27 Август 2013

В плену Арктики

oboznik.ru - В плену Арктики

ПЕРВАЯ   ЛАСТОЧКА
Утрами бывает так: над лагерем на туго натянутых тросах лучей висит бесшабашное солнце. Небо и лед безудержно голубеют. Мороз давит ртуть термометра, и она бессильна подняться выше минус 30 градусов.
В палатку вошел радист Саша Иванов, торжественный, как голубое утро чукотского марта, и сообщил по секрету:
—  Которые лошади, приготовьтесь, заводят моторы,— и важно исчез.
Мы не выражаем бурной радости в ответ на слова радиста, ибо мы заранее знаем, что будет в это утро, так похожее на многие предыдущие, канувшие в вечность. А будет так: через небольшие промежутки времени Саша Иванов станет обходить палатки и последовательно сообщать:
—  Заводят.
—  Нормально заводят.
—  В порядке. Летчики пошли на аэродром.
А в 11 часов обойдет палатки и убито объявит:
—  Машины не будет. Опять плохо работает левый мотор. Все это мы знаем и пылаем несокрушимой ненавистью к проклятому левому мотору, который не хочет работать…
—  Давайте, давайте на аэродром, машина уже полчаса в воздухе.
Радист Саша даже не зашел в палатку. Мы быстро одеваемся, выскакиваем наружу. В лагере оживление. Быстро готовят нарты. Васильев и Буйко с детскими саночками пошли по дороге к аэродрому. За ними потянулись женщины…

Холодно. 38 градусов. Впряглись в лямку, и сразу стало жарко. Идем быстро, но уже на втором километре хорошо накатанная дорога прерывается свежей майной. Она широка и уходит бесконечно далеко. Сворачиваем на целину и, глубоко проваливаясь в снег, идем вдоль майны в поисках переправы. В лагере дымит сигнальный костер. Так проходит около получаса. Самолета нет. Мы с опаской оборачиваемся к вышке, но там все то же. Самолет в воздухе. А когда в небе показывается черная точка, люди закричали: «Ура, ура!» Видим высоко-высоко, но постепенно снижаясь идет большая машина. Мы машем шапками, кричим, а потом подхватываем тяжелую нарту и легко мчимся по рыхлому пути, где лишь минуту назад шли с величайшим трудом,
Самолет уверенно и плавно садится на площадку аэродрома.
Меня душила ярость. Ярость душила всех. Она требовала выхода, но не находила его, Людей спокойно озирала тридцатиметровая майна, уверенная в своем превосходстве. Путь на аэродром отрезан. Надо скалывать льдины, сделать из них мост. Льдины полетели в воду, мост нужен небольшой, метров пятнадцать до громадной льдины, плавающей посредине. Несколько льдин столкнули в воду, на них положили нарту и предусмотрительно захваченную из лагеря доску. Мост готов, но он с трудом выдержит цыпленка, отнюдь не человека.
—  Обвяжите меня концом,  я  пойду.— Машинист  Петя Петров подходит к мосту.
—  Нет, нельзя,— протестует Шмидт,— не выдержит.
—  Так  ведь  я  же  крошка,— смеется   Петров   и   бежит   по мосту, мост прогибается, кренится, и Петров падает в воду. Пару взмахов руками — и он на большой льдине, посередине майны. Он промок насквозь, а мороз 38 градусов.
—  Что делать?
И вдруг   видим, из-за лагеря    тащат шлюпку.    Бросаемся на помощь, подхватываем и быстро несемся к майне.
—  Молодцы,  за 20 минут тяжелую шлюпку протащили три километра по рыхлому снегу.
Мы на аэродроме. Здороваемся с экипажем «АНТ-4» — Ляпидевским, Петровым, Конкиным. Петров говорит:
—  Сначала увидели дым. Подошли и сразу заметили самолет Бабушкина.
Ляпидевский осматривает аэродром: он не ожидал столь хорошей площадки. В Уэллене хотя и больше, но хуже,— неровная.
С машины сгружаем аккумуляторы для нашей радиостанции, оленьи туши, инструмент, грузим требующие зарядки аккумуляторы и женщин. Женщин грузим, ибо сами они так тепло одеты, что едва могут шевелиться. Их десять и две наших юных полярницы-малютки Алла Буйко и Карина Васильева.
Самолет дает газ… разбегается…
— Эх, эх, взлетают!
—   Ура, ура! — кричат и радуются все.
Ночью в палатку входят Задоров и Румянцев.
—  Братцы, пустите погреться,— просят они. Мы удивлены, но не подаем вида,
—  Нельзя,— говорит Нестеров,  сурово высовываясь из мешка. — С миром! Ночью не подаем.
—  Что такое? Вас из дворца погнали?
—  Долой дворцы, да здравствуют хижины! — кричит Володя Задоров.
Все в палатке просыпаются.
—  Что, припадок телячьего восторга? — участливо спрашивает Филиппов.
—  Нет, просто жить пришли, барака больше нет.  Разорвало пополам.
Задоров укладывается в спальный мешок.
—  Хорошо, что женщин увезли,— говорит Колесниченко.
Днем для потерпевших оборудовали новые палатки. Одну половину барака поправили. Вместо 50 в ней стало жить только 12 человек. Барак получился маленький

«РЕГУЛЯРНАЯ   АВИАЛИНИЯ»

Утро. Мы вышли из палатки. Мощно, с молниеносной быстротой нарастал рокот мотора. Еще секунда, другая — и сквозь редкие облака проскользнула машина. Радостно закричали в лагере:
—  Слепнев прилетел!
Самолет сделал плавный круг, резко снизился и двинулся напрямик к аэродрому. От лагеря до аэродрома мы бежали безостановочно, и когда самолет, заглушив мотор, выбирал место для посадки, мы вместе с нартами врезались в толпу челюскинцев. 60 человек столпились у палатки аэропункта. Люди напряженно молчали, наблюдая за виражами. Самолет несколько раз пытался сесть, но каждый раз неожиданно взмывал вверх. Наконец машина резко пошла на снижение, еле коснулась лыжами льда на половине аэродрома и быстро понеслась на ропаки.
Машина миновала мелкие ропаки, приподнялась на лыжах, прыгнув на полуметровую гряду торосов, преграждавшую ей путь. Прыгнула и… перепрыгнула гряду! Остановилась, наклонясь на левое крыло. Туда по глубокому снегу бросилась толпа; спокойно, точно на прогулке, шел Шмидт.
Над аэродромом нависло молчание. Люди вздохнули только тогда, когда из кабины выпрыгнул Ушаков. За ним быстро на снегу очутился Сленнев.
—  Отто Юльевич,— обратился он к Шмидту, протягивая руку,— я сделал все, что смог.
—  И даже больше,— ответил, улыбнувшись, Шмидт.
Из кабины начали выгружать гостей. Слепнев привез восемь ездовых собак. От прыжка самолет пострадал.
—  Ерунда,— определил Слепнев,— через пару часов починим, и сегодня же улечу.
7 апреля Слепневу улететь не удалось. Правда, машинисты Мартисов, Бармин, Федин машину починили, к вечеру самолет был готов, но позднее время, застывшее масло и вода заставили отложить отлет. В этот же день прилетели Каманин и Молоков, которые взяли пять человек из лагеря. Ночью вконец изломало аэродром. Все утро девятого апреля челюскинцы прорубали дорогу среди торосов на новый, большой, прочный аэродром.
Только 10 апреля улетел Слепнев. Самолет блеснул алюминиевыми зайчиками, взяв шесть «очередных»- челюскинцев, покидавших ледяной плен.
Два дня пребывания Ушакова и Слепнева в лагере были большим праздником. Люди набились вплотную один к одному, заполнили нары, скамейки, столы. Вечер информации открыл Ушаков. Предсудкома Румянцев, сидя на полу, предоставил ему слово. Ушаков рассказал челюскинцам о мерах для их спасения, принятых партией и правительством, об отправке в Америку Леваневского и Слепнева, о стремительном переезде их из Нью-Йорка в Ном, о закупке самолетов и вылете в Уэллен. Из темноты посыпались вопросы. Каждый интересовался, как живет Советский Союз, что там нового?
Долго рассказывал новый человек о съезде большевиков, о стратостате, походе «Красина», о Москве, Ленинграде, о планах работы в Арктике.
Лагерь ожил. Чувствовалось, что этот скромный и спокойный человек резко сблизил нас с жизнью любимой Родины. Шли домой в палатки, как будто находились уже не на льдине, а где-нибудь в центральной части Советского Союза.
Жизнь в лагере подходила к концу. Среди палаток мирно бродил Бобров, у сигнального дымового костра орудовали завхоз Канцель и машинист Федин. Половина жителей лагеря Шмидта была уже на берегу. Приближалась и моя очередь.
Голубое небо было без единого пятнышка облаков: только над лагерем густо клубился черный сигнальный дым. Где-то в отдалении, очень далеко, едва слышен был гул мотора.
—  Пока — протянул я руку Боброву: — До завтра!..
—  Всего, Саша,— серьезно ответил он.
В палатке аэропункта налицо были все отлетающие, я втиснулся между ними. Нас было шестеро, ждавших по списку отлета. Самолет развернулся, плавно сел и, подпрыгивая на неровностях, остановился около толпы. Из пилотской кабины высунулся Молоков, улыбаясь, крикнул:
—  Шесть!
Мы поняли: Молоков берет шесть человек.
—  Миронов, в бочку,— распорядился начальник отправки По-госов.— Белопольский — во вторую, остальные в кабинку.
Я сбросил малицу и подошел к бочке — парашютному ящику, веревками подвязанному под нижними плоскостями самолета. Ду-расов и Погосов подпихнули меня, хлопнула крышка, жалобно завизжали винты, накрепко закрывая выход. В бочке с трудом можно было шевелить руками, она гладкая, отполированная, сбоку против глаз — маленькое отверстие для доступа воздуха. Через него видны плоскость самолета и кусочек льда.
—  Ну   как, ничего? — спросил Погосов,  прижав губы к вырезу бочки, и его голос оглушил меня.
—  Ничего!
—  Тогда прощайте, машина идет на старт.
Резче заработал мотор. Бочка закачалась, лед перед «глазком» поплыл в сторону.
Бочку тряхнуло, голова больно стукнулась о верхнюю крышку. В мой «глазок»- неожиданно вошли аэродром, палатка, кучка людей, а потом все исчезло. Лагерь медленно выплыл в поле моего зрения, такой, казалось, беспомощный и жалкий среди сумасшедшего хаоса колоссальных торосов…
От покачивания, от уверенного шума мотора стало вдруг радостно, легко и хорошо. Минуты проходили. Но скоро затекла нога. Рука нащупала в кармане тужурки папиросы и спичку. Забыв, что в самолете курить нельзя, я закурил.
Вдруг мотор замолчал, меня придавило к верхней части бочки. Мы резко снижались. Внизу замелькали люди, собаки, домики. Машина запрыгала по аэродрому. Меня опять сильно встряхнуло. Заскрипели винты моей бочки. Крышка отскочила в сторону…
После шестидесяти дней ледяного плена мы были на земле.
А. МИРОНОВ.

Другие новости и статьи

« На переднем крае

В Минобороны командовал не Сердюков, а Васильева? »

Запись создана: Вторник, 27 Август 2013 в 17:11 и находится в рубриках Аэродромное, Межвоенный период.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика