Подготовка к июльским боям
К началу июльских боев 1-я танковая армия представляла собой мощное объединение: кроме упомянутых трёх корпусов в неё входили 8-я зенитно-артиллерийская дивизия, 79-й гвардейский миномётный полк, 385-й авиационный полк связи, 83-й полк связи, 72-й и 267-й мотоинженерные батальоны, 35-й автотранспортный полк и другие части.
Поскольку разговор зашёл об огневой мощи танковой армии, несколько слов об одном боевом новшестве. К лету 1943 года наша промышленность наладила производство подкалиберных снарядов. Правда для начала мы получили этих снарядов не так много: всего по пять штук на действующий танк. Но и это было для нас немалым подспорьем. Тем более мы знали, что у гитлеровцев появились новые танки T-VI «тигр» и Т-V «пантера», обладающие мощной бронёй и вооружением. Так, «тигр» имел 80-мм броню, а в лобовой части даже 100-мм, вооружён был 88-мм пушкой, способной пробивать броню основных советских танков. Разве не заманчиво ударить Михаил Ефимович по ним, прошить фашистскую броню советскими подкалиберными снарядами? Хотя и полученные малой толикой, новые снаряды в какой-то мере влияли на боевой дух воинов-танкистов.
В эти дни мы продолжали инженерное оборудование полосы обороны армии. Через луга, перелески, по поймам речек протянулись траншеи, ходы сообщения. Соорудили мы также в достатке капониры, дзоты, блиндажи, раскинули на 60-километровом фронте сеть искусственных препятствий. Н.К. Попель и начальник политотдела полковник А.Г. Журавлёв всю политическую работу тесно увязывали с событиями, назревающими на нашем участке фронта.
Куда ни приедешь: в танковый экипаж, на артиллерийскую позицию, к мотострелкам - будь то утром, днём или ночью, -всюду видишь у бойцов фотографии фашистских «пантер» и «тигров». А вокруг этих фотографий бесконечные разговоры, горячие споры об уязвимых местах фашистских танков. Опытные мастера танкового огня объясняют, куда, по какому узлу фашистской машины выгоднее стрелять, метать гранаты, с тем чтобы подбить её, поджечь, прежде чем она обрушится огнём и гусеницами на наши позиции.
Побывали мы с Н.К. Попелем у командующего 6-й гвардейской армией Ивана Михайловича Чистякова. Командный пункт его располагался в селении, утопающем во фруктовых садах. В уютном садочке под яблонькой и встретились мы с Иваном Михайловичем. Договорились, как и полагается, о совместных действиях, причём не только в бою, но и на учениях пехотных частей 6-й гвардейской армии с нашими танкистами.
На том же КП встретился я с другом своей командирской молодости, с начальником штаба 6-й гвардейской армии генерал-майором В.А. Пеньковским. Вспомнили двадцатые годы, полигоны Витебской области, совместные походы, тактические учения. Пеньковский командовал тогда артиллерийским дивизионом, а под моим началом находилась полковая школа, часто выполнявшая на полевых учениях задачи стрелкового батальона.
Взаимодействовали мы чётко, на разборах хвалили нас. Особенно ревностно добивались непрерывной увязки артиллерийского огня с наступательными действиями пехоты, что так необходимо в бою.
Договорились на совместных учениях отработать возможные варианты проведения контрударов и контратак, части на эти занятия поднимать ночью по тревоге.
Стали проводить совместные учения. Обычно стрелки 6-й гвардейской армии занимали в окопах оборону, а наши танкисты атаковали их. Так называемая «обкатка пехоты» помогала преодолеть танкобоязнь. Право, великое дело для человека, готовящегося к жестоким боям, раз-другой пережить то острое, леденящее душу чувство, когда над окопом, в котором он укрылся, проползёт, скрежеща гусеницами, тяжёлый танк. Переживёт солдат такое на занятиях - и на поле боя будет чувствовать себя спокойнее, увереннее.
Каждый день с утра Попель, я, заместитель командующего, начальник артиллерии уезжали в войска. Проверяли, как идёт процесс сколачивания подразделений и частей. Экипажи учились метко стрелять из танка, стоящего в окопе или движущегося на противника. Много внимания уделяли вопросам взаимозаменяемости в экипажах. Часто бывали в 31-м танковом корпусе. Шалин и Никитин оставались в штабе. У них было столько оперативной работы, что и без сна в сутки не уложишься. Замечу, что штаб наш стал гибким, надёжным органом управления. Офицеры-пехотинцы, что пришли к нам на северо-западе, в достаточной степени овладели танковым делом, на них вполне можно было положиться в самых сложных ситуациях танкового боя.
Шёл июнь, сухой, знойный. Мы продолжали увязывать свои действия с другими родами войск. Пригласили к себе в Успенов командиров двух авиационных корпусов - истребительного и штурмового, призванных прикрывать танковую армию с воздуха. Вместе с ними приехала большая группа офицеров, до командиров эскадрилий включительно.
Договорились обо всём, вплоть до того, где будут находиться авиационные командиры во время боевых действий и как будет обозначен передний край наземных войск. Последнее было особенно важно. Случалось, что авиаторы по ошибке штурмовали свои войска. Нередко лётчиков путали наземные тыловые части, взявшие за правило выкладывать перед своим «хозяйством» опознавательные полотнища. Заботясь о собственной безопасности, они не задумывались над тем, что подводят действующие впереди войска. Пришлось принять к таким сверхосторожным тыловикам строжайшие меры.
Договорились мы обо всём с авиаторами, пообедали за дружеским столом и разъехались. А 4 июля…
Катуков М.Е. На острие главного удара. С. 208 - 211.