22 Октябрь 2018

Пять тысяч для семьи погибшего товарища

oboznik.ru - Пять тысяч для семьи погибшего товарища

Но приказы приказами, а вот как обстояло дело на практике? Выплачивались ли «танково-самолетные» премиальные на самом деле? Ветераны очень по-разному вспоминают об этом. Например, танкист Юрий Максович Поляновский вспоминает: «Нет-нет, никаких вознаграждений никогда не было. Я обязан был уничтожать. Ты служишь Родине. Какое вознаграждение?! И вообще денежных премий, кстати говоря, не было никогда».

Танкист Николай Захарович Александров: «Под Жагаре мой взвод из засады уничтожил более двадцати броне-объектов. Удачно заняли позицию, и утром, когда солнце только встало, мы расстреляли немецкую колонну, двигавшуюся с запада. Солнце слепило им глаза, и они никак не могли нас обнаружить. Правда, за этот бой я ничего не получил. Наградить не наградили, а денег за подбитые танки нам и не платили»59.

Танкист Калиненок Марат Александрович: «Что-то я не помню такого. Звездочки да, рисовали на стволах пушек, а вот денег не платили».

Сапер Владимир Михайлович Рябушко на вопрос о деньгах за подбитые вражеские танки ответил решительным отрицанием:«Да что вы! Кто вам сказал? Не-не-не! Это сейчас, может быть, дают. А в ту войну только благодарности и награды: медали, ордена. ГерояСоветского Союза могли дать. Вот так награждали, но никаких денежных расчетов не было. Это вы откуда-то получили дезинформацию! Свистят, левое с правым перепутали. Нет, за подбитые танки никому не давали».

Очень характерный для советского человека той эпохи ответ на вопрос о выплатах за подбитые танки дал танкист Борис Петрович Захаров:«Говорят, полагалось. Я, откровенно говоря, не знал, какое у меня было денежное содержание. Когда приезжали на формировку, приходил к начфину, расписывался. За что он мне деньги давал — не знаю. Аттестат я оформил матери. Да не до этого было! Жив и ладно, а больше денег или меньше — не столь важно»..

Но чаще ветераны вспоминают о том, что деньги за уничтоженную вражескую технику и боевые вылеты все же выплачивались. Вот эпизод из воспоминаний танкиста Ивана Сергеевича Никонова: «Бой длился до самого вечера. Два танка моего взвода сгорели, но взвод уничтожил 14 танков, из них мой экипаж — шесть. Утром к танку подбегает начфин батальона: «Никонов, куда перевести деньги за подбитые фашистские танки?» — А нам за каждый подбитый танк давали 500 рублей. — «Матери в Липецкую область». Фантастически расторопный начфин был в этом батальоне.

К сожалению, гак было далеко не всегда. Иногда получалось совсем наоборот. Вот что вспоминает Вера Максимовна Васильева, бывшая на фронте, а затем в госпитале медсестрой: «…когда нам предложили аттестаты родителям отсылать, так с моей зарплаты только два раза дома получили, я на фронте ничего не получала. Когда закончилась война, через пять месяцев, никто ничего не получал. А некоторые командиры полные сумки красных тридцаток везли. В то время, как я ехала в Крым на поезде после демобилизации, то случайно увидела, что у нашего начфина разбросались вещи. Он пьяный был, я случайно увидела полную сумку денег, тогда подумала в ужасе: «Вот где наши денежки!». В общем, начфин начфину — рознь, иначе не скажешь. После войны кто мог разобрать — честно он выполнял свои обязанности или вез домой полные сумки денег, которые не дошли до чьих-то родителей в тылу.

Танкист Дмитрий Федорович Лоза, гвардии полковник, Герой Советского Союза, вспоминал: «Был издан приказ народного комиссара обороны «О поощрении бойцов и командиров за боевую работу по уничтожению танков противника». Им устанавливались денежные премии за каждый подбитый или уничтоженный танк (1000 рублей в старом денежном исчислении). (Возможно, Дмитрий Федорович ошибся в сумме или что-то не так подсчитали в финансовой службе. — авт.)

«Перед Яссо-Кишиневской операцией в 233-й танковой бригаде на митинге личного состава было принято решение причитающиеся премии за уничтоженные (подбитые) танки и самоходки противника впредь перечислять семьям погибших в прошедших боях однополчан.

К примеру, первый танковый батальон под Веспремом и в Вене сжег и повредил 34 вражеских танка и самоходки.

Личному составу его подразделений следовало выплатить 34 000 рублей. Вот эта сумма, по 2000–3000 рублей, рассылалась семьям погибших фронтовиков. Эта единодушная воля экипажей боевых машин неукоснительно выполнялась до последнего дня Великой Отечественной войны».

Надо отдать должное танкистам 233-й танковой бригады, которые догадались таким образом помогать семьям своих погибших боевых товарищей. К сожалению, далеко не во всех частях возникла такая мысль.

Герой Советского Союза летчик-истребитель Сергей Дмитриевич Горелов рассказал:

«За сбитые платили: за истребитель тысячу, а за бомбардировщик две тысячи, за паровоз 900 рублей, за машину600 рублей. За штурмовки тоже платили. В 1941-м платили за освоение радиосвязи. Но, знаешь, мы в войну деньги не считали. Нам говорили, что нам причитается столько-то там денег. Мы же их никогда не получали, никогда не расписывались, а деньги шли. Тоже, дураки были, нужно было оформить переводы родителям, а я об этом узнал, только когда отец уже умер. В 1944 году мне присвоили Героя и вызвали в Москву получить Звезду. Летчики, да и техники, зная, что мы летим и нам нужно ведь будет ее «обмыть», отдали нам свои книжки, по которым мы получили деньги».

Летчик-истребитель Николай Герасимович Голодников также подтверждает: «Если он отбился — ага, это мой. Считай, две тысячи рублей в кармане (за бомбардировщик давали 2 тысячи, за разведчика почему-то 1,5 тысячи, а за истребитель тысячу). Ну, мы деньги все в кучу складывали, а если затишье, то посылали гонцов (или самолет в мастерскую отогнать, или еще что) за водкой Я помню, пол-литра стоила тогда 700–800 рублей».

Пшенко Владимир Арсснтьевич: «За успешные боевые вылеты платили деньги. Я уже забыл сколько. Но, по-моему, командир корабля получай100 рублей Боюсь соврать. Но точно то, что за успешные боевые вылеты платили… Я не помню, какие деньги были… За гвардию платили, за успешные боевые вылеты платили. И оклад. Я командиром звена был в концe войны, платили и за это. За сложные условия платили».

Архипенко Федор Федорович, летчик: «Оплата за сбитые была — сдавали в Фонд Обороны. Замполит отбирал».

Аверьянов Валентин Григорьевич, летчик: «За боевые вылеты платили. Еще платили за то, что мы сдавали экзамены по использованию радио. Отпуска предоставляли, но я не ездил

Афанасьев Юрий Сергеевич, летчик — «Нам платили деньги, месячное жалование; я их, в основном отсылал матери. За боевые вылеты платили так: за 50 вылетов — 3 тысячи рублей Один раз я их получил. Еще за ордена плати ли; талоны были, и платили по этим талонам. Потом их отменили» .

Ваулин Дмитрий Петрович, летчик: «А за успешный боевой вылет давали 100 грамм и деньги — в зависимости от характера цели была определенная сумма. Допустим, на столицу на Берлин или столицу врагов-сателлитов командир корабля получал 2 тысячи рублей. Второй летчик и штурман получали по 1600 рублей. За дальние цели типа Кенигсберг, Данциг командир корабля получал 750 рублей. За ближние цели -100 рублей. Когда накапливались несколько боевых вылетов, тогда командир полка издавал приказ: таким-то и таким-то выплатить за успешные боевые вылеты определенную сумму. За сбитый самолет-бомбардировщик платили 2 тысячи рублей, за сбитый истребитель — 1 тысячу рублей. Мы спим после боевого вылета до обеда. Потом приходит кассир с парашютной сумкой, сует под нос деньги: «Распишись». И вот получил, например, 2700 рублей за боевой вылет».

Рапопорт Борис Элиевич решил потратить свои деньги на покупку самолета, но из этого ничего не получилось: «Зарплата лейтенанта в авиации, если я не ошибаюсь, была 1600 рублей, да еще доплачивали 10 % за каждый боевой вылет, но наличных денег мы не видели. В 1943 году я перевел все деньги в Фонд Обороны на покупку самолета ПО-2, об этом написали во фронтовой газете, но в наш полк этот самолет не прибыл. Деньги нам нужны были только в тылу; на переформировках. Купить водки и хлеба в довесок к голодной тыловой норме. О судьбе родных я тогда ничего не знал, и высылать денежный аттестат было некому».

Герой Советского Союза Николай Иванович Пургин описал бой, за который группе советских штурмовиков засчитали 9 сбитых немецких пикирующих бомбардировщиков Ю-87: «20 октября 43-го замполит 820-го ШАП, майор Мельников, повел девятку Ил-2 за Днепр, на цель в деревне Анновка. На пути к цели, Прямо по курсу, увидели, чго на той же высоте по нашему переднему краю с круга работают 9 самолетов Ю-87. Они оказались на нашем пути, и мы не могли не стрелять по ним Мы как их увидели, начали пускать РСы, из пушек и пулеметов стрелять. Несколько самолетов сбили. Развернулись на цель, сбросили бомбы, вышли из пикирования прямо на группу из 54 или 56 «лаптежников» (так благодаря неубирающимся стойкам шасси и характерным обтекателям колес называли Ю-87 советские летчики. — авт). Проскочили сквозь строи, все стреляли и стрелки стреляли. Опять кого то сбили Пошли домой, на пути — опять девятка лаптежников в кругу. Прошли через третью группу; обстреляв и ее. Когда эту последнюю группу обстреливали, смотрю, под четыре четверти, идет Юнкере. Он выше, я ниже. Поддернуть самолет боюсь, поскольку могу потерять скорость и свалиться. И все же азарт охватил. Я поддернул самолет, дал очередь из пулемета (я всегда так делал — сначала трасса из пулемета, а по ней уже пушечную), трасса прошла прямо перед ним, я тут же стреляю из пушек. От него щепки полетели, он повернулся — и в землю. Нам засчитали девять сбитых; всем дали орден Красной Звезды и полторы тысячи рублей»

Но возникает вопрос о принципе оплаты — почему по 1500 рублей? Девять Ил-2 сбили 9 пикирующих бомбардировщиков. За сбитый бомбардировщик согласно Приказу № 0489 от 17 июня 1942 года должны были заплатить по 2000 рублей. Или, может быть, заплатили 1500 рублен пилоту и 500 рублей его стрелку-радисту?

А это уже вступило в силу то самое приведенное выше «Положение о наградах и премиях…», которое маршал авиации Новиков подписал 30 сентября 1943 года. Согласно «Положению…», платить за подбитый бомбардировщик полагалось уже не 2000, а всего лишь 1500 рублей.

Штурман По-2 Борис Васильевич Макаров: «Нам переводили на книжку зарплату и за вылеты. В конце войны у меня что-то тысяч 15 скопилось».

Герой Советского Союза Виктор Иванович Шабанов, пилот По-2: «Оклад у меня был 1200 рублей, плюс 25 % гвардейских; плюс 25 % фронтовых, да еще за каждый вылет получал 10 % от зарплаты. Так что я, старший сержант, получал больше командира полка. Домой отправлял, и на «Марию Демченко» хватало» (самогон из свеклы именовали в честь ударницы Марии Демченко, добившейся рекордных урожаев в свекловодстве).

А Константину Николаевичу Шипову довелось по занимаемой должности — помощника начальника штаба танкового батальона — заниматься учетом подбитой вражеской техники: «Основная работа заместителя начальника штаба — составление донесений. Каждый день в 19 часов кровь из носа, но в письменном виде донесение должно быть в штабе бригады. Никаких уважительных причин его отсутствия быть не может — сразу взыскание. Что в донесениях? Писали от руки: «Батальон вышел на такой-то рубеж, потери такие-то, успехи такие-то, захвачено столько-то трофеев». Подписать должен начальник штаба и командир батальона. Исходные данные для донесений добывал сам у командиров рот, командира батальона, связываясь с ними по рации. К концу дня я мог вызвать командира роты. Я же производил учет потерянных и подбитых вражеских танков, за которые платили деньги. Надо сказать, что на моей памяти конфликтов с выяснением, кто подбил, не было. Сказать, что много было подбитых — нет. Не было массового уничтожения противника. Немцы не дураки. Они не стояли и не ждали, когда их подобьют. Да и потом мы не авиация — там собьют самолет, и все бегают, просят акт подписать, что они сбили».

По воспоминаниям Василия Павловича Брюхова, далеко не во всех частях платить за подбитые танки противника начали сразу после подписания соответствующих приказов.

В первый свой бой он вступил в июле 1943 года на Курской дуге. Свой первый вражеский танк Т-3 подбил под Прохоровкой. Казалось бы, согласно приказу от 24 июня 1943 года, ему полагаются законные 500 рублей. Но на практике все произошло по-другому: «В октябре сорок четвертого во главе передового отряда я первым пересек границу Румынии и Венгрии в районе города Баттоня и, захватив переправу через реку Тиса, сутки удерживал ее до подхода основных сил. Бой был очень тяжелый, поскольку немцы старались всеми силами вырваться из мешка. За этот бой я был представлен к званию Героя Советского Союза, однако присвоили мне его только в 1995 году

Я после этой операции первый раз получил деньги за подбитые танки. Поехали в город Тима шара, три дня мы там гуляли с Колей Максимовым. Кубанки заказали, костюмы, сапоги хромовые с модными обрезанными голенищами. За сутки нам все сшили.

Но чтобы деньги получить, надо было доказать, что ты подбил, нужно, чтобы были очевидцы. Была специальная комиссия, которая, если не ленилась, ездила, проверяла. Например, самолет сбили, летчики себе припишут, зенитчики себе, пехота себе — все же стреляют. Как-то командир зенитной роты прибегает: «Василий Павлович, Вы видели, что самолет сбили?!» — «Видел». — «Это мы сбили. Подпишите, что вы были очевидцем». В итоге выходило, что не один самолет сбили, а три-четыре. Когда закончилась война, у нас было приказано подвести итог боевых действий по всем операциям. Нарисовали карты, командир бригады провел совещание, в завершении которого выступил начальник штаба с докладом о потерях противника и о своих. Считать наши потери было очень трудно. Сколько танков погибло, не всегда точно учитывали. А потери противника по нашим донесениям можно было посчитать спокойно. И вот тут начальник штаба говорит: «Если бы я брал все донесения командиров батальонов Брюхова, Саркесяна, Отрощенкова и Московченко, то войну бы мы закончили на полгода раньше, уничтожив всю немецкую армию. Поэтому я все их донесения делил пополам и отправлял в штаб корпуса». Думаю, что штаб корпуса все эти донесения делил пополам и отправлял в Армию и так далее. Тогда может быть какая-то достоверность в них была. А как мы писали донесения за день: «Наступали там-то и там-то. Прошли столько-то километров, на таком-то фронте. Вышли на такой-то рубеж. Потери противника: столько-то танков (танки мы хорошо учитывали — за них деньги платят), минометы, орудия, личный состав — кто их считал? Никто. Ну напишешь человек пятьдесят А когда в обороне сидели, стреляли и стреляли: «Ну пиши два орудия и один миномет…»

Механизм «учета» потерь противника Василий Павлович Брюхов описал чрезвычайно доходчиво. Понятно, что «оплачиваемые» подбитые танки противника, особенно в период, когда Красная армия наступала и поле боя чаще всего оставалось за нашими войсками, учесть можно было более или менее реально. А вот другие потери противника…

Понять, какой ценой доставались «премиальные» деньги, очень хорошо помогают, например, воспоминания Героя Советского Союза артиллериста Михаила Федоровича Борисова:

«Подбежал к пушке, снаряд уже был в казеннике. Взялся за маховики… выстрел — горит. Побежал за снарядом, зарядил, выстрелил — попал. Еще раз сбегал. Потом слышу какой-то топот, поворачиваю голову, бежит комбат с двумя снарядами. Красноносое за ним, тоже со снарядом. На третий танк ушло два снаряда. Еще несколько выстрелов сделал — три танка загорелись. Из одного танка выскочил танкист. До сих пор помню: худой в черном комбинезоне, лицо такое худощавое, стоит и грозит в нашу сторону кулаком. Я как заору: «Осколочный!» Ребята осколочным зарядили. Я ему по башне и ударил. Он мне совершенно был не нужен, но такой азарт… Ажиппо кричит: «Танки слева!» Рывком разворачиваем орудие. Резко работая маховиками, ловлю в перекрестье головной, нажимаю на спуск — нет выстрела! Ору: «Снаряд!» Жму — нет выстрела! Опять: «Снаряд!» Жму — нет выстрела!! Обернулся — в полутора метрах лежит со снарядом тяжело раненный Ажиппо; у штабелей скорчился тяжело контуженный Красноносое. Выхватил у Ажиппо снаряд, зарядил, выстрелил — горит. Пока бегал за следующим снарядом, один из танков прорвался к самой пушке, на расстояние, может, 60–70 метров. Еще несколько секунд, и он бы меня раздавил Тут и мысли не было, ждать, когда он мне удобное место подставит. Я очень грубо навел ствол ему в лоб и нажал на спуск — сноп искр. Ничего, конечно же, ему не сделалось. Но он остановился и выстрелил. Остался в памяти кусок голубого неба, и в нем крутится колесо от моего орудия… Это был мой 8-й танк, но его мне не зачли. Зачли и оплатили только семь. Ведь тогда за подбитый танк платили 500 рублей. Всего в этом бою батарея уничтожила 16 танков из 79. Три спаслись, уйдя в самом разгаре боя в сторону Яковлева. Задачу батарея с блеском выполнила. Да, ценой гибели, но если бы танки захватили Прохоровку, крови пролилось бы еще больше. Мне опять повезло. Недалеко находился КП командира корпуса генерала Попова Алексея Федоровича, который видел весь этот бой. До сих пор ему благодарен, что он, как мне потом начальник политотдела Щукин рассказывал, потребовал спасти «этого парня». Тот на машину, и буквально из-под огня вытащил меня».

Одни фронтовики говорят, что получали премиальные, другие это категорически отрицают. У кого-то замполит отбирал деньги в Фонд Обороны. Но чаще все-таки вспоминают о том, что действительно получали деньги за сбитые самолеты и подожженные танки. Похоже, что выплаты зависели прежде всего от распорядительности командования и военных финансистов в частях и соединениях.

Там, где начфины свои обязанности выполняли честно, деньги за боевые успехи действительно платили. Например, в части, где служил танкист Никонов, финансовая служба работала просто замечательно, образцово-показательно. Вечером танкисты подбили вражеские танки — а уже утром начфин сам приходит к офицеру и задает вопрос о том, куда заработанные им в бою деньги посылать. Памятник такому замечательному начфину надо ставить.

Была в войсках поговорка: «Кто не воюет на фронте — начфин, начхим и 23-я армия» (23-я армия, противостоящая финским войскам, довольно длительный период не вела активных боевых действий). Был у поговорки другой вариант: «Какие армии не воюют? Шведская, турецкая и 23-я советская». Надо отметить, что в 1941 году 23-й армии пришлось вести ожесточенные бои с наступающими финскими войсками. Период относительного затишья, начавшийся в 1942 году, закончился для 23-й армии летом 1944 года. Ее войскам пришлось вести тяжелейшие бои, атакуя мощную оборону противника и неся большие потери. Так что тезис о невоюющей 23-й армии очень относителен. Равно как и о невоюющих начхимах и начфинах.

Но вряд ли многие части могли похвастаться образцовым порядком в финансовых вопросах. В части танкиста Брюхова финансисты «раскачались» на выплаты за подбитые танки лишь осенью 1944 года. Чем они занимались до этого и почему «Приказ о поощрении бойцов и командиров за боевую работу по уничтожениютанков противника» от 24 июня 1943 года не выполняли? Он что, был написан не для них?

Хотя, разумеется, ни в коем случае наследует считать материальное вознаграждение основным стимулом, который заставлял солдат и офицеров совершать боевые подвиги.

М. Кустов

Как обеспечивались семьи военных

Поощрение десантников и наземных войск. Сколько стоит десантная операция?

Платить — так всем летчикам

100 000 рублей летчику-испытателю

Эффективность боевой работы оценивалась в рублях

Финансовое обеспечение в годы Великой Отечественной войны

Сколько стоит побомбить Берлин?

Cм. также: Тайна полковой казны (часть 1)

Выплаты личному составу ВВС за боевую деятельность. 1943 г.

Тайна полковой казны (часть 2)

Тайна полковой казны (часть 3)

Тайна полковой казны (часть 4)

 

Другие новости и статьи

« Итоги работы службы снабжения горючим в период Великой Отечественной войны

Поощрение десантников и наземных войск. Сколько стоит десантная операция? »

Запись создана: Понедельник, 22 Октябрь 2018 в 1:50 и находится в рубриках Вторая мировая война, Новости, Финансовое.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика