Кибервойна как понятие оперативно-стратегической категории
Термин «кибервойна» и производные от него «киберпространство», «кибероперации», «кибератака» и многие другие подобные словосочетания давно на слуху. Они вошли в обиход научно-популярной и военной литературы, употребляются в официальных документах, например, в ключевом концептуальном документе «О стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года». В нем, в частности, говорится о наличии противоправной деятельности в «кибернетической области».
Первоисточником зарождения идеи кибернетической войны и воплощения ее на практике в проводимых локальных войнах являются США. О том, насколько далеко они ушли в этой области, свидетельствует то обстоятельство, что в июле 2009 года в ВС США было создано специальное киберкомандование, на которое возлагается ответственность за предотвращение кибератак на США и нанесение упреждающих ударов по возможному противнику. Для оснащения военных формирований создаются специальные средства ведения войны, по сути, образцы кибероружия. Подобные силы, состоящие из компьютерных экспертов, формирует и Китай, современная военная доктрина которого включает кибервойну и электронные атаки. Создаются формирования для ведения войны в киберпространстве в Великобритании, Австралии, Германии, Северной и Южной Кореях и ряде других государств. В интересах стран НАТО в мае 2009 года в Таллине был открыт международный центр киберзащиты.
Исследуя появление такого феномена в военном искусстве, как «кибернетика» и «кибернетические военные действия», следует отметить их взаимосвязь с такой общепризнанной и всеобъемлющей наукой, как кибернетика. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что термины «кибернетика», «киберпространство», «кибероперации», «кибератака» и другие содержат общую составляющую «кибер…», показывающую их принадлежность к области кибернетики. В энциклопедических изданиях кибернетика определяется как наука об общих законах получения, хранения, передачи и переработки информации».
В словаре русского языка С. И. Ожегова термин «кибернетика» истолковывается более полно: «Наука о системах и методах управления, т. е. об организации и реализации целенаправленных действий в машинах, живых организмах и обществе. Кибернетика, отмечается в словаре, занимается общими законами преобразования информации в сложных управленческих системах». Таким образом, ключевым элементом кибернетических систем является информация, управляемые информационные системы.
Отметим в этой связи, что ХХI век стал веком торжества информационных технологий, что соответственно послужило импульсом пополнения таких новых оперативно-стратегических категорий военных действий, как кибернетическая, информационная война и сетецетрические операции. Кибернетические боевые действия стали возможны в силу того, что повысилась роль и значение информационной сферы как новой области ведения тактических действий. Американские специалисты оценивают роль и значение информационных операций в начале и середине ХХI века следующим образом: «Обеспечение контроля и превосходства в информационном пространстве имеет такое же решающее значение в операции, как имело место в ХХ веке значение обеспечения контроля и превосходства в воздушном пространстве. Военной необходимостью такого контроля является потенциальная возможность дезорганизации систем управления, связи и линий снабжения противника, снижения мобильности его ВС, создания благоприятных условий для нанесения ударов по стратегической инфраструктуре противника».5 В сентябре 2012 года в США издана директива «Единые силы — 2020», в которой изложены основополагающие концепции ведения совместных операций в сражениях ХХI века, в которых делается упор на глобальные интегрированные операции, основой которых станут «проводимые одновременно или отдельно от сил общего назначения операции сил специального назначения и кибероперации ВС США» («НВО» № 13, 2013 г.) Киберпространство рассматривается как объективная реальность и важнейший элемент общественного устройства.
Более того, как реальность, имеющая ряд особенностей: охват практически всей планеты без четко выраженных границ между странами, открытость, доступность, отсутствие системы в развитии, использование во многих случаях общего программного обеспечения, алгоритмов функционирования и информационных технологий, крайняя сложность в определении правовых аспектов такой деятельности. Информационное пространство является частью кибернетического. Фактически, в настоящее время в киберпространстве нет никакого действенного законодательства, как международного, так и внутригосударственного, и ответственности. Эти и ряд других особенностей киберпространства позволяют судить о возможности враждебных, преступных или деструктивных действиях с использованием системных средств. При этом не следует отождествлять киберпространство и Интернет В киберпространстве оказалось чрезвычайно удобно «размыть» границы между войной и миром. Фактически можно наносить ущерб противнику (независимо от его природы), но формально не преступать грань, разделяющую войну от мира. В обиходе враждебные действия в киберпространстве называют кибератака. В журнале «Военная Мысль» кибератака определяется как форма враждебных (противоправных) действий в киберпространстве; действия, направленные против кибернетических систем, информационных ресурсов или информационной инфраструктуры для достижения какой-либо цели и осуществляемых при помощи специальных программно-аппаратных средств и приемов (способов) воздействия.
Судя по опыту локальных воин, которые вели ВС США, они широко использовали информационный ресурс, прежде всего, в целях достижения внезапности действий своей группировки войск. Так, в операции «Буря в пустыне» (1991 г.) информационная борьба велась в стратегическом, оперативном и тактическом масштабе в форме сочетания огневого, радиоэлектронного, энергетического и массированного информационно-психологического воздействия на противника. Электронно-огневая и информационно-ударные операции проводились в три этапа. На первом этапе осуществлялась дезинформация системы информационного обеспечения информационно-управляющих систем разведки, войсковой ПВО и противоракетной обороны.
При этом использовались все известные к тому времени средства и способы информационной борьбы: создание активных и пассивных радиопомех и радиозавес; осуществление радиолокационной блокады; передача дезинформирующих сообщений; демонстративные действия и имитация; достижение одновременного электронно-огневого воздействия на важнейшие объекты в системе управления войсками и оружием, для чего осуществлялся массированный ввод в действие новых, ранее неизвестных для противника радиоэлектронных средств, в том числе, размещенных на вертолетах и самолетах с использованием космической разведки для обнаружения целей (объектов).
На втором этапе после срыва функционирования систем информационного обеспечения информационно-управляющих систем разведки, войсковой ПВО и ПРО под прикрытием помех наносились удары средствами функционального поражения — оперативно-тактическими, тактическими ракетами, реактивными системами залпового огня, высокоточным оружием, ударными дистанционно-пилотируемыми летательными аппаратами. С этой целью до начала военных действий была создана мощная группировка РЭБ, в состав которой входили наземные станции помех, вертолеты РЭБ со станциями помех и самолеты РЭБ. Третий этап проводился с целью дезорганизации систем информационного обеспечения боевых действий тактической, армейской и полевой артиллерии, в результате чего создавались условия для завоевания огневого превосходства. Обобщая проведенное исследование, отметим, что кибервойна — это война высокого технологического уровня, рассчитанная на достижение информационного превосходства над противником.
Повторим, что ее характерными чертами являются отсутствие государственных границ и закрытых территорий; неприятность ее ведения, в том числе и в мирное время скрытность проникновения на территорию нейтральных стран; большое разнообразие применяемых форм и способов ведения; сложность противодействия и защиты от кибератак. «Всепобеждающие» информационные технологии разрушают классические стереотипы ведения боевых действий: стираются грани между фронтом и тылом, ближним и дальним боем, контактными и неконтактными действиями, наступательными и оборонительными способами.
В новом измерении представляются факторы поля боя, пространство и время; по-новому оценивается превосходство в силах, цена победы, боевая готовность, внезапность, маневр, защита. Есть основание сделать вывод, что киберугроза все более нарастает, поскольку, по свидетельству многих публикаций, кроме широко известных и апробированных в локальных войнах информационных технологий, в зарубежных странах в стадии научных и опытно-конструкторских разработок находятся энергоинформационное соматронно-психологическое, психотронно-информационное, биоэнергоинформационное и другие виды оружия, которые можно рассматривать как новые виды кибероружия.
Осознание опасности наращивания зарубежными странами сил и средств для ведения военных действий в кибернетическом пространстве существует и в России. В частности, в упомянутом выше Указе Президента Российской Федерации «О стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года» отмечается, что угрозами военной безопасности являются: политика ряда ведущих зарубежных стран, направленная на достижение преобладающего превосходства в военной сфере, осуществляемая путем развития высокоточных, информационных и других высокотехнологичных средств ведения вооруженной борьбы».
И. ВОРОБЬЕВ, В. КИСЕЛЕВ