Концепт «Материнство» в творчестве М.Ю. Лермонтова



Концепт «Материнство» в творчестве М.Ю. Лермонтова

oboznik.ru - Концепт «Материнство» в творчестве М.Ю. Лермонтова
#историяроссии#литература#Лермонтов#патриотизм#родина#творчество

Темы детства и материнства – одни из самых значительных в творчестве М.Ю. Лермонтова – связаны с целыми комплексами глубоко личных переживаний поэта. Они проявились в его литературных произведениях и в живописи: на малоизвестном рисунке пятнадцатилетнего Лермонтова изображен ребенок, тянущийся к матери. Этот рисунок представляет собой копию с картины Рафаэля «Святое семейство (Франциска I)», но внимание Лермонтова привлек на ней именно ребенок. «Вся его поза – один порыв. Вот только это Лермонтов взял с картины Рафаэля, да еще руку матери, которой она придерживает младенца. Рано потеряв мать, он тосковал по материнской ласке…» . По наблюдению составителей частотного словаря языка Лермонтова, слова «дом», «отец», «мать», «дети», «дитя», «ребенок» входят в тысячу самых употребительных слов в языке поэта .

См. также: Ключевые слова патриотических ценностей

Первым, кто выделил «идею материнства» в его творчестве, был В.Г. Белинский. В своем отклике на сборник стихов Лермонтова 1840 года он удивлялся и восхищался умению поэта проникнуть в тайну женского и материнского чувства и выразить его в «художественной апофеозе матери» – в стихотворении «Казачья колыбельная песня». В 1908 году Д.С. Мережковский в очерке «М.Ю. Лермонтов.

Поэт сверхчеловечества» отметил религию Вечной Женственности и Вечного Материнства в творчестве поэта. Вечное Материнство и Вечная Женственность равноценны друг другу, слиты воедино. Вечная Женственность вобрала в себя, по мысли Мережковского, самые дорогие Лермонтову образы и воспоминания: «… она и Варенька с родимым пятнышком, и девочка, играющая в куклы, и покойная мать, напевающая колыбельную песню, и “мать сыра земля”, та самая, на которую Мцыри, беглец из христианства, упал… “Мать сыра земля” – “земля Божья” – Матерь Божья» .

В научном исследовании творчества Лермонтова впервые факт лирического открытия художником темы детства и материнства отметил уникальный знаток русской поэзии И.Н. Розанов. В работе «Лермонтов – мастер стиха» (1940-е гг.) он писал: «… в русской литературе любовь к детям и материнская любовь как лирическая тема появляется впервые у Лермонтова. Ни у Державина, ни у Пушкина, ни даже у Жуковского ее не было. Нравоучительная идиллия “Овсяный кисель” к лирической поэзии не относится» .

Как исследовательская проблема тема женской судьбы и, в частности, судьбы женщины-матери в творчестве Лермонтова поставлена А.Л. Рубанович (1973). Целью данной работы является попытка проследить, как реализуется тема материнства в творчестве Лермонтова. По нашему наблюдению, особенность реализации темы в том, что в художественном сознании Лермонтова «материнство» связано с двумя самыми дорогими для него женщинами – с матерью, Марией Михайловной Лермонтовой, и с Варварой Александровной Лопухиной, самой глубокой сердечной привязанностью поэта. Мать Лермонтова умерла от чахотки, когда ему было два года. В произведениях поэта мы не найдем целостного портрета Марии Михайловны – память двухлетнего ребенка вместила в себя только подробности ее смерти и погребения. «В младенческих летах я мать потерял», – пишет Лермонтов в стихотворении «Кавказ» (1830); «В слезах угасла мать моя»- читаем в черновике стихотворения «Пусть я кого-нибудь люблю» (1831). Образ рано погибшей матери возникает и в автобиографической строфе поэмы «Сашка» (1835-1836)5

Он был дитя, когда в тесовый гроб
Его родную с пеньем уложили.
Он помнил, что над нею черный поп
Читал большую книгу, что кадили,
И прочее… (II, 397)

Единственным сильным воспоминанием о Марии Михайловне осталось у Лермонтова испытанное им впечатление от ее песни. «Когда я был трех лет, – признается поэт, – то была песня, от которой я плакал: ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал ее, она бы произвела прежнее действие. Ее певала мне покойная мать» (IV, 357). Современники рассказывают о музыкальности Марии Михайловны, которую она вместе с внешним сходством передала своему сыну. Общепризнано, что М.Ю. Лермонтов – один из самых одаренных в музыкальном отношении русских поэтов. Воспоминание о песне матери получило у Лермонтова необыкновенно многообразное творческое воплощение. Это воспоминание проходит в нескольких стихотворениях («Кавказ»; «Булевар», 1830), поэмах («Последний сын вольности», 1831; «Измаил-Бей», 1832), в драме «Странный человек» (1831). Красота природы («Кавказ»), женская красота («Булевар», «Последний сын вольности») ассоциируются в сознании Лермонтова с воспоминанием о пении матери в его младенчестве. Наиболее значительным художественным воплощением этого мотива-воспоминания является стихотворение «Ангел» (1831).

Так, первый биограф поэта П.А. Висковатый связывает реальную основу поэтического видения «небесной родины» именно с этим воспоминанием. В.Ф. Асмус говорит о поэтической концепции «анамнезиса», сна-припоминания, образцом которого является данное стихотворение. У И. Эйгеса музыкальное переживание Лермонтовым своих младенческих лет вырастает до оригинального мифа о музыке, до самого полного во всей русской поэзии выражения любви к музыке, до собственно музыкального самосознания. Более того, «вся поэзия Лермонтова – воспоминание об этой песне, услышанной в прошлой вечности» .

Почти во всех произведениях Лермонтова встречаются музыкальные эпизоды или, по крайней мере, музыкальные штрихи. Действительно, большинство лермонтовских героев поют или слушают песни, необычайно чувствительны к различным звукам, о чем свидетельствуют произведения художника: поэмы «Литвинка» (1832), «Измаил-Бей», «Мцыри» (1839), «Демон» (1829-1839); драмы «Испанцы» (1830), «Маскарад» (1835-1836); романы «Вадим» (1832-1834), «Княгиня Лиговская» (1836), «Герой нашего времени» (18371840), новелла «Штосс» (1841). Важно также заметить, что у Лермонтова слова «звук», «песня» очень часто идут в сопровождении таких оценочных слов, как «рай», «небесный», «неземной», «печальный», «грустный»; в своем фундаментальном исследовании «Музыка в жизни и творчестве Лермонтова» И. Эйгес выделяет также в его поэзии образ «звуков-слез»7 . Воспоминание о песне звучит и в одном из последних стихотворений поэта, соединившем в себе многие темы и мотивы его творчества, – «Выхожу один я на дорогу» (1841). Белинский относил его к числу избраннейших вещей, в которых «все лермонтовское». Стихотворение включает значимые для Лермонтова образы, мотивы, символы: «путь», «пустыня», «голубое сиянье» (любимый цвет Лермонтова), «звезды», «сладкий голос» (песня о любви)

Не только тема материнства, но и – шире – тема детства получает в творчестве Лермонтова глубоко личное звучание. Несомненно, что кроме идей французского философа Ж.Ж. Руссо на формирование образа детства в художественном сознании Лермонтова оказал его личный душевный опыт. Постоянной особенностью биографий его героев является сиротство (сам Лермонтов рос и воспитывался не только без матери, но и без отца); детство и юность многих героев омрачены конфликтом между родителями (известны сложные отношения между отцом и бабушкой поэта); практически все дети в произведениях художника изображаются как маленькие взрослые (в своем раннем созревании поэт признается в письме к М.А. Лопухиной; не по годам раннее психическое развитие фиксируют все его биографы).

При этом можно констатировать, что одной из главных причин ранней зрелости, взрослости героев Лермонтова является переживание самим поэтом болезненного опыта сиротства (физического и «душевного»). Физическое сиротство (разлука с близкими людьми) осмысляется в крупных литературных формах: драма «Странный человек», прозаическое произведение «Я хочу рассказать вам…», поэмы «Испанцы», «Измаил-Бей», «Мцыри» и др. В лирике Лермонтова с тонким психологизмом раскрывается утрата ребенком доверчивости при столкновении с жестокостью мира. Детская душа претерпевает глубокую деформацию, в сердце водворяются холод и ненависть.

Юный герой меняется и внешне: «лишние морщины», «бледное чело», «бледные щеки» – постоянные его характеристики. Очень часто герой сравнивается со стариком без седин, с созревшим до срока плодом, с оторванным от родной ветки листком. Лермонтова отличает удивительно теплое, мягкое и внимательное отношение к ребенку, к миру самого детства. О раннем «старении» под жизненными невзгодами детской души поэт говорит с глубокой грустью и сочувствием. Необходимость гармоничного проживания детства, утверждаемая в произведениях Лермонтова, уточняет представление о философии художника, вносит новые акценты в понимание природы «лермонтовского человека». Современной психологией и медициной доказано, что впечатления детства и даже более ранних периодов – младенчества и пренатального развития ребенка, те условия, в которых протекает самое начало жизни, определяют в дальнейшем особенности характера, мироощущение взрослого.

Судьбы взрослых лермонтовских героев, в которых во многом запечатлена жизненная драма самого поэта, показывают, как важно, чтобы из детства ребенок вступал в юность с ясной и чистой душой, чтобы память не омрачалась тягостными воспоминаниями. Вынесенные из детства душевный надлом, боль сиротства, ощущение своего одиночества, бесприютности заставляют воспринимать мир как враждебный. Многие взрослые герои Лермонтова не только не имеют своего дома, семьи, но бездомье является внутренним состоянием их души. Если в образе Мцыри запечатлена тоска по родной семье, страстное желание вернуться домой, то противоположный психологический комплекс наиболее ярко представлен в образах Демона (поэма «Демон») и Печорина (роман «Герой нашего времени»).

Так, Печорин вносит в судьбы Бэлы, Азамата, Казбича, «честных контрабандистов», княжны Мери и Грушницкого свои бесприютность, бездомье, скитальчество, тягу к разрушению Дома. Он лишает дома Бэлу – ее любовь не позволяет ей вернуться к отцу; заставляет бежать из родительского дома Азамата; принуждает «честных контрабандистов» бросить свой кров; разрушает возможную женитьбу Грушницкого и Мери. Демон губит жениха Тамары. В своей клятве он призывает ее оставить земной мир и рисует перед ней образ своего Дома:

Тебя я, вольный сын эфира,
Возьму в надзвездные края;
И будешь ты царицей мира,
Подруга первая моя;
Без сожаленья, без участья
Смотреть на землю станешь ты,
Где нет ни истинного счастья,
Ни долговечной красоты… (II, 69)

Любовь к матери, как выявлено современной психологией, дает мощный эмоциональный заряд к благополучию и жизнеспособности индивида. «Мать – это питание, любовь, тепло, земля, – писал Э. Фромм. – Быть любимым ею значит быть живым, иметь корни и чувство дома» . Для мироощущения лирического героя Лермонтова характерно отсутствие огороженности, одомашненности пространства жизни. Необычайно разнообразно представлены у поэта космические мотивы. «Мой дом везде, где есть небесный свод…», – признается поэт в философской медитации «Мой дом» (1830-1831). Если в лирике А.С. Пушкина образ Дома предстает как жилище предков, отчий дом, то в поэзии Лермонтова «дом» не имеет стен, открыт мировым бурям, «развернут» в космос. Функция возвращения героя от разочарованности к вере, спасения его от одиночества принадлежит лирической героине.

В творчестве Лермонтова именно женская любовь способна спасти демонического героя от ожесточения и озлобления, вернуть утраченную гармонию, помочь вновь обрести смысл и цель бытия. Мотив возрождения демона (демонического героя) через любовь разнообразно представлен в произведениях Лермонтова – в драмах «Люди и страсти», «Странный человек», «Два брата» (1834-1836), «Маскарад»; поэмах «Демон», «Последний сын вольности»; прозаических произведениях – «Герой нашего времени», «Штосс». В лирике он наиболее ярко воплотился в цикле стихов, обращенных к В.А. Лопухиной. Значение В.А. Лопухиной в жизни и творчестве Лермонтова огромно. Известно, что поэт увлекался многими женщинами; самые известные имена – Е.А. Сушкова, Н.Ф. Иванова, М.А. Щербатова. Но не их любил Лермонтов «много и долго», или, по словам родственницы поэта Е.А. Верещагиной, «серьезно и долго».

Отметим, что исследований о роли В.А. Лопухиной в жизни Лермонтова немного; в науке также до сих пор не определен точный круг стихотворений, обращенных к Лопухиной и образующих (вместе с «сушковским» и «ивановским») лирический цикл. В настоящее время к кругу произведений, связанных с именем В.А. Лопухиной, относят одиннадцать стихотворений; поэмы «Демон», «Измаил-Бей», «Сашка» (стихи 24-26); драму «Два брата»; романы «Княгиня Лиговская» и «Герой нашего времени». Особого внимания заслуживает исследование П.А. Висковатого «М.Ю. Лермонтов: Жизнь и творчество», значение которого в истории лермонтоведения трудно переоценить. Биография написана с большой любовью и уважением к памяти рано погибшего поэта. Ее составлением П.А. Висковатый занимался более десяти лет (первое издание – 1891 г.). Он вступил в переписку с родственниками и друзьями художника, совершил множество поездок по лермонтовским местам, изучил архивы. Биограф не только собрал исчезающие личные воспоминания, но и то, что уцелело из переписки, сочинений, рисунков Лермонтова. Добросовестный и обстоятельный труд П.А. Висковатого считается неоценимым первоисточником для изучения жизни и творчества Лермонтова.

В частности, Висковатовым впервые были исследованы такие периоды и события из жизни поэта, как детство и юность, учеба в Московском университете, ссылки на Кавказ, дуэль и смерть, а также отношения с В.А. Лопухиной. «Будучи студентом, – пишет близкий друг Лермонтова А.П. Шан-Гирей, – он был страстно влюблен… в молоденькую, милую, умную, как день, и в полном смысле восхитительную В.А. Лопухину; это была натура пылкая, восторженная, поэтическая и в высшей степени симпатичная… Чувство к ней Лермонтова было безотчетно, но истинно и сильно, и едва ли не сохранил он его до самой смерти своей…».

Пылким, подвижным характером автор наградит героинь своих прозаических произведений (Вера в «Княгине Лиговской», «Герое нашего времени»), родинкой на правой щеке и именем Вера, созвучным с именем любимой женщины («Два брата», «Княгиня Лиговская», «Герой нашего времени»). Чувство Лермонтова было взаимным. Однако вследствие переезда поэта в Петербург, где он стал вести бурную светскую жизнь, а также из-за неясности в отношениях (по свидетельству А.П. ШанГирея, Лермонтов уходил от разговоров о Варваре Александровне и даже иногда хохотал при

упоминании ее имени), она вышла замуж за другого человека. Известие о замужестве Лопухиной оставалось незаживаемой раной Лермонтова на протяжении всей его жизни. Родственница поэта Е.Г. Быховец писала в 1841 г.: «… он мне всегда говорил, что ему жизнь ужасно надоела, судьба его так гнала… и тут еще любовь: он был страстно влюблен в В.А. Бахметеву; она ему была кузина; я думаю, он и меня оттого любил, что находил в нас сходство, и об ней любимый его разговор был».

Варвара Александровна тяжело пережила смерть Лермонтова: «Последние известия о моей сестре Бахметевой поистине печальны, – пишет М.А. Лопухина. – Она вновь больна, ее нервы так расстроены… она… заявила, что решительно не желает больше лечиться… я отношу это расстройство к смерти Мишеля, поскольку эти обстоятельства так близко сходятся, что это не может не возбудить известных подозрений» 11. На принципиальное отличие «ивановского» и «сушковского» циклов от цикла стихов, связанных с именем В.А. Лопухиной, указывали такие исследователи, как Д. Максимов, Б. Эйхенбаум, Т. Иванова.

В первых двух лирических циклах интимной лирики Лермонтова женский образ окружен «легкими светскими ассоциациями» (Д. Максимов), в них преобладают ноты обиды, упрека, укоры в непонимании, обмане. Иную характеристику получает женский образ в стихах к Лопухиной. С одной стороны, в героине этого цикла не только не отмечены черты, обычные для светского круга, но, наоборот, подчеркнуты ее простота, естественность («Она не гордой красотою», 1832), неспособность лицемерить (посвящение к поэме «Демон»). Герой цикла называет ее своим «товарищем», «лучом-путеводителем», постоянно подчеркивает «родство» их душ: «К*» («Мы случайно сведены судьбою», 1832), «Сон» («В полдневный жар в долине Дагестана», 1841). С другой стороны, героиня наделяется небесными чертами: «святой улыбкой» («К*» («Печаль в моих песнях, но что за нужда?..», 1832)), «святой душой» («К*» («Оставь напрасные заботы», 1832)), «душой достойной», «душой прекрасной» («Молитва» («Я, Матерь Божия, ныне с молитвою», 1837)), чистым сердцем («Слова разлуки повторяя», 1832). В посвящении к поэме «Демон» ей дается характеристика «ты слишком ангел»; с ангелом отождествляется героиня стихотворения «Послушай, быть может, когда мы покинем» (1832). Наконец, в посвящении к поэме «Демон» (III редакция, 1831) она названа «Мадоной», возле которой «воскресает для надежд и для небес» лирический герой. Мадонна (Богоматерь, Богородица, Дева Мария) в христианской традиции – заступница за грешников и сирот, идеал женской красоты и грации, чистоты, родительской нежности, идеальное воплощение материнства. С этим образом ассоциируются такие женские качества, как материнская забота и сочувствие, дар снисходительности, все, что отличается добротой и заботливостью. Отметим, что выполненный Лермонтовым портрет Лопухиной в образе испанской монахини соответствует иконописному канону образа Богоматери: опущенные глаза, плотно сжатый маленький рот, спадающие на лоб складки покрывала.

В стихотворении «Ребенку» (1840), обращенном к маленькой дочери В.А. Лопухиной, героиня выведена как заботливая мать: она учит ребенка молитве, на ее лице отразились пережитые тревоги и страдания. По контрасту с идеальным женским образом цикла стихов к Лопухиной лирическое я в них берет на себя роль «влюбленного демона». В герое постоянно подчеркиваются инфернальность, демонические черты: «К Л.» («У ног других не забывал», 1831), «Послушай, быть может, когда мы покинем», «К*» («Оставь напрасные заботы», 1832), «Слова разлуки повторяя», «Молитва». В стихотворении «Ребенку» демонизм символизируют слезы героя, обжигающие щеки ребенка (ср. с «нечеловеческой слезой», прожегшей камень, в поэме «Демон»). Кроме стихотворений, связанных с памятью о матери и с именем В.А. Лопухиной, тема материнства в творчестве Лермонтова реализуется в ряде произведений с фольклорным или историческим сюжетом: замысел поэмы «Мстислав Черный» (1830); стихотворения «Баллада» («В избушке позднею порою», 1831), «Казачья колыбельная песня» (1838).

В 1830 г., обдумывая историческую поэму о Мстиславе Черном, Лермонтов сделал запись: «Мстислав проходит мимо деревни; одна женщина поет, баюкая ребенка… Он радуется тому, что эта песня вдохнет ребенку ненависть против татар и что, если он погибнет, то останется еще мститель за отечество…» (IV, 365). В «Песне» должна была раскрываться трагедия женщины-матери, взятой в плен татарами. Еще одна женская судьба воссоздана в «Балладе», представляющей собой либо фрагмент «Мстислава Черного», либо другого произведения, тематически с ним связанного. Колыбельная песня юной славянки звучит в ней как разговор матери с младенцем об его отце, сражающемся против татар. Песня славянки была создана поэтом вне явных фольклорных источников – она риторична, близка к декабристской литературной традиции. Обе колыбельных, по наблюдению А.Л. Рубанович, являются «этапами пути Лермонтова к созданию “Казачьей колыбельной песни”».

«Казачья колыбельная песня» – поэтический итог, блестящее раскрытие Лермонтовым образа материнства. Стихотворение является высоким образцом поэтического перевоплощения: поэт так вживается в мир чувств биографически отдаленного от него лирического персонажа, что говорит от его имени с непосредственностью прямого лирического самовыражения. «Это стихотворение есть художественная апофеоза матери: все, что есть святого, беззаветного в любви матери, весь трепет, вся нега, вся страсть, вся бесконечность кроткой нежности, безграничность бескорыстной преданности, какою дышит любовь матери, – все это воспроизведено поэтом во всей полноте» , – писал В.Г. Белинский. В «Колыбельной» Лермонтов сумел выразить основные составляющие личностной сферы женщины-матери: заботу о физическом и душевном здоровье младенца («Богатырь ты будешь с виду / И казак душой»); тревогу о будущем («Стану я тоской томиться, / Безутешно ждать») и заботу о настоящем в жизни ребенка («Стану сказывать я сказки, / Песенку спою», «Спи ж, пока забот не знаешь»); сам процесс укачивания, убаюкивания, играющий важную роль во взаимоотношениях матери и новорожденного. Именно в «Казачьей колыбельной песне» Лермонтова, как отметил И.Н. Розанов, впервые в русской лирике появилось мастерское выражение материнской любви. Именно через любовь к матери герой Лермонтова преодолевает демонизм и выходит к богосыновству, на путь «религиозного народничества» (Д. Мережковский).

Лобова Т.М. Екатеринбург, УрГУ



Другие новости и статьи

« Патриотическое помешательство

Земская инициатива и фискальное принуждение в России в 1606-1616 годах »

Запись создана: Пятница, 22 Март 2019 в 0:30 и находится в рубриках Николаевская армия, О патриотизме в России.

Метки: , , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы