Роль и место тактики в военном искусстве через призму исторической перспективы



Роль и место тактики в военном искусстве через призму исторической перспективы

oboznik.ru - Роль и место тактики в военном искусстве через призму исторической перспективы
#история#военноеискусство#тактика

На протяжении всей военной истории роль и место тактики в военном искусстве были непостоянными, так как определялись они значением боя в системе вооруженной борьбы. Известно, что в течение многих веков именно бой определял как ход войны, так и ее исход, а также решение задач стратегии. В недрах тактики изначально зарождались и формировались принципы подготовки и ведения боевых действий, которые воспринимались затем как стратегия. И тому был ряд объективных причин.

Ведь многие века средства вооруженной борьбы были недостаточно совершенны, и все они без исключения сосредоточивались в тактической сфере. Ну и армии были сравнительно малочисленны, а материальная база, питающая войну, слаборазвитой. Военные действия в таких условиях обычно были в виде коротких столкновений армий, кульминационным же являлось генеральное сражение. Поэтому понятие «бой» длительное время было тождественно военным действиям. Так, в русской Энциклопедии военных и морских наук, изданной в 1883 г., дается такое определение боя: «бой — понятие общее… бой двух армий, решивший участь войны или отдельной операции … называется генеральным сражением или битвой…, …бой двух армий, менее определенного характера, чем в предыдущем случае, не решивший ни участи войны, ни даже отдельной операции, но приведший к более или менее существенному изменению обстановки для обеих сторон на театре военных действий … называется сражением ….

Столкновение самостоятельных частей двух армий корпусов, дивизий — называется боем». С появлением массовых армий и зарождением операций как новой формы вооруженной борьбы, появилось новое, не сразу официально признанное военной теорией промежуточное звено между стратегией и тактикой — оперативное искусство. Бой стал выступать уже не в качестве главного средства достижения целей войны в целом, а лишь одной из ее форм — операции. Один частный бой, каким бы важным он ни был, и даже одно крупное сражение, когда стороны располагали несколькими армиями, уже не оказывали решающего воздействия на общий ход военных действий. Путь войны от ее начала и до завершения стал пролегать через многие и многие успешные и безуспешные наступательные и оборонительные бои и сражения, объединенные в армейские, а затем и фронтовые (группы армий) операции, а последние — в длительные по времени военные кампании.

С появлением оперативного искусства как самостоятельной составной части военного искусства перед военной теорией возникла необходимость выявления новой взаимосвязи между принципами стратегии, оперативного искусства и тактики. Традиционное взаимодействие между стратегией и тактикой в изменившихся условиях нарушилось. Тактика стала оказывать на стратегию уже не прямое, а опосредственное влияние — через оперативное искусство. Тактические действия только во множестве, в своей совокупности, суммируясь, давали оперативный результат и через операцию определяли содержание войны, ее успешный или безуспешный исход. Под влиянием этого усложнилась внутренняя взаимосвязь между составными частями военного искусства, усилилось влияние на содержание тактики требований оперативного искусства и стратегии.

Роль боя как основы и главного средства достижения целей операции и войны сохранялась до той поры, пока в распоряжение стратегического и оперативного командования не поступили свои собственные, не входящие в состав общевойсковых соединений и воинских частей, силы и средства. Этот процесс начался в ходе Первой мировой войны с появлением авиации и продолжался после нее, но с особой силой получил развитие во Вторую мировую войну. Помимо дальней (стратегической) авиации, стратегическое (оперативное) руководство располагало тогда Воздушно-десантными войсками, войсками ПВО, мощными, высокоподвижными танковыми и механизированными объединениями, артиллерийскими соединениями РВГК.

Эти силы и средства использовались в операциях не только для усиления оперативных и тактических группировок, но и для решения некоторых самостоятельных задач. Однако и в этих условиях решающее значение в достижении оперативных и стратегических результатов все еще оставалось за тактикой. Тактические действия продолжали занимать главное место в системе операций. Обусловливалось это тем, что непосредственный разгром противника возможн был посредством боя, да и большинство сил и средств вооруженной борьбы продолжало находиться в тактическом звене.

Что же касается стратегического и оперативного командования, то оно целенаправленно распоряжалось тактическими силами и средствами, создавало благоприятные условия для их использования. Подготавливая и осуществляя операцию, оно определяло соединениям и частям цели и задачи, организовывало взаимодействие между ними в рамках операции, обеспечивало их в боевом и материально-техническом отношении, координировало боевые действия. Но уже в то время в рамках оперативного искусства и стратегии появились свои специфические принципы, присущие только этим инстанциям, например, такой, как достижение глубокого одновременного поражения противника.

Правда, во Вторую мировую войну этот принцип получил неполную реализацию на практике. Дело в том, что главную задачу в подавлении противника решала артиллерия, находившаяся в основном в тактическом звене, возможности которой по дальности были ограничены. Доля участия в разгроме противника оперативных и стратегических средств хотя и значительно повысилась, но не стала решающей. Цели операции достигались в конечном итоге совместными действиями соединений и воинских частей на поле боя, а за его границами — нанесением ударов по противнику с воздуха на различной глубине силами авиации, вводом в сражение подвижных групп фронтов и армий, осуществляемых как в тактической, так и оперативной зоне обороны противника, а также высадкой в тыл обороняющемуся воздушных и морских десантов. Таким образом, общий успех в таких операциях являлся результатом усилий как тактических, так и оперативных и стратегических средств, но удельный вес последних в войне из-за их недостаточно высокой боевой эффективности оставался сравнительно невысоким. Разгром основных сил противника осуществлялся главным образом на поле боя, в тактической зоне.

Бой по-прежнему занимал центральное место. Без него были немыслимы ни одно сражение, ни одна операция. С появлением ядерного оружия «расстановка сил» в военном искусстве кардинально изменилась Под его влиянием стали складываться новые взаимосвязи между стратегией, оперативным искусством и тактикой. Это выразилось в том, что главенствующую роль в решении задач войны заняла стратегическая инстанция, поскольку наиболее мощные средства поражения сосредоточились в ее распоряжении. Исходя из этого, закономерно возник вопрос, какую роль в операциях в этих условиях должна играть тактика? Следует сказать, что выработка новых подходов к формированию принципов военного искусства в новых условиях не проходила гладко. Как в зарубежной, так и советской военной литературе высказывалось немало различных точек зрения на перспективы развития военного искусства, в особенности тактики.

Например, в труде «Военная стратегия», вышедшем в 1962 г. под редакцией В.Д. Соколовского, говорилось, что в создавшихся новых условиях следует принципиально по-иному оценивать взаимосвязь стратегии, оперативного искусства и тактики. Прошло то время, писали авторы, когда «считалось непреложным фактом, что общая победа в войне складывается из множества частных успехов… Современные стратегические средства…, находящиеся в непосредственном подчинении главных командований и позволяющие добиваться решающих результатов в достижении победы в войне, зачастую даже без участия сил и средств тактического и оперативного звена, говорят в пользу того положения, что теперь частные успехи могут быть обусловлены успехами общего стратегического характера». Из подобного заключения закономерно вытекал вывод о том, что роль тактики в новых условиях становится по сути второстепенной.

Однако подобные взгляды формировались под влиянием «ядерной эйфории», характерной для 60-х годов, когда однозначно считалось, что будущая мировая война непременно будет ядерной. В 70-х годах советская военная доктрина стала учитывать возможность возникновения как ядерной, так и обычной мировой войны. Поэтому в новом свете представлялась и взаимосвязь составных частей военного искусства, роль тактики. В наиболее полном виде новая концепция была отражена в книге А.А. Гречко «Вооруженные силы Советского государства», вышедшей в 1975 г. Говоря о значении тактики, автор писал, что «независимо от того, какими средствами ведется война, тактика остается базой достижения оперативных и стратегических успехов, именно с тактики начинается, тактическими приемами осуществляется и ими завершается претворение в жизнь оперативных и стратегических замыслов».

С подобной однозначной оценкой роли тактики в системе вооруженной борьбы можно согласиться лишь частично. Дело в том, что современные военные действия могут быть весьма разнообразны и всякий раз роль тактики в них будет выступать по-иному. Так, если взять вооруженные конфликты, то, действительно, в них превалирующее место занимают тактические действия. Например, в войне в Афганистане их удельный вес в общем комплексе боевых действий составил 80 проц., а в двух чеченских военных кампаниях — 75 проц.

Что же касается крупномасштабной войны, то, вероятнее всего, она начнется с применения стратегических и оперативных средств — нанесения массированных ракетноавиационных ударов и проведения длительной электронно-воздушной кампании по типу операции «Буря в пустыне», с тем чтобы создать благоприятные условия для последующих наземных действий. Тактика на этом этапе тоже будет играть определенную роль, поскольку воздушно-космические, воздушные, морские и, тем более, наземные операции и сражения не могут обходиться без участия личного состава, расчетов, экипажей, которые будут готовить и осуществлять нанесение ударов.

Но значение тактических действий в таких условиях не будет главным, а явится лишь обеспечивающими. Но такое положение, вероятнее всего, будет лишь на начальном этапе войны. В последующем в ходе длительного и напряженного противоборства сторон, несомненно, найдут место многократные оборонительные и наступательные операции, в которых тактическая составляющая займет подобающее ей место как предпосылка и как основа достижения оперативных и стратегических успехов.

Общий вывод из этого можно сделать такой: пока существуют массовые армии, сохранится и тактика, однако ее роль в различных видах военных действий будет проявляться по-разному. Следует помнить, что сегодня к тактическому искусству предъявляются более высокие требования, чем раньше. Поэтому теория тактики должна быть более гибкой и мобильной. Она должна вырабатывать способы боевых действий как для условий крупномасштабной войны, ведущейся с неограниченным применением всех видов оружия, в том числе ядерного, так и в региональной и локальной войнах, а также для вооруженных конфликтов, где может быть разный противник.

В одном случае противоборствующая сторона будет обладать технологическим, в другом — количественным превосходством, в третьем — тем и другим, в четвертом — применять специфическую тактику партизанских «набегов». И, чтобы войска не были застигнуты врасплох, как это не раз случалось у нас раньше, тактическая мысль, военная теория, боевая подготовка войск должны «работать» на перспективу. Так, одной из насущных задач военной теории на современном этапе является разработка способов боевых действий войск в вооруженных конфликтах — внутренних и международных, исследование особенностей тактических действий в каждом из них.

Генерал-майор Иван ВОРОБЬЕВ, доктор военных наук, профессор, полковник Валерий КИСЕЛЕВ, доктор военных наук, профессор



Другие новости и статьи

« К вопросу об источниках великой Победы

Злободневные вопросы теории и практики общевойскового боя »

Запись создана: Суббота, 4 Май 2019 в 0:23 и находится в рубриках Новости.

Метки: , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы