Юность комсомольская моя

Немало ответов получила редакция на анкету «Комсомольской правды» с пятью вопросами ветеранам комсомола. Эти вопросы редакция адресовала комсомольцам 20-х, 30-х, 40-х, 50-х годов.

Слово берет шахтер, Герой Социалистического Труда Кузьма Северинов.

— Кого из друзей комсомольской юности вы хотели бы видеть рядом с собой в эти дни? Накануне 50-летия комсомола?

— Вот я и призадумался. И не потому, что у меня мало друзей. Просто есть одно несбыточное желание. Хотелось бы видеть рядом всех своих сверстников — комсомольцев 50-х годов. Всех — от Курильской гряды до Карпат. Ведь мы вправе называться друзьями, ибо всех нас роднит общность духовных идеалов и борьба за их торжество.

Но хватит мечтать. Хотелось бы встретиться с москвичом Геной Масленниковым, строителем, Героем Социалистического Труда. Он строит дома, как талантливый поэт, — вдохновенно, умно, красиво. С бакинцем Акифом Джафаровым. Бывший буровой мастер, он стал теперь крупным инженером. С Ваней Стрельченко, моим коллегой и земляком, членом ЦК Коммунистической партии Украины, и Мишей Гондой, ждановским сталеваром, депутатом республиканского парламента. Хотелось бы крепко пожать руку Нине Бариновой, токарю из Симферополя. И Любе Сысоевой, звенигородской доярке, ныне парторгу совхоза. И кудеснице-ткачихе Вале Гагановой. Обнялся бы со своим старым другом Германом Титовым. А потом… Потом мы бы все вместе помолчали—вспомнили нашего правофлангового Юру Гагарина…

— Какое самое яркое событие в вашей комсомольской биографии?

— Ее начало. Шел мне двадцатый год, и меня призывали в армию. До этого я жил в небольшой воронежской деревушке со странным названием Хохол-Тростянка. Как все сверстники, пахал, сеял, косил. Мать моя, добрая, беззаветная труженица, была очень религиозной. Она искренне расстраивалась, когда я задерживался по вечерам в клубе или уходил на открытое комсомольское собрание. Я как-то не решался огорчать ее и так и не попросил у товарищей рекомендации в комсомол. И хотя в страду переходящий комсомольский вымпел то и дело вручали мне, как общественник я числился в «безнадежном пассиве». Если б только знали ребята, как мне хотелось быть вместе с ними!

Так вот, перед отправкой в армию вместе с земляками-призывниками я зашел в Острогожский райком комсомола. Хлопцы снимались с учета, райкомовцы их тепло напутствовали, вручали традиционные сувениры. А меня, поверьте, слезы душили — до того почувствовал себя вдруг одиноким. Девушка, секретарь райкома, первой обратила на это внимание. Мои товарищи тут же поручились за меня, написали рекомендации, и бюро приняло меня в комсомол. Я понимаю, это было в некотором роде отступление от устава. Но, честное слово, очень хорошее для меня отступление. Семнадцать лет уже прошло, но я до сих пор чувствую себя в неоплатном долгу перед комсомолом!

И хочется сказать еще об одном. В 1954 году я приехал по комсомольской путевке в Донбасс. Нас, молодых и горячих, поехало тогда на угольный фронт тысячи и тысячи. В этом году комсомольско-молодежная бригада, которую я возглавляю тринадцать лет, отметит один «свой*- юбилей. В 1958 году нам — первым в республике — присвоили звание коллектива коммунистического труда. С той поры немало воды утекло в горных выработках, бригада не раз обновлялась, но почетное звание мы носим с честью. Наш участок иногда называют «шахтерским уни-верситетомк Многие бывшие рабочие очистного забоя стали инженерами, мастерами, бригадирами, звеньевыми. Те, кого мы принимали в комсомол, уже коммунисты. Ребята удостоены высоких правительственных наград. Наверное, мы не добились бы этого, ссли бы рядом не было добрых наставников: дважды Героя Социалистического Труда И. И. Бридько, Героя Социалистического Труда И. Г. Жукова — старых комсомольцев, сподвижников Алексея Стаханова.

— Кто был любимым героем вашей юности?

— И в юности, и сейчас — Николай Островский.

— Наиболее характерная черта комсомольцев вашего поколения?

— Мне не хотелось бы делать какие-то обобщения. Детство нашего поколения оборвалось, едва мы взялись за букварь. Война в той или иной степени коснулась нас всех — ив Бресте и в Улан-Удэ. Мы слишком рано узнали цену черствой -«осьмушки» из отрубей, сырого соснового полена и изношенной гимнастерки с чужого плеча. На наших глазах за ночь седели матери. Нам первым отдавали почтальоны жесткие треугольники «похоронных».

И одновременно с присущей нашему возрасту непосредственностью мы жадно впитывали героику Великой Отечественной войны. По духу мы становились комсомольцами гораздо раньше, чем нас принимали в союз на собраниях первичных организаций.

В нашем поколении не было нытиков и белоручек. Далеко не все из нас смогли своевременно получить образование — мы учимся до сих пор. Для нас был непререкаем авторитет старших — они спасали нас от рвущихся бомб, от голода и холода.

Я люблю свое поколение. Я горжусь своим поколением!

— Поделитесь с нами, какие из заветных желаний вашей юности исполнились? Что вы сделали для этого?

— Мечтал стать рабочим человеком, труд которого ценят и уважают. Стал им. Старался сделать для комсомола, для товарищей все, что в моих силах. Хочу верить, что и сейчас меня комсомол считает «своим Кузьмой», и в списки ветеранов я попал только из-за возраста.

С детства меня волновала песня «Широка страна моя родная». Помните: «Человек проходит как хозяин необъятной Родины своей»? Я тоже обрел ощущение хозяина жизни и счастлив.

Помню, как-то встретился в Москве с одним из наших идейных противников. Спрашиваю его:

— Вам нравится наша страна, наша молодежь?

— Абсолютно нет. И ты мне не нравишься.

Он на «ты», и я на «ты».

— Что же тебе не нравится?

— У вас нет свободы, я пойду на улицу говорить с рабочими.

— Я рабочий.

— Ты, — говорит он, — подкупленный рабочий.

Потом говорит:

— У вас нет восстаний, у вас это запрещено.

Отвечаю:

— У нас в 1917 году было такое восстание, что дай вам бог такого.

Вот так и поговорили…

Конечно, даже в самых смелых мечтаниях я не мог предвидеть, что мои товарищи-шахтеры пошлют меня своим полпредом в Верховный Совет республики. Но, коль скоро они облекли меня высоким доверием, я снова сказал себе, как говорил это десятки раз раньше: «Ты, Кузьма, ничем не лучше их, ты такой же, как они, с головы до ног рабочая косточка. Тебя подняла на-гора мощь твоего класса и слава твоего поколения. Во всех радостях и горестях будь вместе с ними всегда». Так и стараюсь поступать.

Сентябрь 1968 г.