Синоп (1853 г.)



12 декабря - день Конституции

Синоп (1853 г.)

oboznik.ru - Синоп (1853 г.)

Эскадра адмирала Нахимова уничтожила турецкий флот в Синопской бухте, что стало одним из самых больших воинских подвигов русских.

18 ноября 1853 г. эскадра из восьми судов под командованием адмирала Павла Степановича Нахимова вошла в Синопскую бухту и уничтожила стоявшую там турецкую эскадру, несмотря на неблагоприятные погодные условия, численное превосходство турок и огонь береговых батарей. Черноморский флот не потерял ни одного корабля.

Сражение при Синопе называют последней крупной битвой парусных флотов.

* * *

В середине XIX в. опять обострился «восточный вопрос». На арене все те же – Россия, Турция, Англия, Франция. Российская империя стремилась к укреплению своего влияния на Балканах и в Средиземноморье, но ей все так же противостояли не только одряхлевшая Турция, но и крупные западные державы. Николай I не исключал участия России в разделе Турецкой империи, рассчитывал на поддержку Австрии и Пруссии и был уверен в нейтралитете Англии и Франции. В этом он ошибался.

Англичане и сами рассчитывали так или иначе укрепиться в Константинополе и держать Балканы в зависимости. Более того, опираясь на Турцию и через ее посредство, Англия мечтала распространить свое влияние также на Крым и Кавказ, что могло случиться только после отторжения этих территорий от России. Русский же император считал, что Британия ограничится притязаниями на Египет и Кипр.

Ошибся Николай и в оценке позиции Франции. В то время французы активно действовали по утверждению своего влияния в турецкой столице, Сирии, Египте. Наполеон III для укрепления своего пошатнувшегося положения во Франции хотел войны. Война же в составе коалиции против одной России казалась ему несложной.

Наконец, просчитался Николай и в отношении Австрии. Император полагал, что его австрийский коллега в знак благодарности за помощь, оказанную русскими в подавлении революции 1848–1849 гг., не выступит против них. Но тот решил «удивить весь мир своей неблагодарностью», занял по отношению к России позицию враждебного «вооруженного нейтралитета». Все потому, что Австрия также всегда претендовала на гегемонию на Балканах.

Поводом для развязывания войны послужил конфликт вокруг ключей от «святых мест» в Иерусалиме. В 1850 г. Наполеон III потребовал отдать эти ключи представителям католической церкви. Русский император, в свою очередь, хотел, чтобы ключи остались у церкви православной. Султан последовал совету Наполеона. В январе-феврале 1853 г. Николай I вел неудачные переговоры с английским послом насчет согласования политики в отношении Турции, но из этого ничего не вышло. В феврале 1853 г. он отправил в Турцию специального посла. Тот предъявил султану ультиматум, в котором потребовал: 1) отставки министра иностранных дел Турции; 2) передачи ключей от «святых мест» православной церкви; 3) подтверждения права российского императора покровительствовать балканским народам, которые могли бы искать поддержку у России против действий султана. По совету английского посла туредкий султан принял первые два предложения, но отклонил третье. Дипломатические отношения между Турцией и Россией были разорваны. В середине лета 1853 г. русские войска вступили в Молдавию и Валахию в знак готовности отстаивать свои требования. 4 (16) октября турецкий султан, уверенный в поддержке Англии и Франции, объявил России войну. Одним из основных театров военных действий стало Черное море, его Кавказское и Крымское побережье.

* * *

Уже 11 октября 1853 г. турецкий флот напал в районе Галаца на русские корабли, в ночь на 16 октября – на пост Св. Николая на границах Грузии, затем был высажен десант в районе Сухуми, но эти действия потерпели неудачу. Англо-французский флот вошел в Мраморное море и подошел к Константинополю.

На Черном море происходили мелкие стычки между турецкими и русскими кораблями. Так, например, 5 ноября русский корабль «Владимир» нагнал неприятельский пароход «Перваз-Бахри». Встреча «Владимира» с «Перваз-Бахри» была едва ли не первым сражением между двумя колесными пароходами. Впрочем, с пароходами у России, как и с нарезными винтовками, с железными дорогами и со многим другим, дело было неважно. Российская империя, несомненно, отставала от Франции и Англии в своем развитии, и в частности в развитии военной техники. Мешала же нормальному ведению войны не только плохая техника, но и отсталые экономические отношения, крепостной строй, сказывавшийся на моральном духе солдат. Во многом именно неудачная Крымская война пятидесятых годов вынудила вскоре преемника Николая Александра II провести ряд самых серьезных реформ в государстве. Но это было потом. В начале войны русский флот показал себя с самой лучшей стороны.

Черноморский военный флот имел лишь шесть военных пароходов, некоторые из них были переделаны из почтовых суден, то есть вооружены пушками, что снижало их ходовые качества. Зато в отношении организации и подготовки экипажа русский флот не уступал, а возможно, и превосходил большинство флотов мира. Руководили черноморскими кораблями опытные флотоводцы, не раз проявлявшие храбрость в бою, знание морского дела, любимые матросами. Одним из них был адмирал Павел Степанович Нахимов.

Павел Степанович родился в 1802 г. в Вяземском уезде Смоленской губернии. Он был учеником прославленного М. П. Лазарева, одним из героев Наваринского сражения. Во время войны с повстанцами Шамиля Нахимов, ставший контр-адмиралом, командовал в Черном море бригадой 4-й флотской дивизии и успешно контролировал берега.

Когда началась очередная русско-турецкая война, Нахимов командовал эскадрой русского флота в Черном море. Некоторое время он безуспешно искал встречи с турецкими парусными судами и пароходами, которые, например, подвозили к кавказскому берегу боеприпасы. Наконец он получил от Корнилова известие, что ряд турецких кораблей недавно направился к Синопу. Нахимов отправился туда же. Погода стояла ненастная, 8 ноября буря превратилась в шторм. Однако эскадра не потеряла своего курса, благодаря флагманскому штурману И. М. Некрасову. Адмирал отправил в Севастополь на ремонт два корабля – «Храбрый» и «Святослав». 11 ноября Нахимов всего с тремя 84-пушечными кораблями («Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав») подошел на две мили к Синопской бухте. В ней стояла на якоре большая турецкая эскадра.

Для атаки эскадры, стоявшей под защитой береговых батарей, Нахимов решился дождаться возвращения двух кораблей, отправленных в Севастополь, а пока что блокировать турецкую эскадру. Турки не двигались. Синопская бухта давала им прекрасные возможности для обороны. Ее образует загнутый дугой к югу и простирающийся от юго-запада к северо-востоку полуостров Бостепе-Бурун. Благодаря такому положению Синопская бухта защищена от порывистых северных ветров в Черном море. К тому же турецкий адмирал имел полное основание полагаться на защиту шести береговых батарей.

Выдерживая постоянные бури с дождем и снегом, Нахимов продолжал блокаду, с нетерпением ожидая возвращения своих двух кораблей. Наконец 16 ноября на горизонте показались суда, но вместо ожидаемых двух кораблей на помощь поспевала целая эскадра Новосильского в составе трех 120-пушечных кораблей – «Париж», «Великий князь Константин» и «Три Святителя» – и двух фрегатов – «Кагул» и «Кулевчи».

Командующий турецким флотом Осман-паша телеграфировал в Константинополь, что перед Синопом беспрестанно крейсируют «6 линейных кораблей, один бриг и два парохода (?)»; сверх того, между Синопом и Босфором, по его словам, тоже крейсировали от шести до восьми русских фрегатов и два парохода – что было уже совершенно неверно. Похоже, что турецкий флотоводец категорически не хотел сражаться с русскими, даже обладая превосходящими силами.

Русский же адмирал не сомневался в успехе и был уверен в своих силах, силах своих офицеров и матросов. В распоряжениях, которые Нахимов сделал накануне битвы (17 ноября), виден профессионализм, скрупулезность, а с другой стороны – исключительное доверие подчиненным:

«Располагая при первом удобном случае атаковать неприятеля, стоящего в Синопе в числе 7 фрегатов, 2 корветов, одного шлюпа, двух пароходов и двух транспортов, я составил диспозицию для атаки их и прошу командиров стать по оной на якорь и иметь в виду следующее…» Далее следуют 10 основных пунктов, которые отмечают как общую задачу кораблей, так и самые мелкие детали подготовки. В бухту должны были войти две колонны: одна под командованием Новосильского, другая – самого Нахимова. Затем корабли должны были твердо стать на якорь и расстрелять корабли и батареи противника. Павел Степанович уделил внимание таким вещам, как подготовка шпрингов (специальных устройств, позволяющих кораблю не болтаться вокруг якоря); смазанных заклепок для якорных цепей; положению гребных вспомогательных судов; мелу для отмечания клина пушки при прицельном огне (далее, когда бухта должна была покрыться дымом, огонь мог вестись уже вслепую с помощью этих отметок). Фрегаты «Кагул» и «Кулевчи» должны были курсировать от берега к берегу для того, чтобы перехватить турецкие пароходы, если они попытаются вырываться из бухты. Нахимов приказал также по возможности избегать огня по домам в Синопе, на которых будут подняты консульские флаги. Важнейшим было окончание приказа: «В заключение выскажу свою мысль, что все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг. Государь Император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От нас зависит оправдать ожидания». Как видим, адмирал отлично понимал, что с началом битвы обстановка может кардинальным образом измениться, и если, например, адмирал не сможет подать сигнал (в дыму или в связи с поломкой мачт, разрывом такелажа), то капитаны должны сами решать свою задачу, проявлять инициативу и сообразительность.

Все эти общие распоряжения были сделаны 17 (29) ноября. Не только час, но и день атаки не были назначены приказом. Ночь была снова бурная. Но в 9 часов утра стало наконец совсем светло, и в половине десятого на флагманском корабле был поднят сигнал: «Приготовиться к бою и идти на Синопский рейд». Отслужив молебен, эскадра, с развевающимися на мачтах национальными флагами, на всех парусах быстро понеслась прямо на неприятеля… На ходу, по сигналу, эскадра перестроилась в две колонны. Оба флагманских корабля – вице-адмирала Нахимова 84-пушечный «Императрица Мария» (капитан Барановский) и контр-адмирала Новосильского 120-пушечный корабль «Париж» (капитан Истомин) – шли рядом, каждый во главе своей колонны. Позади флагманского корабля в правой колонне шел 120-пушечный корабль «Великий князь Константин» (капитан Ергомышев), за ним 80-пушечный корабль «Чесма» (капитан Микрюков); в левой колонне – 120-пушечный корабль «Три Святителя» (капитан Кутров), далее 80-пушечный «Ростислав» (капитан Кузнецов). (Многие из «синопцев» – Новосильский, Истомин, Перелешин, Ергомышев и другие – прославили свои имена и в геройской защите Севастополя.)

Зная, что неприятельская эскадра стоит глубоко вогнутой дугой вдоль берега, адмирал построил корабли так, чтобы правая колонна, дойдя до неприятеля, стреляла правым бортом, а левая – левым.

В двенадцатом часу обе колонны поравнялись с крайней турецкой батареей № 1; впереди ясно обозначилась расположенная полумесяцем боевая линия турецкого флота; в нем насчитывалось семь фрегатов и три корвета; левый фланг этой боевой линии опирался на батарею № 4, а правый – на батарею № 6; в центре боевой линии было оставлено значительное пустое пространство между 22-пушечным корветом «Гюлли-Сефид» и 56-пушечным фрегатом «Дамиад»; этим интервалом открывалась линия огня восьмиорудийной батареи № 5, расположенной перед городом, на берегу, позади боевой линии эскадры. На стоящем у самого центра 44-пушечном фрегате «Ауни-Аллах» развевался вице-адмиральский флаг начальника эскадры Осман-паши; на втором с правого фланга 64-пушечном фрегате «Низамиэ» поднят был контр-адмиральский флаг Гуссейн-паши; во второй линии, правее батареи № 5, стояли два военных парохода, а левее этой батареи – два транспорта; в глубине залива виднелись два купеческих брига.

Благодаря такой диспозиции турецкого флота из шести батарей, прикрывавших Синопскую бухту, только четыре, всего с 32 орудиями, могли оказать эскадре действительную поддержку; батареи №№ 1 и 2 вынуждены были молчать.

Поразительно, но турецкие пушки далеко не сразу начали обстрел проходящих в бухту русских кораблей. В 12 часов на флагманском корабле Осман-паши был поднят флаг, но это был еще не сигнал к бою, а лишь традиционный знак полудня.

Лишь в полпервого заговорили турецкие орудия. Русские флагманские корабли, особенно «Императрица Мария» под флагом Нахимова, были буквально осыпаны градом ядер и картечи. Однако турки по своему обыкновению били не по палубам и подводной части судов, а по такелажу. Во-первых, они таким образом хотели снизить маневренность и скорость парусных кораблей русских, во-вторых, они стреляли, когда матросы меняли паруса. В это время на мачтах собиралась значительная часть экипажа. Однако этот прием Нахимову был прекрасно известен, и он заранее приказал не ставить паруса, а взять их на гитовы, то есть уменьшить на них давление ветра.

«Императрица Мария» бросила якоря против неприятельского флагманского фрегата и, повернувшись на шпринге, стала громить противника огнем 42 орудий правого борта. Надо специально отметить, что нижняя батарея флагмана была вооружена 68-фунтовыми бомбическими пушками Пексана. Снаряды, выпускаемые этими пушками, внешне выглядели как ядра, однако, поражая цель, разрывались и зажигали вражеские корабли. Турецкий флагман «Авни-Аллах», несмотря на поддержку батареи № 5 и стоявшего возле него 44-пушечного фрегата «Фазли-Аллах», не выдержал и получаса такого огня, выбросился на мель под самой батареей № 6.

«Императрица Мария» все еще оставалась под перекрестным огнем батареи № 5 и фрегата «Фазли-Аллах». Между тем против «Дамиада» и корвета «Гюлли-Сефид» бился «Париж». В 13.05 он взорвал на воздух «Гюлли-Сефид». Пока между «Парижем» и «Дамиадом», поддержанным вторым флагманским фрегатом турок «Низамиэ», кипел бой, «Императрица Мария» сосредоточила весь свой огонь на «Фазли-Аллахе»; вскоре на последнем вспыхнул пожар, и он, объятый пламенем, также бросился к берегу у самого города.

Нахимов по своему обыкновению не покидал палубы и не расставался с неразлучной подзорной трубой. Восхищенный действиями «Парижа», он приказал поднять сигнал одобрения, но оказалось, что веревки сигнала порваны.

«Париж» же справился с третьим врагом: «Низамиэ» с перебитыми мачтами тоже отклепал свою якорную цепь и выбросился к городу, где скоро и загорелся, по всей вероятности, подожженный остатками команды. Уничтожив все стоявшие против них суда, т. е. четыре фрегата и один корвет, русские флагманские корабли, повернувшись параллельно батарее № 5, сосредоточили против нее все свои силы.

Вели свои бои и остальные корабли. В правой колонне кораблю «Великий князь Константин» противостояли два 60-пушечных фрегата, «Навек-Бахри» и «Незими-Зефер», и 24-пушечный корвет «Неджми-Фешан», а также батарея № 4. «Великий князь Константин», кстати, тоже был вооружен бомбическими орудиями. Видя тяжелое положение этого корабля, следовавшая за ним «Чесма» также сосредоточила свой огонь против фрегата «Навек-Бахри». Спустя 20 минут выстрелом бомбической батареи корабля «Великий князь Константин» «Навек-Бахри» был взорван, причем его обломками завалило четвертую береговую батарею, которая уже не могла действовать на полную мощность. Впоследствии турки утверждали, что капитан этого турецкого фрегата сам приказал взорвать свое судно.

Между 13 и 14 часами «Константин» вывел из битвы фрегат и корвет, остававшиеся перед ним. «Чесма» же шквальным артиллерийским огнем срыла до основания две береговые батареи – номера 3 и 4.

С начала сражения вместе с «Парижем» палили по «Низамиэ» «Три Святителя», отстреливавшийся в то же время и от фрегата «Каиди-Зефер», и «Ростислав», выдержавший весь огонь корвета «Феази-Меабуд» и шестой батареи. В критический момент, когда «Трех святителей» отнесло кормой к шестой батарее, «Ростислав» поддержал соседа. Справившись со своим шпрингом, «Три Святителя» вынудил «Каиди-Зефер» выброситься на берег; той же участи подвергся и «Феизи-Меабуд» под действием огня «Ростислава», к четвертому часу дня уничтожившего также батарею № 6.

Еще один поразительный факт. Во время боя совершенно не спешили идти на помощь парусным судам оба турецких парохода – «Таиф» и «Эрекли», располагавшие в сумме 26 орудиями. На исходе первого часа командир «Таифа», английский советник Слейд решился спастись из этого ада, пользуясь отличным ходом и образцовым вооружением парохода. За ним погнались фрегаты «Кагул» и «Кулевчи», но «Таифу» удалось уйти.

К 17.00 все уже было кончено. Батареи и все суда противника были выведены из битвы. Всю ночь пароходы были заняты отводом на буксире пылавших турецких судов из опасения, чтобы с переменой ветра их не отнесло к русской эскадре. Осман-паша был взят в плен на своем корабле. Оказалось, что команда бросила корабль, ограбив предварительно своего 60-летнего адмирала. Жители Синопа в панике разбежались во главе с губернатором. В городе разгорелся пожар, но тушить его было некому.

Турок погибло в этот день более 3 тысяч человек. Их эскадра перестала существовать. С русской стороны потери в личном составе были определены в 38 убитых и 235 раненых. Кораблей русский флот не потерял, хотя и потрепаны они были изрядно: на корабле «Императрица Мария», например, было 60 пробоин, из которых многие в подводной части; на корабле «Три Святителя» было 48 пробоин и повреждены все мачты; на «Ростиславе» было убито и ранено 104 человека.

Победа под Синопом имела и более печальные последствия. Вскоре в войну на защиту Турции вступили английские и французские войска. Есть мнение, что Нахимов сильно переживал, что своими действиями спровоцировал появление более могущественных врагов у России. Якобы именно поэтому он искал смерти при обороне Севастополя.

Но тогда, поздней осенью 1853 г., да и сейчас никто не сомневается в том, что русский флот под командованием П. С. Нахимова совершил настоящий воинский подвиг. Второй руководитель Черноморского флота, вице-адмирал Корнилов так отозвался о действиях Нахимова: «Битва славная, выше Чесмы и Наварина… Ура, Нахимов! М. П. Лазарев радуется своему ученику».

В. Карнацевич

 



Другие новости и статьи

« История производства хлебных изделий в Устюге

Геттисберг (1863 г.) »

Запись создана: Вторник, 15 Апрель 2014 в 7:21 и находится в рубриках Николаевская армия.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы