25 Ноябрь 2019

Блицкриг 1939-1940 гг.

oboznik.ru - Блицкриг 1939-1940 гг.
#блицкриг#история#война

Германское вторжение в Польшу на рассвете 1 сентября 1939 года окончательно похоронило надежды на то, что война 1914—1918 годов была последней большой войной в истории цивилизации. В течение двух дней после немецкого вторжения Франция и Великобритания выполнили свои обязательства перед Польшей и объявили войну Германии. Но теперь ни в одной из европейских столиц, даже в Берлине, эти новости не вызвали эйфории, как в августе 1914 года. Слишком ужасны были воспоминания о прошлой войне. Кроме того, очень многие опасались, что в новой войне основную роль сыграет авиация, которая обрушит на мирные города газовые бомбы. Муссолини, который, как уже упоминалось, не был готов к войне, пока довольствовался ролью зрителя. Сталин, подписав с Гитлером договор .о ненападении, выжидал удобного момента, чтобы захватить восточную часть Польши, но для этого ему было нужно, чтобы немцы уничтожили как можно больше польских солдат.

На другом конце света японцы по-прежнему воевали в Китае. Соединенные Штаты, как и в 1914 году, проводили политику изоляционизма, соблюдая нейтралитет. Германия всегда больше всего боялась необходимости одновременно сражаться на двух фронтах, на западе и востоке. Но в отличие от 1914 года, Гитлеру теперь не приходилось опасаться удара русских. Тем не менее он понимал, что должен как можно скорее разделаться с Польшей, чтобы затем быть в состоянии нанести сокрушительный удар по британо-французским войскам на западе.

Именно поэтому еще в середине тридцатых годов в Германии был разработан план «блицкрига», т.е. молниеносной войны. Концепция такой войны основывалась на идее штурмовых отрядов — тактике, которая в конце 1917 — начале 1918 года принесла Германии успех и помогла выйти из тупика окопной войны. Кроме того, немцы учли удачные действия французских и британских танковых соединений. Опираясь на новейшие достижения техники, они создали быстроходные танки, которые должны были возглавлять наступление. Германские стратеги также по достоинству оценили эффективность совместных действий авиации с наземными войсками. Для этой цели был создан пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87». Эти самолеты все чаще и чаще использовались в качестве авиационной поддержки танков.

На основе сочетания таких компонентов и способов боевых действий немцы планировали вести войну в невиданно быстром темпе, нанося противнику стремительные удары, прорывая его оборону и устремляясь далеко вглубь, расчленяя группировки противника и создавая «котлы», которые потом должна была ликвидировать пехота, наступавшая следом за танковыми дивизиями. Впрочем, в отличие от бронетанковых соединений, пехота, как и в 1914 году, передвигалась большей частью пешим строем, а потому всегда существовала опасность, что возникнет слишком большой разрыв между бронетанковой «головой» и пехотным «туловищем». Польская армия, не уступая германской в численности, была оснащена сравнительно малым количеством танков и самолетов, да и те были устаревших образцов. Расчленение немцами Чехословакии увеличило протяженность польской границы, оказавшейся под угрозой. Необходимость защиты ее новых участков привела к сильному рассредоточению сил. Поляки надеялись на стойкость и отвагу своих солдат, а также на то, что Великобритания и Франция не замедлят нанести удар по Германии с запада. Вскоре машина блицкрига заработала на полных оборотах, и германские войска оказались в глубине Польши. Немецкая авиация нанесла удары по аэродромам, узлам связи, мостам, резервным соединениям. Немецкие танки быстро прорвали польскую оборону, создав «котлы», что привело к большим потерям убитыми и взятыми в плен.

Однако поляки отчаянно сопротивлялись. Не раз их кавалерия шла на танки противника. И все же на пятнадцатый день боевых действий немцы подошли к столице Польши Варшаве. Надежды поляков на то, что западные союзники отвлекут на себя противника, быстро угасли. Правда, французы предприняли наступление с ограниченными целями в Сааре, но их войска продвинулись лишь настолько, насколько могли быть прикрыты пушками линии Мажино. Они и не помышляли о штурме германских укреплений так называемой «западной стены». Британские же войска только-только начали высаживаться во Франции и были совершенно не готовы к наступательным действиям. Тем не менее поляки были полны решимости стоять у стен Варшавы до конца и отвергли предложение немцев сдать город.

Тогда на польскую столицу обрушилась вся мощь люфтваффе, как бы подтверждая опасения насчет того, что современная война — это прежде всего массированные бомбежки городов. Но и тут поляки не дрогнули. Последние надежды поляков были растоптаны 17 сентября, когда Красная Армия вошла в Польшу с востока. Два дня спустя она встретилась с немецкими частями в Бресте, где в марте 1918 года Россия и Германия подписали то самое соглашение, по которому прекратились военные действия на Восточном фронте. Польское правительство эмигрировало в Румынию, где под давлением Сталина было интернировано. Однако бои продолжались. Варшава пала лишь 27 сентября, да и то после того как авиация основательно разбомбила город. Остатки польской армии отступили в Венгрию и Румынию, а затем после долгих приключений перебрались во Францию, где из них была создана Свободная польская армия. В Париже было также основано польское правительство в изгнании во главе с генералом Владиславом Сикорским. Только 5 октября последние польские группировки прекратили сопротивление, и двадцатилетней независимости Польши пришел конец. Теперь Германия и Советский Союз могли сполна рассчитаться за прежние обиды. Немцы сосредоточились на преследовании евреев, в первую очередь с помощью подразделений СС.

Советское же руководство, снова отвоевав себе восточную Польшу, начало истребление польской интеллигенции, чтобы исключить возможность возрождения и враждебной по отношению к СССР независимой Польши. Арестованных или отправляли в Сибирь, или расстреливали, как это произошло в печально знаменитом Катынском лесу, где весной 1940 года было уничтожено по -меньшей мере четыре тысячи польских офицеров. Немцы обнаружили места массовых захоронений три года спустя и пригласили нейтральных экспертов для проведения медицинской экспертизы, прежде чем перезахоронить останки. Тем не менее Советский Союз упорно продолжал обвинять немцев в совершении этого преступления и признал свою вину лишь пятьдесят лет спустя. Разделавшись с Польшей, Гитлер сосредоточил свое внимание на Западе. Он распорядился начать в середине ноября наступление на Бельгию, Голландию и Северную Францию. Западные союзники были вынуждены думать исключительно об обороне. Великобритания и Франция ничем не могли помочь Польше.

Более того, после ее падения Франция вывела свои войска из Саара. Не последнюю роль сыграло и то, что на создание линии Мажино французы истратили большую часть своего военного бюджета и им приходилось исходить исключительно из оборонительной стратегии. Великобритания, со своей стороны, не проявляла желания отправить в континентальную Европу большую армию, как двадцать пять лет назад. Кроме того, у нее не было средств для такой транспортировки. Поэтому она, как и в августе 1914 года, обошлась отправкой лишь четырех дивизий. Западные союзники предполагали, что германская армия повторит маневр 1914 года — прокатится колесницей по Бельгии, а затем повернет в северную Францию.

Но там рельеф местности не позволял организовать достаточно эффективную оборону, и поэтому в генштабах британских и французских вооруженных сил было решено попробовать опередить немцев, войти в Бельгию и организовать оборону там. Проблема заключалась в том, что Бельгия твердо соблюдала нейтралитет и не позволяла представителям воюющих сторон появляться на своей территории даже для разведки. Поэтому французам и англичанам пришлось оставить этот план и укреплять линию Мажино, проведя ее от люксембургской границы до Ла-Манша. Гитлеровские генералы без энтузиазма восприняли решение фюрера наступать в ноябре, сразу же после польской кампании. Они напоминали, что теперь придется воевать с гораздо более серьезным противником и нужно время, чтобы усвоить уроки, полученные в ходе боев в Польше. Это соображение, а также начало невероятно суровой зимы привели к тому, что наступление неоднократно переносилось, и в результате ничего существенного на этом участке не произошло, если не считать разведывательно-патрульной активности у линии Мажино.

Этот период обоюдного выжидания был окрещен американцами с легкой руки одного из журналистов «странной войной», а немцы назвали это «зицкригом», то есть «сидячей войной». Примерно так же развивались события и в воздухе. Британцы предполагали, что война начнется с немецких авианалетов на Лондон. Поэтому была разработана программа эвакуации детей из столицы и других крупных городов. Кроме того, населению стали раздавать противогазы, опасаясь, что противник станет использовать газовые бомбы. Однако представители ВВС обеих сторон помнили пункты проекта Гаагского соглашения 1925 года, где среди прочего запрещались бомбежки городов.

Одним из сдерживающих факторов была боязнь, что противник предпримет такие же бомбежки в качестве ответной меры. Командование британских ВВС полагало, что наиболее важными целями, не ведущими к потерям среди мирного населения, являются порты и корабли. 4 сентября тридцать британских бомбардировщиков средь бела дня атаковали немецкие корабли у входа в Кильский канал в Балтийском море. Семь самолетов было сбито. Англичане, однако, продолжили такие налеты, но после того как при очередной атаке на Киль перед Рождеством потеряли половину самолетов, было решено, что дневные налеты слишком дорого обходятся и есть смысл проводить такие операции в ночное время. Появлялись британские самолеты и над Германией, но сбрасывали они только пропагандистские листовки. Немцы также предприняли несколько авианалетов на британские корабли, однако наступившая вскоре зима сильно сузила поле деятельности военных летчиков обеих сторон. Наибольшая военная активность наблюдалась на море. 3 сентября германская подводная лодка потопила в Северной Атлантике лайнер «Атения». При этом погибло 112 человек, из них 26 американцев.

Великобритания сразу же прибегла к военным конвоям пассажирских и торговых судов и начала морскую блокаду Германии. Конвои, правда, приходилось довольно долго организовывать, да и Королевский военно-морской флот испытывал нехватку судов сопровождения. Поэтому до конца года немецким подлодкам удалось потопить около сотни транспортов. 17 сентября немецкой подводной лодкой был потоплен авианосец «Карейждес». Еще большая неприятность постигла британский флот в октябре, когда Гюнтер Прин, командовавший подлодкой U-47, оказавшись в районе стоянки военных судов на базе Скапа Флоу на Оркнейских островах, потопил старый линкор «Ройал оук». Прину удалось благополучно вернуться домой, где он был объявлен национальным героем. Для британских ВМФ эти потери стали ощутимым щелчком по самолюбию. Но в начале войны, в 1939 году, германский подводный флот был немногочисленным. Поэтому Гитлер большое внимание уделял созданию мощного надводного флота, необходимого для борьбы с такой могучей морской державой, как Великобритания. В конце сентября 1939 года он отдал приказ немецким кораблям развернуть боевые действия против британского торгового флота. Линкор «Граф Шпее» еще до начала войны вышел в плавание и теперь приступил к уничтожению британских кораблей в Южной Атлантике и Индийском океане, потопляя один корабль за другим. Англичане поняли, какую угрозу это представляет для их судоходства, и в срочном порядке отправили соединение кораблей, чтобы выследить и потопить обидчика. В Северной Атлантике действовало еще три германских военных корабля, и хотя британские моряки прилагали все усилия, чтобы найти и уничтожить их, сделать это не удавалось. «Граф Шпее» по-прежнему доставлял массу неприятностей англичанам. Но в конечном итоге его все же выследили три крейсера, действовавших с базы на Фолклендских островах.

13 декабря они вступили с ним в бой недалеко от берегов Аргентины у устья Ла-Платы. Уступая линкору по калибру орудий, два крейсера — «Эксетер» и «Аякс» — получили серьезные повреждения, но и германский корабль сильно пострадал и был вынужден искать убежища в гавани нейтрального Монтевидео. Полагая, что другая мощная группа кораблей противника ожидает линкор неподалеку от устья Ла-Платы, капитан «Графа Шпее» Ганс Лангсдорф принял решение затопить корабль, а сам покончил с собой. Это, собственно, был единственный успех, которым могли похвастаться англичане и французы в 1939 году. В конце года союзники сосредоточили свое внимание на Скандинавии. Сталин сильно опасался, что граничившая на севере с СССР Финляндия, сбросившая ярмо российского владычества в 1919 году во время гражданской войны, теперь позволит германским войскам пройти через свою территорию и создать прямую угрозу Ленинграду и Мурманску. Поэтому он предложил финскому правительству глухие участки Карелии в обмен на такие районы, которые помогли бы ему сделать Мурманск и Ленинград менее уязвимыми. Финны отказались, и 30 ноября 1939 года Сталин отдал войскам приказ о наступлении. Учитывая большой численный перевес Красной Армии над финской и ее лучшую оснащенность, казалось, что СССР легко возьмет верх. Однако финны отчаянно сражались и нанесли противнику ощутимый урон, особенно на так называемой линии Маннергейма на Карельском перешейке. Зима выдалась суровой, и многие русские солдаты не выдерживали страшных морозов.

К тому же в результате сталинских репрессий высшие командные должности теперь занимали неопытные офицеры, которые оказались лишены полководческих способностей, поэтому боевые действия русских заключались в многочисленных примитивных фронтальных атаках. Мужество и стойкость финнов были по достоинству оценены во Франции и Великобритании. Союзники собирались послать на помощь Финляндии свои соединения. Тогда Сталин приказал одному из немногих представителей высшего командования, уцелевших в чистках, генералу Семену Тимошенко, возглавить общее руководство операцией. Тот направил на финский фронт дополнительные войска и в начале февраля предпринял еще одно наступление. В конце концов ему удалось прорвать линию Маннергейма. Когда англичане и французы все-таки договорились о совместных действиях в Финляндии, было уже поздно. В начале марта финское правительство запросило мира. Финнам пришлось принять первоначальные сталинские условия, только теперь без обмена на часть территории советской Карелии.

Союзники, впрочем, не утратили интереса к Скандинавии, но фокус их внимания сместился на запад, к нейтральной Норвегии. Планируя оказать помощь Финляндии, Великобритания намеревалась высадить десант в северной части Норвегии, а потом попытаться добиться разрешения на проход своих войск у Швеции, еще одной страны, соблюдавшей строгий нейтралитет. Францию и Великобританию тревожили также поставки шведской железной руды в Германию. Она доставлялась в северный норвежский порт Нарвик, откуда уже морем перевозилась в Германию. Поэтому высадка в Нарвике десанта убивала сразу двух зайцев одним выстрелом: позволяла оказать помощь Финляндии и ликвидировать важный канал транспортировки стратегического сырья в Германию.

Но и Германия давно уже присматривалась к Норвегии, рассчитывая использовать ее порты как базы для боевых действий против кораблей Королевского военноморского флота. Руководству германского флота удалось убедить Гитлера, и в январе 1940 года он распорядился разработать план оккупации Норвегии, подчеркнув, что для облегчения сообщения между Германией и Норвегией надлежит оккупировать также и нейтральную Данию. 16 февраля 1940 года произошел инцидент, вызвавший немалый резонанс.

Британский эсминец «Коссак» вошел в норвежский фьорд и взял на абордаж германский корабль «Альтмарк», на котором находились пленные английские моряки с торговых судов, потопленных вышеупомянутым «Графом Шпее» предыдущей осенью. Норвежское правительство заявило протест Великобритании по поводу появления эсминца в норвежских водах, на что получило резкий ответ: германскому кораблю вообще нельзя было находиться у берегов Норвегии, коль скоро последняя соблюдает нейтралитет. В Германии сделали из этого вывод, что Норвегия вряд ли окажет сопротивление, если немцы высадят там десант, что заставило их ускорить работу над планом операции. После поражения Финляндии у французов и англичан исчез предлог для высадки своего десанта в Норвегии. Вместо этого они решили поставить минные заграждения в норвежских водах. Минирование должно было начаться 8 апреля, но днем раньше самолет британских ВВС заметил германские корабли, которые шли на север в сторону Нарвика и Тронхейма. Тотчас же был отдан приказ британским военным кораблям выйти в море с базы Скапа Флоу. Но на море разыгрался сильныи шторм, и им не удалось перехватить суда противника. На следующий день немцы высадились в шести пунктах на норвежском побережье, в том числе и в Нарвике. Кроме того, они выслали дополнительные подкрепления в залив Осло-фьорд, чтобы обеспечить быстрый захват столицы Норвегии, и выбросили парашютный десант, чтобы взять под контроль аэродром в Ставангере. Сразу же на этот аэродром стали прибывать немецкие транспортные самолеты.

В этот же день немецкие войска вторглись в Данию и, застав датчан врасплох, сутки спустя полностью захватили всю страну. Среди немногих успехов союзников надо отметить уничтожение крейсера «Блюхер» в Осло-фьорде огнем береговой артиллерии и повреждения, полученные двумя другими крейсерами в результате атаки британских подлодок. В период с 10 по 12 апреля девять британских миноносцев вблизи Нарвика потопили девять германских эсминцев, потеряв при этом два корабля. Это лишило поддержки с моря высадившиеся в этих местах германские части. Наспех собранные сухопутные соединения союзников также попытались высадиться на норвежском побережье. Тем временем немцы, окрыленные успехом и используя поддержку авиации с захваченных норвежских аэродромов, стали продвигаться на север от Осло.

Десантные группы англичан и французов оказались слишком далеко друг от друга. К тому же из-за спешки при отправке у десантников оказалось недостаточно снаряжения и оружия. Поэтому хорошо вооруженным немцам не составило труда подавить очаги сопротивления и вынудить противника эвакуироваться. Единственным светлым пятном во всей этой операции был Нарвик, который союзникам все же удалось захватить в конце мая. Но через несколько дней они вынуждены были его оставить. Больше союзных частей в Норвегии не осталось. Впрочем, к тому времени в других точках Европы стали разворачиваться такие события, перед которыми норвежская операция померкла и утратила свое значение. Теперь центр событий переместился на несколько сот миль южнее. Для Гитлера Норвегия была лишь незначительным отклонением от главного. Ему хотелось как можно скорее захватить Бельгию и Голландию, а также север Франции. Это позволяло ему развернуть там морские и воздушные силы и начать уже всерьез угрожать Англии. Кроме того, это создало бы на западе щит, прикрывавший индустриальное ядро Рура.

Но погода и общая ситуация внесли свои коррективы, и начало операции несколько раз откладывалось. 10 января 1940 года произошел один серьезный инцидент. Немецкий самолет, сбившийся с пути изза плохой погоды, совершил вынужденную посадку в Бельгии. На его борту находился офицер связи люфтваффе, имевший при себе план наступления. Ему удалось уничтожить документы лишь частично, и поэтому у германского военного руководства возникли опасения, что вся операция может оказаться под угрозой. Это заставило Гитлера всерьез задуматься над изменением общей наступательной концепции. Западная группа германских войск состояла из трех армий. Согласно первоначальному плану армии Федора фон Бока на севере (группа «Б») следовало осуществить прорыв в Бельгию и Голландию, а затем двинуться дальше по побережью. Армии Герда фон Рундштедта (группа «А») предписывалось оказать ей поддержку на южном фланге. Самой меньшей из них, армии Вильгельма фон Лееба (группа «Ц»), было поручено занять оборону перед линией Мажино. Однако фон Рундштедт, а главное, начальник его штаба Эрих фон Манштейн выразили несогласие с таким планом. По их мнению, план Гитлера носил слишком пассивный характер, и, даже выполнив поставленную задачу, немецкие войска все равно имели бы дело с внушительной французской армией. Они были убеждены, что целью наступления должна стать полная ликвидация союзных соединений.

Они подчеркивали, что поручить фон Боку нанести основной удар через Бельгию — это не только сделать наиболее очевидный для противника ход, но и повторить маневр 1914 года. Хуже того, это означает попытку атаковать противника в лоб, причем каналы и крепости северной Бельгии дают обороняющимся заметное преимущество. Вместо этого они предлагали поручить нанесение основного удара их армии, чтобы, атаковав противника в гористых Арденнах в южной Бельгии, они могли прорвать оборонительные порядки союзников и уже оттуда выйти к Ла-Маншу. Это помогло бы отрезать северную группировку союзников. Уничтожив ее, можно было бы повернуть на юг и сосредоточиться на оставшейся части Франции. После нескольких месяцев споров Гитлер все же согласился на план Манштейна, как стали называть это предложение.

Было решено наступать в середине марта. Но события в Норвегии заставили перенести дату. Союзники также сознавали все те преимущества, которые получают в Северной Бельгии обороняющиеся. Потому будет необходимо незамедлительно ввести туда свои войска, если немцы предпримут наступление на этом участке. Но разработанный союзниками «план Д» означал, что у плана Манштейна теперь гораздо больше шансов на успех, чем если бы союзные войска просто остались на франко-бельгийской границе, тем более что лучшие части англичан и французов были именно на севере. Союзники не верили, что основной удар Германия нанесет именно в холмистом районе Арденн.

В прочих же местах французская граница, как известно, надежно охранялась линией Мажино. Это вселило в союзников опасную самоуспокоенность. Они полагали, что не уступают противнику ни в численности личного состава, ни в количестве танков, самолетов и артиллерии. Так или иначе, в апреле, перед самым началом норвежской кампании, Невилл Чемберлен, решив, что союзники теперь представляют для немцев слишком большую силу, чтобы мечтать о наступлении, заявил во всеуслышание: «Гитлер опоздал на автобус». За зиму армии союзников действительно получили подкрепления, особенно британская, но в обороне по-прежнему имелись изъяны. Главнокомандующий сухопутными силами союзников французский генерал Морис Гамелен был скорее теоретиком, нежели закаленным в сражениях практиком. Он полагал, что коль скоро им отдан приказ действовать, все остальное уже — забота его подчиненных.

Работники его штаба пользовались обычной гражданской телефонной сетью, а в сложившейся схеме управления войсками было слишком много уровней. Военно-воздушные силы подчинялись сразу двум хозяевам — собственному руководству и командованию наземных войск, что приводило к недоразумениям. Эта громоздкая неповоротливая система управления войсками сильно уступала отлаженному механизму в машине блицкрига. У союзников был перевес в танках — 3300 против 2600 немецких. По качеству они на первый взгляд не уступали машинам противника. Но немецкие танки были оснащены рациями. Грозные с виду французские танки «Шар» имели ощутимый недостаток — в их башне мог находиться только один человек, которому одновременно приходилось и командовать танком, и заряжать пушку, и стрелять.

Кроме того, немцы сосредоточили свои танки в механизированных корпусах, а французы и англичане, как и в годы Большой войны, придерживались в основном тактики танковой поддержки пехоты и потому рассредоточили бронетехнику по всему фронту. Еще одним слабым местом союзников весной 1940 года была недостаточная оснащенность их соединений как результат слишком неторопливого перевооружения в довоенные годы. Но основной бедой, пожалуй, был низкий боевой настрой солдат, особенно французских. Убеждение, что на сей раз Франция просто не может пострадать так, как в 1914—1918 годах, особенно после создания линии Мажино, сулившей стране неуязвимость, лишило французов того наступательного порыва, который так выгодно отличал прежнюю французскую армию. Слишком сосредоточившись на позиционной обороне, союзники растерялись, когда на них обрушился мощный удар немецких войск.

Еще до рассвета 10 мая 1940 года немецкие самолеты отправились со своих баз бомбить французские, бельгийские, голландские военные аэродромы, чтобы вывести из строя еще на земле побольше самолетов противника. Вскоре после этого германские сухопутные войска перешли границы Голландии, Бельгии и Люксембурга. На севере немцы высадили парашютистов, чтобы взять под контроль для продвижения танковых дивизий фон Бока ключевые мосты. Целая парашютная дивизия была направлена для захвата голландских аэродромов и контроля основных шоссе. Голландцы, памятуя о том, что произошло в Норвегии, стали создавать помехи на посадочных полосах, что привело к значительным потерям у немцев, но голландская армия с устаревшим по всем параметрам вооружением уступала немецкой военной машине.

В первые же пять дней большая часть страны оказалась захваченной. 14 мая Германия потребовала сдачи крупного порта Роттердама. Голландцы медлили с ответом, и тогда крупное соединение бомбардировщиков получило приказ бомбить город. Голландцы приняли ультиматум, но уже было поздно — в результате авианалета большая часть Роттердама оказалась разрушенной. На следующий день голландское правительство объявило о капитуляции. Бельгийцам тоже не повезло с самого начала. Среди их укреплений на Альберт-канале и реке Маасе ключевую роль играла крепость Эбен Эмаель, считавшаяся неприступной. Однако в результате хорошо отработанной операции с планера высадился саперный десант, который быстро сделал все необходимое, что-Г бы основные немецкие части смогли осуществить прорыв и зас тавили бельгийцев отступить.

Тем временем английские и французские соединения вошли в Бельгию, чтобы занять позиции на реке Диле. Навстречу им уже шел поток беженцев, что создавало военным большие проблемы. В авангарде основной ударной немецкой группировки в Арденнах находилось семь танковых дивизий, которые без труда смяли непрочные оборонительные заслоны. К вечеру 12 мая они вышли к Маасу. На следующий день они стали форсировать реку при поддержке артиллерии и «Юнкерсов-87», которые пикировали с воющими сиренами, особенно действовавшими на нервы обороняющимся. Двадцать четыре часа спустя танкам удалось закрепиться на противоположном берегу, а затем они продолжили продвижение на запад. Союзники отчаянно пытались уничтожить мосты, наведенные атакующими для переправы, но их авиация уступала по численности германской, да и зенитки немцев делали свое дело.

За три дня британские ВВС потеряли тридцать пять из своих шестидесяти трех легких бомбардировщиков «Фейри-Бэттл». У французов было четыре бронетанковые дивизии, в том числе одна только что сформированная под командованием полковника Шарля де Голля. Они пытались нанести удар по сильно оголенным флангам немецких танковых соединений, но из-за неповоротливости громоздкой системы управления войсками их посылали в бой по частям, и поэтому немцам удалось без особых затруднений отбить атаки. К 15 мая до Гамелена дошла печальная истина: немцам удалось пробить зияющую брешь в его обороне, и теперь союзникам реально угрожает перспектива оказаться отрезанными в Бельгии. Он отдал приказ отступать, что вызвало немалое удивление у солдат и офицеров боевых соединений, поскольку им казалось, что они неплохо показали себя на Диле. Тем не менее отступать все же пришлось, хотя дороги и оказались запруженными беженцами. Тем временем дивизии Рундштедта продолжали продвигаться на запад, и чем глубже они проникали на территорию противника, тем больше сумятицы создавали в стане обороняющихся.

Гамелен был уже не в состоянии принимать решения, и 19 мая его сменил на посту главнокомандующего Максим Вейган. Тогда же заместителем премьер-министра был назначен человек, покрывший себя славой под Верденом в 1916 году и сумевший восстановить боевой дух французской армии после бунтов 1917 года. Это был маршал Анри Петен. Вейган попытался организовать контрудары по флангам группировки Рундштедта. Англичане должны были ударить по северному флангу, а французы — по южному. 21 мая под Аррасом англичане действительно предприняли атаку двумя танковыми батальонами. Им удалось остановить продвижение 7-й бронетанковой дивизии немцев, которой командовал Эрвин Роммель. Но у французов, которыми командовал де Голль, ничего не получилось, а британские силы были слишком малочисленны, чтобы продвинуться достаточно далеко. Тем не менее эти контрдействия союзников вызвали обеспокоенность у германского командования. Было отмечено, что танки отрываются слишком далеко от пехотных частей. Из строя выходило все больше и больше танков, танкисты были измотаны невероятным темпом операции, но Хайнц Гудериан, один из архитекторов блицкрига, неумолимо продвигался вперед на самом южном участке фронта. К 20 мая ему удалось выйти к реке Сомме, расколов надвое группировку союзников. Он понимал, что теперь самое главное — это не дать им опомниться.

Затем Гудериан направил свои танки на север, чтобы захватить порты Ла-Манша. 25 мая пала Булонь. 27-го — Кале, несмотря на то что срочно присланные британские подкрепления оказали немцам отчаянное сопротивление. В тот же день бельгийский король Леопольд III, войска которого оказались оттеснены на юго-запад и прижаты к морю, объявил о капитуляции.

Пытаясь избавить бельгийцев от новых страданий, он в то же время оказался под впечатлением того, что делали англичане. Перед командующим британским экспедиционным корпусом лордом Гортом к 25 мая возникла дилемма — ждать, когда немцы сбросят англичан в море, или спешно эвакуировать британские войска на родину, чтобы потом снова дать бой противнику. Он выбрал второй вариант, и британское правительство его одобрило, не поставив в известность французов и бельгийцев. Затем случилось так называемое «Дюнкеркское чудо». Через Ла-Манш двинулась целая армада военных кораблей, обычных пароходов, катеров, даже яхт, чтобы забрать назад находившиеся на грани поражения войска. Эвакуация началась 26 мая и продлилась до 3 июня. За это время с побережья в районе Дюнкерка было вывезено не менее 220 ООО англичан, а также около 120 ООО французов и бельгийцев. При этом англичане потеряли 200 судов и 170 самолетов, а также оставили огромное количество тяжелой техники. Известие о благополучном возвращении британских солдат вызвало у соотечественников такое облегчение, что их приветствовали не как побежденных, а как героев.

Горту помогли два фактора. Во-первых, Рундштедт видел, какие тяготы выпали на долю людей и техники от такого стремительного броска, и, полагая, что главная битва за Францию еще впереди, распорядился приостановить наступление, предварительно заручившись согласием Гитлера. Рундштедт также полагал, что заболоченный район Дюнкерка мало годится для танковых операций, и приоритет в боевых действиях предпочел отдать пехоте. Это дало союзникам бесценную передышку. Но наступление немцев остановилось окончательно, когда один из ближайших соратников Гитлера Герман Геринг, глава люфтваффе, хвастливо заверил фюрера, что его летчики сами доведут дело до конца.

Они и впрямь причинили союзникам большой урон, однако британские ВВС сделали все от них зависящее, чтобы люфтваффе так и не удалось добиться поставленной цели. После перегруппировки сил германские войска двинулись на юг и 5 июня приступили к выполнению второй стадии своего плана по разгрому Франции. Французы поначалу оказали достаточно упорное сопротивление на реках Сомма и Эна, но когда немцам удалось прорвать их оборонительные порядки, войска уже нельзя было остановить. 11 июня Париж был объявлен открытым городом, немцы вошли в него три дня спустя, сделав то, что им не удалось двадцать пять лет назад. Не в силах исправить положение, французское правительство 16 июня стало добивать-Г ся заключения перемирия. К этому времени немцы сумели преодолеть и линию Мажино, выдвинув вперед группировку фон Лееба, до этого как бы остававшуюся в тени. 10 июня тяжелое положение французов стало и вовсе критическим: Муссолини, до сих пор остававшийся в роли зрителя, уступил настойчивым требованиям Гитлера, объявив войну и Великобритании, и Франции. Десять дней спустя его войска вторглись в Южную Францию, не ожидая встретить сколько-нибудь серьезного сопротивления. Однако, получив решительный отпор, итальянское наступление быстро захлебнулось.

Великобритания до самого конца надеялась как-то спасти ситуацию. Многие из французских соединений, эвакуированных из Дюнкерка в Англию, вернулись назад, чтобы продолжить борьбу. В день, когда Париж был объявлен открытым городом, из Англии в Шербур отправился новый экспедиционный корпус из двух дивизий, одна из которых была канадской. Но не успели они совершить высадку, как немецкие танки начали обстрел акватории порта, и британцам пришлось отступить. Им повезло больше, чем 51-й шотландской дивизии, которая получила боевое крещение на линии Мажино, когда немцы вторглись во Францию. После долгого и многотрудного отступления они приняли участие в обороне на Сомме и в конце концов были окружены танками Роммеля в районе гавани к западу от Дьеппа и сдались в плен. 22 июня французов ожидало новое унижение. Им пришлось подписать перемирие в том самом железнодорожном вагоне, в котором было подписано соглашение о прекращении огня в ноябре 1918 года. Это означало, что отныне Великобритании придется сражаться в одиночку. Ее армия потеряла значительное количество техники и снаряжения, а авиация понесла тяжелые потери во время битвы за Францию. Казалось, теперь уже ничто не помешает Гитлеру одержать тотальную победу. На его пути к триумфу стояли лишь Королевский военно-морской флот и человек, который был назначен премьер-министром в тот день, когда Германия начала войну. Этого человека звали Уинстон Черчилль.

Ч. Мессенджер

Другие новости и статьи

« Перемены при царском дворе

Противотанковая артиллерия РККА »

Запись создана: Понедельник, 25 Ноябрь 2019 в 1:00 и находится в рубриках Межвоенный период.

метки:

Темы Обозника:

В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриот патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика