южного фронта к осени 1919-го имели колоссальное численное преимущество. Исходя из этого Егоров принял решение окружить и разгромить противника. Ни того, ни другого не получилось. Белые не были ни окружены, ни разбиты, а оказались вытесненными огромной массой красных, победивших числом, а не искусством.

Более успешно Егоров командовал войсками Юго-Западного фронта в польской кампании 1920-го, и поражение Красной армии под Варшавой – не его вина.

Быть может, именно поэтому после войны он возглавил Киевский военный округ, потом – Петроградский, затем командовал Западным фронтом, наконец, руководил последовательно Украинским и Белорусским военными округами. В тот период единственным серьезным противником России была Польша с амбициозными планами диктатора Пилсудского возродить Речь Посполитую «от моря и до моря», что неизбежно вызывало территориальные претензии к СССР.

Западное направление для Кремля стало тогда важнейшим. Именно там находился в 20-е Егоров. Войны не случилось, и Александр Ильич пошел на повышение, возглавив в 1931-м Штаб РККА. Возглавил в переломное для мировой истории время, когда японцы начали вторжение в Китай. Надвигалась туча и на Европу: в 1932 году на Конференции по разоружению немцы потребовали отменить ограничения прав Германии на перевооружение. Гитлер уже рвался к власти.

Но главным врагом СССР к 1931-му по-прежнему оставалась Польша, ведомая стареющей, но все еще твердой рукой Пилсудского. По словам Михаила Мельтюхова, автора фундаментального труда «Советско-польские войны», в 1932 году вторая Речь Посполитая готова была выставить против СССР 60 дивизий. Ее военная доктрина, опиравшаяся на опыт маневренной и победоносной войны с Советами в 1920-м, строилась на наступлении и скептически относилась к перспективам позиционной войны.

В Варшаве отдавали себе отчет в том, что кавалерия сыграет важную, но не определяющую роль в будущей войне. Вопреки расхожему мнению польские кавбригады должны были передвигаться в конном строю, а атаковать в пешем. Понимали в Варшаве и то, что будущая война – это война моторов. В 1935 году поляки приступили к осуществлению программы моторизации армии, для реализации которой был образован Комитет национальной обороны, ведавший поставками военной техники. Двумя годами ранее польские конструкторы разработали один из лучших для своего времени танков – 7ТР, получивший высокую оценку немцев в сентябре 1939 года.

Поляки много сил отдали и на развитие ВВС. Уже в 1936-м поднялся в воздух один из самых современных бомбардировщиков начального периода Второй мировой войны – Р-37 «Лось».

Таким образом, вопреки всем разговорам о военно-технической отсталости Польши страна была весьма серьезным противником и недооценивать ее мощь мог только недальновидный человек. Егоров к таковым не принадлежал.

За модернизацию армии

К началу 30-х Германия была слабой, униженной и разоруженной страной. Однако военная мысль в ней работала весьма напряженно. На германскую военную доктрину существенным образом повлияли взгляды генерала Хансафона Секта, в основе стратегических концепций которого лежал принцип «Солдат знает только одну цель войны: разгром вражеской армии». Основные средства ее достижения – наступление и маневр. Причем победа достигалась, по мысли германского стратега, не численностью, а мобильностью.

Пришедший к власти Гитлер взял на вооружение стратегические взгляды фон Секта, а генералы вермахта воплотили их в теории блицкрига. Наши вероятные противники по мере своих сил делали ставку на модернизацию и моторизацию вооруженных сил.

Какой точки зрения в этом вопросе придерживался Егоров? Каково было его подлинное отношение к модернизации РККА? По мнению некогда популярных авторов Раппопорта и Геллера, Егоров, как Буденный и Ворошилов, собирался воевать шашкой и винтовкой. С этим ничем не обоснованным взглядом полемизирует крупнейший отечественный специалист по истории военной элиты РККА в межвоенный период Сергей Минаков. В работе «Советская военная элита 20-х годов. Состав, социокультурные особенности, политическая роль» он пишет: «Егоров совсем не являлся апологетом конницы. Он активно выступал за внедрение бронетанковой техники в войска». Эти слова находят подтверждение в фактах. В 1931 году заместитель начальника Штаба РККА Владимир Триандафилов представил Егорову на рассмотрение разработанную им теорию «глубокой операции» и получил «добро». И уже в следующем году Александр Ильич представил в Реввоенсовет тезисы относительно новых оперативно-технических проблем, возникших в связи с технической реконструкцией Вооруженных Сил. Эти тезисы послужили основой для изданных затем «Временных указаний по организации глубокого боя».

В своих работах Егоров подчеркивал: современное сражение представляет собой развертывание боевых действий на большую глубину, а для этого необходима моторизованная армия. Сторонником модернизации РККА был и соратник Егорова Семен Буденный, о котором выдумали в свое время столько небылиц.

В 1933 году на базе Приволжского военного округа под руководством Егорова были проведены опытные учения по практической отработке вопросов, связанных с организацией и проведением глубокого общевойскового боя, то есть «глубокой операции».

В бытность Александра Ильича начальником Штаба РККА (а с 1935-го – Генерального штаба) происходило активное перевооружение и переформирование Красной армии. Несколько примеров: в 1932 году созданы два первых в СССР мехкорпуса, на вооружение которых поступили танки Т-28 – сильнейшие на тот период в мире. Шло развитие ВВС, оснащенных скоростными бомбардировщиками СБ. Егоров подходил к модернизации РККА вполне профессионально и как начальник штаба был на своем месте.

На пороге войны

Каковы были взгляды этого военачальника на будущую войну? Главным противником СССР он обоснованно видел Польшу, считая, что Латвия, Литва и Эстония сохранят нейтралитет. При этом Александр Ильич полагал, что Берлин в конфликте с Польшей займет благожелательную позицию по отношению к СССР и враждебную – к полякам. В самом деле, у Советской России и Веймарской Германии развивалось тесное торгово-экономическое и даже военное сотрудничество. При этом у обеих стран были напряженные отношения с Польшей, которой после Первой мировой войны немцы вынуждены были отдать часть своей территории. Кроме того, Данцигский коридор лишил Германию прямой связи с Восточной Пруссией.

Егоров допускал выступление на стороне Польши Румынии, но, вероятно, не придавал этому серьезного значения в силу того, что она не могла образовать единый фронт с Польшей. Изолированные же действия слабой румынской армии не могли привести к серьезному успеху.

После прихода Гитлера к власти обстановка изменилась и Германия стала одним из врагов СССР. По мнению Егорова, разделяемому военной элитой РККА в целом, немцы могли выступить против Советов совместно с Польшей. Александр Ильич полагал, что вермахт оккупирует Прибалтику, открывая себе дорогу на Ленинград. Однако пока он будет осуществлять движение через так называемые лимитрофные государства, Красная армия успеет развернуться у границы и отразить вторжение противника.

Вероятно, Егоров и недооценивал возможности скрытого сосредоточения немцев и стремительности действий их танковых клиньев, поддержанных люфтваффе. Но ведь того, что произошло на фронтах Европы в 1939–1941 годах, не ожидал никто: ни поляки, ни французы, ни британцы, ни даже немцы. Достаточно почитать Гудериана с его критикой коллег-генералов, по меньшей мере скептически относившихся к молниеносным танковым прорывам «Быстрого Гейнца».

Так почему Сталин решил избавиться от Егорова – своего боевого соратника по Южному фронту? Да, у вождя были основания не доверять Тухачевскому и его окружению. Фундаментальную причину уничтожения маршала и его окружения назвал Серей Минаков: «Наличие живых «бывших» политических «вождей» в СССР (включая Троцкого за его пределами), сохранявших в общественном мнении репутацию потенциальных лидеров альтернативной политической элиты, представляло для правящего слоя опасность превращения их в реальных претендентов на политическое руководство вместо Сталина и «сталинцев». Поэтому репрессии носили превентивный характер. В сложившейся системе любой «вождь», выросший из Русской революции, становился «знаменем» и «лозунгом». В такой системе не могло быть «бывших вождей» или «вождей в отставке». Всякий оппозиционный, тем более альтернативный Сталину «вождь» не мог быть посажен в тюрьму, отправлен в лагерь в качестве осужденного, но оставленного в живых. «Храм оставленный – все храм, кумир поверженный – все бог». У него была единственная альтернатива власти – это смерть, забвение и «табуирование» его имени. Для этого недостаточно было обвинить его во всех смертных грехах и осудить в средствах массовой информации, пропаганды и агитации, запретить его упоминание, в том числе в устных, даже приватных и доверительных разговорах, недостаточно было его физически уничтожить, следовало полностью «вычистить» все социальное пространство вокруг него, реальное, предполагаемое и подозреваемое, как потенциальную оппозиционную информационную среду. В противном случае даже физически уничтоженный, информационно запрещенный и информационно уничтоженный «вождь» сохранял потенциал своей оппозиционной идеологической «гальванизации» и тайного «воскрешения» в сознании и мировоззрении молчащих, но еще живых его сторонников или подозреваемых в этом. Вот что, в частности, было одной из причин превращения политических репрессий в массовые».

Эти оригинальные рассуждения ни с какой стороны не применимы к Егорову, ибо никаким вождем он не был.

Вычеркнутый из мифологии

Минаков отмечает, что на посетившего в 1936 году маневры РККА британского генерала Уэйвелла Егоров не произвел впечатления «сильной личности». С точки зрения англичанина, Егоров – «вполне удовлетворителен в качестве номинального руководителя, если за ним стоит действительно хороший штаб, но не человек, могущий ввести и осуществить что-либо значительное, исходящее от него самого». Далее Уэйвелл добавляет: «Следует отметить, что такое мнение о Егорове сложилось тогда практически у всех зарубежных наблюдателей, в том числе и в русском военном зарубежье, и в высшем комсоставе самой Красной армии».

После маневров 1936 года Егоров организовал стратегическую игру, в которой командующий Белорусским военным округом Уборевич не хотел участвовать. «Учитывая несомненные преувеличения в описании поведения Уборевича, – пишет Минаков, – можно тем не менее констатировать, что Уборевич не хотел принимать участия в стратегической игре. Мотивация была указана единственная: «Кто нас будет учить там?». Имелся ли в виду в данном случае Тухачевский? Очевидно, в первую очередь речь шла о Егорове и Ворошилове, поскольку и разработку игры, и руководство игрой осуществлял маршал Егоров, а его авторитет у значительной части тогдашней советской военной элиты был весьма низкий».

Подобное поведение Уборевича подчеркивает в нем спесь малознакомого с военной субординацией дилетанта, но главное – мы еще раз убеждаемся: Егоров не пользовался авторитетом в военной элите РККА и потому не мог участвовать ни в каком заговоре.

Еще одну вероятную причину расправы над маршалом назвал Николай Черушев в своей книге «1937 год. Элита Красной армии на Голгофе»: «Здесь было к чему прицепиться: офицер старой армии; активный член партии эсеров; жена, обвиненная в шпионаже в пользу итальянской и польской разведок; показания на него со стороны арестованных военачальников как на участника заговора».

Трудно назвать эти аргументы исчерпывающе убедительными. Ведь и Борис Шапошников в прошлом офицер Императорской армии, но он не то что не был репрессирован – Сталин относился к нему с большим уважением. Жена? Так и супругу, скажем, Буденного арестовали, но самого маршала не тронули. Эсеровское прошлое? Сталин отличался практичностью и у кого какое прошлое его в сущности меньше всего интересовало. Так, в 1921-м он вступился за Александра Ильича на IX Всероссийском съезде Советов, когда некоторые делегаты были против того, чтобы бывший полковник, «чуждый классовый элемент» стал членом ВЦИК.

Сталин тогда благоразумно ответил: «Говорят, что Егоров – плохой коммунист. Ну и что же? Уборевич тоже плохой коммунист, однако мы выдвинули его в члены ВЦИК. Егоров – плохой коммунист, но хороший командующий, и как хорошего командующего его надо избрать». Быть может, в последних словах вождя и кроется ответ о причинах расстрела маршала? Перестал он в глазах Сталина быть хорошим командующим.

Сталин себе приписывал успешную оборону Царицына и разгром Деникина на Южном фронте, где командующим был Егоров. Говорили, что в частных беседах с коллегами Александр Ильич выразил свое неудовольствие подобными заявлениями, за что и поплатился жизнью. Но мог ли Егоров, бывший человеком умным и понимающим, к чему может привести подобная болтливость, позволить себе критику в адрес Сталина? Вряд ли.

Вероятно, создавая миф о собственном революционном прошлом, Сталин понимал, что Егоров не вписывается в него. И потому избавился от маршала. Впрочем, об истинных мотивах, заставивших Сталина расстрелять своего бывшего соратника, вероятно, мы не узнаем никогда. Но одно можно утверждать однозначно – гибель маршала Александра Егорова стала действительной потерей для РККА.

Игорь Ходаков

Источник: vpk-news.ru

Другие новости и статьи

« Предоставление военнослужащему дополнительных суток отдыха

О «Плане Жукова» от 15 мая 1941 г. »

Запись создана: Вторник, 7 Май 2019 в 9:04 и находится в рубриках Гражданская война, Межвоенный период, Первая мировая война.

метки: , , , ,

Темы Обозника:

В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриот патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика