15 Февраль 2014

«Остаюсь девчонкой в красной косынке…»

oboznik.ru - «Остаюсь девчонкой в красной косынке…»

Как быстро промелькнули годы! Будто вчера это было — в первый раз иду на колхозное поле я, пятнадцатилетняя девчонка, в красной косынке и огромных, не по ноге чоботах. И вот прошло уже много-много лет. И теперь уже редакция «Комсомольской правды» обращается ко мне с просьбой рассказать нынешней молодежи о пути, пройденном моим поколением.

Я расскажу о том, чем мы жили, что было в те годы характерным для каждого молодого человека, что в конечном итоге потом предопределило наш путь.


Начну с «грубой прозы». 500 центнеров сахарной свеклы с гектара — говорит ли о чем-нибудь эта цифра современному молодому земледельцу? Я знаю, что сегодня на некоторых участках получают и побольше, хотя до сих пор кое-кто из свекловодов только мечтает о такой урожайности. Тем более это было неожиданно в те годы, когда лучшие хозяйства получали по 80—100 центнеров. И вдруг 500! И, что самое удивительное, рекордные урожаи выращивались руками комсомольцев, 18—20-летних девчат. Многие тогда просто не верили этим сообщениям. В иных селах, как мне рассказывали, соберутся мужчины в клубе и толкуют меж собой:

— Та це брехня! Мабуть, приписали девчатам центнера!

…Село наше Староселье насчитывало 1350 дворов. Ни радио, ни света, ни одного патефона. Кино было для нас праздником. Привезут фильм, а у ленты ни начала, ни конца. Сами потом додумывали, как начинается фильм и чем кончается.

Мой отец и два брата — Яков и Кузьма — работали кузнецами. Жили всегда одной заботой: как зиму прожить до нового урожая? В начале тридцатых годов люди собирали семена дерева-граба, сушили их, мололи и пекли лепешки, варили кашу. Не хватало одежды, обуви. Батька отдавал старшему брату сапоги. Ждешь, ждешь, когда их поносит старший, потом младший брат, и уж потом эти сапоги, латанные-перелатанные, переходят к тебе. Вот так мы жили. А хотелось жить счастливо.


Был организован колхоз. Но улучшение почувствовали не сразу. Два года подряд случились неурожаи. Колхозники ничего не получали на трудодни. Почти все мужчины села разбежались, устраивались на заводы и фабрики. Вся тяжесть работ легла на женщин и подростков. Именно они и были главными пахарями в деревне. Я сама ходила в этих «главных пахарях» с 1929 по 1933 год. Сколько упреков нам приходилось выслушивать от старых крестьян: что мы не умеем вести хозяйство, что своей «коммунией» довели до того, что поля заросли сорняком!

И вот тридцать семь комсомольцев нашего села решили снять с себя эти укоры, поклялись доказать превосходство коллективного хозяйства, показать, чего мы стоим. Нашим вожаком тогда был Ваня Тищенко — бедовый, проворный и душевный паренек. С ним во главе мы посадили сосну на 20 гектарах песчаной почвы, открыли хату-лабораторию, избу-читальню, создали кружки художественной самодеятельности и агротехнический. Устраивали спортивные состязания. В колхозе ни один вопрос не решался без нашего участия. Мы же стали инициаторами выращивания высоких урожаев свеклы. Создали звенья, которые тоже возглавили комсомольцы.

Я стала звеньевой в одно время с Марией Демченко. В моем звене было 12 женщин, некоторые из них мне годились в матери. Но ничего, работали дружно, без обид. Еще солнце не взойдет, а мы уже в поле. Как назло, день и ночь шли дожди. Бывало, наклонишься над рядком свеклы, да так и работаешь до вечера под дождем. И земля стала считаться с нами. Собрали по 325 центнеров с каждого гектара.

В 1934 году звено Марии Демченко получило по 469 центнеров сахарной свеклы. Наше — центнеров на пять меньше. И когда в феврале 1935 года встал вопрос, кого послать на Второй съезд колхозников-ударников, мнение было единодушным: Марийку. На этом съезде Мария выступила с речью и дала слово всему народу, что ее звено вырастит по 500 центнеров свеклы с каждого гектара.

Меня к тому времени перевели в другую бригаду — комсоргом и звеньевой. Встретили меня там не очень ласково. «Ну как, девчата,— спрашиваю,— будем работать?» Молчат. Потом одна хмуро отозвалась:

— Лучше б другую прислали!

— А чем же я вам не угодила?

— Ты комсомолка. Выгораживаться начнешь, и нам покоя не будет.

А что мне было им отвечать? «Да,— говорю,— легкой жизни, девчата, не будет, поработать придется крепко, мы ведь собрались не хороводы водить. А кто боится недоспать, пусть лучше сразу уйдет, не обижусь». Хоть и сказала «не обижусь, а у самой слезы на глаза навернулись, когда одна, потом другая, третья — шесть человек отказались работать в моем звене. Но зато те, что остались, это были верные люди, с такими ничего не страшно.

Когда Демченко вернулась из Москвы, рассказала, как проходил Второй съезд колхозников. Мы своим звеном постановили тоже бороться за такой же урожай, как и наша подружка. Тогда мы не отдавали себе ясного отчета, насколько трудно выполнить такое обязательство.

Не хватало опыта, знаний. Поэтому зимой учились в агротехническом кружке, который вел агроном колхоза Григорий Дудник. Он посоветовал нам вывозить на поля навоз. Сколько его надо, того навоза? Сначала решили внести по 20 тонн на гектар. А ну как засуха? Погорит свекла. Остановились на двенадцати тоннах.

Весна тридцать пятого года была ранней. Вспахали поле, несколько раз пробороновали его, прокультивировали. Отсеялись быстро. Двадцать два гектара двумя спаренными сеялками засеяли за один день (сейчас на трактор норма высева — 22 гектара). Сеяли беспрерывно, меняя лошадей. Сеяльщик Филипп Ворона (он сейчас работает в колхозе зав-гаром) как сел на сеялку, так и не вставал с нее до конца дня. Все работали без обеда и отдыха.

Хватили мы лиха с той свеклой. В конце апреля подул холодный ветер, начались заморозки. В садах и огородах сгребали хворост и мусор, несли на поля, жгли костры, дым стлался над посевами. Несколько ночей дежурили на поле, боялись, как бы опять не начались заморозки.

Ко всем нашим бедам добавилась и засуха. Ведрами носили воду из речки Олыпанки, поливали посевы. Сколько мы тех ведер перенесли на поле, не берусь сказать, только все девчата жаловались: руки болят. А тут еще угрозы всякие. Анонимные письма.

Но мы не унывали. Истинным другом молодежных звеньев, нашим первым советчиком и помощником был секретарь партячейки колхоза Филипп Куприянович Дерибас (он погиб в Великую Отечественную в бою). Сколько раз он говорил нам: «Держитесь, девчата! Через эти пятьсот центнеров, может, вся колхозная сила заявить о себе хочет».

И вот пришла осень. Убирать начали вместе со звеном Демченко. И через сорок дней одновременно завершили уборку. С последней машиной поехала я на сахарный завод и к окошечку бухгалтерии: «Дядечка, милый, дайте мне справку, сколько мы свеклы получили». Бухгалтер посмот>рел на меня из-под очков и сердито ответил: «Делать мне больше нечего, как только справки давать. Зайдешь через неделю?». «Не могу через неделю, я с Демченко соревнуюсь».

Щелкает костяшками счетов, не спеша что-то начал писать. «Ну, сколько?..» «Не стрекочи над ухом!» — ворчит бухгалтер. У меня упало сердце. Ну все, думаю, провалились. А бухгалтер написал справку, протягивает в окошко руку: «Поздравляю тебя, дивчино, 511 центнеров!»

Взяла я ту справку и бегом к машине, плачу. А шофер говорит: «Тю, дурная, радоваться надо, а не реветь!»

Поздно вечером пришла домой, замерзла вся и сразу на печь. Ночью приехал секретарь райкома партии. «Буди дочку,— говорит матери,— в Киев едем». Утром вместе с Демченко приехали в Киев на квартиру к работнику обкома партии и первым делом начали отмывать руки. А они черные, потрескавшиеся, загрубелые, насилу отмыли. В тот же день выехали в Москву. На Киевском вокзале народу полно, музыка играет. «Когось встречают, наверно, в нашем поезде челюскинцы едут»,— предположила Демченко. И вдруг видим плакат: «Приветствуем первых пятисотниц!» Вышли из вагона и сразу попали в объятия москвичей. Потом мы были на приеме в Кремле. М. И. Калинин вручил нам ордена Ленина.

Мы с Марийкой вынашивали планы — учиться. Но сразу учиться я не пошла. В колхозе попросили еще некоторое время поработать. В следующем году мое звено получило по 632 центнера свеклы с гектара… Потом подготовительные курсы, институт. С третьего курса ушла на фронт. Была комиссаром военного госпиталя. Награждена орденом Красной Звезды. После войны окончила Киевский сельскохозяйственный институт, аспирантуру. Затем снова работала в родном колхозе имени Коминтерна, закладывала различные опыты по выращиванию свеклы. Сейчас работаю в отделе земледелия Всесоюзного научно-исследовательского института сахарной свеклы.

Вот, собственно, и вся моя биография. Раздумывая над прожитым, лишний раз убеждаешься в том, как важно увидеть в жизни главное, этому главному посвятить себя без остатка.

Дорогие мои молодые друзья! Мы, комсомольцы тридцатых годов, уже давно не юны, а многих уже нет и в живых. Но я горжусь, что была в рядах комсомола страны в те трудные и сложные годы. Я сохраняю это чувство гордости за свою молодость, как самое святое, и потому мне (не сочтите за нескромность) кажется до сих пор, что остаюсь девчонкой в красной косынке.

Марина ГНАТЕНКО, старший научный сотрудник ВНИИ сахарной свеклы

Октябрь 1967 г.

См. также:

Вклад колхозников в дело победы

Другие новости и статьи

« Выступление лейтенанта Марьянко

Приезжайте к нам на Дальний Восток! »

Запись создана: Суббота, 15 Февраль 2014 в 13:52 и находится в рубриках 40 - 50-е годы XX века, О патриотизме в России.

метки: , , , ,

Темы Обозника:

В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриот патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика