Что должен делать начинающий художник
Первый вопрос, занимающий сэра Джошуа Рейнолдса на протяжении всех его «Лекций», следующий: должен ли начинающий художник и смотреть на природу своими собственными или же чужими глазами? И в целом автор склоняется к последнему варианту. Другой принципиальный вопрос — что понимать под природой? Является ли она общей абстрактной идеей или совокупностью неких частностей? И автор энергично настаивает на первом положении.
Однако не всегда легко понять, насколько глубоко в его представлении живет этот принцип и в пределах каких ограничений действует. Первые ростки подобных мыслей об искусстве встречаются в двух статьях сэра Джошуа в «Ленивце». В последнем абзаце второй статьи он говорит: Раз доказано, что живописец создает прекрасное, воплощая неизменные и общие представления о природе, то, следовательно, уделяя внимание мелким деталям и случайным частностям, он отклоняется от универсального закона и оскверняет полотно уродством.
В ответ на это я бы сказал, что уродство заключается не в многообразии деталей и частностей, благодаря которым все сущее исполнено различий (ибо в противном случае природа, состоящая из отдельных индивидуумов, представлялась бы нагромождением одних изъянов), но в грубом нарушении неких общих принципов, одинаково свойственных всему или почти всему. Так, например, не существует на свете двух совершенно одинаковых или мало отличных друг от друга носов, но, взятые каждый сам по себе, они все-таки остаются красивыми; однако лицо вовсе без носа или с носом, полностью лишенным детальной прорисовки (как у маски), будет уродливо и в искусстве, и в природе. Создается впечатление, что к подобным рассуждениям на данную тему сэра Джошуа привела либо двусмысленность терминов, либо односторонность взгляда на природу. Автор предполагает, что величие произведения или цельность вызванного им впечатления достигается пренебрежением частностями, которые порой абсолютно лишены величия или способности впечатлять, и поэтому он считает общее и частное понятиями совершенно не совместимыми и взаимоисключающими.
Это крайне неудачное рассуждение. Если бы величие произведения заключалось в простом отказе от изображения деталей, тогда высокое мастерство было бы доступно каждому: в таком случае величайший холстомаратель мог бы считаться величайшим художником. Маляр или рисовальщик вывесок моментально вошли бы в список гениев наряду с Микеланджело и стали бы свысока посматривать на сухую и жесткую манеру письма Рафаэля, внимательного к деталям. На самом же деле величие творения зиждется на неком особом внутреннем принципе, а не на отрицании составных частей; величия нельзя достичь отказом от изображения деталей, и оно вполне совместимо с тончайшей их прорисовкой.
Художник, вообще говоря, может тщательнейшим образом проработать одну за другой мелкие частности какого-то предмета, но при этом полностью пренебречь пропорциями, композицией, соотношением цветов, света и тени, более непосредственно влияющими на впечатление от целого; или же, не погрешив в последнем, то есть в соблюдении верных гггюпорций, расположении основных фигур и распределении света и тени на холсте, может наметить изображаемые предметы лишь простыми цветовыми пятнами, грубьгми широкими мазками, имеющими вид поспешно намалеванного фона.
Художник может сделать либо первое, либо второе — или же сочетать тонкую проработку деталей с правильным их размещением в плоскости картины и сохранением должной подчиненности частностей общей массе полотна и производимому им впечатлению. Если бы величие целой композиции обуславливалось исключением из нее частностей и степень величия находилась бы в прямой зависимости от полноты исключения и от степени сходства туманного, неопределенного, затененного и лишенного конкретики изображения с tabula rasa*, тогда не было бы никакой опасности завести предложенный принцип слишком далеко, никакой опасности в безоговорочном следовании теории сэра Джошуа во всех ее положениях. Но ни одно из высказанных предположений нельзя признать верным. Самое впечатляющее величие может преспокойно сосуществовать с совершеннейшей, даже микроскопической точностью деталей — как мы часто наблюдаем в природе; крайняя же небрежность и аляповатость едва ли наполнят очертания предметов и цветовую гамму холста духом величия. Попытаюсь пояснить свою мысль на примерах. Мне доводилось и видеть, и копировать портреты кисти Тициана, в которых брови были изображены крохотными штришками толщиной с волос, собственно, были воспроизведены даже отдельные составляющие их волоски — но разве подобная прорисовка этих деталей исказила истинную форму бровей или нарушила огромное впечатление от работы?
Величие, характер модели, выражение лица сохранились в полной мере, ибо общая форма — дуга или прямая линия — осталась ненарушенной, как было бы и в том случае, если бы брови изображались просто двумя широкими мазками кисги. Тонкая прорисовка составляющих деталей и проработка текстуры только добавили изящества и достоверности к поразительному общему впечатлению от картины. Да, с помощью определенного числа как попало разбросанных крохотных точек или штрихов можно изобразить круг или квадрат, но при этом круг или квадрат (то есть большая фигура) все равно останутся кругом и квадратом, независимо от того, прерьшиста линия их контура или непрерывна — как это видно на гравюрах, где общие контуры, черты и массы черного, белого и серого остаются неизменными при всем разнообразии типов гравюр: меццотинто, точечных или линейных.
Если бы Тициан при прорисовке отдельных волосков нарушил форму и очертания бровей, то он погрешил бы против истины, но, полностью сохранив и первое и второе, художник только еще лучше передал оригинал. Так что при распределении света и тени многообразие изобразительных приемов, нежная прозрачность и зыбкие переливы оттенков не исключают величайшей свободы композиции и смелости контрастов. Если, например, одна сторона лица модели ярко высвечена, а другая погружена в густую тень, то не помешает проявить скрупулезность при проработке различных характерных деталей — как в рисунке, так и в цвете, — и если только не отстугаггь слишком явно от природы, подобная точность письма не уничтожит и не может уничтожить силу и гармонию компшиции. Добившись решительного контраста между затененной стороной лица и освещенной, вы вольны прорисовать второстепенные подробности в любом количестве и с любой степенью точности.
Представьте себе изображение леопарда в солнечный день. Неужели ради свободы композиции и размаха кисти придется отказаться от изображения пятен на шкуре зверя — или же необходимый эффект достигается как раз посредством прорисовки пятен с одной стороны шкуры так, как они видны на свету, а с другой — так, как они выглядят в естественной тени? Таким образом соотношение света и тени полностью сохраняется и нет никакого отступления от истины и природы. Во всем остальном правильное распределение света и тени достигается за счет цвета предметов. Игра светотени, величие существуют и в реальной природе с гфисущими ей локальными различиями цветовых оттенков. И однако, сэр Джошуа утверждает, повидимому, что величие и сила впечатления от целого объекта исходят из общей идеи, живущей в человеческом сознании, а все ничтожное и частное свойственно природе. Это принципиально ошибочный взгляд на положение вещей. В природе великое и общее всегда сочетается с мелкими деталями, то есть с тем, что наш теоретизирующий резонер определяет как «ничтожное и частное»; так же должно быть и в искусстве — пока оно благоразумно и с
пользой следует природе. В чем недостаток манеры Деннера? Да в том, что художник не дает верного соотношения разных качеств и представляет односторонний взгляд на природу; в том, что он не связывает отдельные частности и искусную доводку произведения, своеобразие внешних черт с общим результатом, с правдивостью и характером целого, за тончайшей прорисовкой каждой детали полностью забьвзая о куда более важном и значительном общем виде изображаемого объекта, как он существует в природе. Деннер скрупулезно выписывает каждую деталь портрета, но при этом форма лица, его выражение, распределение света и тени в целом ошибочны и крайне далеки от естественного. Он выдает бесконечное разнообразие оттенков, но они не похожи на оттенки человеческой кожи и не подчиняются никаким законам светотени.
В этом принципиальное отличие Деннер а от Рембрандта или Тициана. Английской школе живописи, следующей теории сэра Джошуа, не свойственны ни тщательная прорисовка отдельных частей, ни целостность общего впечатления; ее работы представляют собой некие бесформенные нагромождения объектов, где нельзя ничего разобрать или постичь смысл. Художники английской школы пишут не так, как Деннер, и полагают, что писать не так, как он, уже значит писать как Тициан или Рембрандт. Не знаю, сочтут ли английские художники за комплимент предположение о том, что они подражают природе. Надо признать, кое-кто из живописцев недавнего прошлого «пытался до некоторой степени изжить сей недостаток. О, пусть они изживут его окончательно!»Я уверен, они бы так и сделали, если 6 могли; но не вполне уверен, что могут. Прежде чем вернуться к рассмотрению вопроса о зависимости красоты и величия от выбора формы, гфоцитирую несколько абзацев из сэра Джошуа, в которых идет речь об изображении конкретных объектов действительности. В третьей лекции автор замечает: Здесь надо добавить, что сама действительность не должна воспроизводиться на холсте с излишней точностью. <…>
Простой подражатель природы никогда не сможет создать ничего великого, никогда не сможет возвысить и расширить представления о мире или согреть сердце зрителя. Стремление подлинного художника должно гфостираться дальше: вместо того чтобы забавлять зрителей скрупулезной точностью и детальностью своих имитаций, он должен пытаться облагородить человеческую душу величием своих идей; вместо того чтобы искать похвал, обманывая неразвитьш вкус зрителя, он должен стремиться к славе, пленяя воображение.
Другие новости и статьи
Минобороны РФ не хватает 40 млрд руб. на оплату коммунальных услуг »
Запись создана: Среда, 9 Октябрь 2013 в 0:29 и находится в рубриках Новости.
Темы Обозника:
COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медикаменты медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование ремонт реформа сердюков служба спецоперация сталин строительство техника управление финансы флот эвакуация экономика
Комментарии