Еду к доброму человеку
Итак, еду к доброму человеку. Во всяком случае, таким он представился мне, когда читала его письмо в редакцию. Поселок в степной северной Молдавии. Лет десять — двенадцать назад я не раз приезжала в эти места. Только тогда никакого поселка и в помине не было. А была степь, щедрые поля, на которых зрела себе да вызревала кукуруза, с туго набитыми, цвета старого воска, початками. В те времена в местных селениях варили из нее отменную мамалыгу.
А сейчас вот рабочий поселок. Но городские приметы тут еще вперемешку с деревенскими. Рядом с внушительными заводскими корпусами, домами в несколько этажей — ровные ряды беленых, с синькой хаток.
Он стоит передо мной в задубелых кирзовых сапогах — встретились мы после смены. Стоит немного растерянный: он ведь не жаловался, ничего не просил — так, поделился мыслями. Лицо у него еще сохранило детскую мягкость. Глаза смотрят открыто, с простодушным любопытством, только где-то в глубине чуткая настороженность. На самый лоб надвинута кроличья шапка. Руки большие, рабочие, взрослые. Валерию, как он написал, восемнадцать лет и шесть месяцев. В этом возрасте еще считают месяцы…
Валерий Присакарь работает на табачно-ферментационном заводе, или, как коротко говорят здесь, на табаке. В огромном, словно ангар, помещении — цехе готовой продукции — хранятся кипы отферментированного, готового для отправки табака. Валерий — укладчик.
Однажды Валерий услышал в цехе чей-то приглушенный плач. Он пошел на этот звук и увидел за табачными тюками ссутулившуюся фигуру женщины. Плечи ее вздрагивали. Во всем ее облике — беспомощное отчаяние.
— Миля, что ты тут делаешь?
Это действительно была Миля Ильина, работница его же цеха. Она отняла руки от мокрого лица, посмотрела на него: а, это Валерка, ну чего с ним делиться, мальчишка совсем. А впрочем… Раз он первым подошел…
Потом она скажет мне:
— Понимаете, Валерка — добрый парень, справедливый, никого в обиду не даст.
А сам он пояснил:
— Просто я слез чужих не переношу. Если кому-то плохо, и мне становится не по себе.
А Миле действительно было тогда плохо. Уже три дня она не топила свою хату. У нее пятилетний сынишка. Родители умерли, с мужем разошлась. Не смогла вовремя подвезти уголь. Когда этот уголь на заводе распределяли, она ездила в Бельцы по заданию профкома. Впопыхах о ней забыли. Потом машин свободных не оказалось. Зима нынче необычайно лютая для этих мест. Ребенок мерзнет.
Выслушал ее парень и пошел разыскивать начальство. Попался инженер по технике безопасности — отослал Валерия к главному инженеру. Тот сказал: это не его дело, иди в профком. Валерий махнул рукой и отправился к самому директору, хотя и не знал его — на заводе-то Валерий совсем недавно. Об этом визите пусть расскажет его письмо в редакцию:
«…Когда я начал говорить директору, что Ильина осталась на зиму без угля, что нехорошо бросать человека в беде, он возмутился: принимаем на работу детсад (детсад — это я), и он начинает указывать.