Призрак царевны Софьи



Призрак царевны Софьи

oboznik.ru - Призрак царевны Софьи
#историяроссии#история#монастырь#война#общество#Софья

См. также: Тайные пружины власти

Новодевичий монастырь, Новодевичий пр., 1, ст. м. «Спортивная»

Новодевичий монастырь был основан великим князем Василием III в 1524 году – в честь Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрия», в благодарность за взятие Смоленска. Построенный фактически в честь пролитой с обеих сторон конфликта русской крови, монастырь этот увидел еще крови немало. Да и основали его на не слишком хорошем месте – на так называемом Девичьем поле, где во времена татаро-монгольского нашествия баскаки отбирали русских девушек для отправки в Орду.

Разоренный в Смутное время монастырь был восстановлен Михаилом Романовым и вскоре стал «царским богомольем». Новодевичий получал щедрые царские дары: вотчины, драгоценности, пожертвования.

Особенно полюбила его Софья Алексеевна, дочь царя Алексея Михайловича от его первой жены – Марии Ильиничны Милославской, сестра Петра I. Она практически отстроила монастырь заново, в модном в то время стиле барокко. Сложно сказать, говорили ли восхищенные масштабами строительства богомольцы что-то вроде «как для себя старается», но вышло именно так.

После смерти царя Федора Алексеевича, не оставившего наследников, на трон претендовали два его младших брата: Иван V и Петр I. Ивана продвигал на царство клан Милославских, а Петра – Нарышкиных. В день смерти Федора Алексеевича, 27 апреля 1682 года, царем был провозглашен Петр. Про Ивана, несмотря на его старшинство, говорили, что он слабоумен.

Умная и энергичная Софья решила воспользоваться недовольством стрельцов, которые давно не получали жалованья, и, опираясь на клан Милославских, стала распускать слухи, что «худородные» Нарышкины и вовсе «загнобят» стрельцов.

А 15 мая и вовсе разнесся слух, что Нарышкины задушили царевича Ивана. Стрельцы бросились с оружием в Кремль, смяв охрану, и лишь царица Наталья Кирилловна, державшая за руки царя Петра и царевича Ивана, патриарх и несколько бояр, не испугавшиеся выйти к разъяренной толпе, сумели их успокоить.
Но князь Михаил Долгорукий, сторонник Нарышкиных, начал кричать на стрельцов, обвиняя их в измене и угрожая суровой расправой. Это была ошибка: стрельцы поднялись на крыльцо и сначала сбросили на подставленные пики Долгорукого, а потом расправились и еще с несколькими сторонниками клана Нарышкиных. Начались убийства бояр и стрелецких начальников, пытавшихся призвать воинство к дисциплине. Затем стрельцы поставили в Кремле свои караулы, и царская семья оказалась в заложниках взбунтовавшегося воинства.

На следующий день стрельцы потребовали выдать Ивана Нарышкина, который прятался в спальне сестры-царицы, угрожая, если этого не будет сделано, перебить всех бояр. Наталье Кирилловне, под давлением Софьи, пришлось на это пойти, и ее брата предали пытке и казнили. Отец же царицы Кирилл Полуэктович Нарышкин, по настоянию стрельцов, был пострижен в монахи и выслан в Кирилло-Белозерский монастырь.
Хотя царем формально оставался малолетний Петр, а Наталья Кирилловна – регентшей, никакой силы за ними не стояло: все их родственники и сторонники или были перебиты, или бежали из столицы.

19 мая стрельцы подали царю челобитную (а фактически – ультиматум) с требованием выплатить им всю задолженность по жалованью, которая, по их мнению, составляла 240 000 рублей. Таких денег в казне не было, достать их было негде, и управление государством взяла в свои руки Софья: она приказала собирать для этого деньги по всей стране и даже переплавить золотую и серебряную посуду царской столовой.
23 мая стрельцы подали новую челобитную, в которой, явно не без наущения Софьи, обращались сразу к двум государям: Петру и Ивану – и просили сделать Софью регентшей. Такое решение было выгодно не только Милославским, получавшим в руки часть уплывшей было власти, но и им самим, которые теперь могли не опасаться мести Нарышкиных.

Патриарху и Боярской думе не оставалось ничего другого, как выполнить требования стрельцов. Но те не успокоились и для окончательного разрешения ситуации потребовали признать все совершенные ими убийства не только законными, но и поставить на Лобном месте памятный столб, на котором должны были быть вырезаны имена всех «воров-бояр», истребленных во время бунта, с перечислением их злоупотреблений, никем, понятно, не доказанных. И лишь когда было исполнено это, стрельцы успокоились. Но покидать Кремль, тем не менее, не спешили.

Софья назначила высшим стрелецким начальником князя И. А. Хованского, сторонника Милославских, весьма популярного среди стрельцов. Но тот начал вести свою игру, с одной стороны баламутя войско, с другой – говоря Софье, что, «когда меня не станет, то в Москве будут ходить по колена в крови».
Это время и получило название «Хованщина». Старообрядцы, еще недавно жестоко преследуемые правительством, почувствовали слабость Кремля и стали изо всех уголков страны стекаться в Москву и проповедовать в стрелецких полках возврат к старой вере. Хованский их поддерживал, видя в этом еще один рычаг давления на регентшу. Но, собственно, вернуться к старой вере было не в силах правительства: это была прерогатива церкви и патриарха. Да и вряд ли Софья на это пошла бы: тем самым она не только признала бы неправоту исправления богослужебных книг своим отцом, но и окончательно потеряла авторитет в народе.

Между тем старообрядцы стали настаивать на диспуте между представителями «старой» и «новой» веры и получили в этом поддержку от Хованского. Софья, понимая, что дискуссии избежать уже не удастся, сумела перенести ее с площади в Кремль, в Грановитую палату. Было ясно, что на площади диспут станет слушать народ, который мало что понимает в богословии, и его симпатии окажутся просто на стороне более умелых ораторов. А учитывая еще и весьма низкую популярность власти…

5 июля диспут состоялся. Церковь представлял патриарх, а старообрядцев – Никита Пустосвят. Все в итоге свелось к взаимным обвинениям в ереси и невежестве и закончилось чуть ли не дракой. Старообрядцы вышли на площадь и объявили, что спор они выиграли, и потому их вера правильная.
Софья, видя, что происходит в Москве, сказала стрельцам, что, раз стрельцы оказались в «единомыслии с раскольниками», она намерена покинуть Кремль и идти в «другие города», где возвестит народу о «таком непослушании и разорении».

Угроза оказалась действенной: перестав быть заложником стрельцов, правительство могло собрать дворянское ополчение и разгромить их. Стрельцы испугались, и в этот же вечер Никиту Пустосвята схватили и казнили, а Хованскому с трудом удалось спасти остальных старообрядцев, которым он перед диспутом гарантировал жизнь и свободу. Софья же уже не рассчитывала на помощь Хованского: он стал одним из самых главных ее противников.
19 августа, следуя на крестный ход в Донском монастыре, царская семья в полном составе (то есть оба царя, обе вдовствующие царицы – Наталья и Марфа, и семь царевен) под конвоем стрельцов свернула в сторону Коломенского, откуда по проселкам, в объезд Москвы к 14 сентября добралась до села Воздвиженского на Ярославской дороге, в нескольких верстах от Троице-Сергиевого монастыря, который стал царской резиденцией на время противостояния со стрельцами. Сюда же подтянулись остатки Боярской думы и те, кто был на стороне Софьи.

Князь Хованский, узнав о маневре, тут же с сыном Андреем отправился в Воздвиженское, но по дороге, во время ночевки, был схвачен отрядом стольников и доставлен к Софье уже пленником. Это стало хорошим подарком к ее дню рождения, 17 сентября. Хованским тут же был зачитан приговор, который не замедлили привести в исполнение. О призраках отца и сына мы поговорим чуть ниже, пока же расскажем о дальнейшей судьбе царевны.
Перенеся свою ставку в Троицу, Софья стала собирать ополчение.

Стрельцы, когда до них дошли эти страшные вести, тут же принялись слать в Троицу челобитные, в которых не только клялись в верности, но даже умоляли снести памятный столб с Лобного места. Вскоре они выдали царевне младшего сына Хованского Ивана, который не был казнен, а всего лишь отправился в ссылку, и помощника Хованского Алексея Юдина (этот головы не сносил). Начальником стрельцов назначили думного дьяка Федора Шакловитого, который весьма быстро, даже обойдясь без репрессий, навел в приказе порядок.

Уже в начале ноября царский двор вернулся в Москву, лишь царица Наталья Кирилловна вместе с сыном осталась в загородной резиденции – селе Преображенском. Москва была под Милославскими, и Петр появлялся там лишь для участия в обязательных церемониях. Правительство фактически возглавила Софья, опираясь на Василия Голицына и Федора Шакловитого. Интересно, что, как обычно и бывает в России с незаконными правителями – она была далеко не худшей государыней. Вольтер писал о ней: «Правительница имела много ума, сочиняла стихи, писала и говорила хорошо, с прекрасной наружностью соединяла множество талантов; все они были омрачены громадным ее честолюбием». Софья заключила выгодный для России «вечный мир» с Польшей, Нерчинский договор с Китаем, послала в Париж первое русское посольство.

Однако борьба за власть продолжалась, двум правителям в России было тесно. 8 июля 1689 года, во время празднования Казанской иконы Богоматери, случился первый публичный конфликт между подросшим Петром и Софьей. Петр подошел к сестре и сказал, чтобы та не смела идти вместе с мужчинами в крестном ходу.

Софья же взяла в руки икону Богородицы и демонстративно пошла. Петр, не зная, что на это ответить, удалился из Москвы.
Но уже меньше чем через месяц произошло событие, которое стало первым шагом к разрешению двоевластия. 7 августа Софья приказала Федору Шакловитому собрать побольше стрельцов в Кремль якобы для сопровождения царской семьи в Донской монастырь на богомолье. Одновременно же по Москве было распространено подметное письмо, в котором говорилось, что Петр собирается прийти из Преображенского в Москву с войском и убить Софью и Ивана. Шакловитый хотел выступить в Преображенское, чтобы всех там перебить, но Петр вместе со сторонниками спрятался за стенами Троицы.
Вслед за ним 8 августа туда же прибыли обе царицы, Наталья и Евдокия, и «потешные» полки с артиллерией.

16 августа Петр потребовал, чтобы от всех полков в Троице-Сергиев монастырь были присланы начальники и по десять человек рядовых. Софья, под страхом смертной казни, это делать запретила, а Петру отправила грамоту, что его приказ в силу технических причин исполнить невозможно.
27 августа Петр уже не через правительство, а лично приказал всем полкам отправляться к Троице. Большая часть полков пошла, и Софья, поняв, что силы неравны, признала свое поражение. Она и сама, вслед за полками, отправилась в Троицу, но в селе Воздвиженском ее встретили посланники Петра с приказом вернуться в Москву. 7 сентября Петр издал указ об исключении Софьи из царского титула.

Вскоре он сам прибыл в столицу. Софья была заключена в Новодевичий монастырь, Шакловитый казнен, а Иван, встретивший Петра в Успенском соборе, фактически отдал ему правление. 29 января 1696 года Иван умер, но до этого времени продолжал быть царем. Петр, впрочем, не особо утруждал себе государственными делами: за него фактически правили Нарышкины. И лишь еще одна попытка стрелецкого бунта заставила его окончательно взять власть в свои руки.
В марте 1698 года в Москве появились 175 стрельцов, дезертировавших из четырех стрелецких полков, что участвовали в Азовских походах. Претензий к властям у них было много: и притеснения полковников, и непомерные тяготы службы, и то, что вместо Москвы из Азова гарнизоны вернули в Великие Луки. Стрельцы хотели подавать жалобу, но их попытались арестовать. Тогда они укрылись в слободах и установили связь в находящейся в монастыре Софьей. Это еще больше испугало власти, и 4 апреля 1698 года против стрельцов послали солдат Семеновского полка. Вскоре «челобитчиков» выбили из города, и те были вынуждены вернуться к себе в полки, где началось брожение.

6 июня стрельцы сместили своих начальников и двинулись к Москве, желая посадить на престол Софью. Но на подступах к столице их войско было разбито регулярной армией, хоть и уступавшей им в количестве, но, видимо, превосходившей дисциплиной и уровнем подготовки.
Начались казни: 22 и 28 июня были повешены 56 «пущих заводчиков» бунта, 2 июля – еще 74 «беглеца» в Москву. 140 человек были биты кнутом и сосланы, 1965 человек – разосланы по городам и монастырям.

Петр срочно вернулся из-за границы и начал следствие заново: с сентября 1698 по февраль 1699 года казнили, по официальным данным, еще 1182 стрельца. Впрочем, многие современники упоминали другую цифру, утверждая, что от петровского «великого розыска» лишились жизни 7000 человек. Еще 601 человек был бит кнутом, клеймен и сослан. Это были, в основном, несовершеннолетние дети стрельцов. Следствия и казни продолжались еще до 1707 года, но уже, естественно, не так кроваво. Стрелецкие полки расформировали, а стрельцов с семьями, даже не участвовавших в смутах, выслали из Москвы.
В казнях стрельцов с большим удовольствием принимал участие и сам Петр, и его окружение. Меншиков позже хвалился, что собственноручно срубил двадцать голов. Петр же казни начал, отрубив первые пять голов. Полковник Блюмберг и Лефорт принимать участие отказались, мотивируя тем, что в их землях «такого не водится».

Австрийский дипломат Иоганн Корб, присутствовавший на казнях, писал: «Эта казнь резко отличается от предыдущих; она совершена весьма различным способом и почти невероятным: 330 человек за раз, выведенные вместе под роковой удар топора, облили всю долину хотя и русской, но преступной кровью; эта громадная казнь могла быть исполнена потому только, что все бояре, сенаторы царства, думные и дьяки, бывшие членами совета, собравшегося по случаю стрелецкого мятежа, по царскому повелению были призваны в Преображенское, где и должны были взяться за работу палачей. Каждый из них наносил удар неверный, потому что рука дрожала при исполнении непривычного дела; из всех бояр, крайне неловких палачей, один боярин отличился особенно неудачным ударом: не попав по шее осужденного, боярин ударил его по спине; стрелец, разрубленный таким образом почти на две части, претерпел бы невыносимые муки, если бы Алексашка, ловко действуя топором, не поспешил отрубить несчастному голову…»

Софья же, как обладательница романовской крови, казни избежала: она была пострижена в монашество под именем Сусанны. Петр очень хотел обвинить и ее, была арестована кормилица Софьи Вяземская и четыре ее постельницы, которых подвергли жестоким пыткам. Но ни о каких письмах Софьи в полки они так и не сообщили.
Под окном кельи Софьи были повешены 195 человек, а троим из них, висевшим ближе всех, дали в руки челобитные, в которых Софья призывалась на царство. Тела казненных провисели под ее окнами пять месяцев, и лишь после этого Петр позволил закопать их на окраинах Москвы, поставив в тех местах каменные столбы с чугунными досками, на которых перечислялись вины стрельцов, а на спицах, выходящих из столбов, были развешаны головы похороненных.
В монастыре Софья прожила не очень долго и вскоре умерла: в 1704 году.
В 1922 году монастырь был закрыт, а на его территории был устроен Музей раскрепощенной женщины. Но с 1943 года монастырь стали постепенно возвращать церкви. С 1964 года здесь находится резиденция митрополитов крутицких и коломенских, а с 1994-го возобновлена и монашеская община. Также здесь находится и филиал Государственного исторического музея.

Софью содержали в Напрудной башне, и говорят, что до сих пор здесь бродит ее призрак. Ходят по пруду и души казненных здесь стрельцов, которые так и не смогли обрести себе покоя. Считается, что Софья исполняет просьбы к ней обращающихся, и потому у Напрудной башни оставляют записки, а также прикладываются к ней ладонями и телом, прося у Софьи исцеления и исполнения желаний.

Заточенная в монастырь Софья была вынуждена расстаться со своим женатым любовником князем Василием Голицыным. И потому ее призрак еще частенько видят рядом с гостиницей «Москва» в Охотном Ряду – здесь, до того как их разрушили в 1930-х, стояли палаты Голицына. Призрак Софьи, бывает, тихо стоит в здешнем подземном переходе, где раньше, как говорят, был подземный ход между Кремлем и палатами Голицыных. Софья, одетая в монашеское платье, вглядывается в лица прохожих. Возможно, ищет Василия. Но он пережил ее всего лишь на десять лет, скончавшись в архангельской ссылке.
Поэтому Софья считается еще и покровителем новобрачных. Многие молодые пары приходят в день свадьбы к Напрудной башне.

А. Попов

См. также:

Как царевна Софья Алексеевна стала «зазорным лицом»

 



Другие новости и статьи

« Пушкин как историк и человек

История русской истории »

Запись создана: Пятница, 1 Март 2019 в 1:55 и находится в рубриках Петровские реформы, Стрелецкое войско.

Метки: , , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы