10 Март 2020

Как вы жили до войны?

oboznik.ru - Как вы жили до войны?

#война#Чечня#история

Лиля, 51 год

В довоенные 90-е годы, в Чечне, как и по всей России, был хаос, разруха, никаких выплат, в общем, был очень тяжелый период для всех семей, потому что не было ни пенсий, ни пособий, ни зарплат, и хотя мы с мужем оба работали, но денег не давали. Я работала в педучилище, преподавала – какой-то костяк коллектива у нас остался, потому что мы думали, что если мы все оттуда уйдем, то это здание разберут на кирпичи, как это случалось со всеми зданиями, которые пустовали. Поэтому мы без зарплаты работали, потом, в какой-то момент, начали собирать со студентов плату за обучение, так и выживали. Перед войной я предложила нашему директору открыть Базовую школу при педучилище, чтобы сохранить тот коллектив, который остался. Из-за того, что происходило тогда, преподаватели уехали, в основном русские все поуезжали, и уехали многие студенты. Наше училище было самое большое по России из педагогических училищ – 1200 студентов, 120 преподавателей, еще персонал средний, а потом все меньше и меньше людей оставалось, количество часов сокращалось.

И вот, чтобы как-то сохранить учителей, дать им зарплату, мы решили открыть Базовую школу. Это была моя идея, и хотя я была самой младшей в коллективе, но директор доверил мне самой стать руководителем этой школы. Мне было тогда 30 лет, и я ждала ребенка. Я не могла объяснить директору, что ухожу в декрет, потому что он старше был, чеченец. Я пыталась объяснить, что я младше всех в коллективе, что меня не так поймут, возьмите другого директора. Он сказал: «Если это ваше детище, ваша задумка, вы это сделаете лучше других». И вот перед самой войной я открыла эту Базовую школу при педучилище, туда же поступил мой сын. У нас коллектив был интернациональный, много русских преподавателей было. Один из преподавателей мне сказал, здесь ничего хорошего вас не ждет, уезжайте, вы умные, молодые, у вас перспектива, уезжайте отсюда, и лучше – за границу, здесь будет война. Тогда для меня это было дико: как это война может быть?

Сацита, 48 лет

Мы с мамой жили вдвоем. Нормально жили по тем меркам, у нас был хороший домик, свой сад. Мама у меня – трудяга страшная, трудолюбивая женщина, да и я не лентяйка. Не скажу, чтобы мы очень в достатке жили, это был, конечно, средний достаток. Мне приходилось, допустим, чтоб заработать себе на пальто, работать три месяца, на туфельки работать – два месяца, и так далее. Была карточная система. Проявление национализма – может быть, это было. Но не в обиду будет сказано, я это даже больше в вину ставила русским, потому что нам все-таки не то чтобы запрещалось, а как-то не поощрялось говорить и писать на своем родном языке. Более того, на работе начинал говорить на чеченском языке, и тебе в очень грубой форме делали замечание: «Говори на русском языке!». Но, наверное, это не влияло на то, чтобы вот так массово противопоставить две культуры, два языка.

Веда, 28 лет

Мама – учитель истории и географии, отец – учитель математики. Они работали в школе до войны и во время войны, преподавали. Есть два брата, и две сестры – нас пятеро. Мы жили в селе. Я маленькая была. И жили – ну, работали, играли, учились – как-то по-сельски. До войны в Грозном в основном было много русских, у нас учителя были русские. И, я помню, в первом классе нам дали учительницу русского языка – было необычно, интересно, потому что мы ничего не понимали и не понимали домашние задания. Я помню, как забавно было. Различия были именно из-за языка, по крайней мере, в таком возрасте. Я себе никогда не думала, что есть мы – чеченцы, и есть другие. Мы в семье, дома никогда этим не занимались, как-то в голову даже не приходило. Да, мы говорили по-чеченски, но все равно, учителя в школе были русские. Я в садик не ходила, а в школе дружила с одноклассниками и одноклассницами. Но там не было детей другой национальности – только чеченцы. В таком возрасте обычно все вместе играли, мы тоже играли вместе – в вышибалы, классики, войнушку, прятки, турникеты – это наше любимое, с утра до вечера.

Аркадий, 35 лет

Мы – москвичи, коренные москвичи. Мама у меня учитель русского языка и литературы, папа – инженер был, работал с космосом, в частности, последний его проект – он делал штангу-держатель для системы «Энергия» – «Буран», то есть не последнюю должность занимал в космической сфере. Но папа у меня умер в 96-м, как раз, когда я в армии был. Ну, как мы жили до войны? Как все мы жили до войны. Денег не было, маме и папе платили копейки какие-то. Как Советский Союз развалился, в «лихие» 90-е жили как все, обычная стандартная семья. Отец ни воровать, ни в коммерцию никуда не пошел, потому что он не умел ничего этого делать, так и работал в космической отрасли, мама работала учителем.

Школу я закончил, если не ошибаюсь, в 93-м году, и в 95-м поступил в институт – Современный гуманитарный университет, это такая была тогда шарашкина контора, куда можно было поступить без экзаменов и за самые маленькие деньги, поэтому я туда и пошел. На юридический факультет. Два курса там отучился, после чего мне пришла повестка.

Али, 22 года

Мы жили в городе до начала войны, но я был маленьким. Я помню, что нас в семье было пятеро детей, я был самым младшим. Родители работали, я не помню, где они работали.

В садик никто из нас не ходил. Мы, особенно в свободное время, во дворе играли. Мы жили в квартире, и мы очень любили баловаться. С балкона сбрасывали разные пакеты с водой, так баловались. Я был очень спокойным ребенком в семье и в школе. Я стеснялся всего, учителя ко мне всегда очень хорошо относились. Я знал, какой я национальности, потому что на чеченском разговаривал. Во дворе, когда мы игрались, с нами были еще ребята других национальностей. Просто они с нами на чеченском разговаривали, потому что они знали чеченский язык.

Но они, конечно, внешне не выглядели, как мы. Мы черненькие такие, а они более светлые. Но мы на это абсолютно не обращали внимания. Я помню, наши матери сидели на лавочке, на русском разговаривали. Значит, они русские были. Я помню, что на праздники нам приносили цветные яйца разу крашенные, то есть это Пасха была, и мы их приглашали, когда у нас Ураза. И на праздники друг к другу ходили, на свадьбу – все вместе. А эти ребята, которые с нами играли, они очень четко танцевали лезгинку.

Хотя я чеченец и до сих пор не умею танцевать лезгинку, а они танцевали. Нормально было. И я не знаю, какой они национальности были, но точно – не чеченцы. И различия – ты не чеченец, а ты чеченец, этого не было у нас никогда.

Руслан, 24 года

Я сейчас просто не могу вспомнить, чтобы какие-то различия между нами были. Просто к нам приходили русские, и мы ходили к русским. У нас армянская семья бывала, мы к ним ходили. То есть у моего отца, он же в Грозном родился-вырос, они и на русском разговаривали. Отец не позволял дома говорить, а так они, в основном, между собой даже – на русском. И у них все в основном русские, армяне, евреи – кого только в друзьях не было…

Аза, 23 года

Жили мы всей семьей в селе. Это до начала войны, мне было гдето пять лет. В садик я не ходила, потому что к этому времени я уже умела и читать, и писать, и необходимости в этом не было. Жили мы, можно сказать, хорошо. Мама не работала, она домохозяйкой была, а папа работал бухгалтером. Это было очень маленькое село, всего 7 улиц. Жителей было мало. Брат у меня один, он младший самый в семье, как раз в год его рождения, 94-й год, началась война. И три сестры, все они сейчас замужем. Одна старше меня, двое младше. Не могу сказать, что разницу между людьми замечала. Я помню детей соседских, у нас в селе много русских семей было, и мы с ними дружили, и разделения никакого абсолютно не было. Русский, чеченец, армянин или еврей – этого ничего не было. У нас были в основном русские соседи, ну, и чеченцы, и ингуши тоже встречались. В то время мы общались и даже не спрашивали, кто твои родители – чеченцы или русские? Мы общались, как дети, играли, все нормально было. Опять же, мои друзья были и русские, и чеченские дети. Я думаю, что тогда различий не было. Это появилось позже.

Минат, 26 лет

Я была вообще-то таким ребенком непослушным, постоянно гдето играла, часто смеялась, и соседи меня называли «смеющаяся девочка». И всегда я была впереди всех наших, соседских детей, – где больше хулиганили, там я всегда была первой, и по деревьям лазила. Отец и все называли меня мальчиком: «Лучше бы ты мальчиком родилась». А мама говорила: «Хорошо, что ты не мальчик, а то проблем еще больше было бы». Я любила литературу, историю, арабский язык. У родителей образования не было, они работали в селе. Ходили за дровами, ну, продавали, тогда же газа не было, это тут все-таки сейчас провели. Там трудно было, у нас в селе даже сейчас редко автобус бывает, водителям невыгодно, людей не бывает. Сейчас, наверное, я не смогла бы в селе жить, я уже давно от этого отвыкла. Но все равно иногда тебе, конечно, села не хватает, надоедает городская суета, ты убегаешь от всего этого, проходит три–четыре дня – и все, тебе уже не хватает этого шума.

Марем, 49 лет

Получилось так, что в первую войну люди не верили, что с нами могут воевать россияне. Никто не верил, я тоже не верила. Я училась в институте, где было представлено много национальностей.

Я воспитана была на русской классической литературе, которую читала с детства. Я привыкла смотреть фильмы про Отечественную войну и там видела, что «наши» – это все национальности, которые воевали в составе России, а враги – это немцы.

Вячеслав, 58 лет

Я родился в Дагестане и знал их менталитет по-настоящему. Я прошел все эти места еще в юности. И в Чечне много раз был. Я прослужил 27 лет в армии и прошел Афганистан, был замкоман дира батальона в Афганистане с 85-го по 87-й годы. В тот период было так, что в 95-м году моя семья уехала в Израиль, первая семья – жена, дочка, тогда ей было 15 лет. Я носил погоны и не мог никуда уехать. И поэтому я не выбирал, мне что сказали, то я и делал. наталья, 72 года До первой войны, а конкретно – до прихода к власти Дудаева – мы жили нормальной человеческой жизнью. То есть у меня была двухкомнатная приватизированная квартира, была работа, учителем русского языка и литературы я работала. Было много друзей, знакомых. С приходом Дудаева к власти все изменилось. Во-первых, зарплату перестали в 90-е годы платить, не получали уже зарплату мы. Дальше, было еще постоянное это нагнетание…

Каждый молчит о своем: истории одной войны. — Москва, Гражданское содействие, 2013. – 192стр.

Другие новости и статьи

« Какие были предвестники, признаки начала войны в Чечне?

Калашников. Память как духовное оружие »

Запись создана: Вторник, 10 Март 2020 в 0:19 и находится в рубриках Новости.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика