На сопках Маньчжурии. 1904-1905 гг.



На сопках Маньчжурии. 1904-1905 гг.

oboznik.ru - На сопках Маньчжурии. 1904-1905 гг.

oboznik.ru - На сопках Маньчжурии. 1904-1905 гг.

На помощь, женщина-сестра!
На помощь к раненым, увечным!
Иди с терпеньем бесконечным,
На милосердный путь добра!
Любовью муки облегчай; -
Как мать, склонившись к изголовью,
Уста, запекшиеся кровью,
С участьем кротким освежай.
Того ж, кто в поле грозных битв
Геройски встретил смерть средь боя,
Почти горячею слезою,
Отдай ему тепло молитв!
У ложа скорби - будь добра,
И все души благоуханье
Неси туда, где вопль страданья
Тебя зовет: «Приди, сестра!»

 Самоотверженным трудом врачей, фельдшеров, сестер милосердия не одна тысяча русских воинов была вырвана у смерти и возвращена в строй во время войны 1877 - 1878 гг.

Сохранившиеся источники свидетельствуют также и о том, что в прошедшую войну сестер милосердия не хватало, хотя необходимость привлечения их труда на театр военных действий все более увеличивалась. Кроме того, война выявила еще одно весьма важное обстоятельство - эффективный уход за ранеными и больными воинами может быть обеспечен только в результате специальной медицинской подготовки женщин, отправляемых в действующую армию.

Однако опыт, приобретенный в русско-турецкой войне и высоко оцененный как врачами, так и теми, кто испытал на себе благотворную помощь сестер милосердия, не был достаточно учтен и широко внедрен в практику их профессиональной подготовки. Поэтому к началу русско-японской войны 1904 - 1905 гг. Красный Крест, который должен был вплотную заниматься этим вопросом, сделал очень мало для его решения.

В мае 1903 г. был утвержден Нормальный Устав общин сестер милосердия Российского Общества Красного Креста (РОКК). В нем значилось, что целью Общества является подготовка опытного женского персонала для ухода за ранеными и больными как в военное, так и в мирное время. Подготовка включала теорию и практику у постели больного как в своих лечебных заведениях, так и в местных военных, правительственных, городских или земских лечебных заведениях, по соглашению с ними, для прохождения практики сестрами милосердия общин.

Условия приема в общину были записаны в § 35, который гласил: «В общину принимаются девицы и вдовы всех сословий, от 18 до 40 лет, христианского вероисповедания, вполне здоровые и грамотные. Преимущественное право на поступление в общину имеют лица, наиболее развитые в умственном и нравственном отношениях». Прием в общину девиц и вдов (вероятнее всего, предпочтение отдавалось одиноким) думается, можно объяснить тем, что они могли полностью посвятить себя уходу за больными и ранеными, не отвлекаясь семьей и не будучи обремененными домашними заботами.

Обязательное теоретическое и добросовестное практическое обучение, готовившее к самостоятельной службе на благо страждущих, заканчивалось не менее строгой проверкой знаний сестер экзаменационной комиссией, состоявшей из врачей общин и тех лечебных заведений, где работали сестры.

Обучавшиеся не только получали профессиональную подготовку, их готовили и морально к тем трудностям, которые встретятся на нелегком пути ухода за больными и ранеными. Моральная готовность беззаветно служить больным была включена в § 43 Нормального Устава: «Сестры милосердия общины, - говорилось в нем, - принимая на себя это звание, налагают на себя нравственную обязанность служить неуклонно, по мере сил, избранной ими трудной задаче ухода за больными, выполняя свое дело с любовью и кротостью, и не брезгая неразрывно связанной с этим делом черной работой. Они беспрекословно подчиняются всем распоряжениям попечительницы, сестры-настоятельницы и главного врача и строго придерживаются установленных инструкций и правил общежития».

Служба сестер считалась делом сугубо добровольным, по велению сердца и христианского бескорыстного стремления служить страждущим. Это отмечено в § 44 Устава: «Служение сестры милосердия безвозмездно. Бескорыстие является первым условием ее христианского служения».

В 81 общине к январю 1900 г. числились 1603 сестры милосердия; кроме того, 605 женщин проходили подготовку, а 680 состояли в запасе; они ушли из общин, но были способны вернуться к своей работе в случае войны3. Естественно, этого количества было недостаточно для такой огромной страны, как Россия. Хотя, если суммировать общее количество сестер, находившихся на службе, проходивших обучение и состоявших в запасе, то получается приблизительно необходимое расчетное количество (не менее 3000) на случай войны - 2888. Однако следовало учитывать урок предыдущей войны, где наиболее остро выявилось недостаточное количество сестер милосердия на театре военных действий. Кроме того, существовал такой сложный оперативный участок, как эвакуационные бараки, в которых в силу необходимости медицинский персонал был увеличен втрое, но несмотря на это, все еще с большим трудом удавалось справляться с огромным потоком раненых и больных. Красному Кресту следовало бы учесть данное обстоятельство и сделать вывод о необходимости энергичной и широкой подготовки сестер милосердия в мирное время. Эта предвоенная (перед русско-японской войной) недальновидность была (как мы увидим дальше) несколько исправлена перед Первой мировой войной. Как правило, в ходе военных действий становилось ясно, что расчеты мирного времени далеко не в полной мере учитывали требования, предъявленные войной. Особо наглядно это проявилось с началом русско-японской войны.

За прошедшие после окончания русско-турецкой войны два с половиной десятилетия Красный Крест задачу подготовки сестер милосердия не выполнил. Об этом свидетельствуют строки официального отчета о русско-японской войне, где отмечалось, что комплектование военно-лечебных заведений профессионально обученными сестрами милосердия было проведено лишь частично, основной же контингент составляли не подготовленные добровольные сестры милосердия.

Несмотря на общую слабую подготовку страны к войне, обстоятельства вынуждали все же укреплять дальневосточные гарнизоны лечебными заведениями и медицинским персоналом. Незадолго до русско-японской войны в Порт-Артур направляются 2 полевых госпиталя. На это указывается в телеграмме Главного Военно-медицинского управления, посланной 8 июня 1898 г. в Одессу Управлению Красного Креста: «Для отправляющихся в конце июня в Порт-Артур двух полевых госпиталей требуется семь сестер милосердия. Жалованье каждой в год триста шестьдесят рублей. Столовое довольствие, помещение, отопление, освещение, мебель, столовое и постельное белье от госпиталя независимо от жалованья. Телеграфируйте, сколько может быть командировано сестер Касперовской общины в Порт-Артур».

Осуществлявшая свою деятельность в Одессе Касперовская община готовила квалифицированных сестер милосердия, и некоторые из них служили в госпиталях военного ведомства. В ответ на просьбу община направляет 5 сестер: Е.И.Бернард, М.А.Голумбиевскую, А.И.Левицкую, Е.Г.Лошнову, Т.О.Шимке (она уже имела 20-летний опыт работы, поскольку являлась сестрой милосердия с 1878 г.).

В Порт-Артур накануне войны были командированы и сестры из Санкт-Петербургской Крестовоздвиженской общины.

В то время в Порт-Артуре были 2 госпиталя: 1 около гавани, другой в северной части города. В обоих госпиталях имелось 20 кроватей офицерских и 400 для нижних чинов, в военное же время эти госпитали могли принять больных и раненых вчетверо больше. Кроме того, вскоре после объявления войны в Порт-Артур были присланы еще 2 запасных госпиталя, по 400 мест каждый; кроме них, имелись 3 госпитальных судна, которые могли вместить до 1000 человек больных и раненых; был открыт и госпиталь Красного Креста, рассчитанный на 600 мест. Конечно, всех- этих госпитальных коек не хватало, и пришлось обращаться к помощи частных лиц с просьбой о размещении больных и раненых в домах обывателей. Что касается медицинского персонала, то и его было явно недостаточно. Очень не хватало сестер милосердия. Уже в сентябре больных и раненых было так много, что на каждую сестру приходилось более 100 человек. Медикаментов, и в особенности перевязочных средств, также было невероятно мало. Дело доходило до того, что пользовались парусиной с морских складов.

С началом войны организация медицинского обслуживания раненых и больных воинов на театре военных действий сразу же встретила большие трудности, поскольку медицинская служба, как и вся страна, не была готова к войне. Медицинскому обслуживанию на случай войны уделялось внимание в западных областях, тогда как восток оставался вне поля зрения. На Дальнем Востоке у России не было ни нужных штатов, ни запасов медикаментов и продовольствия. Война заставила исправлять эти упущения - развернулась большая работа по организации снабжения лечебных учреждений на востоке страны, подготовке медицинского персонала.

Военные события властно требовали немедленной организации помощи больным и раненым воинам и пока, до пребытия из европейской части России нужных людей, организацией медицинского обслуживания занимался офицер, исполнявший должность инспектора госпиталей, под руководством дежурного генерала русской Маньчжурской армии.

Все не приданные дивизиям полевые, запасные госпитали, находившиеся в Порт-Артуре, Чите, Сретенске, а также военно-санитарные транспорты, поезда, полевая эвакуационная комиссия были переданы в ведение санитарного управления.

Главными пунктами, в которых имелось наибольшее количество госпиталей и куда поступал основной контингент раненых, были Харбин и Ляоян. Наибольший поток прошел через Харбин. Железной дорогой, по рекам Амуру и Сунгари отправлялись раненые и больные воины в Хабаровск, Иркутск и другие города.

Как в центр сосредоточения, в Харбин поступали и отряды Красного Креста из России. К началу мая 1904 г. туда прибыло 32 врача, 27 студентов, 144 санитара и 253 сестры милосердия. Прибывшие сестры распределялись следующим образом: 56 - в военные госпитали, 61 - на санитарные поезда, 15 - на баржи, 31 - на усиление Иверского и Елизаветинского госпиталей, 7 - в Порт-Артур, 7 - в Мукден, 21 - в Ляоян для этапных пунктов; остальные находились в резерве в Харбине.

Распределением сестер милосердия, согласно требованиям, поступавшим от госпиталей и лазаретов, занималась специальная часть медицинского отдела Красного Креста. Как отмечал в отчете Главноуполномоченный Красного Креста Александровский, эта работа была кропотливая, если принять во внимание, что, несмотря на все трудолюбие сестер, все же приходилось хотя бы отчасти считаться с их желаниями и нередко возникавшими недоразумениями разного рода.

Существенным подспорьем в организации медицинского обслуживания российских воинов на Дальнем Востоке являлось то, что различные корпорации, товарищества, общества, комитеты, земства и т.д. перечисляли средства для формирования лазаретов и госпиталей; создавались кружки, отряды и т.п. для оказания помощи раненым и больным.

Объединителем и руководителем всех общественных организаций, стремившихся принять деятельное участие в этом вопросе, выступило Российское Общество Красного Креста. Исполнительная Комиссия Главного Управления Красного Креста по оказанию помощи раненым воинам на Дальнем Востоке обратилась с воззванием ко всем организациям и к сословиям России, в котором содержался призыв участвовать в оказании помощи раненым и больным воинам. В воззвании отмечалось, что война пробудила всенародное желание послужить Отечеству, различными способами помочь сражающимся воинам, что добровольная помощь раненым и больным должна сосредоточиться в одних руках - в ведении Красного Креста, который отправляет на театр военных действий своих главноуполномоченных. К слову сказать, Красный Крест существенно активизировал свою работу.

«…В задачи Красного Креста, - говорилось в воззвании, - входят все виды добровольной помощи армии в военное время: снабжение военных лазаретов, военных эвакуационных и питательных пунктов и военных транспортов, санитарных поездов личным составом и всеми предметами усиленного довольствия, не полагающимися по табелям военного ведомства; устройство и содержание, рядом с лечебными заведениями военного ведомства, и своих собственных лазаретов, эвакуационных, этапных и питательных пунктов, санитарных поездов и судов для транспортировки раненых, летучих отрядов.

Задачи обширные, - говорилось далее, - и выполнить их Красный Крест может лишь в том случае, если он явится действительным олицетворением добровольной помощи от всего населения. Если население желает, чтобы Красный Крест действительно выполнил свою задачу, был тем, чем он должен быть, необходимо влить в него все, что оно пожелает дать в помощь раненым: живые силы людей, желающих для раненых и больных армии потрудиться, деньги, материальные средства… К этому объединенному действию под флагом Красного Креста Исполнительная Комиссия считает своим долгом пригласить земства и города».

В этом воззвании сообщалось также и о том, что уже имеется для оказания помощи и что еще надо. «Сформированных уже лазаретов, на первое, по крайней мере, время, вполне достаточно. Гораздо существеннее вопрос о содержании всех этих лазаретов, ибо содержание каждого лазарета в двести кроватей следует считать от 200 тысяч до 250 тысяч рублей в год. Другими словами, одни заготовленные уже лазареты обойдутся Красному Кресту в течение года до 8 миллионов рублей, не говоря о расходах на другие многообразные нужды больных и раненых. И первая помощь со стороны населения, в которой особенно нуждается Красный Крест, это дать ему средства на содержание заготовленных уже и посылаемых на театр войны лазаретов и санитарных всякого рода отрядов.

Поэтому, если какое-либо земство или город желают иметь лазарет своего имени, то правильнее взять на свое содержание один из готовых уже лазаретов Красного Креста, дать ему свое имя и назначить своего заведующего хозяйством - уполномоченного».

Развивая план помощи больным и раненым на Дальнем Востоке, Исполнительная Комиссия в воззвании говорит о необходимости «…приспосабливать сейчас же плавучие лазареты для транспортов раненых по Сунгари и Амуру, ибо эвакуация раненых пойдет, главнейше, этим путем, и надо успеть закончить приспособление баржей и снабжение их персоналом и всем инвентарем до открытия навигации… Каждый такой плавучий госпиталь рассчитывается на 100-150 больных и раненых. Оборудование, снабжение всем необходимым - персоналом и инвентарем - каждого такого плавучего лазарета и полное содержание его принесло бы делу помощи раненым огромную пользу. Каждый плавучий лазарет мог бы получить наименование того учреждения или нескольких, соединившихся для этой цели учреждений, которые бы его оборудовали и обеспечили полным содержанием на все время навигации.

Наконец, в распоряжении Исполнительной Комиссии уже имеется свыше 600 сестер милосердия для военных госпиталей, а также заранее приглашено значительное число врачей для пополнения кадров врачебного персонала, на случай убыли такового или необходимости увеличить комплект врачей на театре войны…».

Патриотическое воззвание Исполнительной Комиссии с ее планом организации помощи раненым и больным воинам на Дальнем Востоке было отправлено в различные уголки страны городским, земским и другим организациям и нашло широкий отклик в российском обществе. Вообще надо отметить, война вызвала всенародный патриотический подъем. Тысячи добровольцев мужчин и женщин ехали на Дальний Восток на фронт. Проводы носили торжественный характер. К.Лукашевич так описывала в тот момент проводы первого санитарного отряда 2 февраля 1904 г. на Дальний Восток: «Давно Николаевский вокзал не видел такого скопления публики. На платформе, на ступенях вокзала, на площади огромная толпа встретила приветственными криками отправлявшихся в дальнюю дорогу врачей, студентов-медиков, сестер милосердия, фельдшеров и санитаров.

И какая разнообразная толпа! Генералы, офицеры, дамы, девушки, масса врачей и студентов, знакомые, родственники, и, наконец, совершенно посторонние отъезжавшим люди, прослышавшие об отъезде и явившиеся пожелать счастливого пути… У многих виднеются иконы, которые они принесли с собой, чтобы благословить уезжающих…

  1. Дорогу сестрам милосердия! Толпа расступается, насколько может, и сквозь живую стену проходят сестры милосердия, так метко охарактеризованные нашим солдатом словом "сестрица".
  2. Дорогу санитарам! И снова уже сомкнувшаяся, расступается толпа, чтобы пропустить к вагонам санитаров…

Первый санитарный отряд, уехавший 2 февраля, направляется в Порт-Артур и будет служить на пароходе-госпитале "Монголия"».

В сохранившихся архивных документах местных комитетов городов Российской империи содержатся предложения, направляемые председателю Исполнительной Комиссии Красного Креста генерал-адъютанту графу Воронцову-Дашкову, повествующие о готовности Тулы, Риги, Чернигова, Калуги и других городов оборудовать и укомплектовать на собираемые пожертвования обслуживающим медицинским персоналом лечебные учреждения.

Много интересных сведений хранится в деле Российского Государственного военно-исторического архива о снаряжении и оборудовании плавучих лазаретов с февраля по июнь 1904 г., о тех, кто участвовал в комплектовании, финансировании. Одной из особенностей участия женщин на театре военных действий в русско-японскую войну явилась их служба на плавучих медицинских учреждениях (кораблях, баржах), чего не было совершенно в предыдущих войнах. Вначале мы рассмотрим работу их на реках, а немного позже подробнее - о деятельности на море. Слегка пожелтевшие от времени, но хорошо сбереженные телеграммы, письма от местных комитетов Красного Креста, местных городских управлений, общин сестер милосердия, биржевых комитетов, купечества, кредитного общества и т.д. говорят о пожертвовании денежных средств; посылке сестер милосердия, врачей, санитаров на формируемые плавучие госпитали, лазареты, кадры в которые подбирались квалифицированные и, как правило, имевшие опыт практической работы.

Как известно, медицинской службе действующей армии необходимо было, наряду с оказанием помощи больным и раненым воинам на месте, проводить обязательную эвакуацию их с театра военных действий. Для этого использовались санитарные поезда.

Однако большая загруженность железнодорожных линий, создавала массу препятствий, неудобств, задержек. Чтобы как-то разрядить напряженность на железной дороге, было решено использовать водный путь для перевозки раненых в госпитали Хабаровска, Благовещенска, приспособив грузовые баржи под плавучие лазареты. Таким образом, намечалось перевезти до 16 тыс. больных и раненых воинов.

Содержание и штат плавучих лечебных учреждений определялись следующим образом: госпиталь на 200 кроватей в составе: врача, 3 студентов или студенток (1 заведующий аптекой), заведующего хозяйством (разрешалось быть старшей сестре милосердия), 8 сестер милосердия, 15 санитаров.

В данных на 21 - 23 февраля 1904 г. уполномоченным РОКК по развертыванию плавучих лазаретов для эвакуации по Амуру и Сунгари назначался старший врач плавучих эвакуационных госпиталей доктор медицины барон Р.А.Будберг.

О готовности местных комитетов Красного Креста различных городов России, к примеру Елизаветградского, внести свой вклад в дело организации помощи больным и раненым воинам оборудованием, продовольствием, и особенно медицинскими кадрами свидетельствуют следующие документы.

20 марта 1904 г. председатель Елизаветградского комитета Ревуцкий сообщает в Исполнительную Комиссию Главного Управления Красного Креста по оказанию помощи больным и раненым воинам на Дальнем Востоке: «Двадцать сестер готовы выехать 24-го в Харбин. Плавучий лазарет снаряжается, готов выступить 10-го апреля в составе одного врача, заведывающего хозяйством, 8 сестер, 15 санитаров (такой штат определялся Красным Крестом. - Ю.И.), 4-х вагонов госпитального груза, одного вагона крупы, просим указания направления лазарета, присылки пяти провозных свидетельств и назначения трех студентов»… «К 28 марта будет сформирован госпитальный отряд на 200 кроватей. В отряде имеется 5 врачей, 15 сестер милосердия, работавших уже продолжительное время в местных больницах, 30 санитарных служителей».

«…Местным комитетом [Красного Креста уже] мобилизовано 40 сестер, отличных в своем деле, которые во всякое время могут быть отправлены на театр военных действий»8.

В ответ на эти телеграммы Исполнительная Комиссия извещает Елизаветградский комитет, что она принимает с благодарностью предложение Елизаветградского местного комитета Красного Креста о готовности оборудовать лазарет для баржи на 200 кроватей и согласна присвоить формируемому отряду наименование «Плавучий лазарет гор. Елизаветграда и уезда».

Тогда же в Елизаветграде были открыты временные курсы для подготовки сестер милосердия на театр военных действий, на них записались 43 слушательницы, которые к 25 марта заканчивали обучение.

О возможности предоставления в его распоряжение баржи для оборудования на ней госпиталя запрашивает Исполнительную Комиссию Красного Креста Смоленское местное управление.

Вологодское местное управление выражало готовность выслать по требованию Комиссии, кроме 10 сестер милосердия, положенных по штату, еще 14 хорошо подготовленных в профессиональном отношении. Все 24 сестры рекомендовались как опытные, прошедшие двухгодичный курс обучения и в течение нескольких лет занимавшиеся практикой в больницах и у частных лиц.

В качестве примера, характеризующего кадровый состав, отправляемый на Дальний Восток, можно отметить отряд Кубанской области. Здесь вместе с 2 врачами (старший и младший) работали 2 помощницы врача (обе студентки V курса, дворянки, девицы, одна 28 лет, вторая - 30, и весьма благонравные), 7 сестер милосердия (из них четыре казачки, вдова офицера, крестьянка и мещанка), 15 санитаров (в основном крестьяне) и добровольная сиделка - жена казака, который отправился на фронт санитаром. Отъезжающим для работы на плавлазарет была составлена специальная инструкция на основе Нормального Устава, о котором шла речь выше. Ехать на театр военных действий считалось за честь.

Мы рассмотрели на примере Елизаветградского и Кубанского местных комитетов комплектование личным составом и средствами плавлазаретов. Аналогичная деятельность была характерна и для остальных комитетов и общин.

Снаряжением плавучих лазаретов для перевозки по рекам Амуру и Сунгари, а также действовавших на суше лечебных учреждений занимались Тульское, Харьковское земства, Петербургский биржевой комитет, Петербургское кредитное общество. Петербургское купечество имело на Дальнем Востоке в Харбине лазарет, плавучую баржу-лазарет на реке Сунгари, кроме того, оно оборудовало и содержало на реке Волге военно-санитарный пароход «Новик» для эвакуации больных и раненых внутри России.

Общественные организации Москвы, Екатеринодара, Симферополя, Кубани и других городов и регионов России отправляли свои санитарные отряды на фронт. Следует отметить участие в этом деле Городских Дум, а также частные пожертвования. Например, сформировала баржу императрица Мария Федоровна; 2 баржи - великая княгиня Ксения Александровна. Не осталась в стороне графиня Е.В.Шувалова, которую Воронцов-Дашков благодарил следующим письмом: «Милостивая Государыня графиня Елизавета Владимировна. Имею честь принести Вашему Сиятельству от имени Исполнительной Комиссии глубокую благодарность за полное снаряжение плавучего лазарета и готовность отправиться лично на театр военных действий».

Характерным было то, что комитеты, общины, общества, словом те, кто финансировал, оборудовал, комплектовал людьми,ставил обязательным условием (и это не расходилось, а совпадало с предложением Красного Креста) присвоение сформированным лечебным учреждениям имени того общества, которое его снаряжало.

Самое активное участие в создании лечебных учреждений и комплектовании их медицинскими кадрами принимали общины сестер милосерия: «Христа Спасителя», «Утоли моя печали», Белостокская, Кауфманская и другие. Особенно большой вклад в организацию плавучих лазаретов и обеспечение их квалифицированными сестрами милосердия внесла община сестер милосердия имени доктора Кауфмана. Высоко ценя профессионализм, добросовестное исполнение своих обязанностей сестрами этой общины, Исполнительная Комиссия направила в нее 2 апреля 1904 г. письмо с просьбой командировать от общины 40 сестер для работы в госпиталях и лазаретах.

14 июня 1904 г. уполномоченный Красного Креста князь Васильчиков сообщал, что деятельность баржей, эвакуирующих раненых, началась. Первый караван Петербургского и Московского купечества и баржи прибыли в Хабаровск, остальные начнут функционировать на днях.

Создалась целая баржевая флотилия из 7 пароходов и 11 барж. Караван составлялся из 2 барж и пассажирского парохода. На караване (кроме команды и охранной стражи) находились 4 врача, заведующий хозяйством, 22 сестры милосердия, 2 фельдшера, 30 санитаров и 5 поваров. Всего 64 человека. Среди медицинского персонала плавучих лечебных учреждений были и женщины-врачи Е.З.Строгая, О.П.Феокритова.

Однако нельзя не сказать о недостатках транспортировки раненых по рекам. Во-первых, работа медицинского персонала велась лишь в один конец, то есть тогда, когда эвакуация осуществлялась из района военных действий; возвращался же караван пустым, и дни, проведенные в обратном рейсе, являлись по сути тратой времени, правда, персонал получал долгожданную передышку. Во-вторых, рейсы в Хабаровск продолжались около 3 недель. Такая медлительность передвижения являлась, пожалуй, главным недостатком водной эвакуации.

В «Истории русско-японской войны», вышедшей вскоре после ее окончания, дана довольно яркая картина происходившего. Видно, что полевые подвижные госпитали формировались, как правило, в глубине России и лишь некоторые в Харбине. Большинство их создавалось с начала сентября 1904 г. по январь 1905 г., то есть спустя 7 месяцев после объявления мобилизации. Возникали различные сложности, вытекающие из незнания местных климатических условий, например, в отношении одеял и халатов для раненых и больных. Были выделены только теплые, а для местного жаркого климата нужны были совсем другие.

Формирование лечебных учреждений задерживалось и по той причине, что заранее - в мирное время, не были подготовлены врачи для ведения госпитального хозяйства, не были назначены в полевые подвижные госпитали хирурги, поскольку в мирное время не существовало каких-либо курсов, где бы врачи готовились для замещения должностей главных врачей госпиталей, или же при госпиталях мирного времени.

В качестве своеобразной иллюстрации неподготовленности запасных кадров для войны можно сказать о фельдшерах. В подавляющем большинстве призванные из запаса, они уже давно занимались крестьянским хозяйством и забыли элементарные навыки медицинской службы. Нижние чины, поступавшие для укомплектования личного состава госпиталей из полков, убывших на Дальний Восток, а также оставшиеся в лазаретах, не соответствовали необходимым требованиям, поскольку встречались среди них отбывшие наказание в дисциплинарных батальонах и имевшие заболевания, не допускающие медицинскую работу с людьми.

Не будет преувеличением в связи с этим сказать, что профессионально подготовленные сестры милосердия, женщины-врачи, фельдшерицы являлись живительной струей в оказании помощи раненым и больным воинам.

К тому же возникали трудности с приготовлением пищи, так как не было опытных поваров, хлебопеков. Самим приходилось оборудовать здания под госпитали, сооружать бани, умывальники и т.д. Нужно также отметить еще и то, что помимо сложностей войны и условий Дальнего Востока дело осложнялось и тем, что заведующие организацией госпиталей, и все те, кто был связан с этим не только не имели законов, инструкций, бланков, но и не были достаточно компетентными лицами, так как занимались этим порой люди, не имевшие к тому никакого отношения, как, например, командир полка.

Возникает поразительная ситуация - неготовность, неумение официальных лиц - с одной стороны, и широкий патриотический подъем населения России - с другой. Однако война шла, люди гибли, получали ранения и им нужна была ежедневная помощь, а посему медицинские лечебные учреждения продолжали формироваться, вступать в строй и обслуживать воинство российское.

Полевые подвижные госпитали рассчитывались на 200 кроватей для нижних чинов и 10 для офицеров, однако, в период тяжелейших мукденских боев им приходилось принимать до 400, так как раненых было очень много.

Во время русско-японской войны полевые подвижные госпитали имели 3 больших шатра, которые самим персоналом приспосабливались к зиме. К дверям делали тамбуры, с боков утепляли стенкой из гаоляна, внутри сукном, устанавливали железные печи, поддерживая в них огонь день и ночь, только тогда в таких шатрах можно было работать.

Но с увеличением числа госпиталей шатров становилось недостаточно. Чтобы как-то выйти из положения, приходилось оборудовать землянки, китайские фанзы. Недостатком таких «госпиталей» являлось то, что они не были подвижными и на их разворачивание уходило до 2 недель, что в условиях боев, естественно, приводило к печальным результатам.

В литературе и архивных источниках отмечаются неудобства, сложности из-за длительного развертывания госпиталей, так как они не успевали за войсками. И в процессе войны выявилась целесообразность не разворачивать полевые подвижные госпитали на 200 - 400 мест, а использовать небольшие - на 50 - 70, не более 100, что позволяло при уменьшении обслуживающего персонала (недостаток которого был явным) увеличивать общее число этих госпиталей на корпус и армию. Это давало возможность полевым подвижным госпиталям выполнять свою первейшую функцию - своевременно появляться вблизи тех позиций, где шел бой, тут же оказывать помощь раненым, к тому же при необходимости быстро сворачиваться и уходить.

Следует отметить и еще од: ну трудность в работе медицинского персонала полевых подвижных госпиталей. Приходилось проявлять немалую смекалку, вкладывать огромный труд при получении необходимого из корпусных интендантств; да к тому же хлеб печь самим; за фуражом, продуктами ездить за несколько десятков верст. Чтобы понять и оценить эту сторону самоотверженной деятельности медицинского персонала на войне, можно назвать такую цифру, приведенную в «Истории русско-японской войны»: ежемесячная заготовка только фуража требовалась 1200 пудов на небольшой госпиталь. За продуктами приходилось ездить далеко, посылать чуть ли не треть людей, которые от непрерывного переутомления болели и, поэтому естественно, снижалась эффективность медицинского обслуживания.

Хотя и с большим трудом, но медики добывали съестные припасы, и больные получали пищу хорошего качества, из свежих продуктов. Если даже мужчины испытывали трудности моральные и физические по заготовка продуктов, то можно представить каково приходилось женщинам, самоотверженно трудившимся на ниве войны.

Но уж если государство втянулось в войну, нужно было вести ее, а это - убитые, искалеченные, раненые, больные люди, ожидавшие срочной милосердной помощи, которую и осуществляли вместе с мужчинами и женщины.

С середины марта 1904 г. начинают действовать различные госпитали: Иверский, Елизаветинский, Крестовоздвиженский. Что касается последнего то, начав свою деятельность на благо воинства российского в Крымскую кампанию 1853 - 1856 гг., кресто-воздвиженские сестры милосердия продолжали ее в русско-турецкую войну 1877 - 1878 гг. и теперь - в 1904 - 1905 гг. - они на полях сражений; то есть уже более полувека сестры Крестовоздвиженской общины - в строю, неизменно служа на поле брани воинству и Отечеству.

Одним из главных пунктов, где сосредоточилось наибольшее количество госпиталей, был Харбин, который, как отмечается в материалах того времени, представлял собой одну сплошную больницу. Кроме 21 военного госпиталя и 18 слабосильных команд, здесь действовало много учреждений Красного Креста. В нем располагались 12 плавучих лазаретов на 1650 человек: Елизаветградский, Кубанский, 2 Московского купечества, Вологодский, 2 Кауфманских, 2 ее императорского высочества великой княгини Ксении Александровны, ее величества государыни императрицы Марии Федоровны, Петербургского купечества и, наконец, лазарет под попечением Склада Мраморного дворца.

В мае 1904 г. Красный Крест уже располагал в зоне боевых действий 13 500 кроватями, из которых до 2000 приходилось на долю земской организации и 700 - дворянства. Госпитали, работавшие под флагом Красного Креста, разделялись на собственные Красного Креста, дворянской и земской организаций и содержащиеся на частные средства или на особых условиях.

Госпиталями собственно Красного Креста были: Иверский на 200 кроватей, но принимавший до 600 человек, начал действовать 23 марта в городе Харбине; Елизаветинский (принимал до 600 человек - город Харбин); Георгиевский (на 600 - 800 человек); Крестовоздвиженский (открылся 24 апреля в городе Мукдене); Владимирский, начавший работу 27 апреля в городе Мукдене, на 200 кроватей; Евгеньевский на 200 кроватей находился в передовых частях; Воронежский начал действовать в конце мая в городе Тьелине; госпиталь Дамского лазаретного Комитета открылся в июне в городе Имяньпо; Тамбовский на 100 кроватей, затем увеличенный до 200, на станции Муллин; 2-й Георгиевский госпиталь; 2 Саратовских, Волынский, Костромской, Тверской, Каменец-Подольский, Новгородский, Орловский, Витебский, Новочеркасский. К числу госпиталей следует отнести также хорошо оснащенную Русскую больницу Лесопромышленного товарищества в Мукдене.

Кроме госпиталей и лазаретов Красного Креста, обслуживали раненых и больных воинов и содержащиеся за счет частных средств дворянских, земских организаций такие, как дворянский на 400 кроватей, начал действовать 30 мая в Харбине; 5 московских отрядов, которые соединившись вместе, устроили в городе Лошагоу госпиталь на 250 кроватей, но принимали до 350 человек; 2 курских отряда образовали госпиталь; ярославский и костромской отряды также объединились в госпиталь; 2 тульских и орловский устроили госпиталь для 300 человек.

На частные средства были оборудованы госпитали Лифляндский, императрицы Марии Федоровны, Евангелический, Русско-Голландский, госпиталь имени служащих Юго-Западной железной дорога, Финляндский отряд, Болгарский отряд. Во всех госпиталях служили сестрами милосердия женщины.

Деятельность сестер милосердия на театре военных действий, как и всего медицинского персонала, почти ежедневно увеличивалась, так как проходило развертывание новых госпиталей, расширялись существующие, прибывали летучие и другие отряды, резервный медицинский персонал.

Вместе с госпиталями, полугоспиталями, лазаретами, полевыми госпиталями, военно-санитарными транспортами прибывали и сестры милосердия. Им и всему медицинскому персоналу приходилось работать в особо трудных условиях. Война шла в чужой стране, не особенно дружелюбно относившейся к русским войскам; сама война носила оборонительный характер. Эти и другие причины создавали ряд сложностей в работе медиков. Они оказались перед дилеммой: с одной стороны, долг медицины - оказание помощи раненым - повелевал как можно ближе подойти к ним; с другой - врачи, сестры милосердия могли оказаться под огнем вражеской артиллерии и, кроме того, была опасность потерять людей и имущество при отступлении частей. В такой обстановке им приходилось быстро передвигать госпитали, то свертывать их, то разворачивать, сообразуясь с военными событиями.

Так же, как и в период русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. для быстрой эвакуации раненых создавались санитарные поезда. Каждый санитарный поезд комплектовался в среднем из 7 - 8 вагонов 3-го класса, до 15 товарных, приспособленных для транспортировки раненых; 2 офицерских вагонов, 1 из которых служил операционной, а также кухни, цейхгауза, ледника.

График движения поездов был весьма напряженным. До начала больших боев 18 апреля ими были вывезены из Порт-Артура, Дальнего, Дашичао, Инкоу, Ляояна почти все больные, находившиеся в военных госпиталях, а после 18-го и раненые. Было перевезено до 4000 человек.

К маю было оборудовано 22 теплушечных поезда, в каждом из которых находилось 6 - 8 сестер милосердия. Но и они, а также другие эвакуационные поезда: санитарные, именные и т.п. не в силах были своевременно вывезти около 60 тыс. раненых и больных после мукденских боев.

Эвакуационная работа была чрезвычайно напряженной и непрерывной, вытекающей из характерной особенности боев в Маньчжурии - их затяжного позиционного характера. Под Ляоянгом и Мукденом бои велись около 2 недель без перерыва. Мукденские бои вошли в историю как самая ужасная страница русско-японской войны. Отсюда колоссальное количество раненых, которым оказывалась помощь на месте, но огромную массу необходимо было эвакуировать. Поток был так велик, что поезда едва успевали разгружаться. В Харбине скапливалось по 3 - 4 поезда на станции, которые стояли не разгруженными по несколько дней, не хватало санитаров, не успевали сортировать больных и раненых, перевязывать, врачи не могли ежедневно их осматривать в поездах и на сортировочных пунктах; не была налажена в нужной мере организация транспортных средств, санитарных железнодорожных поездов.

Главным пунктом, через который прошло наибольшее количество раненых и больных воинов, являлся Харбин. Железными дорогами, по рекам Амуру и Сунгари отправлялись массы воинов в Хабаровск, Иркутск и другие города. И в этой напряженной работе львиная доля ложилась на плечи женщин.

К 1 февраля 1905 г. были сформированы уже 92 санитарных поезда: Красного Креста, земств, дворянства, именные (великой княгини Марии Павловны, княгини Юсуповой и других). Работать в них было очень сложно, так как теплушечные и товарные вагоны не имели прямого сообщения, а раненых надо было кормить, перевязывать. Главное достоинство теплушечных вагонов - возможность взять побольше больных и раненых. Санитарные поезда могли взять каждый не более 200 - 300 человек, теплушечные - 500 - 800, а в случае крайней необходимости до 1000.

Для выхода из сложной эвакуационной ситуации по линии движения поездов на станциях и в вагонах на разъездах создавались комплексные питательные и перевязочно-питательные пункты. За сутки такие пункты могли накормить от 2 до 3,5 тыс. человек. На наиболее крупных пунктах питалось и большее количество. Так, за период мукденских боев в Гунчжулине - до 40000, на станции Яомынь - до 25000; при Георгиевском госпитале с 17 по 19 августа получили пищу 4,5 тыс. и на разъезде Ляоян 2-й - около тысячи; в 1-м Московском летучем отряде - свыше 3 тыс. человек. Кроме того, каждый летучий отряд, перевязывая раненых, кормил их по мере своих возможностей.

В ходе войны выявлялись наиболее явные упущения, которые затрудняли обслуживание эвакуируемых раненых и больных воинов, мешали быстрой и эффективной работе; их устраняли и уже к концу войны вдоль железной дороги от Харбина на юг образовалась целая сеть питательных пунктов. Так на линии Ляоян - Харбин в пунктах, открытых при лазаретах Красного Креста, земских учреждений кормили в день более 30 тыс. человек. Таким образом десятки тысяч транспортируемых воинов наряду с непосредственной медицинской помощью получали и питание.

В отчете Главноуполномоченного Александровского отмечалось, что при перевозке раненых и больных воинов выявилась еще одна существенная необходимость в организации эффективного обслуживания - помимо пунктов питания оборудовать на станциях по всей линии эвакуации дополнительные перевязочные пункты. Такие меры объясняются тем, что делать перевязки в товарных вагонах практически было невозможно из-за отсутствия проходов между вагонами, невероятной тесноты в помещениях, нехватки медицинского персонала, сопровождавшего поезд, а за время 4 - 5-дневного пути до Харбина нужно было постоянное наблюдение, перевязки, уход.

Учитывая это, в период ляоянских сражений возле вокзала станции Ляоян был устроен перевязочный пункт на базе специально вызванных для данной цели 4 полевых госпиталей. С развитием военных действий количество раненых и больных увеличивалось, а следовательно, увеличивался и поток эвакуируемых. Например, в 1904 г. за время тяжелейших боев на реке Шахэ в течение 3 дней со станции Мукден было эвакуировано свыше 33 тыс. человек.

Продолжая рассказ об эвакуации больных и раненых дальше в тыл по железной дороге, следует сказать, что специальными поездами, в которых имелись даже операционные вагоны, перевозить огромное количество раненых становилось все труднее из-за их малозагруженности. С увеличением же числа раненых в результате больших сражений, возникла необходимость формировать временные военно-санитарные поезда, скомплектованные из товарных вагонов, снабжавшихся подстилками из циновок, соломы, одеялами, подушками, китайскими халатами, постельным бельем, посудой и т.п.

Самоотверженно работали на поездах не только сестры милосердия, но и женщины-врачи С.С.Диминская, Е.Ф.Керенская, Ф.А.Мельникова, Н.В.Рено и другие.

Временные военно-санитарные поезда были приспособлены лишь для транспортировки больных и раненых и не имели кухонь, поэтому для них питательно-перевязочные пункты по линии следования были особенно необходимы.

Во время эвакуации в военно-санитарных поездах, особенно в периоды таких острейших моментов войны, как ляоянские или мукденские бои, не то что накормить сотни людей, но даже вывезти всех раненых и больных порой бывало невозможно, и на станциях помещения, в которых ожидали поездов, были забиты настолько, что кроме как под открытым небом размещаться было негде. Тем более обидно, что несмотря на продолжительный опыт войны, эвакуация оказалась далеко не совершенной даже в последний период. И когда 22 февраля и в последующие дни, вследствии неудачных, кровопролитных боев и быстрого отступления русских войск, требовалось эвакуировать большое количество раненых и больных, то оказалось, что вагонов не хватает, и вообще царила неразбериха.

Под Мукденом на поле сражения осталось большинство тяжелораненых, из которых многие попали в плен или погибли.

В связи с этим хочется отметить одно явление, для нас, ныне живущих, возможно, странное и не гуманное. Как видно из некоторых источников, вынос раненых с поля боя во время сражения считался нецелесообразным, так как выносили одного, а погибали при этом несколько, пытающихся спасти товарища. Оставшиеся до ночи на поле боя или ползли к своим, или подбирались неприятелем. Спор шел - имеет ли смысл оказывать первую помощь под огнем?

В связи с организацией работ по эвакуации нельзя не отметить деятельность сборного эвакуационного пункта в Гунчжулине. Здесь была сформирована целая транспортная экспедиция имени императрицы Марии Федоровны, которая активно участвовала в ее снаряжении. Средства перевозки раненых отличались новизной и удобством, часть присылалась из Петербурга. Некоторые арбяные, как тогда писали, полутранспорты, формировались в городе Куанчэнцзы, но арбы не были оборудованы для перевозки раненых, и при ужасной тряске по ухабистым дорогам масса людей просто погибала от кровопотери.

В общем-то в период русско-японской войны больные и раненые перевозились от перевязочных пунктов и из лечебных заведений примитивно и нерационально: продовольственными повозками, патронными двуколками, арбами, приспособленными велосипедами и т.д. Из всех средств вьючные носилки признавались лучшим способом транспортировки тяжелораненых и раненых с переломами. Недостатком являлось то, что в начале войны не было серьезной организации, заранее не были намечены пути эвакуации от перевязочных пунктов к госпиталям, поэтому они покрывали неоправданно большое расстояние, иногда более 40 верст, как было, например, во время сражения на реке Шахэ. Да к тому же, хотя транспортных средств в русско-японскую войну не хватало, они порой кочевали от одного госпиталя к другому, отыскивая свободные места. Правда, этот недостаток к концу войны был исправлен и во время мукденских боев транспорты направлялись организованно, но эвакуацию воинов осложняла неналаженная в этом отношении работа на железной дороге, поэтому госпитали освобождались несвоевременно с большими затруднениями.

В «Истории русско-японской войны» опубликован рассказ старшего врача одного из летучих отрядов, который описывает организацию первой помощи под обстрелом противника, моральное состояние раненых, - «Помню, как в деревне Сандяпудзах, в боях при Шахэ, ночью мы не могли эвакуировать всех наших раненых… на дворе была страшная грязь, двуколки вязли, и эвакуация совершалась крайне медленно. Истомленные дневной работой лошади отказались служить. Мы не знали, как поступить с такой массой раненых, если бы нам пришлось отступать. На рассвете японцы начали обстрел нашей деревни. Снаряды еще не долетали до фанзы, где был перевязочный пункт, но шум первого же разорвавшегося вблизи снаряда встревожил всех раненых, и началось нечто невообразимое. Никакие уговоры, убеждения не Действовали. Раненые ползли, шли, опираясь друг на друга, падали, снова поднимались и снова шли. Вся дорога наполнилась этими несчастными искалеченными «защитниками отечества». Лишь наиболее тяжело или раненые в обе ноги, сделав неудачную попытку подняться и выползти, остались и со слезами на глазах умоляли увезти их. Но не было ни одной двуколки; не было даже арб. Только то обстоятельство, что мы сами оставались с ними, заставило их успокоиться. Часа через два прибыли арбы продовольственного транспорта, и нам удалось кое-как эвакуировать и этих несчастных. Кто пережил такую картину, кто видел, как раненые стремятся выйти из сферы огня, тот поймет, что все теоретические рассуждения о подаче помощи в огне на практике неосуществимы». Из этого краткого примера вполне ясно, что перевязочный пункт в бою должен быть непременно расположен в безопасном месте10.

Показательной является деятельность главного перевязочного пункта лазарета 35-й пехотной бригады в составе бригадного врача, его помощника, 2 младших врачей, 2 сестер милосердия и студентки-медички 3-го курса. Как сказано в «Истории русско-японской войны», сборы были быстрыми, дорога к месту назначения трудная, проходившая местами через перевалы и по ущельям. По прибытии к месту сражения (при Вафангоу) врач выбрал место для перевязочного пункта и начали готовиться к приему раненых: землю устлали циновками, поставили покрытые клеенкой операционные столы, вскипятили в котлах воду, простерилизовали хирургические инструменты. Сестры несмотря на усталость от многокилометрового перехода приготовили чай, бульон из консервов. С полудня начали прибывать носильщики с ранеными. Врачи сами выносили с поля боя раненых. «Много поработали и помогли обе сестры милосердия, - вспоминает врач. - Об этих чудных сестрах, "полных любви бесконечной" к своему ближнему больному нельзя спокойно ни писать, ни говорить. Их работа, их уход за ранеными, их замечательное спокойствие духа перед опасностью, их непоколебимое мужество не могло не вызвать искренного, глубокого удивления и благоговения у тех, кто их видел в деле под Вафангоу. Когда, к концу боя, неприятель приблизился настолько, что снаряды стали перелетать через перевязочный пункт и рваться вблизи него, так что раненые стали волноваться, сестры продолжали подавать помощь, поить и кормить больных, накладывать перевязки, как будто для них не было никакой опасности, как будто они работали не под неприятельским огнем, а где-нибудь в операционной при самой мирной, спокойной обстановке.

При отступлении сестры отдали свой экипаж и непромокаемые накидки раненым, а сами в туфельках и в белых операционных халатах шли всю дорогу по грязи, переходя вброд ручьи и речки».

Мужество женщин, их поразительное самообладание, спокойствие в опаснейших ситуациях, исполнение своего профессионального долга, хотя они и страшно уставали, и подвергались такой же опасности, как и находившиеся рядом с ними раненые мужчины вызывало восхищение ими, преклонение перед силой «слабого пола» и слова благодарности ложились порой в поэтические строки.

 

Сестра! Твой труд - святой, великий.
Где жизнь и смерть играют в прятки,
Устала ты. На бледный лик твой
Легли измученные складки.
Успеть все надо поскорей -
Кто хочет встать, кто пить попросит.
Едва успела отдохнуть,
Как новых раненых приносят.
На миг утихнет лазарет,
Когда сойдут ночные тени.
Но лишь забрезжит новый свет,
Ты вновь в тревоге и движеньи,
Ведь нужно всех перевязать
И духом павших ободрять.

 В ходе войны накапливался опыт, выявлялись слабые и сильные стороны обслуживания эвакуируемых раненых и больных воинов, учитывались и устранялись недостатки, совершенствовались формы и методы работы; врачи, сестры милосердия приобретали навыки ухода в условиях войны и уже более рационально обслуживались те огромные массы воинов, которые проходили через госпитали, лазареты и другие медицинские учреждения. Трудно себе даже представить сколько раненых, больных, мучающихся от боли прошло через руки женщин. Несколько небольших примеров. За неделю с 12 по 19 августа персонал Георгиевского госпиталя принял почти 3 тыс. человек, то есть в среднем по 400 человек в день. В особенно напряженные тяжелые дни - с вечера 17-го и особенно в ночь с 18-го на 19-е, работая днем и ночью, сестры вместе с врачами оказали помощь 1265 раненым.

18 и 19 августа были тяжелейшими днями для госпиталей, лазаретов, да и всех других медицинских учреждений. Поскольку раненые исчислялись тысячами, прием их шел и днем и ночью. Так, лазаретом императрицы Марии Федоровны за ночь были приняты 362 человека, Евгеньевским госпиталем - 270, 5-м подвижным Красного Креста - 271, 4-м подвижным - 100. Всего же за Ляоянские бои с 12 по 21 августа было принято свыше 7 тыс. человек13.

Не только металл калечил, убивал, но и невидимый враг - бактерии косили людей. Как всегда любая война сопровождается эпидемиями дизентерии, брюшного, пятнистого тифа и другими инфекционными болезнями. Особенно сильные вспышки в армии были в самом жарком месяце - июне. Число больных катастрофически увеличивалось, хотя работали дезинфекционные и бактериологические отряды, но эпидемии захлестнули армию, чрезвычайно подрывая боеспособность ее выводом сотен тысяч воинов из строя. От постоянных контактов с больными, неблагоприятных санитарных условий медицинский персонал переболел дизентерией почти весь, особенно сестры милосердия и санитары. Количество больных в период русско-японской войны ужасает. На 141 тыс. раненых приходилось 400 тыс. больных14.

Понимая всю тяжесть и ответственность службы в столь отдаленных краях, в условиях военных действий, непривычных климатических условиях, чувствуя ответственность за отправленных сестер милосердия, беспокоясь об их здоровье, общины, отправившие сестер на Дальний Восток, запрашивали Исполнительную Комиссию о состоянии их здоровья, быте. Комиссия, в свою очередь, запрашивала Главноуполномоченных Красного Креста, которые телеграфировали об интересующих вопросах о сестрах милосердия. Сестер любили за усердие и храбрость, о них заботились все, их берегли и по мере возможности старались каким-то образом создать наиболее сносные удобства, которые, конечно, удобствами можно назвать лишь относительно. Несмотря на то, что обеспечению сестер уделялось внимание, все же они, находясь продолжительное время на театре военных действий, испытывали многие жизненные неустройства. Возникла нужда в белье, обуви, платьях, теплой одежде и т.п.

Как отмечал Главноуполномоченный Красного Креста, потребность эта оказалась очень большой, и удовлетворение ее явилось необходимой и неотложной задачей. Как ни велика была помощь со стороны склада императрицы Марии Федоровны, великой княгини Елизаветы Федоровны и других, однако, пришлось обратиться к местным ресурсам. Активную и существенную поддержку в этом оказала супруга начальника дорог К.А.Хорват, председательница местного управления Красного Креста, которая за счет местного комитета открыла специальную мастерскую по пошиву одежды и обеспечила не только бельем, но и теплой одеждой, шубками, валеной обувью, башлыками, фуфайками и прочим, что было особенно необходимо для женщин работавших на поездах и в подвижных госпиталях.

Читаешь документы прошедших столетий и поражает стремление женщин из любых уголков Российской империи оказывать помощь раненым воинам на поле боя, их самопожертвование во имя спасения нуждающихся; не явилась как мы видим, исключением и русско-японская война. Захватывает воображение, например, поступок сестры Антаевой. Во время отхода русских войск к Мукдену, за 75 верст от которого в Янтайских копях, по разнесшемуся в войсках слуху, остались раненые, она решила идти им на помощь за десятки верст; преодолев вброд реку Шахэ, убедившись в том, что там никого нет, тем же простреливавшимся противником путем возвратилась обратно и снова - за перевязки.

Или еще одна замечательная женщина Л.В.Яковенко-Яковлева, награжденная серебряной медалью «За храбрость», которая перевязывая раненых у станции Ляоян, была тяжело ранена в обе ноги; несмотря на принятые меры, ей пришлось ампутировать ногу выше колена.

В Порт-Артуре, Дальнем женщины, оказавшись вместе с мужчинами в тяжелейших условиях блокады, не только не падали духом, но стремились всеми силами быть полезными защитникам, работали до изнеможения, перевязывали раненых, помогали санитарам разыскивать и выносить в безопасное место пострадавших, часто были посыльными.

Одна из телеграмм генерал-адъютанта Стесселя дает представление о вкладе медиков, в числе которых было немало женщин, в оборону Порт-Артура: «Медицинский персонал работает выше всякой похвалы и благодарности. Наши славные хирурги под руководством Гюббенета совершают чудеса».

Среди героических участниц русско-японской войны 1904 - 1905 гг. была и Анна Федоровна Мейендорф, которая позднее в Первую мировую войну также служила сестрой милосердия. Когда же началась русско-японская война, живая, общительная баронесса, желая посвятить жизнь уходу за ранеными защитниками Отечества, поступила на курсы сестер милосердия Касперовской общины. Окончив их, 4 апреля 1904 г. вместе с отрядом сестер общины Св. Георгия отправилась на Дальний Восток. Почти 2 г. работала то в лазарете, то в военном подвижном госпитале. В любых условиях - под пулями, в палатках, заливаемых дождем, засыпаемых снегом, Анна не теряла дружелюбия, смелости, распорядительности, а в минуты опасности или замешательства - присутствия духа, решительности.

Когда 34-й подвижной госпиталь, в котором она служила, прекратил свое существование, сестра Анна продолжала службу на санитарном поезде, принявшем во Владивостоке с госпитального судна «Монголия» первый транспорт возвращавшихся из японского плена. С ним Анна Федоровна 31 декабря возвратилась в Петербург. Хотя почти 2 г., проведенные на войне, на пределе физических и нравственных сил, давали себя знать, однако, бездействие было для нее нетерпимее, и после 2 месяцев отдыха Мейендорф снова принялась за работу помощницей сестры Касперовской общины и еще около года проработала в Одессе. С началом Первой мировой войны она служила на санитарном поезде, а затем на судне «Портюгаль». 17 марта 1916 г. его потопила немецкая подводная лодка. На нем вместе с другими сестрами милосердия, врачами, командой, ранеными, погибла героиня земли российской баронесса А.Ф.Мейендорф, которая в своей жизни воплощала девиз этой славной семьи дипломатов и военных - «служи Отечеству и тебя не забудут потомки». Мы помним Вас, сестра Анна.

Активной и действенной была помощь медицинского персонала на этапных линиях, где работали 20 врачей со студентами, санитарами и 28 сестер милосердия, оказавшие помощь 1134 раненым. По этим линиям действовали этапные лазареты. Главная этапная линия проходила от Ляояна на Ялу.

Общее число лазаретов, объединенных Красным Крестом в районах четырех его Главноуполномоченных, было свыше 160, в которых насчитывалось 37 911 кроватей. Персонал Красного Креста в этих районах состоял из 122 уполномоченных (из которых 96 служили безвозмездно), 59 заведующих хозяйством, 362 врачей, 26 фармацевтов, 63 студентов, 959 сестер милосердия, 50 фельдшеров и фельдшериц, 1824 санитаров. Для пополнения и замены медицинского персонала было командировано в резерв: 197 врачей, 68 студентов, 519 санитаров и 976 сестер милосердия. На организацию медицинской помощи раненым и больным воинам субсидировались огромные средства. Приблизительная сумма расходов по снаряжению лазаретов Красного Креста составляла 7 936 747 руб. (в нее не вошла стоимость оборудования и содержания многих лазаретов Высочайших особ, дворянских, земских и городских организаций) 16.

Наиболее известны были лазареты: Царскосельский, открылся в июле в Тьелине; лазарет 3-го Санкт-Петербургского отдела Центрального склада- Красного Креста, начал действовать в Хай-чене с июня; Кинешемско-Вичугский, начал работать также в июне на станции Айсянзан; лазарет Казанского дворянства, располагался на станции Шуомянцзы; Ростовский лазарет, оказывал помощь воинам в Куанчэнцзы; Тобольский, Екатеринбургский, Петербургского уездного земства - на станции Чантуфу; Черноморский, действовал под Харбином; 2 Астраханских (каждый на 25 кроватей), работали на станции Вейшахэ, затем они соединились вместе. Активно работали Минский, Калужский лазареты. Два Воронежских отряда имели 2 лазарета - оба до 150 кроватей; Черниговский отряд - лазарет на 80 кроватей. 6 Харьковских отрядов включали 3 этапных и 3 стационарных лазарета.

Принимали раненых лазареты, организованные на частные средства: от Казанского университета и горно-уральский; на средства графа Шувалова; Варшавско-Епископальный; подвижной имени великого князя Бориса Владимировича, «им вполне и отменно снаряженный». Следует отметить, что подвижные лазареты всегда находились в передовых районах и за малым исключением устраивались в палатках, имея госпитальное снаряжение в сокращенном виде и особо сложные условия работы.

Необходимым явлением, обусловленным отдаленностью Дальневосточного театра военных действий, была организация складов Красного Креста в Санкт-Петербурге, Москве, Иркутске, Чите, Харбине, Никольске-Уссурийском; сортировочно-перегрузоч-ных - в Пензе, Самаре; временных - в Нерчинске, Сретенске, на станциях Байкал, Хайчен, Мысовая, Спасская, в Мукдене, Ляояне. Огромное количество необходимого для армии хранилось в них. Если учесть заготовки всех учреждений и местного Красного Креста, и земских, и дворянских, городских и других, то стоимость заготовленного белья, обуви и одежды составит грандиозную цифру - 9 млн. рублей.

Из отчета уполномоченного князя Васильчикова видно, что 23% всех выдач Центрального склада Красного Креста в Харбине составляли потребности лечебных учреждений военного ведомства, хотя между Красным Крестом и военным ведомством существовали трения по вопросам доставки лекарств, обеспеченности госпиталей, эвакуации больных и раненых, денежных средств и т.д.

Во время русско-японской войны 1904 - 1905 гг. наряду с госпиталями, лазаретами, перевязочными пунктами и т.п., действовавшими на сухопутном фронте, создавались и плавучие лечебные учреждения, в составе которых служили врачами, сестрами милосердия, сиделками, фельдшерицами и женщины. Мы уже отметили их работу на реках, теперь поговорим о службе на море.

Для помощи раненым и больным морякам создавались госпитальные суда («Монголия», «Кострома», «Казань», «Орел»), которые переоборудовались из обычных судов. Так, в январе 1904 г. судно Китайского Восточного пароходства было переоборудовано в плавучий госпиталь «Монголия», рассчитанный на 28 офицеров и 300 нижних чинов. Оборудование для него поставил Красный Крест, медицинский персонал состоял из 5 врачей, фармацевта, заведующего хозяйственной частью, делопроизводителя, казначея, 10 сестер милосердия (высококвалифицированные сестры Георгиевской общины), 12 фельдшеров, 50 санитаров (в основной массе - бывшие крестьяне, но были среди них запасные фельдшера и рядовые и т.д.) и братьев милосердия.

Судно «Орел» из пароходов Добровольного флота также было построено под плавгоспиталь. На нем были оборудованы необходимые для медицинской работы каюты, среди которых стерилизационная, рентгеноскопии (рентгеноскопией и фотографией занималась сестра милосердия Бондарева), бактериологическая лаборатория. Это судно, так же, как и другие госпитальные суда, было обеспечено необходимым оборудованием, материалами, перевязочными средствами, медикаментами, запасами вина, водки, спирта, провизии.

Плавучий госпиталь «Орел», предназначавшийся для 2-й Тихоокеанской эскадры, начал свою деятельность 1 сентября 1904 г. во время стоянки на Тулонском рейде. Сверкающий огнями, насыщенный своеобразным ароматом портового города, Тулон бурлил своей повседневной жизнью, разноязычным говором, искрящимся смехом нарядных женщин, а скромные русские сестры милосердия готовились к нелегкому океанскому переходу и напряженной работе по уходу за больными и ранеными моряками на качающемся госпитале. Готовились основательно. Переход предстоял длительный и опасный. По пути на Дальний Восток «Орел» запасался в иностранных портах всем необходимым для дальнего похода.

Старший уполномоченный главный доктор Я.Мальтуновский постоянно держал Исполнительную Комиссию РОКК в курсе событий, происходивших на «Орле». Из Барселоны он сообщал о том, что за время пребывания там Главным управлением Испанского Королевского Красного Креста российские моряки были пожалованы различными наградами: Мальтуновский - звездой, барон Остен-Сакен, доктора Загорянский-Кисель и Гейман - золотыми командорскими знаками, командир судна капитан II ранга Лохматов и старший офицер лейтенант Бейерман - серебряными офицерскими. За время стоянки в Барселоне госпитальное судно встречало самое благожелательное отношение и содействие во всем со стороны представителей Испанского Королевского Красного Креста в полном соответствии с провозглашенными Женевской конвенцией принципами международной помощи страждущим.

17-го сентября согласно приказу командующего 2-й эскадрой Тихоокеанского флота «Орел» был включен в состав 2-й экскадры. 19 октября плавгоспиталь снялся с якоря и ушел на присоединение к эскадре на Танжерский рейд, что и произошло 21-го в шестом часу вечера. В эту стоянку «Орел» принял первых больных с эскадры, начав нести свою обязанность эскадренного госпиталя.

Приготовление корабля к приему больных шло следующим образом. Выделялись группы медперсонала для работы на ботах, лебедках, по приему больных на юте, на рельсовом пути, в ванной для прибывших, в перевязочной, операционной, бельевой, аптеке, кухне, отдельно по приему раненых офицеров. Количество медицинского персонала назначалось разное, например, по приему раненых на юте - 8 человек, по приему на баке - 6, на рельсовом пути - 3, в перевязочной и операционной до 14, в аптеке - 5, по приему раненых офицеров - 3, по приему в носовые палаты - 6, кормовые - 6 и так далее.

Больные на эскадре делились на амбулаторных, лазаретных, помещаемых в судовые лазареты, и госпитальных, т.е. исключительно тяжелых и затяжных, для которых условия лечения в судовых лазаретах являлись недостаточными. Только эта последняя категория и попадала на «Орел». Матросы неохотно покидали свои корабли, и командиры столь же неохотно отпускали свои экипажи.

В комплектовании сестрами милосердия госпитального судна «Орел» принимала самое непосредственное участие Кронштадтская община сестер милосердия.

Попечительница этой общины К.Макарова еще в период укомплектования судна медицинским персоналом, 16 августа 1904 г., сообщала главному доктору и уполномоченному Красного Крестао том, что Попечительский совет Кронштадтской общиныкомандирует для госпитального судна 20 сестер милосердия и 2 монастырских послушниц в качестве прислуги при сестрах. Сестрой настоятельницей постановлением Попечительского совета назначалась Наталья Михайловна Сивере, старшей сестрой по забыванию медицинской частью Ольга Витальевна Алашеева.

23 октября в составе отряда адмирала З.П.Рожественского «Орел» ушел на юг вдоль западного побережья Африканского материка. По дороге были стоянки в портах, приемы больных. Несмотря на тяжелые климатические условия (до +50° С, ливни и штормы), которые могли вызвать вспышку заболеваний, этого не произошло, допускаемый процент заболеваемости не был превышен. Тому способствовали своевременные предупреждающие санитарные меры. Все же в трудных походных милях и в непривычных условиях климата с сентября 1904 г. по январь 1905 г. заболеваемость увеличилась. Однако состояние здоровья моряков оставалось относительно благополучным, давшем в среднем 4% больных. Это имело тем большее значение, если учесть, помимо климатического фактора, отрицательных гигиенических условий кораблей того времени и усиленных занятий по боевой подготовке, еще и напряженнейшую работу команд при погрузках угля в открытом море.

27 марта 1905 г. плавгоспиталь вошел в Китайское море и на следующий день, отделившись от экскадры, прошел в Сайгон для пополнения запасов провизии, воды и угля. Простояв 2 суток, 31-го под вечер судно ушло на соединение с эскадрой. 7 мая крейсера эскадры с крейсером «Олег» во главе, по приказанию командующего, подвергли досмотру встреченный английский коммерческий пароход «Ольдгемия» и, обнаружив военно-контрабандный груз, захватили его. На следующий день утром шлюпка доставила на «Орел» 4 англичан (капитана, старшего механика, машиниста, буфетчика) для помещения их на госпитальном судне. Это обстоятельство сыграло в последующем для «Орла» роковую роль.

14 мая личный состав госпиталя приготовился праздновать Царский день Святого коронования. С 10 утра началось Богослужение, затем - застолье. В 1 ч. 55 мин. пополудни завязался бой рухских кораблей с неприятельскими судами. С «Орла» были хорошо видны орудийные вспышки и столбы воды от снарядов. «Орел» получил приказание приготовиться к приему раненых.

Японцы, несмотря на флаг Красного Креста, обстреляли судно. Два японских крейсера, отделившись от отряда, взяли курс на «Орла». Корабль застопорил машины и поднял сигнал по международному своду «Что вам угодно?» Японский крейсер одновременно поднял сигнал «Следуйте за мной». Под конвоем вражеских крейсеров, шедших с наведенными орудиями, «Орел» привели к бухту Миура. Русские считали этот факт недоразумением, поскольку под флагом Красного Креста суда являлись неприкосновенными. Однако японцы объяснили, что у них был приказ о лишении русских госпитальных судов неприкосновенности за оказание своим эскадрам не одной только милосердной помощи. Осмотрев корабль, японцы нашли англичан, и поместили на судне свой вооруженный караул. 15 мая госпитальное судно было под конвоем приведено в порт Сасебо. Японцы не позволили оказать медицинскую помощь морякам погибавшего русского крейсера «Адмирал Нахимов».

Неприятель захватил также еще одно госпитальное судно - «Кострома», которое отпустил, разрешив взять с собой больных и краснокрестный персонал «Орла». Личный состав «Орла» с больными покинул Сасебо, перейдя на «Кострому», и оставался там до 14 июня. Затем был списан на берег для следования в Россию.

За 8,5 месяцев деятельности «Орла» на нем прошло лечение 380 человек. Все эти дни и ночи сестры милосердия несли свою бессменную вахту на госпитальном судне, бороздившем океанские просторы.

Служба женщин на кораблях - дело необычное и в наши дни. Поэтому мы можем с полным правом сказать, что сестры милосердия, шедшие с кораблями 2-й эскадры Тихоокеанского флота, выполняли свой долг как истинные патриотки России. Учитывая необычность службы женщин на флоте, командование проявляло самую теплую заботу об их быте, условиях работы и обеспечении. Это подтверждает ряд документов. Так 13 января 1905 г. в телеграмме на имя капитана I ранга Колонга командир эскадры контр-адмирал Вирениус запрашивал о содержании сестер милосердия на судне. Телеграмма гласила: «Прошу телеграфировать как довольствуются на пароходе Добровольного флота «Орел» сестры милосердия, сколько уплачивают за стол и как покрывается этот расход»17. 21 января 1905 г. флагманский врач телеграфировал ответ, в котором сообщал, что сестры милосердия довольствуются общеофицерским столом согласно указаниям Исполнительной Комиссии за счет Красного Креста.

Благодарные за заботливый уход моряки, как могли, старались облегчить пребывание сестер милосердия в столь необычных для них условиях и поощрить за добросовестный труд. По ходатайству главного медицинского инспектора флота, направленному в Главное управление РОКК, были представлены к наградам сестры милосердия, служившие на госпитальном судне «Орел»: к золотой медали «За усердие» на Аннинской ленте - М.Воеводская; к серебряной медали «За усердие» на Аннинской ленте - Л Мищенко, М.Тюнина; к медали за войну - А.Мелехова, В Карманова, Е.Жакелен, О.Иванова.

Награждены были также сестры, служившие на госпитальном судне «Кострома»: серебряной медалью на Аннинской ленте - О.Войцеховская; медалью за войну - А.Бенедиктова (ранее награжденная серебряной медалью), Е.Полякова, М.Васильева, Е.Иванова, О.Павловская; знаком Красного Креста - Елена Сиверс.

В ходатайстве Главного медицинского инспектора флота от 20 октября 1905 г. о награждении сестер милосердия, служивших на госпитальных судах и в морских госпиталях, отмечалась полезная деятельность организованных при Санкт-Петербургском морском госпитале (с началом военных действий) сокращенных курсов для подготовки сестер милосердия, которые окончили 247 женщин. Многие из окончивших уехали на театр военных действий, другие посвятили себя добровольному уходу за больными и ранеными, эвакуированными с театра военных действий, в больницах и госпиталях Петербурга и в том числе в Санкт-Петербургском морском госпитале.

Нравственным долгом считал главный доктор морского госпиталя отметить выдающееся усердие, знание дела, соединенное с гуманным обращением к больным, наиболее трудолюбивых, усердных, самоотверженных сестер милосердия и ходатайствовал о награждении знаком Красного Креста: Карель Ольги Александровны, Карель Лидии Александровны, Шендзиковской Елизаветы Иосифовны, Трухмановой Глафиры Васильевны, Толстопятовой Евгении Михайловны, Ивановской Александры Николаевны, Ермиловой Валентины Андреевны, Федоровой Надежды Александровны, баронессы Лидикгаузен фон-Вольф Лидии Евгеньевны, Охотиной Марии Ивановны.

Следует обратить внимание на то, что среди сестер милосердия - «морячек», закончивших курсы при Петербургском морском госпитале и работавших как в госпиталях на берегу, так и на кораблях, были выходцы из различных общественных слоев: дочери военных, например, сестры Карель Ольга и Лидия (дочери подполковника); Евгения Клемм - дочь инженер-генерал-лейтенанта; Елизавета Шендзиковская - дочь генерал-майора; Александра Ивановская - жена генерал-майора; Елена Сивере - жена полковника лейб-гвардии артиллерийской бригады и другие. Выходцы из торгового сословия - Глафира Трухманова - дочь купца; из интеллигенции: Надежда Федорова - дочь инженера-механика флота; Мария Охотина - вдова доктора медицины; т.е. это были женщины многих сословий российского государства. Они встали вместе с мужчинами в строй, оказывая им медицинскую помощь.

Трудно перечислить города и общины, отправлявшие сестер милосердия на Дальний Восток. Практически это были все общины и города от западной части Центральной России до Востока. Охваченные патриотическим подъемом со всех концов огромной Империи ехали добровольно, по велению сердца, женщины на фронт оказывать посильную помощь российским воинам, нуждающимся в ней.

По подсчетам автора, в русско-японскую войну 1904 - 1905 гг. в госпиталях, плавлазаретах, на санитарных поездах и т.д. служили свыше 3 тыс. сестер милосердия, женщин-врачей, фельдшериц, сиделок. Следует особо подчеркнуть, что бок о бок трудились крестьянки, мещанки, дочери купцов, чиновников, вдовы фельдшеров, священников и т.д. Умножали славные традиции российских женщин на службе Отечеству и представительницы княжеских, графских фамилий, потомки известных военных: 4 из рода Урусовых, 3 Шаховских, 2 Шереметевых, 2 Оболенских, Гагарины, Апраксина, Шувалова, Бутурлина, Н. фон Эссен, Ю.А.Редигер, А.Логинова-Радецкая и многие-многие другие.

В связи с этим хочется отметить и семейный патриотизм, который подтверждает участие на театре военных действий сразу нескольких представителей одной фамилии. Так, в Лифляндском лазарете старшей сестрой милосердия служила княжна Мария Павловна Ливен; уполномоченным Красного Креста - князь Павел Петрович Ливен; на госпитальном судне, а затем в лазарете Порт-Артура среди других женщин работала сестрой милосердия княгиня Лидия Петровна Ливен, которая за самоотверженный труд по уходу за больными и ранеными при обстрелах лазарета и на передовых позициях с 1904 по 1905 гг. представлена к серебряной медали «За храбрость» на Георгиевской ленте. Две сестры О.Столица и Е.Столица - сестры милосердия и мичман Столица - участники войны 1904 - 1905 гг. В Черноморском лазарете, действовавшем на Дальнем Востоке, младшими врачами служили Крыжановская Юлия Осиповна и Крыжановский Михаил Ефимович. Фельдшерицей в Костромском земском лазарете на станции Шитоученцзы работала Флерова Прасковья Ефимовна, младшим врачом Флеров Евгений Александрович. Сестры Первозванские, Дьяконовы, Ивановы, Наруго, Оберемченко, Стороженко, Федюнины. Перечисление можно продолжать долго.

Интересно отметить еще и то, что случалось и такое: сестрой милосердия с апреля 1904 г. по октябрь 1905 г. служила В.Н.Беккаревич, а вместе с ней делил невзгоды сестринской службы Я.В.Беккаревич - братом милосердия. Это противовес тому, что говорить привыкли - женщины делят с мужчинами их труд, бывает и наоборот.

Пятьдесят женщин-врачей служили российскому воинству в различных госпиталях, на плавбаржах-лазаретах и т.д. во время русско-японской войны. Вот имена героинь: О.А.Андреева, Н.К.Афанасьева, Е.П.Балдина, Басова, А.Врублевская, Ю.Галле, Ц.И.Гедройц, Р.Г.Гуляева, В.В.Давыдова, С.С.Диминская, Н.А.Добрынина, Е.Ф.Докучаева, Е.И.Дружбацкая, Н.О.Иоффе, Т.А.Калашникова, М.Каменская, Н.А.Кашерининова, Е.Ф.Керенская, Ю.О.Крыжановская, Р.С.Крым, Е.И.Лебедева, В.И.Левентон, О.П.Левитская, Е.Липецкая, Е.Ф.Логинова-Радецкая. И.А.Лутовинова, Е.Н.Мандельштам, Е.М.Марголина, М.Ф.Мат-кевич, Ф.А.Мельникова, Ф.Микулина, Песляк, Подбельская, Л.М.Попова, С.Раскина, Н.В.Рено, Е.А.Румянцева, В.Т.Рыковская, А.А.Саперштейн, Е.Соколова, М.Ф.Стародубцева, Е.З.Строгая, М.М.Стукова, Т.К.Тесакова, А.Ткачева, О.П.Феокритова, Е.В.Флерина, З.Ходнева, И.Чарномская, С.Шарикова.

Около 60 фельдшериц: И.А.Андреева, В.И.Арсеньева, М.Бадаева, В.И.Батышева (Ланге), В.Д.Беклемишева, В.П.Белякова, О.Т.Богданова, Е.А.Болковская, В.К.Бочкарева, Н.Брагина, О.Виноградова, С.А.Власова, М.Волкова, М.Ганкевич, Л.А.Гладкова, Л.Н.Голосова, А.Ф.Групке, А.Дашкова, Н.Диомидова, Е.П.Дружинина, О.А.Дублицкая, Е.С.Емельянова, А.Захарова, М.Н.Захарова, Н.И.Захарова, А.Ильина, О.А.Ионина, Э.Катин-Ярцева, М.Кожина, Е.Курзенова, М.Н.Лапина, Н.Лукьяновская, В.А.Малевинская, З.А.Микулина, В.Нейгабауэр, С.Нейгабауэр, З.П.Новикова, А.М.Пастушенко, З.В.Петрова, С.Д.Разумова, Е-Синицкая, Сокольникова, Э.В.Танфильева, Ю.Успенская, С.Н.Федорова, Вера А. Федюнина, Варвара А. Федюнина, П.Е.Флерова, Л.А.Харитонова, О.Е.Хрипкова, Е.Н.Чеботаева, А.В.Чегодаева, Н.А.Шарутина, А.П.Щербачева, Щипкова, О.Г.Юдовская, А.И.Яновская18.

Это лишь часть женщин, имена которых выявлены мною путем многолетних архивных изысканий. Думаю, в процессе дальнейших поисков будут появляться новые и новые героини земли российской.

Женщины-врачи и фельдшерицы были отмечены различными наградами. Так, золотой и серебряной медалью на Аннинской Ленте: Р.Г.Гуляева, Е.Ф.Докучаева, Н.А.Кашерининова, Е.Ф.Керенская, Н.В.Рено, студентка В.Никонова, а врач А.Ткачева кроме серебряной медали на Аннинской ленте получила золотую и серебряную «За храбрость» на Георгиевской ленте. Это была высшая почесть, которой удостаивались немногие воины за подвиги в бою.

Некоторые женщины имели по нескольку наград. Например, Е.Л.Афанасьева - крестьянка, 2 г. находилась на войне, награждена 5 медалями: 2 «За храбрость» на Георгиевской ленте (золотой и серебряной), золотой на Аннинской ленте, серебряной Красного Креста, темно-бронзовой в память русско-японской войны; сестры милосердия Иверской общины, дочери генерал-майора сестры Лобко Вера и Софья, судьбы которых переплелись чрезвычайно тесно. Разница в возрасте всего 3 г., обе прошли три войны: греко-турецкую 1897 г., в Китае в 1900 г. и русско-японскую в 1904 - 1905 гг. Обе награждены семью одинаковыми медалями: золотой и серебряной на Аннинской ленте, серебряной в память греко-турецкой войны 1897 г., серебряной «За храбрость» на Георгиевской ленте, серебряной медалью Красного Креста, светло-бронзовой в память русско-японской войны, знаком отличия за 5-летнюю безупречную службу. И таких женщин было много.

Ратный подвиг сестер милосердия, их отвага, самоотверженность получили достойную оценку; об этом свидетельствует, к примеру, такой факт. В лазарете императрицы Марии Федоровны работало около 20 сестер милосердия - они все были награждены различными наградами, а некоторые 2 - 3: серебряной медалью «За храбрость» на Георгиевской ленте и золотой на Станиславской - сестры милосердия О.Грекова, Е.Петрова 1-я; серебряной «За храбрость» на Георгиевской ленте и серебряной на Станиславской, золотой на Аннинской - Л.Страховская; С.Тучкова и А.Хвастунова - серебряной на Георгиевской ленте с бантом и многие другие.

Всего за русско-японскую войну 1904 - 1905 гг. было награждено свыше полутора тысяч женщин, из них свыше тысячи золотыми и серебряными медалями на Аннинской ленте, около полутора сотен золотыми и серебряными на Георгиевской ленте, свыше 60 золотыми и серебряными на Станиславской ленте, некоторые на Владимирской, Андреевской, Александровской лентах, то есть более половины участниц были отмечены теми или иными наградами, а некоторые двумя и больше.

Сестрой милосердия 1-го полутранспорта оказывала помощь раненым дочь коллежского секретаря двадцатисемилетняя О.Савватьева - сестра Благовещенской общины. Под огнем противника во время труднейших мукденских боев, у р. Шахэ, под Ляояном эта удивительной смелости, бесстрашная женщина шла к нуждающемуся, истекающему кровью воину. С 16 июня 1905 г. она работала в передовом отряде генерал-майора Сидорина. Ее героизм, самоотверженность отмечены серебряной медалью «За храбрость» на Георгиевской ленте, серебряной «За усердие» - на Аннинской ленте и золотой - на Станиславской ленте.

Попутно хочется отметить, что среди участниц русско-японской войны были и такие, которые уже ранее за оказание медицинской помощи раненым и больным в тех или иных военных конфликтах и в борьбе с эпидемиями имели по нескольку наград. Например, сестра милосердия Клавдия Васильева награждена 6 медалями, среди которых золотая и 2 серебряные на Аннинской ленте, серебряные на Александровской, Андреевско-Владимирской и Мариинский знак на Владимирской ленте за 15 лет безупречной службы. Вера Янова - пятью медалями: золотой и серебряной на Аннинской, серебряными на Владимирской и Андреевско-Владимирской лентах, Мариинским знаком на Владимирской ленте за 15 лет безупречной службы. Шестью медалями (среди них две «За храбрость») была награждена вдова поручика, сестра милосердия лазарета Кубанской общины в Храбине М.Вяземцева. Она оказывала помощь раненым на передовых позициях в составе летучего отряда с 9 ноября 1904 г. по 25 февраля 1905 г.

Некоторые из россиянок затем участвовали в Первой мировой войне и к наградам, полученным за русско-яконскую войну, присоединили новые. Например, Юлиана Зейдель - за русско-японскую награждена серебряной медалью на Аннинской ленте, за мировую - золотой на Александровской; Нина Золотарева - за русско-японскую - серебярной медалью на Аннинской, за Первую мировую - серебряной на Владимирской. Сестра-настоятельница Курскознаменской (а затем Царскосельской) общины Л.М.Страховская за уход за бурами в Трансваале, где она в составе санитарного отряда находилась с ноября 1899 по сентябрь 1900 г., награждена золотой медалью на Аннинской ленте, за русско-японскую войну, 2 серебряными медалями - одной на Георгиевской, второй - на Александровской ленте. В 1914 г. ее заслуги отмечены золотой медалью на Аннинской ленте.

Окончилась очередная война, показавшая как высокие моральные качества ее участников и участниц, так и недостатки в военной, общественной и государственной жизни страны. Среди многих факторов слабости России - война с Японией вскрыла отставание в системе подготовки обученного запаса на случай войны.

Органы, занимавшиеся подготовкой медицинских кадров, вынуждены были обратить самое серьезное внимание на устранение выявленных войной упущений, недочетов. Проведенные реформы 1905-1912 гг. по различным направлениям военной области включали и подготовку медицинских кадров запаса, в том числе и сестер милосердия. Если перед русско-японской войной мало встречается документов о подготовке сестер милосердия запаса, то после войны в материалах Мобилизационного Совета наблюдается постоянное внимание к вопросу о проведении в жизнь мер по подготовке запасных сестер милосердия и старших сестер именно на случай новой войны. Однако дело продвигалось медленно. Шло Постепенное преодоление морального шока от поражения России в войне.

Историческая действительность такова, что спустя некоторое время вновь возникают военные конфликты, в которых мы опять видим женщин на полях сражений. Так, в период Балканской войны 1912 г. сестры милосердия Георгиевской, Евгеньевской, Елизаветинской, Кауфманской, Крестовоздвиженской, Иверской и других общин оказывают помощь раненым и больным Черногории, Греции, Болгарии, Сербии. Командировались сестры в Черногорию от Петербургской общины Св. Елизаветы, от Харьковской общины; в Грецию - от Крестовоздвиженской и Касперовской общин; в Сербию - от Иверской, Александрийской Московской, Киевской Мариинской; в Болгарию от Георгиевской общины вместе с другими сестрами уехала А.Урусова, участвовавшая в русско-японской войне; отбыли в эту славянскую страну и сестры Александровской Петербургской общины, Евгеньевской, Кауфманской. В числе сестер с этапным лазаретом в октябре 1912 г. выехала участница русско-японской войны сестра милосердия графиня Екатерина Игнатьева, кузина автора известной книги «Пятьдесят лет в строю» генерала А.Игнатьева.

В октябре 1912 г. в донесении РОКК царю говорилось, что в ближайшие дни на театре военных действий при греческой и славянской армиях начнут функционировать под флагом Красного Креста 11 русских отрядов, в составе которых 28 врачей, 11 заведующих хозяйством, 2 фармацевта, 86 сестер милосердия и 160 санитаров20. И в этой Балканской войне русские сестры милосердия оказывали необходимую помощь раненым и больным воинам, получая большие практические навыки.

Вскоре вслед за вышеназванными событиями, в 1914 г., началась крупнейшая война, вовлекшая в истребительную пляску смерти большое количество государств и народов, охватившая огромные территории, потребовавшая на поля сражений миллионы мужчин, а вместе с ними захватила и десятки тысяч женщин.

Но прежде чем говорить об этом, уделим некоторое внимание тому небольшому десятилетнему перерыву между двумя войнами - 1904 - 1905 и 1914-1918 гг. и посмотрим, что же делалось в связи с военными реформами, проводившимися Россией, в частности, в кадровой области, а именно в подготовке квалифицированного запасного медицинского персонала из женщин.

В эти годы Красный Крест предпринимал попытки по подготовке сестер милосердия, однако, они были робкие, недостаточно активные и быстрые.

После окончания русско-японской войны количество сестер милосердия, работавших в лечебных заведениях военного ведомства сократилось, о чем свидетельствуют документы за этот период. Например, в 1913 г. на запрос Главного Управления РОКК в общины о командировании сестер в военные лечебные заведения с целью выяснения их количества в последних, условий службы, оплаты и принятия на основании этого соответствующих мер, подавляющее большинство общин сообщили, что сестры их общин в военные лечебные заведения уже лет 5-6 (т.е. в мирное время)не командируются. Однако отдельные общины все же посылали своих сестер. Так, в европейской части России от Самарской Ольминской общины 5 сестер работало в Самарском местном военном лазарете. От Новочеркасской общины 6 сестер служило в областной больнице войска Донского, 2 - в Донской окружной больнице 2 в Усть-Медведицкой; 1 - в лазарете Донского кадетского корпуса и т.д. От Виленской Мариинской общины в военном госпитале г. Вильно служили 11 сестер; в Рижском - 4. От Крестовоздвиженской общины в Ревельском местном лазарете - 5 сестер. Сестры выезжали в лазареты и военные летние лагеря, о чем свидетельствует служба 3 сестер в Красносельском офицерском лазарете.

 Служили они и в восточных районах Империи. Так, в Красноводском, Ашхабадском, Мервском, Чарджуйском, Термезском, Кушкинском, Самаркандском военных лазаретах работали сестры милосердия Закаспийской общины.

Работали сестры и в морских госпиталях. К примеру, в Николаевском морском госпитале - 9 сестер и 35 в Николаевском военном госпитале.

Следует отметить, что условия службы сестер в лечебных заведениях военного ведомства были крайне разнообразны, с различными нормами вознаграждения, которые к тому же со временем устарели и не соответствовали действительной стоимости содержания каждой сестры самой общиной и оплатой ее в госпиталях.

В связи с этим Главное Управление РОКК в октябре 1913 г. разослало в 74 общины письма с просьбой сообщить точные сведения о сестрах, командированных в лечебные заведения военного ведомства, о размерах их вознаграждения, расходов на подготовку в общинах и т.д. Такие сведения проясняли положение дел с подготовкой запасных медицинских кадров. Основываясь на них, предпринимаются меры «по обучению запасных сестер милосердия с учетом упущений по недостаточной подготовке в мирное время». Хотя попутно можно отметить, что в известной мере кое-что уже делалось в этом направлении.

Так, в монастырях монахини и послушницы (от 3 до 15 человек в монастыре) проходили подготовительные курсы на получение звания «запасной сестры милосердия Красного Креста», а затем подвергались испытаниям. Из более мелких монастырей, при которых не было ни больниц, ни амбулаторий, например, из Касимовского и Головчинского, монахини и послушницы направлялись в более крупные монастыри, в такие как Воскресенский Новодевичий монастырь Санкт-Петербурга, при котором в 1911 г. были открыты курсы по подготовке запасных сестер милосердия. 31 января 1911 г. И монахинь Воскресенского Новодевичьего монастыря и 5 монахинь монастырей Каменец-Подольской губернии экзаменовались особой комиссией и получили звание запасных сестер милосердия Красного Креста. Семь послушниц Владикавказского женского монастыря с февраля 1912 г. обучались при Владикавказском военном госпитале и 7 марта 1913 г. получили звание запасной сестры милосердия. Но этого, естественно, было далеко недостаточно.

В 1911 - 1912 гг. решается вопрос о курсах по подготовке запасных сестер милосердия в Петербурге при Кауфманской общине; в Киеве при Мариинской общине; при Верхнеудинской, Забайкальской общинах.

Несмотря на то, что принимались некоторые меры по подготовке отряда сестер милосердия, все же необходимое их количество для учреждений военного ведомства и Красного Креста на случай войны определялось такими цифрами, что без расширения системы подготовки сестер запаса военного времени потребность эта не могла быть удовлетворена. Главное Управление Общества, открыв курсы, кроме перечисленных, еще в Москве при Иверской общине, в Хабаровске на базе местной общины, рекомендовало всем общинам, при первой к тому возможности, организовать у себя такие же курсы.

В 1912 г. получили разрешение на открытие курсов Самаркандское местное управление, Екатеринбургский местный комитет, Виленская, Псковская и Рязанская общины. С осени 1912 г. курсы по подготовке запасных сестер ‘Милосердия должны были начать работу еще при одном местном управлении, одном комитете и 10 общинах.

Однако одним из недостатков в подготовке сестер являлось отсутствие единообразия в их обучении. Поэтому уровень приобретаемых знаний был разным, отличался подход к работе, к основам служебной дисциплины и т.д. Естественно, эти различия очень сказывались на уходе за больными и ранеными. Однако, несмотря на недостатки, подготовка сестер разворачивалась в более широком масштабе, чем перед русско-японской войной. К тому же Балканская война 1912-1913 гг. дала дополнительную практику нововведениям, причем на театре военных действий.

В 1912 г. при Мобилизационном Совете была образована, под председательством А.И.Гучкова, особая комиссия из врачей Петербургских общин для пересмотра программы подготовительного курса для сестер милосердия, утвержденного 8 октября 1896 г., и для выработки проекта новой программы. В этой программе предусматривалось введение в теоретический курс, в котором получили отражение исторические вехи зарождения милосердной службы женщин: «Роль женщины в деле ухода за больными в христианскую эпоху. Первые века христианства: диакониссы. Средние века: монашеские и светские ордена, посвятившие себя уходу за больными. Новая история: возрождение института диаконисе; мисс Флоренс Найтингейл; Женевская конвенция и возникновение Красного Креста; Генрих Дюнан. Пирогов, великая княгиня Елена Павловна; Российское Общество Красного Креста: его организация и деятельность в мирное и военное время, история его участия в войнах России с Турцией (1877 - 1878 гг.), с Японией (1904 - 1905 гг.) и Балканских с Турцией (1912 - 1913 гг.)».

В январе 1913 г. на заседаниях Мобилизационного Совета и комиссий рассматривались вопросы об открытии особых курсов для подготовки старших сестер милосердия; о врачах запаса для укомплектования лечебных учреждений Красного Креста; о средствах для сформирования лечебных заведений; об изменении правил учета сестер милосердия запаса; об инструкции сестрам, командированным в военное время в военные лечебные учреждения, и ряд других вопросов. С предложением об оборудовании на случай войны госпиталя при монастыре выступил настоятель Онуфриевского монастыря.

 В Циркуляре Главного Управления РОКК окружным и местным управлениям и комитетам, общинам сестер милосердия говорилось, что Главное Управление РОКК для обеспечения сестрами Милосердия формируемых при мобилизации лечебных учреждений Общества и военных лечебных заведений военного времени приняло ряд мер к увеличению числа сестер, которыми оно могло бы располагать во время войны. Так, было оказано некоторым общинам содействие в расширении штатов сестер, были открыты на Средства Главного управления при многих общинах особые курсы для подготовки сестер запаса Красного Креста военного времени.

Для сестер, прошедших особые курсы, было разработано «Положение о запасных сестрах Красного Креста военного времени», для ведения правильного учета, обеспечивающего общинам возможность составить свои предварительные расчеты и, в случае нужды, быстро провести призыв сестер запаса - «Наставление о Порядке ведения учета запасных сестер Красного Креста».

В марте -апреле 1913 г. прошло несколько заседаний Мобилизационного Совета по разным вопросам организации помощи Красного Креста на случай войны: о сборных пунктах; о проекте программы для руководства по уходу сестер милосердия за больными и ранеными; о снабжении учреждений военного времени, формируемых во вторую и третью очередь, тем имуществом, которое по местным условиям не может быть ими заготовлено на месте формирования; о составлении расписания времени выдачи и отправки при мобилизации снаряжения из складов Красного Креста для формирования учреждений военного времени; о программе для составления руководства по устройству лечебных заведений в полевой обстановке; о снабжении лошадьми подвижных учреждений Красного Креста военного времени; о курсах для подготовки сестер-настоятельниц и старших сестер милосердия и другие.

До конца 1913 г. вопрос об организации курсов по подготовке запасных сестер милосердия неизменно присутствует на заседаниях Мобилизационного Совета, на которых рассматриваются ходатайства общин сестер милосердия об открытии курсов; обсуждаются мобилизационные планы общин, представленные на утверждение. Реально встал вопрос о немедленном открытии специальных курсов для подготовки старших сестер милосердия.

Чем была вызвана необходимость организации особых курсов по подготовке именно старших сестер милосердия? Заметим, что в предыдущие времена такой вопрос специально не поднимался.

По общему плану мобилизации учреждений Красного Креста (1913 г.) планировалось сформировать 56 госпиталей, 45 этапных лазаретов и 45 подвижных лазаретов. Для их комплектования предусматривалось 146 старших сестер. Кроме того, из 1402 сестер милосердия, определяемых для военных лечебных учреждений первой очереди, часть выделялась на должности старших сестер.

Требование особой подготовки старших сестер объяснялось тем, что кроме специальных медицинских знаний, которыми обладали сестры милосердия, старшая сестра должна была уметь вести хозяйственные и административные дела. Нужные знания могла дать специальная подготовка.

Пример у России в этом отношении был. Школы, ставившие такие задачи, уже существовали в Германии, США, Англии, Красный Крест рассчитывал, что подобные курсы, если они будут организованы в России, создадут кадры отличных инструкторов по уходу за больными, поскольку сестры, отправленные на обучение из общин, по окончании занятий должны были вернуться обратно. Нельзя не видеть того, что необходимость организации курсов по специальному обучению старших сестер милосердия возникла из-за отсутствия систематической подготовки и правильного подбора женщин на должности старших сестер.

Обстоятельно и подробно состояние, нужды, предложения, аргументы были изложены в докладе председателя Мобилизационного Совета Главного Управления РОКК А.И.Гучкова. Предложения Совета были разосланы в общины по всем городам Империи.

В поступивших к концу года от 67 общин откликах содержалось одобрение, отмечалась настоятельная необходимость и полезность данного мероприятия. Всего из 2 городов пришли сердитые отповеди с несогласием на открытие таких курсов, в которых выражалось мнение, что лучшей практикой для сестер является община. Однако подавляющее большинство не только одобрило, считая необходимым, желательным, полезным делом, но и внесло ряд своих соображений. В частности, предлагалось проводить обучение сестер не только при одной раз и навсегда избранной общине, а менять их.

На основании обзора откликов и соображений, присланных на предложение Мобилизационного Совета, в ноябре 1913 г. было проведено заседание Главного Управления РОКК, на котором вторично выступил с обстоятельным докладом по организации особых курсов Гучков. Мобилизационный Совет постановил открыть курсы осенью 1914 г. при Санкт-Петербургской общине Св. Георгия, разработать вопросы, связаные с их организацией. Был рассмотрен проект Устава курсов, в параграфе первом которого зафиксировано учреждение одногодичных высших курсов сестер милосердия. Цель их - заблаговременная подготовка высококвалифицированных сестер милосердия, командируемых для этого местными учреждениями Красного Креста всей России, к ответственной и самостоятельной деятельности как в мирное, так и в военное время, не только в учреждениях Красного Креста, но также и лечебно-санитарных учреждениях военного и гражданского ведомств.

Были рассмотрены организационные моменты, определен совет курсов, его задачи, направление деятельности; предусмотрены хозяйственный комитет, канцелярия, библиотека, музей курсов и т.д. Изложено, как должно вестись преподавание. Расписаны права и обязанности слушательниц.

В то же время, как свидетельствуют документы того периода, появились признаки реальной заботы о пенсионном обеспечении сестер милосердия со стороны государства. Поскольку сестры находились полностью на обеспечении общин и не были социально защищены в случае ухода из нее, то для них специально было разработано «Законодательное предложение о пенсионном обеспечении сестер милосердия Красного Креста».

«Русская сестра милосердия, - говорилось в нем, - появившаяся еще задолго до Женевской конвенции, с самого начала завоевала себе славу в деле ухода за больными. Свое боевое крещение приняла она в осажденном Севастополе. И с тех пор мы видели ее на своем посту всегда и везде, где есть человеческие страдания, и где эти страдания может облегчить помощь женщины, внимательная, участливая, умелая. В русско-турецкую войну 1877 года, во время боксерского восстания в Китае в 1900 году, наконец, в русско-японскую войну 1904-1905 годов русские сестры милосердия сыграли выдающуюся роль. Особенно в последней войне высокий уровень медицинской помощи достигнут и в краенокрестных, и в военных лечебных заведениях в значительной степени благодаря трудам сестер милосердия. Благодарную память оставили о себе русские сестры милосердия и в других войнах, в которых Красный Крест принимал участие командированием санитарных отрядов: таковы войны сербо-болгарская, англо-бурская, греко-турецкая и, наконец, последняя Балканская война. И везде сестра милосердия вносила свое "христианское служение", дух самоотвержения и самопожертвования, дух милосердия и сострадания, чувство преданности долгу и свою умелость, и свой опыт.

Особенно быстрое и широкое развитие получил институт сестер милосердия с тех пор, когда Российское Общество Красного Креста объединило под своим знаменем, за редким исключением, все общины сестер милосердия. В настоящее время на 1-е января 1913 года число общин сестер милосердия Красного Креста достигает 109, а число сестер милосердия, испытуемых и штатных, составляет 3262». В документе далее отмечались все тяготы и лишения, выпадавшие на долю подвижниц милосердия. «Немало сестер поплатились за подвиг своего служения. Для значительного большинства сестер в результате их работы получается преждевременная утрата работоспособности, ранняя инвалидность»21. Лечебная комиссия при Главном Управлении РОКК констатировала, что до 30% состава сестер каждое лето нуждается не только в отдыхе, но в серьезном лечении.

По реализации вышеназванных вопросов планировалось развернуть широкую работу в 1914 г.

Однако вспыхнувшая мировая война внесла свои коррективы и поставила свои задачи.

Итак, приняв боевое крещение в Севастополе, развернув и расширив свою милосердную деятельность в русско-турецкой войне 1877-1878 гг., российские женщины продолжили ее и далее, участвуя в военных конфликтах конца XIX - начала XX в., наиболее ярко проявив себя в русско-японской войне 1904 - 1905 гг. Их отряд увеличился до 3000 человек (но и этого было мало). Уже не единицы, а 50 женщин-врачей и еще больше фельдшериц находилось на театре военных действий. Женщины оказывали медицинскую помощь не только на суше, но и на морских и речных плавучих лечебных учреждениях. Такого явления не наблюдалось в предыдущие войны, это было особенностью применения женского труда в армии и на флоте России в период русско-японской войны.

Так же, как и в предшествующее время, женщины из различных общественных слоев находились в армии, но для этой войны было характерно еще и пребывание на театре войны сразу нескольких представителей одной фамилии, совместное участие супругов, сестер и множества женщин из высшего света.

Самоотверженность и самообладание, воля и сила «слабого пола», добровольно возложившего на себя тяжелый военно-медицинский труд, подняли авторитет российских женщин на небывалую высоту. Больше половины участниц войны были удостоены различных наград. Некоторые женщины прошли по три войны и имели по нескольку медалей, среди которых и самые почетные - золотые и серебряные на Георгиевской ленте.

Эта война еще раз подтвердила высокие моральные качества российских женщин и показала необходимость качественной и количественной подготовки запасного медицинского персонала из них на случай новой войны. Это, хотя и медленно, недостаточно энергично, но все же начало проводиться в жизнь.

См. также
Прекрасным Женщинам России
Врагов они изумляли мужеством, друзей - нежной прелестью
Женщины на войне
Женщины на бастионах Севастополя. Крымская война 1853-1856 гг.
Любовь к отечеству и сострадание к ближнему. Российские женщины в войне 1877-1878 гг.

Ю.Н. Иванова Храбрейшие из прекрасных. Женщины России в войнах



Другие новости и статьи

« Женщины на войне

Военные городки пойдут с молотка »

Запись создана: Суббота, 8 Март 2014 в 12:21 и находится в рубриках О патриотизме в России, После Крымской войны.

Метки: , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы