25 Июнь 2020

Искусство командования

oboznik.ru - Искусство командования
#командование#офицер#армия

Командный состав армии

В наши дни строевому офицеру трудно разобраться в той массе печатных произведений, которые посвящены рассмотрению вопросов, близко касающихся нас всех, носящих военный мундир. Неудачи, постигшие армию в последнюю войну, были неожиданны. Весьма естественно, что все способные мыслить стараются найти причины этих неудач. Каждый хочет быть критиком всесторонним, всеобъемлющим, не справляясь с собственными силами, т.е. с имеющейся налицо подготовкой теоретической и с той степенью боевой практики, которая выпала на долю критикующего.

Руководящим мотивом всех этих печатных трудов является признание необходимости коренных реформ армии: ее организации, комплектования, формирования, ее сложной хозяйственной машины. С этим в большинстве случаев нельзя не согласиться, но вот о роли современного офицера и начальника вообще следует предварительно поговорить более подробно.

Если прислушаться к тому, что теперь пишут и кричат по этому поводу, то оказывается, что все мы должны служить не так, как прежде. Невольно задаешь себе вопрос: как же именно? Для разрешения этого жгучего вопроса стараются открыть новые истины, установить новые принципы. Выходит, что все, чем мы руководствовались до войны, надо забыть, все приходится создавать наново. Мне кажется, что подобное настроение можно объяснить той острой болью нравственного унижения, которую все мы пережили во время войны и непосредственно вслед за ее окончанием. [...] [155]

Неужто на всем протяжении тысячелетней истории нашей армии нет ничего светлого, чем должно руководствоваться и в наши дни? Не будем особенно углубляться в седую старину, но выдвинем из нее яркий облик полководца и воспитателя русской армии Суворова. Возьмем всеми признанного учителя и воспитателя армии, нашего современника Михаила Ивановича Драгомирова. Если вчитаться и вдуматься в их поучения, я уверен, можно извлечь многое из того, чем должен руководствоваться современный офицер-начальник. К сожалению, мы обладаем несчастным свойством хорошо забывать то, что следовало бы всегда помнить.

Роль офицера-начальника у французов тоже подвергается обсуждению печати. Выдающимся произведением по этой части надо считать труд французского писателя Andre Gavet под заглавием «L’art de commander»»{50}.

Талантливый автор мне неизвестен, но, несомненно, он из лучших офицеров французской армии.

Его книга вышла вторым изданием в 1905 г., а значит совершенно современна. В дальнейшем изложении я остановлюсь на содержании этой книги. В сущности говоря, в ней нет ничего нового для тех, кто, выучившись в свое время, не только не забывает пройденных курсов, но, постоянно размышляя о своем деле, продолжает в нем совершенствоваться.

Командование — профессия офицера

Гаве говорит, что офицер — это тот, кто командование (начальствование) сделал своей профессией. Не может быть настоящим офицером не умеющий быть начальником. Умение командовать — неотъемлемая обязанность офицера- Вне армии командования нет нигде. В армии же командуют только офицеры. Начальствующие нижние чины принимают в этом лишь некоторое участие, помогают офицеру в деле выполнения мелочных обязанностей повседневной службы. От офицера требуется в силу носимого им звания командование, являющееся плодом специального, основательного изучения. Он должен овладеть искусством командования. Требование это предъявляется офицерам всех служебных степеней.

Служебный авторитет унтер-офицеров, конечно, опирается на те же предписания дисциплины и субординации, и закон одинаково карает неповиновение начальствующим нижним [156] чинам, но общее обоим дело командования офицер и унтер-офицер выполняют различно. Для первого командование — искусство, принципы коего ему известны, для второго — ремесло. Везде со званием хорошего офицера связана идея основательной учебно-воспитательной подготовки. Люди, лишенные этого, не сумеют возвыситься над влиянием традиций, обычаев, рутины той жизненной обстановки, в которую они попадут. Их нравственная личность не сформировалась, они не выработали способности основывать свои поступки на разумных принципах. От них можно потребовать лишь добронравия, мужества, энергии и способности скромно руководствоваться тем, чему их будут учить.

Для командования нужно более, а именно, нужна большая привычка к жизни интеллектуальной, чтобы с полной уверенностью переходить от мысли к делу. Надо быть готовым с полной решимостью руководствоваться теми высшими принципами, которые только и остаются нашими двигателями во время войны, когда практики казарм и учебных плацов остаются сбитыми с толку, беспомощными, инертными. В бою авторитет начальника нередко основывается на доверии, которое внушают его качества, интеллектуальные и моральные. Чувствуется, что он обладает высшей тайной, высшим умением принять то решение, которое не могут подсказать всем известные правила.

В грозной боевой обстановке начальнику придется командовать посреди общего смятения. Он это выполнит, если обладает принципами теории высшего искусства и если его воинское воспитание дало ему способность с полным доверием к себе и с полной решимостью переходить от теоретических выводов к делу.

Где же и как офицеру учиться искусству командования? По-видимому, ответ прост. Он изложен в уставе, устанавливающем принципы субординации. Но это не все. Понятия «субординация» и «командование» охотно принимаются одно вместо другого, потому что принципы субординации поставлены на первом плане, хорошо освещены, их легко и удобно применять, тогда как о принципах командования уставы не дают точных и определенных указаний, а потому требуется собственное по сему поводу размышление. Не имея же привычки вдумываться в свое дело, считают, что служба обязывает субординировать возможно более своих подчиненных и субординировать возможно полнее самого себя относительно своего начальника. Такой взгляд приводит к мысли, что следует самому отказаться от всякой инициативы и убить ее в своих подчиненных.

Принципы командования не формулированы уставами, а [157] потому каждый офицер должен выработать их себе путем изучения и размышления. Последнее необходимо; в серьезных обстоятельствах, когда, например, нужно решиться или пожертвовать своей частью, или рисковать поражением, каждый руководствуется лишь теми принципами, которые стали его собственными или проверены на опыте. Такая же уверенность в правильности принятия основных принципов командования необходима и в обыкновенной служебной обстановке. От нее зависит и самое отношение офицера к своему делу. Надо помнить, что человек интеллигентный никогда не берется за выполнение задачи, которой не понимает.

Задача командования нелегка и далеко не всем по плечу. Для удачного выполнения этой задачи офицер должен обладать тремя основными качествами: интеллигентностью (сумма познаний), силою воли (характер) и чувством долга.

Знание указывает путь, по коему нужно следовать, характер — сила, двигающая нас по этому пути, а чувство долга — это та живая сила, которая заставляет достигать поставленной себе цели во что бы то ни стало, невзирая на препятствия, по пути встречающиеся. Из чувства долга вытекает необходимость самоотречения и подавления таких чувств, как себялюбие, тщеславие и обидчивость.

Личности начальника принадлежит выдающееся значение в деле командования. Беда, если начальник считает себя предназначенным исключительно к восприятию почестей, присущих не ему, а занимаемой им должности. Характер отношений к подчиненным тогда сводится к нетерпимости, недоступности, к нанесению незаслуженных служебных оскорблений. Появление такого начальника вызывает лишь страх и убивает в подчиненных всякое желание самостоятельно работать на пользу общего дела. Другой, заботясь о проявлении своих талантов, действительных или воображаемых, напускает на себя важность, думая, что это качество составляет неотъемлемую принадлежность великих полководцев. <…>:

Класть в основу командования частью всяческие фокусы — дело опасное и недостойное офицера. Командование должно быть искренним, закономерным и строгим, если хотят, чтобы оно было воспитывающим, нравственным и сильным. Зачем прибегать к приемам ложным и безнравственным, если само дело столь просто и почетно?

Чтобы хорошо командовать частью, надо, забыв о себе, проникнуться сознанием долга и помнить, что часть готовят не для парада, а для боя. Вот верный путь командования [158] частью; желательно, конечно, внешнее поощрение в виде наград и служебного повышения, но не этим побуждается человек возвышенных нравственных качеств. Отдаться полностью своему делу, смотреть всем прямо в глаза, ни перед кем не кланяться, создавать и обучать со страстью ту силу, которую когда-нибудь призовут на службу Родине — вот дело офицера. Оно заключает в самом себе удовлетворение высокое, ни с чем не сравнимое. Такое понимание своего дела зажигает в душе деятеля священный огонь, который навсегда осветит ему служебный путь. Без этой искры Божьей в душе легко охладеть к делу и понемногу на все махнуть рукой, заботясь лишь о собственном благополучии, предоставляя работу желающим, которых такие люди считают наивными и неловкими. Это душевное состояние Гаве характеризует непереводимым выражением «jemen-fichisme».

Это отрицательное качество составляет ужасную язву армии. Чаще всего оно является последствием плохого воспитания и житейских излишеств, которые отдаляют человека от идеала и ослабляют его волю. Jemenfichisme и является следствием нравственной слабости, которую обыкновенно стараются скрыть под видом неумолимого скептицизма. Что же касается отвращения от своего дела, то оно может овладеть и благородной душой, как причина, идущая извне и зависящая от недостатков организации работы или командования вообще. Бывает, что начальник своими неумелыми требованиями отбивает охоту к службе, но подчиненные могут в этом случае найти только сочувствие, но не оправдание, ибо чувство долга должно быть развито одинаково у начальников всех степеней.

Ошибки командования реже всего зависят от недостатка интеллигентности, который сказывается далеко не так серьезно, как недостаток самоотречения. Часто внешняя, несерьезная интеллигентность даже вредит делу. Такие интеллигенты являются критиками быстрыми, решительными, но несправедливыми. Они никого не хотят слушать, ничего не изучают, считая, что обладают всеми познаниями в избытке.

Нам нужна интеллигентность истинная, серьезная, но и она принесет пользу делу только в том случае, если ее обладатель этому делу предан. Начальник, лишенный настоящей интеллигентности, способен наделать массу ошибок, ибо не обладает широким умственным кругозором. Он усваивает лишь то, что находится пред глазами и функционирует машинально. Такие начальники чувствуют себя несчастными в деле маневрирования, немилосердно путают и обыкновенно стремятся [159] отделаться от инспектирующего блестящим учением на пятачке да идеальным внешним порядком в казармах. Они же чувствуют пристрастие к расположению служебной переписки. Они понимают необходимость передвижения частей отнюдь не в целях маневренных, а исключительно для парадов и потому преданы искусству набивания ноги. Обучение стрельбе ведут исключительно к достижению высоких процентов. Эти люди упускают из вида, что цель и смысл существования армии — война. Они стараются об этом не думать, полагая, что о войне следует заботиться тогда, когда она объявлена, а покуда надо стараться удовлетворить требованиям мирного времени. Если в армии служба поставлена в таком направлении, то неудивительно, что войска, забыв о своем назначении, превращаются в войска казарменные, гарнизонные, плацпарадные, но отнюдь не в боевые. Интеллигентность и высшая нравственность и нужны войскам в мирное время, чтобы не утрачивалась способность армии реагировать против рутины и поддерживать готовность к борьбе.

Еще реже встречаются характеры, способные неустанно работать над самим собой для выработки полного самообладания. Начальники без этого качества легко поддаются влияниям всякого рода, а командование частью, конечно, чувствительно страдает. Чем выше начальник, тем больше вред, наносимый недостатком характера, недостатком той силы воли, которая заставляет начальника вести по должному пути командования и самого себя, и подчиненные ему войска.

Самым главным качеством офицера остается чувство долга, которое больше и лучше всего заставляет человека как приобретать необходимые ему познания, так и работать над своим характером. Люди, стремящиеся к богатству или к достижению известности, не могут понять подчинения своих личных интересов чувству долга, что нередко равносильно самоотречению. В этом ничего нет удивительного, ибо сознательное отречение от собственных интересов или даже подчинение их высшей идее долга есть подвиг, который далеко не всем по плечу. Совершение этого подвига добровольно берет на себя весь командный состав армии, т.е. весь корпус офицеров.

Командование будет делом простым, законным и тем более прочным, чем более оно искренно. Начальник, которого знают действующим всегда и везде во имя долга, тем самым приобретает авторитет непоколебимый. Показывая себя тем, что представляет собой на самом деле, начальник действует просто, наиболее верно и достойно. Никогда не следует обманывать свою [160] часть. Если в тяжелой боевой обстановке начальник считает нужным скрыть от своих людей возможность критического положения, то это не обман, а прием, который можно сравнить с той осторожностью, с которой обыкновенно сообщают семье о несчастии, постигшем одного из ее членов. Здесь хитрость извинительна, ибо имеет в виду человеческие нервы, которые могут не выдержать внезапности тяжелого известия. В нормальной обстановке даже и такая ложь, конечно, не должна допускаться.

Одним из лучших способов утверждения в умах подчиненных идеи о том, что власть начальника для них нравственно-обязательна является личный пример начальника, основывающего свои отношения к подчиненным на почве строгой законности. Необходимо, чтобы весь командный состав армии проникся сознанием равенства всех и каждого пред долгом службы. Ни в ком не должна зарождаться мысль, что по мере восхождения по ступеням служебной иерархии офицер все более освобождается от нравственных и служебных обязательств, становясь существом особого сорта, который может не стеснять себя узаконениями, предназначенными для мелкоты. Начальник, не желающий с этим считаться, может долго обманывать себя наружными знаками почтения и исполнительности, которые всегда проявляются подчиненными. Тем горше будет для него разочарование в те минуты, когда ему понадобится служба войск не за страх, а за совесть. <…>:

Пусть наши подчиненные будут усердны, решительны, предприимчивы, горды. Эти качества надо развивать, ибо на них зиждется командная сила. Лучше простить проявление дурного настроения или гордости, чем какую-либо незаконность, сделку с совестью, нечистый поступок.

Характер отношений начальника к подчиненным

Начальник должен усугублять нравственные силы подчиненных тем гордым сознанием своего достоинства, которое дается, когда начальник не упускает случая, особенно публично, оказать подчиненным знак своего внимания и уважения. Они имеют на это право, которое им дает носимое ими звание. Огромную ошибку делают те начальники, которые третируют младших, как мальчишек или как величину, не имеющую значения. Откуда у них возьмется любовь к службе, если начальство как бы говорит, что они ни на что не годны и вся их деятельность ничего не стоит? [161]

Служебные отношения должны всегда основываться на той особой воинской вежливости, которая одновременно свидетельствует о достоинствах отдающего приказания и исполняющего их.

Необходимые в мирное время, эти формы обращения, спокойные и соразмеренные с обстановкой, приобретают особую ценность в критические минуты боя. Они показывают, что высший начальник находится в состоянии полного самообладания, они производят впечатление командования уверенного, строгого, вдумчивого. Конечно, всякая грубость относительно младшего в присутствии войск должна быть воспрещена. Что касается оскорблений, то их воспрещает закон. Но ведь кроме прямого оскорбления начальник может, разбирая ошибки подчиненных, допустить такие насмешки, такой извод, что обижаемый не будет знать, куда деваться. Это тем более непозволительно, что подобная манера обращения не дает повода младшему принести формальную жалобу и заставляет его молча слушать, ибо закон воспрещает возражать начальнику, делающему замечание по службе. Надо говорить с подчиненными как с сотрудниками, которые находятся у говорящего в полном подчинении, но вовсе не нуждаются, чтобы им напоминали при всяком удобном и неудобном случае об их обязанностях субординации.

Необходимо внимательно принимать и отдавать честь. Небрежность начальника в этом отношении показывает, что он, злоупотребляя властью, манкирует одновременно и дисциплиной, и вежливостью. В общем, надо интересоваться своими младшими сотрудниками и сделать их существование не только возможным, но и достойным.

Чувство личного достоинства — это сила как для простого солдата, так и для офицера, это элемент энергии, а потому не следует пренебрегать никакими средствами, чтобы увеличить эту силу в сердцах солдат. Очевидно, сколько необходимо осторожное, бережное обращение с этой силой, которую ведь можно и привести к нулю грубостью, ненужной строгостью, запугиванием. К сожалению, существует мнение, что подобное обращение необходимо во имя дисциплины. Стоит ли доказывать, насколько подобное убеждение ложно? Можно лишь пожелать этим господам, чтобы им не довелось разубедиться под давлением горького боевого опыта.

Если закон предписывает начальнику относиться со вниманием к каждому из его подчиненных в отдельности, то тем более это требуется относительно личности собирательной, каковой является воинская часть. Начальник не должен себе [162] позволять появляться перед частью с видом равнодушия или, еще хуже, — небрежности, а также проявлять бесцеремонность. относительно младших. Надо помнить, что люди состоят на службе не у данного начальника, а служат своему Верховному Вождю и Родине. Обладая необходимыми личными качествами и воспитывая подчиненных в вышеуказанном направлении, начальник вправе надеяться, что он будет работать не один, а найдет целый ряд достойных помощников, которые все вместе с ним направят общие усилия к одной цели — к усовершенствованию боевой подготовки данной части.

Такой результат будет, впрочем, достигнут, если начальство не только заботится об усовершенствовании личных качеств каждого из своих подчиненных в отдельности, но и заставляет их конкурировать между собой, предоставляя каждому в общем деле ту часть самостоятельной работы, на которую он имеет право по своему служебному положению. Всякий, достигший офицерского звания, должен носить свои эполеты не как простое украшение, но как внешний знак, представленный ему по закону власти, с которой сопряжен известный круг деятельности. Начальство следит за его службой и учит. когда это нужно, но ему должно быть предоставлено определенное дело. В этом его право, его законная гордость. В сущности, вмешательство начальника в круг обязанностей младшего является злоупотреблением власти и крайне вредно. <…>:

Воинская часть — не бесформенная масса. Задача начальника не в том, чтобы свою часть двигать или останавливать при помощи своих единоличных сил. Наиболее усердные и преданные делу начальники сознают свое бессилие выполнить подобную задачу. Часть функционирует при помощи своей организации, и дело начальника обеспечить правильный ход этого организма. Если начальник не выполняет этой задачи, бросается из стороны в сторону, он сам нарушает правильность организации. Надо помнить, что в бою большой начальник почти никогда не попадает на тот именно пункт, откуда грозит опасность, ибо зачастую она возникает неожиданно. Неприятель появился перед заставой — распорядиться придется начальнику заставы, а не высшему начальству. В бою, под огнем, части наступают, увлекаемые примером младших офицеров и начальствующих нижних чинов. Так нельзя же высшему начальнику развлекаться мелочами, необходимо позаботиться, чтобы весь организм в своей совокупности умел действовать. Поэтому, если замечается учащение случаев нарушения дисциплины, нельзя ограничиться последовательным наложением [163] взысканий за проступки, которые отошли в область прошедшего, а надо внимательно исследовать причины подобного явления, чтобы определить, не нуждается ли организация части в особом лечении.

Итак, войска должны состоять из единиц не механических, а органических. Если они способны лишь принимать и исполнять волю начальника, как ружье, стреляющее только при надавливании пальца на курок, они лишь массы инертные, им надо еще проникнуться самодеятельностью и жизнью.

Воевать с частью, выдрессированной на постоянном ожидании приказаний, — это почти то же, что на охоте заменить живых собак механическими куклами. Чтобы часть жила своей внутренней жизнью, начальник должен всячески развивать в среде своих подчиненных дух инициативы. Пусть в данную минуту результат работы, начатой по собственной инициативе подчиненного, окажется не совсем удовлетворительным. С этим надо помириться, ибо результат каждого дела можно исправить. Гораздо опаснее в нашем деле нерешительность, боязливая растерянность, неспособность принять на себя ответственность за свои распоряжения. А эти ужасные свойства непременно совьют себе прочное гнездо в армии, если начальство желает лично выполнять всю ту работу, которая выпадает на долю совокупной деятельности его сотрудников-подчиненных. В прежнее время полагали, что в армии инициатива составляет прерогативу главнокомандующего. Полагали, что он один вправе начинать или останавливать всяческую деятельность войск.

Проявление со стороны младшего инициативы почиталось недостатком субординации- Гаве говорит, что ошибочность этого взгляда была одной из трех или четырех существенных причин поражения французской армии в 1870-1871 гг.

Невольно напрашивается вопрос: ну а как было у нас в Маньчжурии? Обстоятельный ответ вывел бы меня далеко из пределов намеченной программы сообщения, а потому отвечу вкратце: проявление самодеятельности было случаем крайне редким и не поощрялось.

Да, надо признать, что инициатива — один из элементов победы и препятствовать ее проявлению, подавлять ее в мирное время — преступно.

Но для развития этого существенного боевого качества надо зорко следить, чтобы офицеры действительно имели практику в командовании частями, чтобы не удалялись от этой важной работы под различными благовидными предлогами. Офицер, не практикующийся в командовании, перестает о нем размышлять, в строевом смысле деморализуется. Надо помнить, что [164] наша профессия ревнива, она не желает ни с кем делиться. Кто от нее уходит, тот становится к ней неспособен. <…>:

Все предыдущее исследование принципов командования позволяет сделать нижеследующую сводку: командование есть обязанность, оно безлично, нравственно и законно. Оно основывается на чувстве долга и преданности делу. Оно должно быть органическим, а не тираническим; начальник работает не один, а с помощью совокупных усилий своих младших сотрудников, деятельность коих направляет к достижению единой цели. Командование и подчинение суть два атрибута одинакового достоинства, две крайности — высшая и низшая — одной, общей тем и другим, обязанности службы родине. Самоотречение есть высшее из качеств, необходимых как начальнику, так и подчиненному.

Теперь перейдем к рассмотрению применимости этих принципов в жизни всей армии в ее совокупности, а прежде всего постараемся определить, что такое армия и какова ее роль, ее назначение в жизни государства.

В период борьбы нравственным законом армии является коллективная воинская честь. Чувство чести — один из элементов силы армии; армия сильна чувством уважения, которое она сама себе внушает, сознанием готовности сделать все, что от нее требуется, уверенностью, что она оправдывает надежды, возлагаемые на нее Царем и Отечеством. Эта высшая уверенность основывается на чувстве безусловной преданности Верховному Вождю и Родине, на храбрости и на чувстве самоуважения, которое проявляется в законности, порядочности, скромности, снисхождении к побежденному врагу. Из этих элементов и создается воинская честь.

Армия функционирует при помощи взаимодействия всех своих элементов, как отдельных лиц, так и коллективных единиц, т.е. отдельных частей. Вся деятельность армии основывается на чувстве долга, составляющего одно из прекраснейших свойств человеческой души. Но для того чтобы масса, одушевленная этим чувством, могла правильно жить и действовать, она должна быть организована. <…>:

Жизнь и деятельность государства осуществляется при помощи целого ряда органов. Орган, представляющий его силу и предназначенный для борьбы, называется армией. Государство не может обойтись без войны, а потому для армии во всей ее совокупности и для каждого лица, входящего в ее состав, война является безусловным долгом пред Отечеством. Армия ответственна только за ведение борьбы с врагом и не [165] входит в рассмотрение причин и последствий войны. Единственный нравственный закон, которым армия руководится во время борьбы с врагом, — это ее воинская честь.

Начальники должны уметь и подчиняться, и командовать. То и другое необходимо на всех степенях иерархии, составляет наше право и нашу обязанность и является существенным условием функционирования воинского организма. Отступать от обязанностей командования в силу каких-либо личных соображений и выискивать предлоги для уклонения от обязанности повиновения — одинаково бесчестно. Изложенное понятие о субординации, если и находится в некотором противоречии с определением уставным, то противоречие это чисто внешнее, по форме, а не по существу. Если устав понимает субординацию только с одной стороны, т.е. как безусловное повиновение, то устав же требует от начальника «избегать всякой неуместной строгости, неоправдываемой требованиями службы». Значит, устав обязывает вести дело командования, сообразуясь с требованиями службы, подчиняет его этим требованиям, а в этом-то и заключается суть дела.

Вдумавшись в это требование устава, мы никогда не позволим себе третировать наших подчиненных, как каких-то низших существ, а будем помнить, что если волею судьбы в настоящую минуту они стоят ниже нас на иерархической лестнице, то это еще не значит, что они там останутся на всю жизнь. Напротив, лучше считать, что они вполне достойны не только догнать, но и перегнать нас, если мы сами не проявим способности дальнейшего движения.

Армия хранит источники своей силы в себе

Армия не будет живым организмом, если ее деятельность явится результатом исключительно предписаний, исходящих от высшего, центрального ее управления. В этом случае она будет функционировать, как машина, т.е. бессознательно, слепо, хотя и регулярно. С таким положением можно мириться в мирное время, но не далеко уйдем во время войны, когда от нас потребуется воодушевление собственной высшей энергией, проникшей не только в командный состав, но и во всю массу. Элементы этой энергии: инициатива, активность, умственная и нравственная, чувство чести личной и корпоративной, чувство гордости личной и гордости своим званием воина, а главное, сознанием общего долга. Вот силы, которые должны быть развиты и сохранены в армии. […] [166]

Самые совершенные приказы и инструкции высшей командной власти останутся гласом вопиющего в пустыне, если масса не проникнута живой внутренней силой. Представим себе, к чему приведет высшее командование в разгар боя, когда масса разбросана в беспорядке и чувствительно разрежается неприятельскими пулями. Едва ли можно рассчитывать на правильную иерархическую передачу приказания, когда то и дело начальники всех степеней выбывают из строя. Кто возьмет на себя лично высшее командование в такие минуты, кто в состоянии парировать все случайности своевременно отданными приказаниями? Да, когда части, увлеченные боем, перемещаются, управление из рук высшего начальства ускользает. Тут-то проявляет себя та внутренняя живая сила, которую каждый несет в своей груди, особенно унтер-офицеры, а главное, офицеры. В эти критические минуты офицеры являются теми, кто знает, в чем состоит его долг, и должен своим личным примером это показать. Вообще, при всякой боевой обстановке нужно, чтобы каждая часть до мельчайших подразделений реагировала на действия противника и противодействовала им немедленно, не ожидая приказания свыше, а по собственной инициативе, вполне сознательно. Достигнуть этого нелегко, это дается соответствующим воспитанием мирного времени. Когда армия проникнута сознанием долга настолько, что о нем не нужно напоминать, можно считать, что она обладает воинским духом. Благодаря воинскому духу здоровая армия сознает себя жизненной и способной к работе. Как бы ни было могущественно и авторитетно высшее командование, его недостаточно, если этим духом не проникнут каждый солдат. Нужно, чтобы часть, лишившаяся своих начальников, была способна к продолжению боя, чтобы воля каждого отдельного бойца была в согласии с остальными и чтобы эта как бы объединенная воля направлялась тем внутренним духом, который ее живит.

Наличность воинского духа, конечно, не может заменить командования, которое является как бы организованной волей армии. Воинский дух можно уподобить тем таинственным, инстинктивным силам, которые обеспечивают деятельность наших собственных органов, хотя мы о них и не думаем. Часть, воодушевленная воинским духом, все же не может обойтись без начальника. Всегда останется необходимость в направлениях стратегическом, тактическом и моральном.

Конечно, небольшая часть, скажем, рота или батальон в простейших случаях боевой обстановки обойдутся одним одухотворяющим их воинским духом, например, дружно отобьют атаку [167] или энергично бросятся на подвернувшийся небольшой отряд противника, но в высших соединениях командование является неизбежным, ввиду необходимости управления всей совокупностью элементов, входящих в состав армии. К сожалению, всегда и везде находятся начальники, не только не способствующие развитию воинского духа, но прямо-таки его подавляющие. Обыкновенно это люди неразвитые, авантюристы, лишенные нравственных достоинств, достигшие высоких чинов или благодаря недостаткам системы выдвижения достойных начальников, или составившие себе репутацию в нетрудных войнах и экспедициях. Как выскочки, эти господа, естественно, стараются давить и угнетать всех, обладающих истинными воинскими достоинствами, но имеющими незадачу служить под таким начальством.

Упадку воинского духа могут способствовать и собственные воинские узаконения и распоряжения. Случается, что командный состав превращается в административный. Генералы перестают командовать вверенными им частями, занимаются перепиской, отчетностью, делаются главными начальниками своих штабов и управлений. Бывало у нас, что части только числились на бумаге, а в действительности по два месяца занимались вольными работами. Задавленное бумажной работой начальство, можно сказать, из-за деревьев не видит леса, т.е. упускает из своих рук дело командования, отклоняется от своего прямого назначения.

Тут конец развитию энергии, духа инициативы, преданности долгу, мужества. Нравственные качества не идут в счет и даже стесняются, ибо, как силы духовные, не поддаются воздействию администрации.

Проникая во все слои и подразделения армии, воинский дух специализируется по родам оружия, а также проявляется в чувстве принадлежности к одной части. Как то, так и другое приводят к большей сплоченности родов оружия и отдельных частей войск. В этом есть хорошие и дурные стороны. Хорошие, потому что вырабатываются известные традиции, которыми как род оружия, так и отдельные части справедливо гордятся, но есть и дурные, а именно: обособленность родов оружия и отдельных частей, недостаток общей связи. Забывается, что армия составляет единое целое и все элементы, ее составляющие, должны стремиться к совокупной, дружной работе, взаимно помогать друг другу в стремлении к достижению победы, в коей — высший смысл существования армии. Борьба с этой дурной стороной дела, поскольку она проявляется в жизни армии, должна всецело лежать на обязанности высшего командного состава армии. [168]

Чувство товарищества — это одна из форм того же воинского духа. Мы должны любить и уважать друг друга, потому что совместно служим одному делу, откуда и рождается солидарность и преданность друг другу. Товарищество проникает всю массу армии и может существовать между чинами, стоящими на далеко не равных ступенях служебной иерархии, если, «lorsqu ils ont Ie coeur bien place»{51}, как говорит Гаве.

Но товарищество может быть вредно, если во имя его допускаются разные служебные послабления. Функционирование всей армии обеспечивается выполнением своих обязанностей целой массой отдельных лиц. Каждая из этих обязанностей, взятая отдельно, кажется не особенно важной по непосредственно достигаемому результату, но недобропорядочное уклонение от своего дела, хотя бы и небольшого, может внести в организм семена разрушения. Поэтому и относиться к службе товарищей надо, руководствуясь исключительно чувством долга.

Чувство сплоченности также проистекает из воинского духа. Люди сознают, что группировка их отдельных сил превращает их в новую, серьезную силу. Они понимают значение совокупных усилий, убеждаются, что эта совокупность действительна, проявляется рельефно, и доверяют ей. Не может быть сплоченности в части, собранной наскоро, отовсюду: люди не знакомы между собой и не доверяют друг другу. Такие импровизированные войска есть сброд, которым офицеры управляют с громадным трудом и который только и помышляет разбрестись, ибо каждый рассчитывает лишь сам на себя. Сплоченность есть дело воспитания войск и возникает под действием целого ряда внутренних сил. Тут и уважение к своей форме, к знамени и Начальнику, тут и самоотречение, начиная с борьбы с собственным, личным самолюбием, а далее — пренебрежение к утомлению, голоду, холоду, к ранам и самой смерти.

Но над всей совокупностью нравственных сил, составляющих жизненную сущность армии, господствуют две главные воинские добродетели — дисциплина и воинская честь, которые выше всего, ибо составляют основу нравственного существа армии. Профессиональная воинская честь основывается на чувстве чести вообще, свойственной не только воину, но и всякому человеку. Воинская честь, личная или корпоративная, есть высшее проявление нравственных качеств отдельного бойца или целого полка. Непоколебимая верность Царю и Отечеству, своему знамени, храбрость и дисциплина — вот главнейшие основы специальной воинской чести. [169]

Назначение корпуса офицеров — быть очагом жизнеспособности армии

Как выше было сказано, офицер — это тот, для кого командование является профессией. Командовать — значит управлять, т.е. определять и обеспечивать успешность функционирования военного организма. Для командования офицеры привлекают всех к совокупной работе именем общего долга. Обладая авторитетом непоколебимым, офицер имеет в своих руках, в известной мере и в известных обстоятельствах, как бы полномочия Верховной власти.

Во всякое время относительно граждан, сделавшихся солдатами его части, офицер имеет право исключительное, право на абсолютное повиновение, право наложения наказания. В известных же случаях, в военное время, закон признает за ним право жизни и смерти.

Закон делает офицера особой священной. Поднять руку на офицера — не проступок, а тяжкое преступление.

Характерная черта звания офицера — это принятые им на себя обязанности, которыми он проникается, которым себя посвящает. Конечно, всякая и государственная, и частная служба сопряжена с принятием на себя служащим обязанностей, но громадная разница заключается в том, что лишь офицер обязывается нести службу не только в мирное время, но и в бою, невзирая на раны и самую смерть. Можно избирать какую угодно профессию, по части торговой, промышленной и проч., но профессию офицера нельзя избрать, ей надо себя посвятить. Прежний взгляд на офицера как на специалиста по части владения оружием ныне не применим, ибо в наши дни недостаточно уметь драться, чтобы командовать в рядах вооруженного народа. Военачальник является и начальником той части народа, которая вверена его командованию, а потому должен быть руководителем, своих людей во всех отношениях, являя им собой личный пример.

Офицер — не только начальник той или другой части, он принадлежит профессионально всей армии и в смысле военного дела находится при исполнении служебных обязанностей всегда и везде. Каждый офицер ответствен за выполнение тех жизненных принципов, которые составляют силу армии; везде, где он находится: в своем ли полку или в другом, в общественном месте, на улице, — он обязан вмешаться и привести в порядок нарушителя. Офицер — законный страж дисциплины и чести армии. Так смотрит на офицера и лучшая, здоровая [170] часть народа, а потому естественно, что народ следит за нашими словами и поступками. Народ вправе желать, чтобы офицеры, в полное подчинение коим поступают его дети, были безупречными. Народ, охотно идущий на службу государству, вправе ожидать, что мы отнесемся к нему с полным вниманием и ревностью. Ясно, насколько мы должны следить сами за собой, за нашими словами и поступками, даже за нашей частной жизнью. Вокруг нас должны проявляться только чувства доверия и уважения.

Прошло то время, когда народ не интересовался армией, которая для него была пугалом, куда он мог ссылать все свои порочные элементы, а сдача человека в солдаты была мерой наказания. Теперь народ желает видеть в военачальнике сумму тех нравственных качеств, которые составляют основу достоинства человека. <…>:

Офицер не только не должен присоединяться лично к какой-либо политической партии, но как начальник своих солдат не должен даже высказывать своих симпатий и антипатий тем или иным легальным партиям, общественным группам и религиям; тогда его люди все одинаково почувствуют к нему полное доверие. В силу тех же соображений офицер не должен подчеркивать свою принадлежность к тому или иному сословию; особенно надо быть осторожным в выказывании своего аристократического происхождения. Это нарушает дух товарищества, ибо ряды офицеров доступны всем сословиям. Надлежит помнить, что мы все одинаково добровольно приняли присягу на верность службы Царю и Отечеству и, получив известную подготовку, достигли офицерского звания исключительно одним способом — Монаршей милостью.

Офицер должен быть осторожен и в своей частной жизни, в смысле выбора знакомств. Самое лучшее — искать сближения с людьми, одинаково с нами воспитанными, скромными, честными тружениками. Надо избегать посещения сомнительных выскочек-богачей, так называемых растакуеров, которые добыли себе общественное положение и роскошь весьма сомнительными махинациями. Мало хорошего для офицера пристегиваться к свите богача только потому, что он держит открытый стол и задает блестящие балы и приемы. Делая это, офицер невольно попадает в число прихлебателей того, кто платит за все удовольствия.

Сила и достоинство армии — дело современного корпуса офицеров; этот корпус представляет нравственную среду, в которой зарождаются и развиваются принципы воинской силы: [171] чувство солидарности, сознание долга, необходимость жертвовать своей личностью, самоотречение во имя долга службы. Корпус офицеров — это очаг жизни армии. Если этот очаг деятелен, преисполнен духом инициативы, энергии, все элементы силы развертываются вокруг него под его влиянием. Если же общество офицеров угнетено, если ему мешают думать и работать, если в мирное время воспрещают всякое проявление энергии, находчивости, — словом, если им оставляют только внешнюю форму корпуса живого и деятельного, чтобы превратить в группу лиц, живущих и действующих механически, армия теряет одновременно свою ценность интеллектуальную и своего двигателя нравственного. Офицер делается лицом без всякой привязанности к службе и к своей части, блуждает по всей армии из полка в полк, повышается в чинах и помаленьку привязывается к своим личным интересам и соображениям, которыми и наполняет свое существование.

Кроме того, если считать корпорацию офицеров ответственной за развитие силы армии, силы, основанной на нравственной энергии, надо признать незыблемым право корпорации контролировать своих членов и удалять недостойных.

Корпорация должна быть чуткой и уметь встрепенуться, как только ее профессиональная честь в опасности.

Чувство принадлежности к части, так понимаемое, является нравственной дисциплиной корпуса офицеров, этого органа, единственного способного пробуждать и культивировать живые силы армии. Если законоположения или приверженность к устаревшим традициям устраняют офицеров от этого дела, то не следует забывать, что вместо них и за них уже никто этого не сделает.

Чтобы быть на должной высоте современных требований, офицер должен постоянно заботиться о поддержании и укреплении своих физических сил, своих умственных и нравственных способностей. Корпус офицеров, воспитываемый в этом направлении, распространяет не только в военной среде, но и в окружающем его населении воинский дух, уважение к армии, доверие, чувство силы. Надо твердо помнить, что всего этого нельзя достичь командованием, понимаемым в смысле механического отбывания служебных обязанностей. По приказанию не появятся: вкус к физическим упражнениям, желание учиться и основательно изучать свои обязанности, дух самоотречения. Эти чувства чаще всего развиваются сами собой в среде лучших людей, если эта среда не подавлена и не угнетена. Начальники частей могут много сделать для развития нравственных качеств офицеров, но при условии умения говорить и [172]действовать по-отечески и завоевать себе нравственное командование офицерами, что, к сожалению, иными никогда не практикуется. А между тем ведение офицеров в нравственном отношении составляет существеннейшую обязанность начальника части.

Если офицеры являются главным элементом силы армии, то надо принимать всевозможные меры к. их возвышению как в собственных глазах, так и в глазах окружающей среды. Существование офицера должно быть достойно и соразмерено с его материальными средствами. Форма одежды должна быть проста, удобна, но не карикатурна. Его гордость должна быть неприкосновенна, и потому следует избегать унизительных наказаний. Власть начальника не должна над ним висеть постоянно, ему должна быть предоставлена свобода своей, частной жизни. Обращаясь к офицерам по службе, особенно при посторонних, начальник должен говорить с ними, как с верными сотрудниками в общей работе. Никто не должен думать, что офицер повинуется из страха к власти начальника, напротив, все должны знать, что повиновение офицера основывается на добровольности принятых им на себя обязанностей.

Практические приемы командования

Для тех, кто признает исследованные здесь принципы командования правильными, практические приемы командования вытекают сами собой приложением этих принципов ко всевозможным случаям действительной жизни. Перечислить все эти приемы невозможно, но вот главнейшие из них:

1) Надо начинать со своей собственной особы; быть господином самого себя, уметь командовать собой; считать обязательными не только для подчиненных, но и для себя существующие принципы и законоположения.

Надо нести службу, потому что сознательно и добровольно принял на себя известные обязанности, забывая о своих личных выгодах, например, о желании понравиться начальнику и о боязни не понравиться, об искательстве наград и служебных повышений или популярности. Тогда и подчиненные почувствуют, что начальник обладает силой, так сказать, сверхчеловеческой, и его самые суровые приказания будут выполняться беспрекословно.

Если у начальника слова не идут рука об руку с действиями, то, хотя его приказания и принимаются, но исполнение идет спустя рукава. Совсем другое дело. когда в начальнике видят [173] человека твердого, не только проповедующего принципы, но и считающего их обязательными прежде всего для себя лично. У такого начальника все будут работать не за страх, а за совесть.

2) Начальник должен, так сказать, раздвоиться, т.е. на службе быть только начальником, забывая свою личность, которую оставляет для своей частной жизни. Отсюда и явится авторитет непоколебимый, на который никто не будет покушаться.

3) Начальник не должен выходить из себя, терять внешнего самообладания, памятуя, что тем самым он нарушает порядок службы.

Самообладание необходимо и подчиненному относительно начальника, который забывается и позволяет себе делать оскорбительные замечания. Возражения начальнику недопустимы, но офицер, берегущий честь своего мундира, должен поступать корректно — почтительно слушать начальника, смотря ему прямо в глаза, с видом человека, который ждет приказаний, а на остальное не обращает внимание. Начальник должен обдумывать каждое слово.

Особенно необходимо сохранять самообладание при наложении взысканий. Тут надо постараться довести виновного до полного сознания своего поступка и затем наказать, разобравшись в причинах, поведших к проступку, т.е. обнаружить, была ли тут простая ошибка или злой умысел на колебание основ дисциплины.

4) Не следует произносить подчиненным длинных речей. Человеку серьезному, занятому некогда заниматься отделкой фраз. Говоря людям, надо избегать всяческой сентиментальности, а главное, воздерживаться от элоквенции, которая в нашем деле бессильна, беспомощна, а те высокие материи, которые будут развиваться, могут остаться непонятыми или оказаться смешными. Красноречие подготовленное зачастую скрывает ложность мысли. Оно почти неизбежно является подделкой тех чувств, которых оратор не испытывает в себе самом. Героизм не обнаруживается при обыкновенной обстановке, он не ощущается постоянно в нашем сердце. Только особые обстоятельства пробуждают его в натурах благородных и сильных. Ораторские приемы тут ни при чем. Красноречие офицера состоит в идеях, хорошо усвоенных и ясно выраженных. Он должен говорить языком человека, который учит и командует — точно, серьезно, твердо.

Это качество не приобретается изучением, а является результатом внутренних достоинств говорящего: его убежденности, чувства долга и отличного знания того предмета, [174] которому он обучает. Если начальник не знает своих обязанностей, тщеславен, равнодушен, бессознательно занят своей особой, — напрасная трата времени отделывать фразы, следить за своими манерами, ибо форма здесь никогда не будет в согласии с внутренним содержанием.

5) Никогда не надо обманывать. Каждое донесение, подписанное начальником, должно быть образцом точности и правды. Надо иметь достаточно гордости, чтобы показывать свою часть такой, как она есть на самом деле. Надо быть очень осторожным к рекомендациям даже благотворительным и исходящим свыше. Нельзя позволять подчиненным выискивать пути для обхода прямого начальника или по личной слабости и незаконному снисхождению соглашаться на повышение недостойных. Если приходится изучить и обсудить какой-либо вопрос, преступно руководствоваться только предполагаемым мнением высшего начальника, а не всесторонним изучением дела.

Словом, всегда и везде, при всех как важных, так и мелких обстоятельствах жизни и службы надо считать стыдом для себя нелояльность, лесть и низкопоклонство. Надо тщательно оберегать себя от зарождения этих качеств и держаться подальше от тех, кто ими обладает.

Невольно припоминается характеристика, данная подобным людям Суворовым: «лживка, лукавка, немогузнайка».

Начальник части должен принимать на себя всю ответственность за все, что в ней происходит, ибо он не только начальник, но и законный представитель части.

6) Облеченный командной властью должен быть очень внимателен к своим людям, оберегать их от всяческих злоупотреблений и незаслуженных унижений. Авторитет начальника должен быть отеческим, но не тираническим, т.е. основывающимся на личной фантазии. Надо постоянно помнить, что солдат — не раб, а человек, выполняющий долг службы. Чем больше ему внушается долг повиновения, тем больше становится и ответственность начальника, особенно за нравственность солдата как человека, оторванного от своей семьи и ее нравственного воздействия.

Ошибочно предполагать, что если авторитет начальника будет отеческим, то это явится равносильным слабости командования.

Это неверно, ибо, проявляя отеческий авторитет, обеспечивающий функционирование части с непоколебимой твердостью, мы одновременно проявляем заботливость отца семейства о нравственных и материальных нуждах людей, вверенных нашему попечению. [175]

7) Командование должно носить характер деятельности методической, выдержанной, неослабляющей. Не надо повторять приказание. Следует отдавать его ясно и полностью, раз навсегда и для всех. Если приказание важно, оно должно быть письменным. По прошествии некоторого времени проверьте исполнение. Быть может, придется констатировать, что из данного приказания ничего не осталось. Что ж, надо пустить всю машину в ход наново, сделать это энергично, но главное, научить подчиненных применять более верные способы исполнения вашего приказания. Командовать — значит достигать конечного результата при помощи нормального функционирования военного организма, а не личным, беспрестанным вмешательством не в свое дело. Результат же непосредственный, временный, имеет значение второстепенное в сравнении с принципами высшего порядка.

5) Надо заинтересовывать подчиненных в результатах, которых начальник должен достигнуть. Надо иногда спросить их мнения, объяснить, чего именно начальник хочет достигнуть и какой путь он для этого изберет.

В практическом деле командования, высокие идеи проявляются зачастую очень простыми приемами, каковы внешние знаки чинопочитания, знаменующие собою то действительное чувство уважения к начальнику, которое каждый должен в себе воспитывать. Возьмем жизнь роты. Хорошо, если ротный командир собственноручно вручит ружье каждому молодому солдату, если он перед всей ротой поздравит вновь произведенных унтер-офицеров, введет их лично в помещение их взводов или отделений и представит им их людей. При возвращении роты со стрельбы, не мешает лучших стрелков поставить в голове колонны.

В общем же, начальник должен основательно изучить свое дело, быть ему преданным, забывая о своих личных интересах, чувствах и вожделениях. Когда этот результат достигнут, остается действовать энергично и законно, не боясь показаться перед всеми тем, чем начальник есть на самом деле. Тогда не встретится надобности в подделке манер, наружности и речей.

Заключение

Все вышесказанное о принципах командования оставляет впечатление, что искусство командования одним как бы прирожденно, другим же достается лишь как результат серьезного изучения и продолжительного труда над самим собой. В среде командного состава можно встретить и тех, и других, но всем [176] нужно посоветовать не оставлять привычки к анализированию всего относящегося к военной педагогике и к выработке собственного характера. Много между нами так называемых добрых малых, людей, наделенных отличными качествами, прекрасных товарищей, но несущих свой крест изо дня в день и не желающих слышать о принципах и методах. Таких жаль, потому что при всех своих симпатичных чертах, они никогда не смогут взять себя в руки, а потому никогда и не сделаются хорошими командирами.

Чтобы быть на верном пути совершенствования, надо иметь в виду тот идеал, к достижению которого человек решил стремиться. Для нас этим идеалом будет великое нравственное совершенство безупречного начальника. Только страстное желание достигнуть этой нравственной высоты приучает к постоянному самоизучению и самоусовершенствованию. Надо вступить в командование самим собой, чтобы ежедневной практикой достигнуть развития тех благородных сил, отвлеченный облик коих нам представляется. Ежедневно со страстной настойчивостью, не знающей слабости, будет совершаться дело командного воспитания.

Великое нравственное достоинство, которое будет в этом случае господствовать в человеке, заставит его ежедневно находить практическое ему применение. То он отвергнет несправедливость, то отступится от заведомой лжи, воздержится от излишней жестокости или без колебания примет на себя тяжкую ответственность. Служба и жизнь станут как бы постоянной практикой развития нравственных сил, а с помощью подобного режима выработается и характер.

Если подобный идеал трудно осуществить, то все же можно к нему стремиться при условии обладания хотя несколькими искорками священного огня. Люди, воспитанные в идеях личных интересов и эгоизма, не годятся для дела командования, если не произойдет в них оздоровляющая реакция до того возраста, когда человек сформирован окончательно.

Люди, хоть и недеморализованные эгоистическими тенденциями, но усвоившие себе нравственность податливую, уклончивую, да притом находящие себя уже устаревшими для тех сильных порывов, которых требует служба идеалу, — тоже не годятся для командования. Кроме того, следует не забывать и старую мудрость: чтобы уметь командовать, надо прежде всего научиться повиноваться.

Встречаются люди, способные к некоторого рода командованию, хотя и несовершенному, но очень могущественному. Это [177] характеры благородные, рыцарские, которые не задумываются отдать всего себя на дело благородное. Обыкновенно им не хватает последовательности, организаторского таланта, необходимого военачальнику. Но они преисполнены лояльностью, храбростью, добротой, чувством воинской чести и товарищества, они готовы на подвиги мужества и благородства. Если им дать старые, боевые войска, привыкшие в воинской чести видеть достаточную побудительную причину для преданности своему долгу, то такие войска пойдут за ними повсюду и пожертвуют собой с охотой, чтобы загладить ошибки своего начальника. Но такое командование не всегда верно. Таким начальникам не хватает способности самоизучения и господства над собой. Горячность крови делает для них трудными обязанности продолжительные, требующие терпения. Чувство долга им присуще в качестве инстинкта, они никогда не дадут себе труда об этом поразмыслить. Войну они любят за благородную страсть, которую она будит в их груди, за опасности, возбуждающие в них радость сознания своей храбрости. Можно стремиться и к осуществлению подобного типа, если думать только о себе самом, дешево ценя остальное: результат командования, жизнь подчиненных, успех боя. Начальник не должен любить войну ради самого себя, ради добывания собственной славы и наград. Свои воинственные порывы надо держать на привязи, путем высшего самоотречения вытравлять из своего сердца всякую амбицию, заменять ее чувством долга, сознанием великой ответственности перед Родиной и сосредоточить все свои силы на помыслах о боевом успехе своей части при возможно меньшем количестве потерь. Не говорю, конечно, о тех случаях, когда потребуется всем лечь костьми без рассуждения. Эти случаи могут быть, но они не поддаются исследованию.

Воинственные натуры, в общем, не умеют командовать. Они хотят все извлечь из собственного фонда, отказываясь исследовать, подготовлять, организовывать. Натуры, так сказать, менее возвышенные могут достигнуть несравненно большего могущества в деле командования путем размышления и силою воли. В этом-то самовоспитании и заключается тайна искусства командования.

Кончаю тем же вопросом, который поставил в начале: что нового требуется теперь от командного состава армии? Требуется повторение пройденного, требуется вспомнить хорошо забытые принципы, которые нам преподавались и в школе, и на службе. Конечно, для тех, кто уже все забыл, придется учить все [178] наново, если хватит сил и способности. Беда наша не в недостатке принципов, которые нам должны быть хорошо известны, а в несчастной привычке жить и служить спустя рукава. Мы всегда были убеждены, что ничего, как-нибудь пройдет, но вот последняя война показала, что не все проходит. Мы встрепенулись, стали искать причины постигшего нас несчастья и в этом искательстве растерялись. А искать эти причины надо прежде всего в самих себе.

Теперь от нас требуются не на словах, а на деле самоотречение и полная преданность добровольно взятому на себя делу воспитания и обучения вверенных нам войск. Приходится затратить большой труд, но можно быть уверенным, что труд этот не пропадет бесследно, а принесет свою долю пользы одинаково для всех нас дорогой, родной армии.

А. Апухтин

Другие новости и статьи

« Вклад Петра Аркадьевича Столыпина в развитие военно-исторической науки

Причины войны 1812 года и подготовка к ней »

Запись создана: Четверг, 25 Июнь 2020 в 0:26 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика