Перестройка деятельности партийных и советских органов в военных условиях 1941 г.



Перестройка деятельности партийных и советских органов в военных условиях 1941 г.

oboznik.ru - Перестройка деятельности партийных и советских органов  в военных условиях 1941 г.
#1941#война#история

В 1941 г. коммунистическая партия занимала в политической структуре Советского Союза особое место. К началу Великой Отечественной войны ВКП(б) представляла собой жестко иерархичную административную систему, осуществлявшую контроль над ситуацией на местах, а иногда и непосредственно берущую на себя властные функции.

Практически любой руководитель советской, государственной, хозяйственной или профсоюзной вертикали управления являлся членом ВКП(б) и в силу этого должен был выполнять директивы партийного руководства. В ряде случаев на местах роль первого секретаря областного комитета ВКП(б) была важнее, чем роль председателя областного исполкома. И в общегосударственном масштабе нередко решающую роль в принятии решения играли взаимоотношения в партийных кругах. Помимо влияния на принятие управленческих решений весьма значительную роль партийные органы играли в кадровой политике. Принцип номенклатурного назначения подразумевал, что ряд постов в советской, ведомственной, профсоюзной и иных административных структурах, входящий в особые списки (номенклатуру), может заполняться только кандидатами, одобренными соответствующими партийными инстанциями. Существовало несколько уровней номенклатуры, и разумеется, важнейшим среди них являлся уровень ЦК ВКП(б).

К нему относились высшие партийные посты, руководящий состав правоохранительных органов, дипломатического ведомства, управленческого аппарата культурных учреждений и общественных организаций, а также ведущих советских средств массовой информации. Кроме того, на этом же уровне утверждались кандидатуры руководящего состава всего экономического блока (вплоть до директоров и главных инженеров сравнительно небольших заводов и фабрик и районных уполномоченных заготовительных органов), директора высших учебных заведений, научно-исследовательских организаций и академических театров . Номенклатурный принцип позволял партийным органам, даже не вмешиваясь напрямую в управление теми или иными областями государственного управления, опосредованно влиять на выбор приоритетных путей развития страны путем расстановки кадров на ключевые позиции в политической, экономической, научной и культурной сферах.

Нельзя упускать из виду и то обстоятельство, что номенклатурный принцип назначения гарантировал управленцам соответствующего ранга определенный иммунитет. Последовательный переход руководителя с партийной работы на государственную и обратно являлся весьма распространенной практикой и воспринимался как нормальное положение дел. Характерным можно считать карьерный путь народного комиссара авиапромышленности А. И. Шахурина. Он начал трудовую деятельность в 15 лет, два года проработал электромонтером, четыре года — фрезеровщиком, после чего ушел на комсомольскую работу, получил образование в Московском инженерно-экономическом институте. С 1933 г. служил в РККА, занимал должность старшего инженера, затем стал начальником научноисследовательского отдела Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского.

Зимой 1938 г. он был назначен парторгом на авиазавод № 1, а летом того же года окончательно перешел на партийную работу, занимая последовательно посты первых секретарей Ярославского и Горьковского обкомов. Наконец, 10 января 1940 г. он возглавил Наркомат авиапромышленности и оставался в этой должности до 1946 г. С другой стороны, партийные органы достаточно часто напрямую осуществляли непосредственное управление государством и экономикой, особенно в вопросах оборонного значения. Так, например, в июле 1940 г. выполнение заказов Наркоматом авиапромышленности было поручено контролировать в числе прочих и первым секретарям обкомов ВКП(б), имевшим на «своей» территории предприятия отрасли . В ряде горкомов и обкомов по решению XVIII конференции ВКП(б) была введена должность секретаря по авиапромышленности, призванная обеспечивать развитие авиапроизводства 82 . Ход строительства новых авиазаводов еженедельно обсуждался на заседаниях специальной комиссии ЦК ВКП(б) .

А в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 ноября 1940 г. «О ежедневной информации о производстве моторов и самолетов» директора моторных и самолетных заводов должны были ежедневно отчитываться о количестве принятых военпредами изделий как перед наркомом, так и перед ЦК 84 . В СССР существовала практика, когда совмещались высшие партийные и государственные посты. Назначенный 11 сентября 1941 г. на пост наркома танковой промышленности В. А. Малышев к тому моменту одновременно занимал посты заместителя председателя Совнаркома СССР и члена ЦК ВКП(б) 85 . В. М. Молотов будучи заместителем председателя Совета народных комиссаров и наркомом иностранных дел одновременно являлся членом Политбюро ЦК ВКП(б), а в годы войны — членом Ставки ВГК и заместителем председателя ГКО.

Другой видный деятель Советского Союза — Л. П. Берия одновременно являлся наркомом внутренних дел и кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б). Даже этот краткий перечень позволяет заключить, что зачастую отделить роль партийных органов в том или ином событии от вклада органов государственных или советских попросту невозможно, так как ключевые решения принимал человек, одновременно включенный сразу в несколько вертикалей власти. Большинство важнейших решений, определявших внешнюю и внутреннюю политику страны, оформлялось совместными постановлениями Совнаркома и ЦК ВКП(б) 86 , что еще раз подчеркивает неразрывную связь партийных и государственных инстанций в механизме управления Советским Союзом. На начало 1941 г. в рядах ВКП(б) состояли 3,9 млн человек, объединенных в 205 тыс. первичных организаций. Почти две трети коммунистов в 1941 г. составляли люди, вступившие в партию на рубеже 1930–1940-х гг. 87 К началу войны менее 5% членов ВКП(б) и кандидатов на членство достигли возраста 50 лет, а 62% — были моложе 36 лет. На тот момент коммунистическая партия была преимущественно мужской, на женщин приходилось лишь чуть больше 15%. Формально ВКП(б) сохраняла статус партии пролетарской — порядка 66% ее членов считались рабочими и крестьянами, но в силу стремительного демографического дрейфа из села в город, а также еще более интенсивного процесса выдвижения перспективных кадров в различные государственные, партийные, профсоюзные и другие органы и организации, реально занимались сельским хозяйством или работали на производстве лишь около 30% членов партии. Две трети коммунистов в 1941 г. имели начальное образование и лишь 6% — высшее.

Партийные функционеры среднего и высшего звена, как, впрочем, и все члены советского руководства, имели определенные привилегии в плане обеспечения дефицитными продуктами широкого потребления, жилищных условий, доступа к санаторно-курортным услугам и прочему. Но подавляющее большинство членов ВКП(б) трудились наравне с беспартийными рабочими и крестьянами и жили в тех же условиях, что и все остальные граждане СССР. Членство в коммунистической партии налагало на них требование подчиняться партийной дисциплине, но отнюдь не гарантировало материальный достаток.

В годы войны миллионы рядовых членов партии героически защищали нашу Родину, демонстрируя личную отвагу и беззаветное мужество. Эти люди на практике доказали постулат о том, что «на войне у коммуниста было только две привилегии — первому подняться в атаку и последнему выйти из боя». С конца XX в. в отечественной историографии стало общим местом обличение партийно-номенклатурных методов управления страной. Роль ВКП(б) в Великой Отечественной войне систематически принижалась и выводилась за скобки. Логическим завершением такой тенденции стал тезис «Не благодаря, а вопреки!», согласно которому победа в войне была достигнута вопреки «комиссарам», которые, дескать, только мешали. Такой подход представляется в корне ошибочным и антиисторичным. Система партийных органов являлась неотъемлемой, интегральной частью системы управления Советским Союзом в годы Великой Отечественной войны и в качестве таковой нуждается в специальном изучении.

Реалии военного времени заставили советское общество меняться, приспосабливаться к новым условиям, искать новые решения для прежних задач. Коммунистическая партия не стала исключением. Следует выделить несколько ключевых тенденций, определявших общий вектор развития коммунистической партии в годы войны. Усилилась степень влияния партийных структур на решение вопросов управления не просто государством, но напрямую экономикой. Так, например, в постановлении ЦК ВКП(б) от 24 сентября 1942 г. Новосибирский обком и ряд горкомов подверглись жесткой критике за то, что «перестали заниматься углем. Хозяйственники, руководители комбината и шахт, Новосибирский обком и горкомы партии Кузбасса не поняли, что Кузбасс после временной потери Донбасса является основным угольным бассейном для нашей промышленности и транспорта, и забыли о своей прямой ответственности за полное выполнение плана добычи угля каждой шахтой и комбинатом в целом» .

С точки зрения партийного руководства 1942 г., ответственность партийных и хозяйственных органов за выполнение экономических задач была совершенно равновесна. Аналогичным образом ответственность за разрешение затруднений, возникших в работе советских железных дорог зимой 1942–1943 гг., возлагалась в равной мере на обкомы, крайкомы, ЦК компартий союзных республик, облисполкомы, крайисполкомы и республиканские совнаркомы 89 . Следует отметить определенное снижение внутрипартийной демократии в рассматриваемый период. Уже к началу 1941 г. произошла структурная трансформация ВКП(б) из политической партии во властную вертикаль. Все назначения на сколько-нибудь значимые должности происходили в соответствии с номенклатурным принципом, и даже если эта должность формально считалась выборной, как правило, кандидатура первоначально согласовывалась в соответствующей инстанции.

Тем не менее формально выборный принцип заполнения ряда постов в партийной иерархии сохранялся. Однако в условиях войны руководство ВКП(б) было вынуждено сократить и эти рудименты внутрипартийной демократии. В армии избираемые секретари первичных партийных организаций были официально заменены назначаемыми армейскими политорганами парторгами, а в тыловых районах Советского Союза отчеты и выборы партийных органов в первичных организациях проводились по согласованию с вышестоящим органом. Пытаясь использовать опыт армейских партийных организаций, система подобных политорганов в конце 1941 г. была создана в сельском хозяйстве и на транспорте, но в мае 1943 г. от этой идеи было решено отказаться. Аналогичная картина сокращения выборности и коллегиальности в пользу директивного управления наблюдалась и в высших эшелонах партийной организации — в годы войны не проводились ни партийные съезды, ни партийные конференции. Единственный пленум ЦК ВКП(б) был проведен в январе 1944 г., но и на нем обсуждались очевидно второстепенные вопросы — повестка дня очередной сессии Верховного Совета и утверждение текста государственного гимна СССР 90 . Таким образом, если в довоенный период происходило постепенное стягивание властных полномочий сначала от Съезда партии к ЦК, а затем от ЦК (превратившегося в достаточно многочисленный коллегиальный орган) к Политбюро, то в военные годы можно констатировать, что Политбюро превратилось в единственный продолжающий функционировать высший орган партии.

До некоторой степени такое замирание деятельности высших партийных органов объясняется массовым оттоком партийных кадров в действующую армию. По мобилизации ушли на фронт более 500 секретарей ЦК компартий союзных республик, краевых, областных, городских и районных комитетов, 1265 других входивших в номенклатуру ЦК работников, около 300 сотрудников аппарата ЦК. Все годные к военной службе слушатели центральных и местных партийных учебных заведений направлялись в распоряжение ГлавПУРККА. Значительная часть секретарей ЦК компартий, крайкомов и обкомов западной части страны стали членами военных советов фронтов и армий или возглавили подпольные организации и партизанские отряды в тылу врага. Почти половина членов ЦК ВКП(б) получила военные или военно-политические назначения . Ввиду сложившегося положения для пополнения партийных комитетов в первый период Великой Отечественной войны широко применялась кооптация кадров.

В годы войны ВКП(б) действительно являлась сражающейся партией, поэтому для неукоснительного выполнения требований партийного устава в части выборности и коллегиальности попросту не хватало людей — все ушли на фронт в буквальном смысле этого слова. Скажем, если на июнь 1941 г. в Москве и Московской области насчитывалось 320 тыс. коммунистов, то к началу декабря того же года их осталось менее 80 тыс. человек 92 . Более половины московских первичных организаций к началу 1942 г. насчитывали в своем составе менее 10 человек. На селе после массовых мобилизаций 1941 г. в 131 тыс. колхозов из 150 тыс. имеющихся в стране не осталось ни одного коммуниста. Ситуация начала меняться лишь после коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. Так, с апреля 1943 г. возобновило на постоянной основе свою деятельность Оргбюро ЦК. В августе того же года Политбюро ЦК ВКП(б) издало специальное постановление, очерчивавшее сферы ответственности Оргбюро и Секретариата. Реалии военного времени возложили на партийные структуры целый ряд новых функций, которые ранее не имели места в советской повседневности. Партийные структуры занимались сбором среди населения теплых вещей и белья для Красной армии , формировали и курировали деятельность комитетов помощи по обслуживанию больных и раненых бойцов и командиров, занимались расквартированием, материальным обеспечением и культурнодосуговым обслуживанием частей Красной армии, трудоустройством военных инвалидов 94 и решали еще целый ряд подобных задач.

Для улучшения имиджа Советского Союза на международной арене и получения материальной помощи из-за рубежа под эгидой ВКП(б) был создан целый ряд антифашистских комитетов (советских женщин, ученых, молодежи, всеславянский, еврейский). Можно сказать, что партийная система, имевшая свои отделения практически в каждой административной единице СССР и пользовавшаяся непререкаемым моральным авторитетом, позволяла советскому руководству оперативно разрешать внезапно возникавшие в военные годы проблемы. Численность ВКП(б) за военные годы выросла. За 1941–1945 гг. в коммунистическую партию вступили 3,3 млн человек, а еще 5,1 млн стали кандидатами в члены ВКП(б) 95 . Несмотря на большие потери (всего за годы войны погибли более 3 млн коммунистов), общая численность ВКП(б) возросла на 1,6 млн человек и составила к концу войны почти 6 млн. В первые военные годы ВКП(б) продолжала тесные отношения с зарубежными коммунистическими партиями. Инструментом такой деятельности служил Исполнительный комитет Коммунистического интернационала (ИККИ). Своими призывами к мировой революции ИККИ серьезно вредил международным позициям Советского Союза в глазах партнеров по антигитлеровской коалиции. В связи с этими обстоятельствами было решено изменить форму взаимодействия с зарубежными компартиями, оставив при этом суть подобного сотрудничества неизменной.

В мае 1943 г. Коминтерн был распущен, однако практически все важнейшие функции Исполкома Коминтерна были переданы Отделу международной информации ЦК. Характерно, что во главе этого отдела встал Г. Димитров, занимавший до этого пост генерального секретаря ИККИ. Условия повседневного функционирования механизма управления Советским Союзом сделали весьма затруднительным вычленение роли и вклада именно партийных органов. Все элементы и составные части государственной машины СССР работали в тесном взаимодействии, при котором однозначно определить, какое ведомство обладало приоритетом в данном вопросе, было непросто. Тщательное изучение партийных документов вообще ставит под сомнение версию о поголовном ступоре, охватившем сверху донизу все партийное руководство 22 июня 1941 г. Так, в первый день войны ЦК КП(б) Белоруссии выпустил постановление «О задачах партийных организаций в связи с вероломным нападением фашистской Германии на СССР» . В этот же день бюро Ростовского обкома приняло постановление «О мобилизации и задачах парторганизации». Тогда же, 22 июня, на начало войны среагировали соответствующими решениями бюро Воронежского обкома, Пензенский обком, Астраханский окружком и Омский горком, а 23 июня — Житомирский горком и Сталинградский обком.

Однако некоторые местные партийные организации не смогли своевременно перестроиться на военный лад. Это к ним относились критические строки совместного постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 29 июня 1941 г.: «…несмотря на создавшуюся серьезную угрозу для нашей страны, некоторые партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации и их руководители все еще не понимают смысла этой угрозы, еще не осознали значения этой угрозы, живут благодушно-мирными настроениями и не понимают, что война резко изменила положение, что наша Родина оказалась в величайшей опасности и что мы должны быстро и решительно перестроить всю свою работу на военный лад». Данное постановление было первым обобщающим документом, направленным ЦК ВКП(б) даже в прифронтовые обкомы.

Конечно, на практике перестройка партийной работы произошла оперативно далеко не везде. Тем не менее постепенно маховик перевода административной машины Советского Союза на военные рельсы набирал обороты, и особую роль в этом процессе сыграли специализированные промышленные отделы ЦК ВКП(б), выступавшие кураторами соответствующих отраслей индустрии. Так, нарком авиапромышленности А. И. Шахурин в своих мемуарах отмечал ключевую роль авиационных отделов ЦК в преодолении тех «узких мест», которые возникали в работе заводов и которые не могли преодолеть сами работники авиапромышленности. «Мы одни не могли, конечно, охватить всё. Многое делалось через аппарат ЦК партии, авиационные отделы, секретарей обкомов, парторгов ЦК партии на заводах…

Работники авиационных отделов ЦК могли обращаться к кому угодно, минуя наркомов или руководителей соответствующих хозяйственных управлений, непосредственно к партийным организациям и хозяйственникам, прямо к тому или иному коммунисту. Отделы ЦК не дублировали деятельность Наркомата авиационной промышленности, а непосредственно через обкомы и горкомы партии, через партийные организации на заводах-поставщиках обеспечивали своевременную поставку нам многого из того, что было необходимо для выполнения заказов фронта. В отделах инициативно действовали секторы, державшие связь с черной и цветной металлургией, химической и электротехнической промышленностью, деревообрабатывающей промышленностью и многими другими отраслями народного хозяйства. Авиационные отделы ЦК проделали поистине гигантскую, даже сейчас труднооценимую работу, без которой наркомату было бы много сложнее обеспечивать все возрастающие поставки фронту боевой авиационной техники».

Аналогичным образом действовали и другие промышленные отделы ЦК ВКП(б). Фактически, система партийных органов в годы войны превратилась в систему оперативного налаживания горизонтальных связей и кооперации, без которых экономика Советского Союза была бы недееспособна. Так, например, В. М. Молотов курировал вопросы производства танков, Г. М. Маленков — самолетов и авиационных моторов, Н. А. Вознесенский — вооружения и боеприпасов, а также черных и цветных металлов, А. И. Микоян — продовольствия, горючего и вещевого имущества, Л. П. Берия — вооружения и минометов, А. А. Андреев и Л. М. Каганович — транспортных перевозок, М. Г. Первухин — химическую и топливную промышленность. Именно в силу возможности этих лиц воздействовать на ситуацию как в роли государственных, так и в качестве партийных деятелей, они были в состоянии оперативно и эффективно решать требующие незамедлительного разрешения проблемы военного времени. Кризисная ситуация, сложившаяся в сельском хозяйстве Советского Союза, вынудила в ноябре 1941 г. создать на машинно-тракторных станциях и в совхозах политотделы, причем начальники политотделов несли наряду с директорами полную ответственность за выполнение плана конкретной МТС или совхозом. По своему статусу и назначению начальники политотделов походили на комиссаров, а сам институт политотделов в сельскохозяйственных учреждениях в известной мере приближал эти учреждения к военным частям. По мере перевода экономики страны на военный лад, достижения побед на фронте и в тылу весной 1943 г. институт политотделов в МТС и совхозах было решено ликвидировать.

Великая Отечественная война стала величайшим испытанием на прочность всего Советского государства в целом, а также его правящей партии. Неудачи в начальный период войны, крупные потери в людях и военной технике заставили политическое и военное руководство страны искать пути восстановления фронта обороны, остановки стремительного наступления вермахта. Одним из таких мероприятий стало введение в РККА 16 июля 1941 г. института военных комиссаро . Отныне любой приказ командира должен был подтверждаться подписью комиссара. «Положение о военных комиссарах Рабоче-Крестьянской Красной Армии», утвержденное Президиумом Верховного Совета СССР в июле 1941 г., недвусмысленно гласило, что «военный комиссар является представителем партии и правительства в Красной Армии и наряду с командиром несет полную ответственность за выполнение войсковой частью боевой задачи, за ее стойкость в бою и непоколебимую готовность драться до последней капли крови». Характерно, что в данном документе комиссар трактуется как представитель и партии, и правительства, то есть государственная и партийная вертикали власти не разделялись и рассматривались как компоненты единого механизма управления страной.

Руководство особых отделов на полковом и дивизионном уровне находилось в двойном подчинении — Наркомата внутренних дел и комиссаров полка или дивизии соответственно. Еще раньше, 9 июля, было принято постановление ГКО № 71 «О членах военных советов армий», фактически создававшее аналог системы комиссаров на армейском и фронтовом уровнях. Руководство всей системой партийных органов в армии было возложено на Главное политическое управление, действовавшее на правах отдела ЦК ВКП(б). Его возглавлял кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК A. C. Щербаков, занимавший также должность первого секретаря МК и МГК ВКП(б) 103 . Одновременно шло форсированное укрепление низового звена системы политорганов в армии. 27 июня 1941 г., на пятый день войны, было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об отборе коммунистов для усиления партийно-политического влияния в полках», согласно которому перед обкомами ставилась задача отобрать и отправить в армию в качестве политбойцов (то есть помощников политруков, по званию приравненных к красноармейцам) 18 тыс. коммунистов и комсомольцев. Через три дня задание на мобилизацию политбойцов было повышено еще на 23 тыс. человек. Всего за первые полгода войны в Красную армию поступили около 100 тыс. политбойцов. Затем последовало несколько мобилизаций коммунистов для покрытия нехватки политсостава в действующей армии. Как правило, отбор кандидатов при таких мобилизациях осуществляли обкомы и крайкомы ВКП(б) и ЦК компартий союзных республик среди руководящих работников в возрасте до 45 лет, имевших опыт партийно-организационной работы .

Отобранные кандидаты проходили утверждение на бюро региональных (областных и краевых) комитетов или ЦК компартий союзных республик и в случае положительного решения командировались на военные курсы Главного политического управления РККА. После прохождения переподготовки на курсах (обычно 1–2 месяца) политработники отправлялись в войска. В случае формирования в конкретном регионе новой части или соединения Красной армии политработников для этой части тоже подбирали местные партийные органы.

Одна из последних подобных мобилизаций была проведена в апреле 1942 г. 106 По мере стабилизации ситуации на фронте и повышения доверия руководства страны к командным кадрам армии все чаще ставился вопрос о месте и значении политических органов в действующей армии и необходимости института комиссаров вообще. 9 октября 1942 г. указом Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» в армии был введен институт заместителей командиров по политической части (замполитов). При этом функции замполитов были существенно сокращены по сравнению с обязанностями комиссаров, как и число самих замполитов 107 . В результате стало возможным направить 120 тыс. политработников на командные должности. Около трети бывших комиссаров были отправлены непосредственно в части, остальных откомандировали на различные краткосрочные курсы.

Основную массу коммунистов в рядах действующей армии составляли не политические работники, а обычные члены ВКП(б), которые призывались на военную службу на общих основаниях. Практически в каждой части или подразделении существовала первичная партийная организация, состоявшая из служащих в данной части членов ВКП(б) как рядового, так и командного состава. На середину 1941 г. в армии и на флоте СССР существовало свыше 14,7 тыс. таких организаций. В начале войны партийные массы армии понесли тяжелейшие потери.

За первые шесть месяцев боевых действий из строя РККА выбыли убитыми, ранеными и пленными 500 тыс. членов ВКП(б). Если учесть, что именно коммунисты, как правило, являлись наиболее активными и мотивированными бойцами и командирами, недооценить тяжесть этих потерь невозможно. Численность коммунистов в РККА возрастала как за счет мобилизации, так и вследствие вступления в члены ВКП(б) непосредственно на фронте. Всего за первый год войны в ходе специальных и общих мобилизаций в действующую армию были направлены 1 млн 344 тыс. коммунистов, что составляло около 40% суммарной численности гражданских первичных организаций ВКП(б) на начало войны. При этом надо учитывать, что значительная часть членов и кандидатов в члены ВКП(б) не успела принять участие в мобилизации, оставшись на временно оккупированной территории.

Велика была также доля коммунистов, вступивших в партию непосредственно на фронте. Уже 19 августа 1941 г. порядок приема в партию особо отличившихся в боях красноармейцев и командиров был существенно упрощен. С 19 августа 1941 г. для приема в ряды ВКП(б) было достаточно рекомендаций трех коммунистов, имевших собственный партийный стаж всего один год (а не три года, как это требовалось ранее) и знавших кандидата даже менее года, что по довоенным стандартам было недопустимым 109 . Кандидатский стаж в декабре 1941 г. и вовсе был сокращен до трех месяцев 110 . В результате к концу 1941 г. в рядах армии насчитывалось уже 1,2 млн коммунистов, что составляло примерно 40% общей численности ВКП(б) 111 . Всего за годы войны в армию и флот СССР влились более 1 млн 640 тыс. коммунистов из местных первичных организаций. Непосредственно в частях с 1 июля 1941 по 1 июля 1945 г. вступили в партию 2 млн 376 тыс. человек, а 3 млн 788 тыс. бойцов стали кандидатами в члены ВКП(б).

Если учесть, что всего за годы Великой Отечественной войны в ряды коммунистической партии вступили 5 млн 319 тыс. человек, то на армию и флот пришлось более 70% всех вновь вступивших партийцев. Именно действующая армия была основным источником пополнения ВКП(б). Коммунисты подлежали мобилизации в армию на общих основаниях. Разумеется, иногда проводились специальные мобилизации коммунистов и комсомольцев, предназначенные насытить армию политработниками и политбойцами, однако под такие целевые наборы попало сравнительно небольшое число партийцев. В ряде случаев для коммунистов объявлялись специальные мобилизации, в ходе которых создавалось ядро частей и соединений народного ополчения. Хотя формально штабы народного ополчения создавались при областных, районных и сельских советах, уже с первых дней своего существования народное ополчение находилось под эгидой партийных органов.

Так, 14 июля 1941 г. бюро Ярославского горкома приняло постановление «О военной подготовке бойцов народного ополчения», в котором говорилось: «1. Ответственность за военную подготовку народного ополчения в каждом районе возложить на одного из секретарей райкома ВКП(б), а на предприятиях и в учреждениях — на специально выделенных товарищей, утвержденных первичной партийной организацией. 2. Предложить райкомам ВКП(б) из записавшихся в народное ополчение сформировать взводы и отделения непосредственно при предприятиях и учреждениях с учетом сменности в производственной работе ополченцев… 3. Обязать райкомы ВКП(б) подобрать и закрепить за каждым взводом, группой командира взвода, группы и их помощников по политической части… 5. Обязать райкомы ВКП(б) один раз в два дня докладывать горкому ВКП(б) о ходе военного обучения народного ополчения в районе».

Кроме того, большое значение имело шефство конкретных организаций и предприятий над частями и подразделениями народного ополчения. Причем обеспечивать такое шефство должны были как директора соответствующих организаций, так и секретари заводских и учрежденческих первичных организаций . Степень влияния коммунистических организаций на народное ополчение возрастала и за счет целевых мобилизаций коммунистов в отряды и более крупные соединения народного ополчения. Так, например, в сентябре 1941 г. Курский обком объявил поголовную мобилизацию коммунистов и комсомольцев области для зачисления в соединения народного ополчения и истребительные батальоны.

В Горьковской области на 28 июля 1941 г. было подано 61 110 заявлений о зачислении в народное ополчение, но удовлетворено из них только 44 392 заявления. Из этого числа коммунистов и кандидатов в члены ВКП(б) — 13 364 человека, комсомольцев — 9374 116 . Таким образом, коммунисты и комсомольцы составляли приблизительно половину от всей численности народного ополчения области. Особым случаем партийных мобилизаций в Красную армию стали коммунистические батальоны, представлявшие собой разновидность народного ополчения и создававшиеся по инициативе местных партийных комитетов в регионах, находившихся под непосредственной угрозой фашистского вторжения.

Как правило, батальоны комплектовались коммунистами и комсомольцами, по той или иной причине не подлежавшими призыву — обычно такие категории бойцов составляли до 80% добровольцев. Так как по организационным причинам такие батальоны обычно комплектовались из горожан, нередко эти части называли рабочими батальонами. В большинстве случаев комплектование коммунистических батальонов оружием, амуницией и прочим снаряжением происходило за счет использования местных ресурсов, а командный состав формировался местными военкоматами из командиров запаса. Что касается политработников, то они практически всегда комплектовались из состава местных партийных и комсомольских сотрудников.

Разумеется, будучи добровольными формированиями военного времени, коммунистические батальоны просуществовали недолго, влившись в состав регулярной армии. Такие батальоны формировались в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Кишинёве, Севастополе, Одессе, Сталинграде, Туле, Воронеже и других городах. В ряде случаев отдельные коммунистические батальоны объединялись в коммунистические полки 117 и даже дивизии. Примером может служить боевой путь 3-й Московской коммунистической дивизии. Согласно решению партийного актива Москвы от 13 октября 1941 г. дополнительно к уже сформированным дивизиям народного ополчения в течение трех дней в городе было сформировано 25 коммунистических батальонов общей численностью 12 тыс. человек. 17 октября (то есть спустя всего четыре дня после принятия решения) все 25 батальонов заняли позиции на ближних подступах к столице, где были сведены сначала в полки, а затем в 3-ю Московскую коммунистическую дивизию.

Позднее, в январе 1942 г., это соединение было переформировано в кадровую 130-ю стрелковую дивизию, а за успешные боевые действия ей было присвоено звание гвардейской (53-я гвардейская стрелковая дивизия), почетное наименование Тартуской, она была награждена орденом Красного Знамени. Именно коммунисты и комсомольцы, как правило, становились кадровой основой истребительных рот и батальонов, предназначенных для борьбы с воздушными десантами противника, прорвавшимися вражескими подразделениями.

Численность таких формирований была непостоянной и колебалась от 100 до 500 человек. Истребительные роты и батальоны создавались, как правило, в каждом административном районе прифронтовой полосы. Боевую подготовку они проходили по 110-часовой программе, предусматривавшей 30 часов боевой учебы . Постановление Совнаркома о создании истребительных батальонов было опубликовано 24 июня 1941 г., и уже к концу июля в СССР было сформировано 1755 истребительных батальонов и 300 тыс. групп содействия истребительным батальонам 119 . Истребительные роты и батальоны внесли весомый вклад в оборону Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Тулы и других городов. В ряде областей страны истребительные батальоны стали базой для создания партизанских отрядов .

В ходе стремительного наступления вермахта летом — осенью 1941 г. около 70 тыс. коммунистов, преимущественно из западных приграничных областей Советского Союза, не успели эвакуироваться и были вынуждены остаться на временно оккупированной врагом территории. Кроме того, десятки тысяч членов ВКП(б) были оставлены в неприятельском тылу для организации партизанского движения. Несмотря на многочисленные потери и жесточайшие меры, предпринимаемые нацистами, к концу первого года войны в антифашистском подполье действовали около 65 тыс. членов ВКП(б). Одним из важнейших узлов кристаллизации такого подполья становились именно партийные структуры. Население временно оккупированных территорий видело в партийных организациях элементы привычной системы управления и ощущало себя находящимся в неразрывной связи с Большой землей. Именно поэтому по ту линию фронта действовали десятки подпольных обкомов и сотни горкомов, райкомов и первичных организаций.

Очевидно, что без мощной и постоянной поддержки местного населения было бы невозможно функционирование столь большого числа партийных организаций на временно оккупированных территориях. В ряде случаев партийные органы становились центром создания подпольной сети в неприятельском тылу согласно заранее составленному плану. По сути, впервые задача заблаговременной подготовки партизанского движения была поставлена в совместном постановлении ЦК ВКП(б) и Совнаркома от 29 июня 1941 г. В нем, в частности, требовалось для руководства партизанской борьбой и боевой работы подполья «заблаговременно под ответственность первых секретарей райкомом и обкомов создавать из лучших людей надежные подпольные ячейки» .

В сравнении с другими странами, подвергшимися гитлеровской агрессии, именно СССР проявил недюжинную оперативность в переходе к активным партизанским действиям. Ни одна другая страна, ставшая жертвой немецко-фашистских захватчиков, так и не успела отдать аналогичную директиву. В результате в Югославии первые партизанские отряды начали появляться через два месяца, в Греции — через 10 месяцев, во Франции — спустя полтора года, а в Польше — через три года после оккупации 123 . Соответственно, гитлеровское военное и политическое руководство ожидало, что война против СССР в плане реакции мирного населения на оккупацию будет мало отличаться от кампаний на Западе и Балканах, и планировало количество оккупационных сил, исходя из этих расчетов. Как показала практика — ошибочных.

Надо отметить, что в ряде случаев местные партийные организации начали работу по созданию партизанского движения самостоятельно, не дожидаясь руководящих указаний из Москвы. Так, уже 23 июня 1941 г. Минский обком принял решение о подготовке к переходу на нелегальное положение . На следующий день, 24 июня, первый секретарь ЦК компартии Белоруссии П. К. Пономаренко на собрании партактива сказал: «Пришло время начинать партизанскую борьбу в тылу врага. В Минске сейчас находятся многие партийные, советские и комсомольские работники из занятых немцами областей и районов.

Надо немедленно решать, кого из них мы можем направить во вражеский тыл для организации партизанских отрядов и диверсионных групп» . В результате первый партизанский отряд в Белоруссии был сформирован в г. Пинске уже 26 июня 1941 г. 127 Характерно, что возглавил его Василий Корж, занимавший до того пост заведующего отделом обкома ВКП(б) 128 , и это еще раз подчеркнуло незыблемость партийного руководства созданием системы партизанских и подпольных отрядов и групп. Уже в ночь на 25 июня в Новоград-Волынском прошло совещание секретарей обкомов Западной Украины, посвященное подготовке партизанских отрядов и подпольных групп на случай перехода на нелегальное положение, а 28 июня прошло аналогичное совещание секретарей обкомов всей Левобережной Украины. Примечательно, что в первое время партизанское движение рассматривалось прежде всего как партийная работа, и все руководство подготовкой и организацией советского подполья шло в основном через партийные структуры. Хотя непосредственную работу по вооружению и оперативному слаживанию партизанских отрядов, как правило, осуществляли органы НКВД и НКГБ, к каждому таком отряду в обязательном порядке прикреплялся ответственный партработник.

Достаточно часто партийные органы ставили конкретные задачи по действиям в неприятельском тылу. Так, 29 июня 1941 г. ЦК КП(б) Белоруссии издало постановление «О направлении в тыл противника диверсионных групп…», в котором указывалось: «В связи с тем что противник использует действующие аэродромы в захваченных районах Белоруссии для борьбы с Красной армией, направить в районы расположения аэродромов 28 диверсионных групп» . Подготовку кадров для партизанских отрядов осуществлял Оперативный учебный центр (ОУЦ) под руководством И. Г. Старинова 132 , созданный 12 июля приказом командующего Западным фронтом, но находящийся в подчинении ЦК компартии Белоруссии.

По образцу ОУЦ на Украине 1 августа под Киевом была создана партизанская школа. Формирование партизанской структуры на Украине шло с некоторым отставанием от Белоруссии. А в Прибалтийских республиках складывания системы антифашистского подполья практически не произошло. Свою роль здесь сыграли и высокие темпы наступление германской группы армий «Север», и особенности социально-политической обстановки в республиках, где сохранилась значительная социальная база для коллаборационизма, а позиции коммунистической партии были слабее. В отличие от Украины и Белоруссии, подпольщиков и партизан в Литву и Латвию пришлось впоследствии перебрасывать через линию фронта, так как оставить их заблаговременно не успели. В Эстонии партизанский штаб был создан только 23 июля, а значительная часть из 800 подпольщиков, подготовленных до оккупации летом 1941 г., была вскоре разоблачена германскими службами безопасности .

В Латвии работа по подготовке подполья началась после специального постановления ГКО от 3 августа 1941 г. № 383 «О создании Латвийской стрелковой дивизии, формировании партизанских отрядов и групп», а в Литве руководящая группа по организации подпольного движения была создана 28 августа 134 . К этому моменту Прибалтийские республики рассматривались командованием вермахта как сугубо тыловые районы. Очевидно, что создавать в таких условиях партизанскую сеть с опорой на местные партийные органы было уже поздно.

Учитывая печальный опыт Прибалтийских республик, по мере перестройки партии на военные рельсы райкомы и обкомы российских областей интенсифицировали подготовку к переходу на нелегальное положение. Уже 3 июля 1941 г. Калининский обком ВКП(б) направил райкомам и обкомам области директиву о подготовке подпольных партийных организаций 135 , а 25 июля Ленинградский обком и горком постановили сформировать к 29 июля 300 партизанских отрядов суммарной численностью 12 тыс. человек 136 . Постепенно основной вектор партийной работы смещался от подготовки подпольных органов партии к формированию базы партизанского движения. В справке Калининского обкома от 9 августа 1941 г. «О мобилизации коммунистов и организации обороны» говорилось: «В районах области организованы партизанские отряды.

Во главе отрядов стоят секретари райкомов партии, председатели исполкомов и другие ответственные работники районов. В Рамешковском районе создано 4 партизанских отряда. Каждый отряд составил план-маршрут действий партизан в случае занятия врагом территории. Подобрано место хранения имущества отрядов» 137 . Надо отметить, что определенные результаты эта подготовительная работа дала, и после оккупации неприятелем ряда западных районов области там сравнительно быстро была развернута сеть подпольных организаций и партизанских отрядов.

На 1 декабря 1941 г. в оккупированных районах Калининской области действовало 55 партизанских отрядов, объединявших в своем составе 1652 человека. Помимо этого, через линию фронта в этот регион было переброшено 32 диверсионные группы суммарной численностью 288 бойцов 138 . Эти группы также использовали структуры, заблаговременно развернутые Калининским обкомом еще до подхода немецко-фашистских войск к границам области. О масштабе работы по подготовке партизанской деятельности говорит тот факт, что в октябре 1941 г. задача по заблаговременному развертыванию партизанских баз ставилась даже перед партийным руководством Дальнего Востока, и вплоть до конца 1942 г. велась активная работа в данном направлении 139 .

Основную массу руководителей зафронтовой борьбы составляли партийные кадры. Так, на весну 1942 г. антифашистское подполье на Смоленщине возглавляли 220 руководящих работников партийного аппарата (в том числе 89 секретарей райкомов), 142 руководящих сотрудника исполкомов (в том числе 22 председателя райисполкомов или горисполкомов) и 56 руководителей из других властных вертикалей . К концу 1941 г. на временно оккупированных территориях Советского Союза действовало 18 подпольных обкомов, свыше 260 окружкомов, горкомов и райкомов 141 . В 1941 г. единого руководства партизанским движением на оккупированной врагом территории практически не существовало. Еще 18 июля ЦК ВКП(б) издал постановление, в котором обязанности по руководству партизанской работой были возложены на местные партийные организации.

Однако прочие ведомства, полагая, что партийные структуры не в полной мере понимают специфику зафронтовой работы в интересах действующей армии, не только продолжили, но и расширили масштабы создания собственных зафронтовых структур. К осени 1941 г. произошло окончательное отделение работы зафронтовых партийных органов от деятельности органов НКВД и военной разведки. Обкомы и райкомы ВКП(б) на Украине и в Белоруссии стали сами создавать партизанские отряды 142 . Одновременно с этим в тыл врага направляли собственные партизанские отряды и разведывательно-диверсионные группы НКВД, Главное политическое управление 143 РККА и разведывательные отделения штабов фронтов и армий. 1 ноября 1941 г. при Военном совете Юго-Западного фронта была создана оперативная группа по руководству партизанским движением , что еще более запутало систему руководства зафронтовыми операциями. Начальник спецотдела 145 Политуправления Северо-Западного фронта А. Н. Асмолов писал: «Отсутствие единого центра по руководству партизанским движением неизбежно вызывает то, что сейчас имеем массу недочетов в партизанском движении. Никто не заботится обеспечить партизанское движение радиосредствами; до сих пор не отработан практический вопрос о порядке обеспечения партизан и их семей денежным пособием… никто не занимается обобщением опыта партизанской борьбы, не распространяется положительный опыт между фронтами; до сих пор мы не получили ни одного руководящего указания по организации партизанского движения и его руководству из центра».

Одним из немногих успешных примеров межведомственной координации руководства партизанским движением можно считать опыт создания «тройки» по руководству партизанским движением на территории Ленинградской области. В состав «тройки» вошли секретарь обкома, заведующий военным отделом обкома и представитель Управления НКГБ по Ленинградской области. К сожалению, распространить этот полезный опыт на другие регионы не удалось. Тем не менее надо отметить, что к концу 1941 г. подавляющее большинство партизанских отрядов, о которых было известно в Москве 148 , входило в систему НКВД. Количественный рост партизанского движения превращал его в действенную силу, способную существенно влиять на ход военных действий. Особую роль в расширении партизанского движения сыграл приказ И. В. Сталина от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения», в котором была поставлена задача вовлечь в партизанское движение широкие массы населения .

Еще весной 1942 г. германское командование начало обращать усиленное внимание на обеспечение безопасности в своем тылу. В это время оно нанесло целый ряд ударов по советскому подполью, причем в основном по сегменту, руководимому именно партийными органами. В Минске были казнены свыше 400 подпольщиков, в том числе 28 руководящих сотрудников. На Украине в руки гитлеровцев попали партийные руководители Киева, Харькова, Днепропетровска, Винницы и ряда других городов. В Литве были разгромлены шяуляйская и паневежская подпольные группы, погиб секретарь ЦК компартии Литвы. Значительная часть подпольных партийных организаций была вынуждена уйти в леса, так как возможности подпольной деятельности в городах были крайне невелики.

30 мая 1942 г. все руководство партизанским движением было сконцентрировано в руках Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД), во главе которого встал П. К. Пономаренко, созданном при Ставке Верховного главнокомандования. Л. П. Берия пытался сохранить влияние на руководство зафронтовыми операциями, но И. В. Сталин специально подчеркнул: «У вас — узковедомственный подход к этой чрезвычайно важной проблеме. Партизанское движение, партизанская борьба — это народное движение, народная борьба. И руководить этим движением, этой борьбой должна и будет партия. Сейчас то, что требуется, мы и исправим.

И начальником ЦШПД будет член ЦК ВКП(б)». Со стороны ГКО деятельность ЦШПД курировал К. Е. Ворошилов. Следующим этапом становления структуры управления партизанским движением стало учреждение 6 сентября 1942 г. должности главнокомандующего партизанским движением, которому и был подчинен ЦШПД. Эту должность занял К. Е. Ворошилов, являвшийся членом Политбюро ЦК ВКП(б), что еще раз подчеркнуло доминирующую роль партийных инстанций в этой проблематике. Однако К. Е. Ворошилов повел курс на военизацию партизанского движения, что означало поэтапное сокращение влияния партийных органов.

19 ноября 1942 г. решением ГКО № 2527сс «Вопросы партизанского движения» должность главнокомандующего партизанским движением была упразднена, а руководство деятельностью партизан вновь возложено на возглавляемый П. К. Пономаренко ЦШПД. Ввиду специфики деятельности партизан, а также вследствие отказа от военизации партизанских отрядов 6 января 1943 г. в партизанских соединениях был восстановлен институт военных комиссаров. В дальнейшем система управления партизанским движением претерпела еще несколько реорганизаций, но роль и значение партийных структур в руководстве партизанскими соединениями оставалась неизменной до полного освобождения советской территории в конце Великой Отечественной войны.

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 10. Государство, общество и война. — М.: Кучково поле, 2014. — 864 с., 24 л. ил., ил.



Другие новости и статьи

« Социальное неравенство как фактор формирования политико-правового сознания молодежи

Руководство перемещением основных производственных мощностей и производительных сил CCCР летом 1941 г. »

Запись создана: Среда, 24 Апрель 2019 в 6:00 и находится в рубриках Вторая мировая война, Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы