10-кратно награжденный сербский солдат в составе ВСН: «Я пришел с помощью»
Во время своего визита в Донецк я с коллегами взял интервью у нашего, сербского, солдата, воюющего на стороне ополченцев Новороссии.
Деджан, Вы сейчас в Донецке? Как так вышло?
— Я пришел сюда помочь людям, вернуть долг России — тем добровольцам, которые помогали нам в Сербии и Республике Сербской. Мы им должны, но многие об этом забывают. Я работал в Сочи, потом мне позвонили два парня, которые были с нами [в Сербии — прим. «Ридус» ], и я понял, что пришло время вернуть долг. Я вышел с работы, сел на автобус до Севастополя и потом приехал в Донецк.
А какой мотив? Ведь говорят, что добровольно, идущие на войну, идут воевать исключительно ради денег или жажды насилия…
— Если ты идешь воевать добровольно, денег тебе не платят. Если ты воюешь за деньги, то ты, можно сказать, военный наемник. В сентябре я был в Сербии, был на озере Марадичка (Maradička), завел разговор с рыбаками (я тоже рыбак), они спросили: «Раз денег не платят, зачем едешь?», я спросил у них, всё ли в жизни для них значат деньги, и они мне ответили: «Еще как!». Думаю, тут и продолжать нечего — наш разговор был окончен.
Я отправился туда вернуть долг России. Все началось в Севастополе, потом был Славянск. И сотни раз я себе говорил: «Все, конец, надо уходить». И когда меня первый раз ранили, то я тоже подумал: «Вылечусь, и домой!», но после начала нападения киевскими войсками я вновь пошел в бой. Потом опять я думал, что надо уходить. Но, правда в том, что невозможно бросить своих братьев по оружию, детей, женщин — слишком это тяжело.
Вы «на передовой» с первого дня?
— Я самый «старый» доброволец, что был в наших рядах. С 27 февраля, когда я приехал в Крым, и до сегодняшнего дня. Нас была группа из шести человек, мы поехали сначала в Крым, потом в Славянск — там двое сразу погибли, остальные в дальнейшем погибали по одному либо в бою, либо от ранений.
У вас ранений…
— Три штуки. Первый раз меня ранили близ Саур-Могилы. Поступила информация, что на определенных территориях нет украинских военных — а нам туда нужно было доставить боеприпасы и оружие ребятам из батальона «Восток» рядом с Саур-Могилой, но мы попали в окружение. Вот момент я морально готовился к смерти. Потом сказал своим: «Давайте, ребята, умрем, так умрем». Но мы пробились, и в итоге лишь двое из наших были ранены. Я потом из бронежилета извлек три пули, два ребра были сломаны…
Это было первое ранение?
— Да. Второй раз меня ранили при штурме украинских позиций. Они постоянно обстреливали город артиллерией, и нам это порядком надоело. Зачем молча на это смотреть? Мы решили идти к ним — мы были уверены, что они отступят, ведь они трусливые как кролики. После атаки на их позицию нам удалось забрать у них ящик снарядов — единственный трофей. На следующий день мы ждали «ответа».
Вечером Вучич, еще один серб в составе Армии ДНР, и я, с винтовой с тепловизионным прицелом, остановились на позициях в ожидании украинских войск. Когда мы их заметили, то передали координаты своим, и начался массовый обстрел замеченной украинской группировки. Ночью был туман. К тому же нам дали четырех русских в сопровождение, с которыми мы никогда не выходили в ближнюю разведку…
Когда ты идешь к врагу, то нужно понимать, что рядом с тобой человек, которому можно довериться. У всех четырех ребят были команды на случай начала стрельбы. И мы с Вучичем, продвигаясь к траншее впереди, увидели, что в ней два засели украинца — я прыгнул на одного из них, в темноте все не очень разберешь, и ствол его автомата, видимо, застрял у меня в камуфляже — он выстрелил мне в живот. Мы разобрались с обоими, но я был ранен. Сказал Вучичу: «Уходим, я ранен», а он говорит: «Вместе умрем», я ему: «Какой „умрем“, я не собираюсь умирать, давай просто отойдем назад!». У меня был тепловизионный прицел фортуна, поэтому я мог указывать напарнику, куда стрелять, а он в темноте ничего не видел. Наши парни позади не реагировали. Мы решили вернуться к ближним позициям двух русских солдат, но их там уже не было. Мы решили отойти еще дальше — к следующей позиции русских парней, и увидели на этой позиции трех из четырех, а один куда-то пропал. Что делать? Мы начали искать его. А если он ранен? Мне мои раны тоже начинали докучать — уже минут пять прошло. Болело, конечно, изначально, но потом все хуже и хуже… Три парня не хотели никуда идти. Черт с ними. Я и «сумасшедший» Вучич среди украинцев. 25−30 минут стрельбы, но так просто никого не найдешь во тьме — ты же не Бог. И вдруг он появляется «в эфире» и говорит: «Когда началась стрельба, я отбежал назад»…
Третий раз меня ранили в аэропорте. Мы его взяли, но все было совсем не просто, потому что они [украинские войска — прим. «Ридус"] несколько раз пытались его отобрать назад. Их позиции к аэропорту находятся очень лизко. Максимум — километр. Однажды, во время обстрела с их стороны, я вышел на крышу здания аэропорта, чтобы «поработать» по их позициям. Между этажами там давно уже тот момент образовались большие проемы — приходилось бегать по деревянным доскам настилам, и вот в момент моей «перебежки» укры начали обстреливать наши позиции «Градом» — взрывная волна меня бросила, и через секунды я оказался под завалами. Вучич и какой-то русский меня достали. У меня с тех пор проблемы со спиной, тогда я еще повредил плечо, и барабанная перепонка лопнула…
Какие настроения среди людей, воюющих в Донбассе? Они уважают ваше решение воевать вместе с ними?
— Крайне. Тут даже спокойно не пройдешься по улице. Многие люди меня останавливают, чтобы сфотографироваться. Если я захожу в кафе, и мне нужно заплатить за кофе — не позволят. В некоторые кафе я просто не хожу, потому, что стыдно — заплатить хочется…
Штаб ДНР Вас награждал?
— Несколько раз.
Несколько — это сколько?
— Это шесть. Шесть раз тут, два раза в Крыму и еще у меня две особых медали. Смешная ситуация была. Дают команду, одеться по параду, нацепить награды. У большинства по одной, две, у некоторых — три. Так вот, когда бригада «Кальмиус» нуждается в помощи на определенных местах, то меня зовут помочь, когда «Оплот» нуждается в помощи — тоже зовут. И за любую активность или даже, если хотите, подвиг, они приставляют к награде. Заместитель министра обороны ДНР, мой друг с первых дней здесь, говорит: «Где твои медали?», я отвечаю, что ношу только на 9 мая или другие праздники — не каждый же день по городу в них ходить. Он в ответ говорит: «Ну, завтра приходи в медалях». На следующий день я появляюсь с десятью медалями на груди, и он мне: «Что это такое?», я говорю: «Медали. Вы же говорили…», а он вдруг: «Снимай!» [смеется]. Я их больше не ношу с тех пор…
В Сербии вступил в силу закон, который предусматривает наказания для людей, воюющих на стороне иностранных государств. Вы с этим знакомы?
— Да, знаком. И пока государственная власть в Сербии не поменяет свою политику, я возвращаться не собираюсь. Я не позволю им решать что-то за меня. В сентябре я пробыл дома пять дней, и хотел остаться подольше, но мой источник в спецслужбах предупредил: «Тебя арестовывать собираются, у тебя всего два дня есть, чтобы уехать». Хоть далеко не все в исполнительной власти поддерживают поддерживают подобные репрессии, верхушка государства уже продалась Западу…
ridus.ru
Другие новости и статьи
« Алексей Толстой. «Что мы защищаем»
Поэтапное построение модели национальной самоидентификации »
Запись создана: Воскресенье, 5 Апрель 2015 в 0:29 и находится в рубриках Новости.
метки: солдат
Темы Обозника:
COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медикаменты медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование ремонт реформа сердюков служба спецоперация сталин строительство техника управление финансы флот эвакуация экономика
Комментарии