Каждый период истории оригинален
Отечественная история, советского периода особенно, нуждается в дальнейшей фундаментальной разработке. Одним из сложных вопросов отечественной истории является завоевание, установление и защита советской власти в первые годы после Октябрьской революции. В том числе функциональное развитие Всероссийской чрезвычайной комиссии на этапе Гражданской войны, в период реализации политики «военного коммунизма», которое происходило под влиянием чрезвычайных обстоятельств, что сказывалось на выборе средств и методов ведения борьбы с противниками Советской власти.
Разрабатывая эту тему с аспирантом М. А. Яковлевой, мы столкнулись со многими её аспектами, прямо противоположно трактуемыми в литературе, включая научную. Как известно, после революции и установления диктатуры пролетариата курс на построение социалистического строя вызвал сопротивление всех сил прежнего режима, против Советской власти выступили эсеры, меньшевики, анархисты, другие мелкобуржуазные партии и течения при поддержке международного империализма.
В этой связи, на наш взгляд, правомерными могут быть выводы о том, что возникновение чрезвычайных комиссий было объективным, адекватным ответом на позицию и действия внутренней и внешней контрреволюции; обстоятельства вынуждали применять чрезвычайные меры. Однако само решение, разрешающее применять чрезвычайные меры, не устанавливало строго контроля за их применением, определяло права ЧК как таковые, а надо было государственными органами рассматривать предложения комиссий персонально по каждому случаю применения высшей меры наказания, ни в коем случае нельзя было допускать торопливости с приведением в исполнение таких решений, следовало в обязательном порядке рассматривать их прокуратурой и судами.
Вместе с тем события периода культа личности свидетельствуют о незаконных действиях всей системы власти — от органов ВЧК, НКВД, КГБ до руководителей партии и правительства.
Это позволяет говорить о несовершенстве, а то и порочности системы государственного управления. В своих оценках мы исходим из того, что права ВЧК определялись общими принципами карательной политики Советского государства, которая строилась на основе сочетания методов убеждения и принуждения. Жёсткие наказания за преступления в первые послереволюционные годы понятны и в политическом плане и по логике.
Но лидеры большевиков переступили возможную границу, за которой была неоправданная жестокость и террор. И виноваты не только необразованные исполнители, которых было немало в кадровом составе чекистов, и не столько они. Вряд ли оправдан лозунг «превратить войну империалистическую в войну гражданскую». Кто не знает, что гражданская война — это всегда огромные жертвы. Гражданская война всегда была и остаётся огромной трагедией народов. Она отличается особой жестокостью: каждый сражающийся рассматривает своего противника как предателя родины, нации.
Насилие одних порождает в ответ ещё большее насилие других. Сотни тысяч, а иногда и миллионы людей гибнут в этих войнах. Гражданская война в Советской России также была трагедией для миллионов граждан. Она была, с одной стороны, навязана народу внутренней контрреволюцией и международным империализмом. С другой стороны, Советская власть для самоутверждения мобилизовала все силы, чтобы в ожесточенной борьбе отразить нашествие белогвардейцев и интервентов, сохранить завоевания Октября. Последствия Гражданской войны были крайне тяжелыми, но другого выхода не было. И в этих условиях важную роль сыграли Чрезвычайные комиссии — Всероссийская и территориальные. В ходе войн ценность человеческой жизни сводится к нулю, забываются вековые нравственные ориентиры. Тема насилия в работах В. И. Ленина после Октября получила особое звучание.
А в 23-м он признал, что военно-коммунистические методы были ошибкой. Известны страшные цифры белого и красного террора, концентрационных лагерей. Конечно, совершенно оправдано волнение общества, чтобы настойчивое желание навести порядок, ускорить, подхлестнуть ситуацию не вылилось опять в репрессии. История Всероссийской чрезвычайной комиссии — показатель того, что в российской истории это бывало при разного рода объяснениях. Нужно быть умным и тонким человеком, кем бы он ни был в обществе, чтобы почувствовать границу.
Поэтому я ни в коем случае не оправдываю чрезвычайные меры как со стороны белых, так и со стороны красных. Над историей мы не властны, но извлекать из неё уроки — обязаны. История — учительница жизни. Примечательно и поучительно предосторяжение Элеоноры Рузвельт, которая в 1934 г., говоря о Второй мировой войне, отмечала: «Какие же мы опасные идиоты! Мы учим историю, у нас есть собственный опыт, и всё же мы благодушно позволяем, чтобы одни и те же причины заставляли нас вновь и вновь проходить через это!».
О репрессивной политике советской власти в первые годы её существования созданы «симметричные» мифы — в прошлом героический, а сегодня — чёрно-пакостный. В них есть правда, но немало предвзятостей и фальсификаций. Число сотрудников ВЧК в конце февраля 1918 г. не превышало 120 человек, а в 1920 г. — 4500 человек по всей стране. Провести широкие репрессии, которые приписывают ВЧК некоторые исследователи отечественные и зарубежные, она не могла просто в силу своей величины. Численность персонала ВЧК к 1921 г. достигла максимума — 31 тыс. человек, и это с учётом, что на неё была возложена охрана государственных границ. Можно усомниться в официальных советских данных. Но антисоветская эмиграция образовала бюро, которое скрупулёзно вело учёт политических репрессий в СССР. По опубликованным за рубежом данным, предоставленным им, в 1924 г. в СССР было около 1500 политических правонарушителей, из которых 500 находились в заключении, а остальные лишены права проживать в Москве и Ленинграде.
Среди большевиков установкой на репрессии резко выделялся Л. Д. Троцкий и близкие к нему деятели. Его не раз блокировали на уровне ЦК РКП (б). В свободной энциклопедии «Википедия» дается такая характеристика Ф. Э. Дзержинскому: «В качестве шефа ВЧК проводил жестокую политику репрессий против противников большевистского режима. Был инициатором массового террора, провокаций, института заложников и т.п. Главной функцией ВЧК считал борьбу с контрреволюцией путём осуществления непосредственно репрессий.
Возражал против ограничения полномочий ЧК, а на критику злоупотреблений ЧК заявлял, что “там, где пролетариат применил массовый террор, там мы не встречаем предательства”, и что “право расстрела для ЧК чрезвычайно важно”, даже если “меч её при этом попадает случайно на головы невиновных”». Если применить выражение телевизионной программы «детектор лжи», то ответ будет таким: «Это правда». Действия власти были адекватны обстановке, но в то же время в деятельности губернских и уездных ЧК было немало эксцессов, произвола и преступлений. Правовая система, находившаяся в состоянии формирования, ориентировалась на «классовое чутьё» и здравый смысл. Нужно заметить, что даже красный террор никак не был действием палача. Красный террор был отражением белого террора, это было взаимоистребление, следствие Гражданской войны. И в этой войне красных погибало от террора больше. Примечательны слова С. А. Есенина об известном ему не понаслышке историческому факту:
«…Цветы сражалися друг с другом,
И красный цвет был всех бойчей.
Их больше падало под вьюгой,
Но всё же мощностью упругой
Они сразили палачей.
Октябрь! Октябрь!
Мне страшно жаль Те красные цветы, что пали…»
Объявление красного террора в 1918 г. было актом чрезвычайным, как встречный бой противоборствующих сил, как попытка, хотя и рискованная, остановить гражданскую войну. И это понимали вожди с двух сторон. В своих воспоминаниях Александра Михайловна Коллонтай, часто встречавшаяся с рабочими, приводила такое их суждение по поводу объявления красного террора: «Конечно, надо ответить на покушение на Ленина красным террором, но кровь-то, она липкая, и последствия, которые принесет красный террор, нам неизвестны».
В этом рассуждении верно подмечено положение, в котором находилась советская власть: красный террор был нужен, но последствия его предположить было трудно. В применении чрезвычайных мер многое определялось обстановкой и кадрами. Известно, что во время любого общественного потрясения поднимается множество ущербных, обиженных и злобных людей, которые тянутся к власти и особенно к карательным органам, где они отводят душу (об этом говорится и сегодня). Более того, к новой власти примазывались и враждебные ей люди.
Наивно думать, что местные ЧК следовали какой-то переданной из центра инструкции. Даже среди сотрудников ВЧК высшего уровня были фракции, которые не подчинялись Ф. Э. Дзержинскому и В. И. Ленину (в частности, с удостоверениями ВЧК они убили посла Германии Мирбаха). Надо иметь в виду, что в литературе, в том числе мемуарного жанра, описаны трагические судьбы людей, попавших в застенки ЧК, что оказывает сильное впечатление, заставляет сострадать жертве. Но из показа личных судеб ничего нельзя сказать о социальном явлении — о числе жертв и часто даже о виновности данных личностей. Но в этих мемуарах не приводятся описания или фотографии того, как противники советской власти запихивали живьём в топки уральских рабочих. А ведь между этими жертвами была прямая связь. Вывод может быть таким — Гражданская война была вызвана действиями большевиков по завоеванию власти и одновременно контрреволюционной силой, добивавшейся сохранения прежнего строя и режима. Раньше слова «красный террор» брались в кавычки, тем самым как бы опровергалось его существование.
Но на самом деле и красный и белый террор должны писаться без кавычек, указывать на их реальное существование. Кра́сный терро́р — это массовые репрессии, проводившиеся большевиками в ходе Гражданской войны и политики военного коммунизма как против аристократии, офицерства, буржуазии, священников, деятелей оппозиционных партий, лиц сочувствовавших и причастных к белому движению, так и против мирного населения, широких социальных групп (крестьянство, казачество), а также в ответ на белый террор. Говоря об отношении Ленина и большевиков к репрессиям, надо исходить из исторического факта: за власть в России боролись разные революционные движения, надо сравнивать «репрессивность» их идеологий в реальном ряду.
В центре, где и вырабатывался тип репрессий советской власти раннего периода, в дебатах участвовали большевики, меньшевики и эсеры. Эти дебаты показывают, что большевики были единственной партией, которая боролась за скорейшее установление правового поля. На основании изучения исторических материалов можно сформулировать вывод о том, что из всех политических течений, которые в то время имели шанс придти к власти в России, большевики ввопросах репрессий были наиболее умеренными и наиболее государственниками.
При оценке исторических явлений надо учитывать, как оно отложилось в коллективной памяти. Достаточно редко бывает, чтобы карательный орган сохранился в памяти под именем, имеющим положительную окраску. Чекист — именно такое имя. Несмотря на все чёрные мифы последних лет, до сих пор сотрудники спецслужб желали бы, чтобы их называли уважительно «чекист». Это значит, что в глазах современников-обывателей ВЧК своими жестокостями спасала несравненно больше невинных людей, чем губила. Этот баланс, который не выразить числом, коллективный разум хорошо определяет. Интересны показатели социологического опроса Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) об отношении современных россиян к политическим силам — участникам Гражданской войны в России и оценке их правоты или неправоты на фоне лубочно-сервильного фильма о Колчаке, которые представил в Интернете Сергей Черняховский из Агентства политических новостей.
Учитывая, что результаты опроса имеют прямое отношение к поднятой теме, приведём их достаточно полно. Оказалось, что «ни волна комплиментарных действий власти по отношению к лидерам контрреволюции, ни сдержанная, но настойчивая пропаганда дореволюционной России, ни постоянно озвучиваемая ведущими СМИ негативная информацию в адрес революционных деятелей так и не смогли реабилитировать в сознании общества проигравшую тогда сторону — монархию, контрреволюцию и белое движение. В общем раскладе симпатий — белые опять проигрывают, причем проигрывают в разы».
При вопросе о том, на чьей стороне в годы Гражданской войны была историческая правота, 20 % отдает её красным и лишь 7% — белым. «И это притом, что общий тон официальной пропаганды явно проявляет антиреволюционную и “пробелую” тенденцию. Обществу постоянно рассказывают о “чести и благородстве” белогвардейцев, о якобы процветавшей в дореволюционное время России, о “злодейском убийстве” царской семьи, о “разрушительных последствиях” революции, о беспощадности Красной Армии — и обо всём подобном, что вписывается в предпочтения новой элиты. Нельзя сказать, что это совсем не действует на общество — действует. Но действует частично: пропаганде удаётся снизить положительную оценку “красных”, но не удаётся повысить положительную оценку белых, как политической силы: обе эти силы сегодня поддерживает меньшинство, тогда как большинство так или иначе не может определить свои симпатии — 38 % считает, что в этой войне не было ни правых, ни виноваты (причем это число постепенно снижается), а 35 % не берется определить свою позицию (и это число как раз увеличивается, три года назад оно составляло 27 %). Обращает на себя внимание и то, что заметно за последние три года сократилось и число сторонников “белых”: с 11 % в 2005 г., до 7 % сегодня.
Сократилось, правда, и число сторонников “красных” — с 23 % до 20 %. Но заметно и то, что, если сторонники “белых” сократились в полтора раза, то сторонники “красных” — примерно на десятую часть. Причем, хотя расклад предпочтений разнится в различных группах, в том числе и возрастных, доминирование “красных” сохраняется». «При вопросе ФОМа “Припомните, пожалуйста, имена участников Гражданской войны в России, на чьей бы стороне они ни воевали” (открытый вопрос), 33 % назвали Чапаева, 19 % смогли назвать Колчака — как раз прошел фильм о нём. Далее следовали Деникин и Буденный с 1213 %, все остальные набрали менее 10 % известности. Таких масштабных личностей как Ленин и Фрунзе назвали по 5 %, Ворошилова и Врангеля — по 4 %. Про Дзержинского и Корнилова вспомнили 2 %, про Сталина и Троцкого по 1 %. А вот это уже показывает не распределение приоритетов, а просто уровень знаний о Гражданской войне как сугубо фактологических». «Так или иначе, но опять же получается, что вполне чётко антисоветски и антибольшевистски ориентированная пропаганда последних двадцати лет не только не может переломить общий баланс оценок событий гражданской войны — за “красных” всё время и во всех группах оказывается больше людей, чем за “белых”, но и у тех, кто не застал советского образования, не могут сформировать контрреволюционную “пробелую” позицию. Что-то оказывается сильнее пропаганды. То ли реальные экономические интересы. То ли семейная память. То ли просто история и историческая правда. Но “белые опять проигрывают”. Можно даже сказать — как всегда. Даже тогда, когда на их стороне официальная пропаганда».
Мне представляются показательными результаты приведенного социологического опроса Фонда общественного мнения и их надо воспринимать в совокупности всего комплекса полученной информации. Тем более исторически совершенно не оправдано видеть в сталинских репрессиях продолжение политики чрезвычайных мер первых послереволюционных лет. Никакой опасности жертвы сталинизма в своей основе не составляли, расстреливались честные, преданные власти и коммунизму люди. Вот пример сталинских репрессий. Каменев Лев Борисович (настоящая фамилия Ро́зенфельд), крупный партийный и государственный деятель. Во время Октябрьской революции 25 октября (7 ноября) 1917 г. избран председателем ВЦИК. С сентября 1918 г. — член Президиума ВЦИК, с октября 1918 г. до мая 1926 г. — председатель Моссовета.
С марта 1919 г. член Политбюро ЦК РКП (б). С 1922 г. в связи с болезнью В. И. Ленина председательствовал на заседаниях Политбюро. 14 сентября 1922 г. назначен заместителем председателя Совета Народных Комиссаров (СНК) РСФСР и заместителем председателя Совета Труда и Обороны (СТО) РСФСР. После образования СССР в декабре 1922 г. стал членом Президиума ЦИК СССР. С 1923 г. заместитель председателя СНК СССР и СТО СССР, одновременно директор Института Ленина. После смерти Ленина в феврале 1924 г. стал председателем СТО СССР. Во внутрипартийной борьбе между И. В. Сталиным и Л. Д. Троцким в 1924—1925 гг. поддержал Сталина. В 1925–1927 гг. был одним из руководителей оппозиции в партии. На XIV съезде ВКП (б) в декабре 1925 г. Каменев заявил: «Сталин не может выполнять роль объединителя большевистского штаба. Мы против теории единоначалия, мы против того, чтобы создавать вождя».
В декабре 1925 г. переведён из членов в кандидаты в члены Политбюро Центрального Комитета, 16 января 1926 г. снят с постов в СНК и СТО СССР, назначен наркомом внешней и внутренней торговли СССР. 26 ноября 1926 г. назначен полпредом в Италии. В октябре 1926 г. выведен из Политбюро, в апреле 1927 г. — из Президиума ЦИК СССР, в октябре 1927 г. — из ЦК ВКП (б). В декабре 1927 г. на XV съезде ВКП (б) исключён из партии, однако в июне 1928 г. восстановлен. В 1928-1929 гг. был начальником Научно-технического управления ВСНХ СССР, с мая 1929 г. — председатель Главного концессионного комитета при СНК СССР. В октябре 1932 г. снова исключён из партии в связи с делом «марксистов-ленинцев» и отправлен в ссылку в Минусинск. В декабре 1933 г. вновь восстановлен в партии и назначен директором издательства «Академия». В декабре арестован, 16 января 1935 г. по делу «Московского центра» приговорён к 5 годам тюрьмы, 27 июня того же года по делу «Кремлёвской библиотеки и комендатуры Кремля» приговорён к 10 годам тюрьмы. В августе осуждён по делу «Троцкистско-зиновьевского объединённого центра» и 25 августа расстрелян. Все эти многочисленные обвинения впоследствии были сняты как фальсифицированные, надуманные, ложные.
В 1988 г. Лев Борисович Каменев реабилитирован за отсутствием состава преступления. А вот как расправлялись с его семьёй и близкими. Оба сына от первой жены (сестры Л. Д. Троцкого) О. Д. Бронштейн лётчик Александр и учащийся 9-го класса Юрий Каменевы были расстреляны. Вторая жена (с 1928 г.) — Т. И. Глебова после расстрела Л. Б. Каменева была выслана в ссылку в Бийск и умерла в лагерях. Внука В. Краченко, который учился на юриста, по доносу как внука врага народа арестовали в 1951 г. Брат Каменева Николай, его жена и сын были расстреляны356. Другая биография. Г. Г. Ягода был женат на племяннице Я. М. Свердлова Иде Леонидовне Авербах. У них был сын Гарик (р. 1929 г.). Были расстреляны, репрессированы и скончались в тюрьмах, лагерях и ссылках пятнадцать ближайших родственников наркома: его жена, старики-родители, пять сестер с мужьями.
Теща Ягоды (родная сестра Якова Свердлова) кончила свои дни за колючей проволокой на Колыме. И только единственному сыну Ягоды чудом удалось спастись— живёт под другой фамилией357. Никакой опасности для государства и народа все эти жертвы сталинизма не имели. Это жертвы выдающейся фальсификации дел так называемых «врагов народа». Лауреат Нобелевской премии 1976 г., известный американский экономист Милтон Фридман (1912–2006) справедливо подметил: «Добрые намерения диктатора не делают авторитарный режим безвредным».
Но в сталинскую эпоху добрых намерений советский диктатор не делал. Анализ истории с позиций соответствующего периода и современности позволяет говорить о научной абсурдности, недостоверности представления репрессий и противозаконных действий периода культа личности как повторения и продолжения практики Чрезвычайных комиссий, якобы присущей коммунистическому режиму, утверждения о том, что политические и нравственные истоки грубейшего попрания законности и произвола этого периода заложены в деятельности ВЧК.
Несостоятельность этих рассуждений, прежде всего, в уклонении от научного принципа историзма, в смешении периода возникновения нового общественного строя, сопровождавшегося яростным сопротивлением прежнего режима, контрреволюционными атаками при участии империалистических государств, с которыми и боролись государство, компартия и чрезвычайные органы государственной безопасности, и периода укрепления социализма «по всему фронту», сформированности новой социальной общности — советского народа, с зачислением в когорту «врагов народа» ни в чём не повинных людей, преданных делу социализма и коммунистической партии. Несмотря на стабилизацию внутриполитической обстановки в СССР, внесудебные права органов государственной безопасности не только не сокращались, но непрерывно расширялись и достигли апофеоза, что не может иметь никакого оправдания и никакого сравнения с периодом, когда существовали органы Чрезвычайных комиссий.
В конце 20-х гг. И. В. Сталин выдвинул тезис об обострении классовой борьбы в СССР и настойчиво внедрял его в общественнополитическую жизнь, под предлогом борьбы с классовыми врагами направил усилия Объединённого государственного политического управления (ОГПУ) на искоренение «вредительства», тысячи старых специалистов, работавших в промышленности, на транспорте, в различных государственных учреждениях и общественных организациях, были объявлены «вредителями» и подверглись репрессиям, в годы коллективизации были обрушены удары на кулаков и на часть середняков («подкулачников»), пострадали миллионы крестьян.
Тем самым методы, применявшиеся в период Гражданской войны против контрреволюционного подполья и агентуры империалистических разведок, оказались механически перенесёнными на период мирного социалистического строительства, в стране стала складываться атмосфера нетерпимости, вражды, подозрительности. В 30-е гг. ещё больше расширились полномочия ОГПУ, затем (с 1934 г.) НКВД. В системе Наркомата внутренних дел возникли внесудебные органы — Особые совещания, «тройки», «двойки», осуществившие массовые репрессии.
Поэтому нет альтернативы необходимости вооруженной защиты страны и её общественного строя в первые годы Советской власти, в годы Гражданской войны, развязанной противниками социализма, сторонниками возврата страны к прежнему режиму. Если вина в совершенных деяниях внутренней и внешней контрреволюции доказана, то жертвы сталинских репрессий в своей массе были оправданы, реабилитированы при жизни и больше посмертно. Деятельность ВЧК осуществлялась в основном в рамках существовавшей нормативной базы, чекисты следили за соблюдением советских законов гражданами, должностными лицами и учреждениями, наказывали всех, кто посягал на политические и экономические основы жизни советского общества. Документы Всероссийской чрезвычайной комиссии и её территориальных органов долгое время были недоступны исследователям, да и сейчас не слишком широко приоткрыты полки архивов, хотя позитивный подход очевиден. Оставляю для себя и других исследователей тему репрессий совсем иного периода в жизни страны — при «развитом социализме». Обозначу её одним мирового значения историческим фактом. Имею в виду выдающихся людей планеты, советских, российских граждан Мстислава Леопольдовича Ростроповича359 и Галину Павловну Вишневскую360, высланных из страны, лишённых советского гражданства «без суда и следствия»361. Ради справедливости 17 марта 1978 г. в Париже они написали обращение «К общественному мнению» и письмо Леониду Ильичу Брежневу в связи с лишением их советского гражданства.
18 марта 1978 г. к ним в Париже пришли два сотрудника советского консульства для конфискации у них советских загранпаспортов. Естественно, они отказались сделать это, считая все происшедшее «актом беззакония». «…Париж. 17 марта 1978 года. К ОБЩЕСТВЕННОМУ МНЕНИЮ Мы обращаемся к нашим друзьям, любителям музыки, ко всем людям доброй воли с просьбой в этот тяжелый для нас час выразить свое отношение к бесчеловечному и незаконному акту лишения нас права жить и умереть на своей земле. Мы не занимались и не занимаемся политикой ни у себя на родине, ни за рубежом, а отдаем свои силы музыке, чтобы красота ее согревала мир.
Предъявленные нам формальные обвинения не имеют никакой связи с подлинными мотивами этого решения, которое явилось лишь актом мести за проявленную нами человеческую солидарность по отношению к гонимым людям… Галина Вишневская, Мстислав Ростропович». «Л. И. Брежневу. Гражданин Председатель Верховного Совета Союза СССР! Верховный Совет Союза ССР, который Вы возглавляете, лишил нас советского гражданства… Мы — музыканты. Мы живём и мыслим музыкой… Вы не хуже других знаете, что единственной нашей “виной” было то, что мы дали приют в своём” доме писателю Александру Солженицыну. За это с Вашей санкции на нас были обрушены всяческие преследования, пережить которые было для нас невозможно, — отмены концертов, запреты гастролей за рубежом, бойкот со стороны радио, телевидения, печати, попытка парализовать нашу музыкальную деятельность. Трижды, ещё будучи в России, Ростропович обращался к Вам: первый раз с письмом и дважды с телеграммами с просьбой помочь нам, но ни Вы, ни кто-либо из Ваших подчиненных даже не откликнулись на этот крик души. Таким образом, Вы вынудили нас просить об отъезде за границу на длительный срок, и это было оформлено как командировка Министерства культуры СССР. Но, видимо, Вам не хватило наших слёз на родине. Вы нас и здесь настигли. Теперь Вашим именем “борца за мир и права человека” нас морально расстреливают в спину по сфабрикованному обвинению, лишая нас права вернуться на родину.
…Мы требуем над нами суда в любом месте СССР, в любое время с одним условием — чтобы этот процесс был открытым. Мы надеемся, что на это четвертое к Вам обращение Вы откликнитесь, а если нет, то, может быть, хотя бы краска стыда зальёт Ваши щеки. Галина Вишневская, Мстислав Ростропович».
Справочно: эти всемирно известные люди, сокровище России, находись с 1974 г. в США, Франции, Великобритании. В 1990 г., через восемь лет без Брежнева уже при М. С. Горбачёве, Галине Павловне Вишневской и Мстиславу Леопольдовичу Ростроповичу было возращёно гражданство России, которым они владели с рождения — Ростропович от роду москвич, Вишневская — коренная ленинградка. Символично — представители двух российских столиц. «Вина» (подчёркиваю — в кавычках) была в том, что политбюро ЦК КПСС было агрессивно против А. И. Солженицына только потому, что он написал правду о лагерях ГУЛАГа, а пара знаменитостей Ростропович-Вишневская приютили его в своём дачном доме. Совсем не случайно Рой Александрович Медведев свою книгу о Сталине опубликовал за границей и не пытался даже полемизировать с оппонентами в Советском Союзе, потому что это было бесполезно. Эта книга была издана во всех странах почти на 20 языках. Собственно так вынуждено поступила и Г. П. Вишневская с рукописью своих воспоминаний «Галина» — впервые эта книга была издана в 1984 г. в Соединенных Штатах Америки на английском языке, сразу же перепечатана в Англии и Австралии и стала бестселлером. Затем последовали переводы в Швеции, Франции, Финляндии, Италии, Испании, Японии, Голландии, Южной Африке, Израиле, ФРГ, Югославии, Исландии… На русском языке книга вышла в 1985 г., но опять же в Париже в совместном издании журнала «Континент» и «La Presse Libre».
Обойдя весь мир, получив несколько литературных премий и широчайшее признание читателей, книга добралась до родины автора и вызвала огромный интерес. А завершу этот сюжет информацией о том, что в 2005 г. в столичном «Метрополе» состоялся золотой юбилей звездной пары. Семейное торжество вылилось в общенародное признание. Пресса смаковала имена VIP-гостей, среди которых были королева Испании София, супруга президента Франции Бернадетт Ширак, королева Нидерландов Беатрикс, Борис Ельцин с супругой Наиной Иосифовной, Никита и Татьяна Михалковы, Виктор Черномырдин, супруга и дочь Ильхама Алиева. На юбилее Ростропович показывал гостям чек на 40 долларов — приз за самый остроумный ответ от журнала «Ридерз дайджест».
Во время интервью корреспондент спросил музыканта: «Правда, что вы поженились на Вишневской через четыре дня после того, как её увидели, и что вы думаете по этому поводу?». Ростропович ответил: «Я очень жалею, что потерял эти четыре дня». Они упивались каждым часом, проведенным вместе. Они чувствовали друг друга даже на расстоянии. «Просто мы любим друг друга, вот и всё. Это может продолжаться бесконечно. И будет продолжаться и на другом свете», — сказал Мстислав Ростропович. Но об этом, по естественным причинам, Л. И. Брежнев знать уже не мог, как и то, что с М. Л. Ростроповичем после смерти 27 апреля 2007 г. прощались в Большом зале Московской консерватории, а отпевание прошло в Храме Христа Спасителя, навечно он покоится на Новодевичьем кладбище в Москве.
Криворученко В. К. История — фундамент патриотизма : монография. Изд. 2-е, испр. и доп. М. : НОУ ВПО «Институт непрерывного образования», 2012. — 271 с.
См. также:
История — фундамент патриотизма
Патриотизм и национальные символы России
Чтение о жизни: в поисках аналогий, смысла и новых возможностей
Ключевые слова патриотических ценностей
Чтение как источник патриотизма
Загадочная русская душа, правда, есть?
Патриотизм и национальное сознание
Духовность в нравственных основаниях российского патриотизма
Миф о вековечной бедности простого русского народа
Патриотизм один из решающих факторов победы в Великой отечественной войне 1941 1945 гг.