Радость начинается с мелочей
Подлинно достойный человек не радуется недостаткам и ошибкам других даже в таких мелочах как перевозка мебели по Одинцово, точно так же истинно утонченный отводит взор от мерзости и уродства, но не предается низкому торжеству над ними. Рафаэля не испугала бы просьба нарисовать вывеску, а Гомер не задрал бы нос, очутившись в обществе уличного певца.
Подлинная сила и подлинное совершенство не нуждаются в посредственности для контраста, не боятся запачкаться, соприкоснувшись с грубостью и безобразием, ибо остаются верными самим себе и одинаково свободными и от злобы, и от жеманства. Между тем мнимый аристократизм есть именно воплощение злобы и жеманства — деланного восторга по поводу собственных мнимых достоинств и невыразимого презрения к невольным ошибкам или случайным промахам тех, кого почитает нижестоящими.
Так, модная барышня хихикает и готова лопнуть от смеха при виде нескладной шляпки или неуклюжего (в духе Джини Динз) реверанса деревенской девушки, которая пришла наниматься в прислуги к ее мамаше. Однако вполне очевидно, как мало причин у нее столь истерически выражать восхищение собственной особой и презрение к невежественной селянке: ведь та же шляпка встретила бы самый теплый прием, будь она преподнесена как новомодное изделие французской модистки, и через неделю барышня и горничная сблизились бы настолько, что часами напролет болтали бы на равных про шляпки, ленты и кружева. Разница между ними только в их положении: одна на кухне, другая в гостиной. Окажись они в сходных обстоятельствах, они были бы неотличимы. Какова хозяйка, такова и служанка.
Их разговоры, мысли, мечты, предпочтения в точности совпадают. Барышня не думает ни о чем, кроме нарядов и украшений, и служанка тоже; барышня мечтает ездить в карете, запряженной шестерней, — и служанка тоже, да только это не в ее власти! У идеального возлюбленного, по мнению барышни, глаза черные, а щеки румяные — в точности как у возлюбленного служанки: обеим нравятся элегантные мужчины, но служанке нужен лакей, а барышне — его хозяин.
Обеим по душе красивая мебель, богатые дома, обе повторяют словечки «противный» и «ужасный» по поводу одних и тех же предметов и лиц, обе без ума от балов, спектаклей, развлечений, сборников песен и любовных историй; обеим по вкусу свадьбы и крестины, и обе пожертвовали бы мизинцем, только бы увидеть коронацию, — с той лишь разницей, что барышня еще может надеяться на приглашение, а служанка знает, что такой надежды у нее нет, и умирает от зависти.