2 Февраль 2019

Сбились мы, что делать нам?

oboznik.ru - Сбились мы, что делать нам?
#достоевский#родина#Россия#народ

Достоевский как знак повседневности, Апостол Христа и красная тряпка для Чубайса

Президент Международного общества Ф.М. Достоевского Владимир Захаров в Великом Новгороде и Старой Руссе бывает нередко.

Последний его визит в НовГУ состоялся в октябре, тогда учёный и поделился своими мыслями с «НВ» о Достоевском в нашей жизни и в призме либеральной политкорректности.

— Владимир Николаевич, помню несколько лет назад, когда вы приезжали в НовГУ с презентацией издания «Евангелие Достоевского», сказали, что Фёдор Михайлович для вас светлый и радостный писатель. Меня эти ваши слова поразили: восхищаются Достоевским многие, но мало кто считает его творчество радостным.

— Чтобы так воспринимать Достоевского, его нужно читать без предубеждений, не слушая, что говорят друзья или пишут критики. Можно услышать и нередко, что Достоевский — жестокий талант, мрачный писатель, изображает маленького человека неприглядным, злым. Но в мире Достоевского всегда властвует нравственный закон. Все герои Достоевского, даже самые неприглядные, следуют ему.

У Достоевского нет пропащих людей, человек всегда может восстановиться, стать лучше. У него нет маленьких людей, у него каждый герой, в конце концов, в идеале гений. В «Дневнике писателя» Достоевский обращается к современникам и говорит своим читателям, что каждый из них Шекспир. Это как же? Человек стихи и не пробовал писать, и вдруг Шекспир? А Фёдор Михайлович считал, что каждый человек велик и безмерен и всегда может восстановить в себе человека, то есть восстановить в себе образ Божий. К сожалению, многие читатели не видят этот смысл творчества и это откровение гения.

Автор книги «Светлый, жизнерадостный Достоевский», чьи слова вы и вспомнили, Оскар фон Шульц, не сомневаясь, назвал Фёдора Михайловича Апостолом Христа, и архимандрит Иустин, который после смерти был канонизирован Сербской православной церковью, в своем труде «Достоевский о Европе и славянстве» называл его так же. Это святой свидетельствовал! Для Преподобного Иустина Достоевский тоже светлый, жизнерадостный гений. Мрачный гений он для тех, в ком нет духовной опоры, кому не открыт спасительный смысл христианства, кто, в конце концов, не верит в Бога…

— Ваши слова в очередной раз подтверждают гипотезу, что полностью понять Достоевского нельзя, не зная Евангелия.

— Конечно, нельзя. Евангелие было каждодневным чтением Достоевского. Он даже судьбы своих романных героев загадывал по нему. Объем усвоения Достоевским Священного Писания, его знания и понимания вечной Книги огромен. Есть известный принцип, который часто излагают на лекциях по философии: человек — мера всех вещей. Он сформулирован еще в античности и стал идеей западноевропейского просвещения. А у Достоевского Христос был мерой всех вещей. Впервые я услышал эту мысль от священника Александра Ранне на Старорусских чтениях о Достоевском. Точнее не скажешь. Достоевский всегда призывал читателей, своих собеседников соизмерять свои поступки с поступками Христа. Поступил бы так Христос или нет? В этом и состоит категорический моральный императив Достоевского.

— Возвращаясь к претензиям, предъявляемым Достоевскому сегодняшним обществом, на мой взгляд, гораздо более серьёзным обвинением, чем «мрачный гений», является обвинение в воинствующем национализме. А за иллюстрациями к этому утверждению далеко ходить не надо. Как же всё-таки совместить любовь Достоевского к человеку и его ряд весьма неоднозначных высказываний?

— Достоевский был совсем не политкорректным человеком, высказывался безаппеляционно, что современный либерализм не допускает. И он имел на это право: он был пророком, который обличал пороки человека и обличал народы. И говорил об их несовершенствах то, что они заслуживали. У него много отрицательных суждений о самых разных народах: немцах, евреях, поляках, но нужно иметь в виду, что он так много отрицательных черт подметил в русском народе, что некоторые читатели, например, Андрон Михалков-Кончаловский, представляют его русофобом. На самом деле он не был ни полонофобом, ни юдофобом, ни тем более русофобом. Он много неприглядного увидел в русском народе, но он же и возвеличил русский народ как никто. Он любил народ и видел в нём и отрицательные, и положительные свойства. И одна, самая важная положительная черта — «идеал народа — Христос», искупала всё. Нужно помнить, что христианские заповеди были для Достоевского не просто призывом с амвона, а его личными убеждениями и поступками: он любил ближнего своего, любил русского человека, любил Россию, любил человечество. Это не снимает противоречия: подчас он был несправедлив, обижал, ссорился, но стремился следовать учению Христа, заветам евангельской Христовой любви, он был одним из страстных проповедников любви и возрождения человека. Достоевский знал тайну человека, тайну России, тайну истории.


— И что же это за тайна?

— Когда Достоевский начинает оформлять замысел романа «Преступление и наказание», он каллиграфически выписывает одно слово, которого нет в романе, но оно формулирует его идею. Это слово — Православие: «Идея романа. Православное воззрение, в чем есть Православие». Иные критики возражают: Достоевский не раскрыл смысл Слова и учение в романе, но он и писал не катехизис, а художественное произведение, и в нём в качестве основной идеи православия выступает идея: нет счастья в комфорте. Эти слова немыслимы по нынешним временам. Сейчас все масс-медиа только и твердят, что счастье в комфорте, в обладании вещами, но для Достоевского это не счастье, а несчастье. А что же счастье? Вот лично вы хотите страдать?

— Нет.

— Никто не хочет. Я мало встречал людей, которые в ответ сказали бы, что хотят страдать. А мы живем и не можем не страдать от разных неустройств, от любви, от неудач, от всего. Жизнь и есть страдание. Мы привыкли к словам: «человек рождён для счастья, как птица для полета». А Достоевский говорит: «Человек не родится для счастья!». У Достоевского человек его заслуживает, «и всегда страданием». Можно годами страдания заплатить за минуту счастья, за «великую радость», и этого достаточно.

Редакция «Русского вестника» скептически отнеслась к чтению Евангелия в одной из глав «Преступления и наказания». Они были ханжами, и то, что Евангелие убийце проповедует падшая женщина, их покоробило. Но у Достоевского Соня старается преодолеть те обстоятельства, в которых она оказалась, и у неё это получается. К сожалению, этой идеи Достоевского, что падший всегда может встать, восстановить в себе человека, нередко не замечали ни его современники, ни наши. Достоевский и сам это понимал, когда писал брату: «Свиньи цензора, там, где я глумился над всем и иногда богохульствовал для виду, — то пропущено, а где из всего этого я вывел потребность веры и Христа — то запрещено. Да что они, цензора-то, в заговоре против правительства, что ли?».

— Сегодня Достоевский как не многие писатели представлен и в массовой культуре: спорам о его творчестве много места в своём романе «Обращение в слух» уделил Антон Понизовский, Борис Акунин написал «Ф.М.», а Хотиненко снял сериал «Достоевский». Как вам кажется, насколько достоверным предстаёт перед нами образ Достоевского?

— Писатель Понизовский – плохой читатель: он не читает, а гуглит, а этот процесс рождает не мысли, а треп. Если бы он так писал курсовые работы, как описывает, любой преподаватель отправил бы его читать Достоевского и исследования о нем. Акунин сочиняет, а какой спрос с сочинителя?  К сожалению, про фильм, который вы упомянули, я могу сказать только плохое. Я, в отличие от коллег, считаю, что Хотиненко оклеветал Достоевского, и сделал это сознательно. Вышло всё очень красиво, но в каждом кадре ложь, потому что даже в тех сценах, где автор и сценарист знают правду, они предпочитают лгать. Одно дело — сочинять о вымышленных героях, другое — об исторических лицах. Когда о реальном человеке сочиняют гадости и подлости, это клевета. Я могу часами по эпизоду разбирать этот фильм, но нам для этого не хватит и всей газеты.

— А как часто мы сталкиваемся с подобной клеветой?

— Если составить список клеветы на Достоевского, он будет огромным. Фёдор Михайлович — такой писатель, который вызывает не только любовь читателя, но и ярость, гнев, злобу своих противников. Скажу категорично: те, кто не понимает и не принимает Достоевского, в большинстве своём вместо того, чтобы в споре доказывать свою правоту, начинают просто клеветать, ругаться — беситься, одним словом. Такое отношение к Достоевскому откровенно выразил Анатолий Чубайс. Он признался лет пять назад, что всё лето читал Достоевского, и настолько тот выводил его из себя, что он готов был разорвать в клочья книги, физически выместить свою злость на них. А на что злоба? На восславление России, проповедь православия, «национализм».

— Достоевист Людмила Сараскина из всех романов Достоевского считает наиболее актуальным и злободневным «Бесы». У вас, должно быть, тоже есть точка зрения на этот счёт.

— Все романы Достоевского актуальны, начиная с самых ранних — «Бедные люди» и «Двойник», и заканчивая его последним шедевром, «Братья Карамазовы». Роман «Бесы» тоже чрезвычайно мне дорог, я издавал его четырежды, последнее издание (даже в двух томах, журнальной и книжной редакциях) вышло совсем недавно, год назад. Что касается злободневности, то один пушкинский эпиграф чего стоит, и сейчас ловлю себя на мысли, что нашу страну ведёт не Христос, а водят бесы, путая её пути. Или, например, выражение в романе: «административный восторг». Так Достоевский описывает одну характерную чиновничью болезнь России, которая его беспокоила, волновала, хотя в то время масштабы бюрократии были еще не те, что сейчас. Административный восторг — это убеждение чиновника, что всё решается в канцеляриях, всё регламентируется приказами и распоряжениями, которые на самом-то деле враждебны живой жизни. В «Бесах» заключена огромная политическая злободневность. Увы, роман стал одним из архетипов нашей истории. А если начать разговор о моральном, философском, религиозном значении романа, то тут, как и всегда у Достоевского, открывается бездна, но есть опора — автор, которому можно довериться, на которого во всём можно положиться.

А. Бериашвили

Новгородские ведомости, novved.ru

См. также:

Федор Достоевский

Три цикла Эпохи Русского Возрождения – логика ее развития

ХХ век – это Русский Век

Русский народ – носитель «цивилизационного социализма»

 

Другие новости и статьи

« Пробита протока в обвале скальных пород на реке Бурея

Чтение как источник патриотизма »

Запись создана: Суббота, 2 Февраль 2019 в 12:31 и находится в рубриках Начало XIX века, О патриотизме в России, После Крымской войны.

метки: , , ,

Темы Обозника:

В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриот патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика