Особенности психологии

Редко встречаются понятия более тесно связанные, чем вульгарность и жеманство. Поистине можно сказать, «меж ними грани еле ощутимы». Нет более верного доказательства низкого происхождения или врожденной подлости характера, чем претензии на неизменную утонченность в речах и мыслях. Мы, должно быть, испытываем сильное влечение к тому, чего всегда стараемся избежать: если мы по любому поводу выражаем крайнее презрение к чему-нибудь — это верный знак того, что оно нам близко.

Не знаю, которая из двух людских пород мне противнее — люди вульгарные, по-обезьяньи копирующие манеры утонченных, или утонченные, насмехающиеся над вульгарными и всячески подчеркивающие свое отличие от них. Оба племени постоянно думают друг о друге: низшие о высших — с завистью, а высшие о низших, менее удачливых ближних своих, — с презрением. Как правило, они противостоят друг другу, их претензии на каждом шагу сталкиваются, а мысли намертво прикованы к одному и тому же, хотя и текут в противоположном направлении, в соответствии с положением, им подобающим. Они как обычные люди пьют кофе и для этого им нужна автоматическая кофемашина и соответствующая посуда.

Одни, вопреки здравому смыслу, напрягают все силы, лишь бы казаться утонченными, другие озабочены только тем, как бы не показаться вульгарными. Какая жалкая злость, какое убогое честолюбие! Желание не уподобиться тому, кого от всей души презираешь, вряд ли утвердит твое превосходство; презирать собственное положение еще хуже. Почти все персонажи в романах мисс Бёрни — Брэнгтоны, Смиты, Дабстеры, Сесилии, Делвилли и другие — в этом смысле удивительно близки и похожи: одни боятся, чтобы их не приняли за них самих, а другие — чтобы их не спутали с первыми. Ни у тех, ни у других нет никаких иных притязаний, никаких критериев подлинного достоинства. «Весят они одинаково, разница на какое-нибудь перышко», и хотя очаровательная писательница не осознавала морального единства своих главных и второстепенных персонажей, жеманство — вот ключ к тем и другим.

Жеманство, то есть претензия на изысканность, — всего лишь более привередливый и искусственный вид вульгарности. Оно существует, только если подражает. Оно наводит красоту — и расцветает на почве наивных претензий большинства человечества. О ценности всего сущего оно судит исходя из названия, моды, общего мнения и потому, в силу вполне осознаваемого отсутствия у себя истинных достоинств и, как следствие, неудовлетворенности собой, основывает свое высокомерное, фантастическое самодовольство на убожестве и недостатках других.

Сильные антипатии всегда подозрительны — они выдают внутреннюю близость. Различие между вульгарными личностями высокого и низкого пошиба по большей части сводится к внешним обстоятельствам. Самодовольный фат осуждает одежду клоуна, подобно тому, как педант придирается к грамматическим ошибкам не учившегося грамоте или ханжа возмущается падением своей слабохарактерной знакомой. Тот, кто лишен внутренних ресурсов, естественно, ищет пищи для своего себялюбия на стороне. Самые невежественные люди больше других находят поводы для насмешки над чужаками; сплетни и клевета более всего процветают в сельской местности, а склонность высмеивать ничтожнейшие или наиболее явные отклонения от одобряемого нами поведения пропадает с воцарением здравого смысла и порядочности.