Дефекты социального права в сфере защиты прав военнослужащих и членов их семей
Государственное социальное обеспечение, охватывающее определенные категории населения - государственных служащих (включая военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов), жертв радиационных катастроф и некоторых других, регулируется нормативными правовыми актами как Российской Федерации, так и ее субъектов. Однако наибольший удельный вес в общем массиве норм, регулирующих государственное социальное обеспечение, имеют нормы федерального законодательства*(1).
В.Ш. Шайхатдинов справедливо указывает, что в последнее время юристы-исследователи много внимания уделяют дефектам правотворчества в различных отраслях законодательства*(2), при этом имеют место дефекты правотворчества и в сфере социального обеспечения*(3). Мы же рассмотрим дефекты применительно к одной сфере, а именно к сфере социального обеспечения членов семей военнослужащих (граждан, уволенных с военной службы).
Но, прежде чем приступить к детальному исследованию дефектов в сфере социального обеспечения членов семей военнослужащих (граждан, уволенных с военной службы), необходимо уяснить, чту следует понимать под дефектами права.
В науке существуют различные мнения по поводу того, чту необходимо понимать под "дефектами права". В частности, Н.А. Власенко дефектами системы права называет нарушения, деформации логико-структурного построения и развития системы права и ее элементов, в том числе нормативных актов*(4). Указанный автор выделяет такие виды дефектов права, как антиномии (противоречия) права, излишнее дублирование, пробелы, нерациональная расположенность норм, несовершенство юридических конструкций*(5). В.М. Баранов высказывает следующую точку зрения: "Возникла парадоксальная ситуация: дефекты законодательства выступают одной из главных причин правоприменительных ошибок, однако сами они системного научного объяснения еще не получили. Налицо теоретическая и практическая рассогласованность в исследовании (да и в самих процессах) правотворчества и правореализации"*(6). Анализ указанных высказываний позволяет сделать вывод о том, что учение о дефектах права в настоящее время является одним из самых актуальных направлений научных исследований*(7).
С.И. Ожегов дает следующее определение понятия "дефект". Под ним понимается изъян, недостаток, недочет*(8). Близкими, однако не совпадающими с понятием "дефект права" являются такие понятия, как "юридическая ошибка", "правотворческая ошибка" и "юридическая коллизия". Нередко указанные понятия используются как синонимы. Так, И.А. Муравьев под дефектами технико-юридического характера понимает ошибки, неточности и иные дефекты в законодательных установлениях*(9). В то же время данные понятия обозначают различные правовые явления, их необходимо разграничивать. В первую очередь следует выявить, в чем различие между понятиями "дефект права" и "юридическая коллизия"*(10).
Наиболее широкое понимание юридической коллизии предлагает Ю.А. Тихомиров. По его мнению, "юридическая коллизия есть противоречие между существующим правовым порядком и намерениями и действиями по его изменению"*(11). Огромную роль в преодолении таких дефектов применительно к рассматриваемой сфере сыграли Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ.
Как совершенно точно подметила С.И. Кобзева, нельзя отрицать значительную роль постановлений судебных органов в механизме защиты социальных прав граждан*(12). Но практика показывает, что в таком огромном, некодифицированном массиве нормативных правовых актов по социальному обеспечению бывает трудно разобраться даже высшим судебным органам*(13).
Так, Конституционный Суд РФ рассмотрел дело о проверке конституционности ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 12 февраля 2001 г. N 5-ФЗ в связи с жалобой гражданина Р. Инамова. Заявитель, гражданин Р. Инамов, проходивший военную службу с 16 ноября 1970 г. по 31 марта 1997 г., в январе 1987 г. принимал участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. 25 августа 2000 г. он был признан инвалидом III группы вследствие заболевания, полученного при исполнении обязанностей военной службы в связи с аварией на Чернобыльской АЭС, с установлением 40% утраты профессиональной трудоспособности (с 4 июля 2003 г. ему установлены II группа инвалидности и 100% утраты трудоспособности). Как военнослужащему, получающему пенсию за выслугу лет, увеличенную на сумму минимального размера пенсии по инвалидности, выплата ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда здоровью Р. Инамову, согласно абз. 3 п. 2 ч. 1 ст. 29 Закона РФ "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (в ред. Федерального закона от 24 ноября 1995 г. N 179-ФЗ), не производилась, и за ее установлением он не обращался. После вступления в силу Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" от 12 февраля 2001 г. N 5-ФЗ, принятого в том числе во исполнение постановления Конституционного Суда РФ от 1 декабря 1997 г. N 18-П, Р. Инамову как инвалиду III группы с 15 февраля 2001 г. была назначена ежемесячная денежная компенсация в возмещение вреда здоровью в твердой денежной сумме в размере 1000 руб. и единовременно выплачена неполученная денежная компенсация за период с 25 августа 2000 г. по 15 февраля 2001 г., исчисленная исходя из денежного довольствия с учетом степени утраты профессиональной трудоспособности.
Бердский городской суд Новосибирской области решением от 6 апреля 2004 г. отказал Р. Инамову, полагавшему, что причитающаяся ему ежемесячная денежная компенсация должна исчисляться исходя из утраченного заработка в размере 14 484 руб. 98 коп., в удовлетворении исковых требований к Военному комиссариату Новосибирской области и Министерству обороны РФ в части назначения с 1 ноября 2003 г. указанной ежемесячной денежной суммы и взыскания недополученных сумм возмещения вреда за прошлый период (с 25 августа 2000 г. по 31 октября 2003 г.). В обоснование своего решения суд первой инстанции сослался на то, что предусматривающие для граждан - инвалидов вследствие Чернобыльской катастрофы выплату ежемесячной денежной компенсации в твердой сумме в зависимости от группы инвалидности, а не исходя из утраченного заработка положения ст. 14 и 29 Закона РФ "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (в ред. Федерального закона от 12 февраля 2001 г. N 5-ФЗ) в нормативном единстве с ч. 1 и 2 ст. 2 данного Федерального закона не предоставляют инвалидам-чернобыльцам, обратившимся за возмещением вреда после его вступления в силу (а именно к их числу относится истец), право выбирать способ определения размера компенсации в возмещение вреда. Решение Бердского городского суда Новосибирской области от 6 апреля 2004 г. в указанной части оставлено без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 8 июня 2004 г. и вступило в законную силу.
Гражданин Р. Инамов, обращаясь к Конституционному Суду РФ за защитой своих конституционных прав, просил признать ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 12 февраля 2001 г. N 5-ФЗ не соответствующей ст. 19 Конституции РФ в той мере, в какой ее положения - по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, включая практику Верховного Суда РФ, - препятствуют удовлетворению заявлений инвалидов вследствие Чернобыльской катастрофы из числа военнослужащих о назначении ежемесячной денежной компенсации в том же размере, в каком им были исчислены неполученные суммы возмещения вреда здоровью, при том что право этих лиц на возмещение вреда здоровью было признано Конституционным Судом РФ в постановлении от 1 декабря 1997 г. N 18-П, но за установлением соответствующих выплат до введения в действие вышеназванного Федерального закона они не обращались, и что в отношении них имеются вступившие в законную силу судебные решения об отказе в исчислении размера ежемесячной денежной компенсации исходя из денежного довольствия с учетом степени утраты профессиональной трудоспособности, вынесенные до принятия Конституционным Судом РФ постановления от 20 декабря 2010 г. N 21-П, - либо подтвердить, что в его конкретном деле часть 1 ст. 2 Федерального закона от 12 февраля 2001 г. N 5-ФЗ была применена судами вопреки ее конституционно-правовому смыслу, выявленному Конституционным Судом РФ в постановлении от 20 декабря 2010 г. N 21-П, сохраняющем силу.
Таким образом, поскольку применение в деле гражданина Р. Инамова ч. 1 ст. 2 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" от 12 февраля 2001 г. N 5-ФЗ в истолковании, расходящемся с конституционно-правовым смыслом ее положений, выявленным в сохраняющем силу постановлении Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2010 г. N 21-П, привело к нарушению прав заявителя, гарантированных статьей 19 (ч. 1 и 2), статьей 21 (ч. 1), статьями 42 и 53 Конституции РФ, устранение которого невозможно вне рамок конституционного судопроизводства, Конституционный Суд РФ полагает необходимым констатировать неконституционность этих законоположений в интерпретации, отвергающей их ранее выявленный конституционно-правовой смысл и позволяющей судам общей юрисдикции, включая Верховный Суд РФ, и иным правоприменителям после провозглашения постановления Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2010 г. N 21-П отказывать в назначении инвалидам вследствие Чернобыльской катастрофы из числа военнослужащих, получающим пенсию за выслугу лет, увеличенную на сумму минимального размера пенсии по инвалидности, право которых на возмещение вреда здоровью было признано Конституционным Судом РФ в постановлении от 1 декабря 1997 г. N 18-П, но которые не обращались за установлением соответствующих выплат до вступления вышеназванного Федерального закона в силу, ежемесячной денежной компенсации в том же размере, в каком им были исчислены неполученные суммы возмещения вреда здоровью (исходя из денежного довольствия с учетом степени утраты профессиональной трудоспособности)*(14).
Судья-докладчик по данному рассмотренному делу С. Князев, комментируя решение, признает, что Конституционный Суд неоднократно обращался к проблеме, а "между тем суды общей юрисдикции (включая Верховный Суд) и иные правоприменители" и после вступления в силу постановления применяли оспариваемые нормы вопреки выявленному конституционно-правовому смыслу. С. Князев особо замечает, что это постановление "не ограничивается только целями защиты конституционных прав соответствующей категории чернобыльцев". "Приняв его, Конституционный Суд России, по существу, заложил прецедент, в силу которого в случаях, когда в правоприменительной практике игнорируется конституционно-правовой смысл закона, ранее выявленный Конституционным Судом, неконституционная интерпретация такого закона правоприменительной практикой может быть признана, если это необходимо для устранения фактов нарушений конституционных прав и свобод граждан, не соответствующей Конституции Российской Федерации"*(15).
Юридическое последствие решения Конституционного Суда РФ, в котором выявляется конституционно-правовой смысл нормы, - прекращение ее действия (и соответственно применения) в неконституционном истолковании и, как следствие, утрата ею силы на будущее время в любом ином - расходящемся с выявленным конституционно-правовым - смысле, допускавшемся в прежнем ее понимании. Это означает, что такая норма по общему правилу, вытекающему из ст. 125 (ч. 6) Конституции РФ, ч. 1, 3 и 5 ст. 79 Федерального конституционного закона от 27 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"*(16), с момента вступления решения Конституционного Суда РФ в силу не должна толковаться каким-либо иным образом и применяться в каком-либо ином смысле, а правоприменительные органы обязаны учитывать сформулированную в нем позицию Конституционного Суда РФ относительно того, соответствует ли Конституции РФ смысл данной нормы, придаваемый ей правоприменительной практикой. Исключения из общего правила, фиксирующего юридические последствия принятого по результатам конституционного судопроизводства итогового решения, могут быть обусловлены только тем, что Конституционный Суд РФ вправе в самом постановлении определить как порядок его вступления в силу, так и порядок, сроки и особенности исполнения (п. 12 ч. 1 ст. 75 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"), в том числе, исходя из необходимости обеспечения стабильности правоотношений в интересах субъектов права, отсрочить исполнение своего постановления и связать обязательность применения нормы с учетом выявленного им конституционно-правового смысла не с моментом вступления данного постановления в силу, а с иной, прямо указанной в его тексте датой (сроком)*(17).
Также хотелось бы обратить внимание на то, что если суды общей юрисдикции, включая Верховный Суд РФ, не замечают выявленного Конституционным Судом РФ нового правового смысла норм действующего законодательства, то гражданин вправе непосредственно обратиться в Конституционный Суд РФ за соответствующим разъяснением по истолкованию ранее вынесенного Конституционным Судом РФ постановления (решения), тем более что чаще всего норма действующего в настоящее время законодательства признается не противоречащей Конституции Российской Федерации, но в данной норме может выявляться новый смысл, а также указываться на сроки вступления в силу постановлений, которые могут быть отложены, если есть специальное указание в самом тексте постановлений*(18).
Правовед С.И. Кобзева указывает, что несовершенство действующего законодательства по социальному обеспечению, принимаемого скоропалительно, без научного обоснования, исходя из политико-экономической целесообразности, вызывает массовое обращение граждан в высшие судебные органы за защитой нарушенных прав. В связи с этим за последние годы действительно значительно возросло число решений Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ.
В современный период сфера правового регулирования, охватываемая указами, продолжает оставаться весьма широкой. Общеизвестно, что российское законодательство обусловливает социальную защиту близких родственников погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы, в том числе при участии в боевых действиях, военнослужащих в зависимости от того, относятся ли они к членам их семей или нет. Из практического опыта автора статьи следует, что наиболее остро этот вопрос стоит применительно к родителям погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы военнослужащих. Так, еще марте 2008 г. родителями погибших (умерших) военнослужащих были предприняты две попытки разрешить проблему отнесения данной категории граждан к членам семей военнослужащих. Одна из них увенчалась успехом: проблема была решена на уровне указа Президента РФ, изданного в соответствии с п. 5 ст. 2 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих"*(19), устанавливающего, что социальные гарантии и компенсации, предусмотренные данным Федеральным законом и другими федеральными законами для военнослужащих и членов их семей, могут быть распространены на других лиц и членов их семей указами Президента РФ.
Указом Президента РФ от 26 июня 2008 г. N 996 "О дополнительных социальных гарантиях родителям военнослужащих"*(20) родителям погибших (умерших) военнослужащих было предоставлено право на бесплатный проезд к месту их погребения и обратно один раз в год независимо от даты гибели (смерти) военнослужащего. Следует отметить, что названный Указ был издан до рассмотрения аналогичного вопроса Конституционным Судом РФ, который 9 июля 2008 г. рассмотрел в заседании палаты вопрос о прекращении производства по делу о проверке конституционности положений абз. 5 п. 5 ст. 2 и абз. 7 п. 2 ст. 20 Федерального закона "О статусе военнослужащих" в связи с жалобой граждан В.Т. Руденко и Е.П. Руденко*(21). Таким образом, родителям погибших (умерших) военнослужащих предоставили право на бесплатный проезд к месту их захоронения и обратно, но вопрос об их отнесении к членам семьи военнослужащего не был разрешен на уровне федерального законодателя.
Е.Е. Мачульская справедливо указывает, что юридический аспект права на социальное обеспечение выражается в конституционной обязанности государства предоставить человеку средства существования в объеме, необходимом для достойной жизни*(22). Тем не менее, как пояснил В.Д. Зорькин, "до последнего времени Конституционный Суд проявлял сдержанность этом вопросе", предоставляя законодателю возможность устранить все более очевидные недостатки и дефекты нового правового регулирования*(23).
Еще одна попытка разрешить проблему отнесения данной категории граждан к членам семей военнослужащих была предпринята в марте 2008 г. при рассмотрении гражданского дела Верховным Судом РФ и Кассационной коллегией Верховного Суда РФ.
Верховный Суд РФ, 13 марта 2008 г. рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению К. о признании частично недействующим пункта 3 Правил обеспечения проведения ремонта индивидуальных жилых домов, принадлежащих членам семей военнослужащих, потерявшим кормильца, утвержденных постановлением Правительства РФ от 27 мая 2006 г. N 313, решил: в удовлетворении заявления К. отказать*(24).
Таким образом, родители военнослужащего, не состоящие на его иждивении, не отнесены к числу членов семей военнослужащих, на которых распространяются установленные социальные гарантии и компенсации, если иное не предусмотрено федеральными законами применительно к конкретным социальным льготам*(25).
Автор настоящей статьи предлагает читателям кратко рассмотреть пример из актуальной судебной практики.
Граждане Российской Федерации: Р.Л.М., Р.А.И., Р.Т.А., действующие в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего сына, Р.Н.Ю., обратились в суд с иском к Военному комиссариату Ульяновской области о перерасчете пенсии, просили признать наличие у истцов и несовершеннолетнего Р.Н.Ю. права на повышение на 32% расчетного размера пенсии, установленного в размере базовой части трудовой пенсии по старости, пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с п. "г" ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" (далее - Закон N 4468-I), обязать Военный комиссариат Ульяновской области с 1 мая 2010 г. повысить в указанном порядке пенсию. В соответствии со ст. 45 Закона N 4468-I истцы как члены семьи погибшего ветерана боевых действий имеют право на повышение в размере 32% расчетного размера пенсии, установленного в размере базовой части трудовой пенсии по старости, пенсии по случаю потери кормильца. В связи с вышесказанным истцы обратились с заявлением о повышении размера пенсии.
Постановлением президиума областного суда N 44-Г-11/2011 от 10 марта 2011 г.*(26) решение Ленинского районного суда г. Ульяновска от 1 сентября 2010 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 19 октября 2010 г. были отменены, а гражданское дело истцов направлено на новое рассмотрение в тот же суд, в ином составе судей. При этом президиум Ульяновского областного суда указал на то, что вывод судов об отсутствии у истцов права на перерасчет получаемой пенсии по случаю потери кормильца сделан без учета подлежащих применению правовых норм, из системного толкования которых следует, что указанная надбавка начисляется к пенсии, получаемой членами семьи погибшего военнослужащего и назначенной в соответствии с названным законом, поскольку данный вид пенсии предусмотрен в ст. 45 Закона, предусматривающей право на повышение пенсионных выплат. Этот же вывод вытекает и из содержания ч. 5 ст. 46 того же закона, устанавливающей повышение пенсии по случаю потери кормильца всем нетрудоспособным членам семьи погибшего военнослужащего*(27). К такому же выводу пришла и Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 28 мая 2010 г. N 12-В10-1.
Из приведенных примеров можно сделать следующие выводы:
Во-первых, необходимо изменить редакцию п. "а" ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г., указав, что пенсии (пенсии по случаю потери кормильца) повышаются как награжденным лицам, так и членам их семей.
Во-вторых, Минздравсоцразвития России обязано давать разъяснения о применении Закона РФ от 12 февраля 1993 г., что вытекает из Положения о данном министерстве, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июня 2004 г.*(28).
В-третьих, Верховный Суд РФ должен был выступить с законодательной инициативой о внесении изменений в ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г., так как, согласно ч. 1 ст. 104 Конституции РФ, ему принадлежит право законодательной инициативы по вопросам его ведения. Хотя в литературе утверждается, что вопросы ведения высших судебных органов не совсем ясны и даже совсем неясны*(29), представляется, что защита прав граждан входит в ведение Верховного Суда РФ и он может выступать с законодательной инициативой по этим вопросам*(30).
Актуальным и востребованным на сегодняшний день является также вопрос: с какого момента (с 1 января 2004 г. или с момента обращения в пенсионные органы с заявлением о перерасчете пенсии) подлежат повышению пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 45 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. N 4468-I "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей", если кормилец погиб при выполнении задач в условиях вооруженного конфликта до 1 января 2004 г.?
Ответ дан в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 2013 г. (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 ноября 2013 г.), с которым читатели журнала могут вполне ознакомиться сами. Мы же для краткости поясним только конечный итог: лица, принимавшие участие в выполнении задач в указанных условиях, признаются ветеранами боевых действий с 1 января 2004 г., в связи с чем именно с этой даты члены семей ветеранов боевых действий, получающие пенсию по случаю потери кормильца, имеют право на ее повышение в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I. В силу п. "б" ч. 1 ст. 55 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I перерасчет размеров пенсий по случаю потери кормильца производится со дня наступления обстоятельств, влекущих за собой перерасчет размеров пенсий в сторону увеличения. В случае если пенсионер приобрел право на перерасчет размера пенсии в сторону увеличения, разница между новым и прежним размерами пенсии выплачивается ему со дня приобретения права на перерасчет размера пенсии, но не более чем за 12 месяцев, предшествующих дню обращения за перерасчетом размера пенсии (ч. 2 ст. 55 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I).
Согласно приведенной норме, перерасчет пенсий носит заявительный характер, т.е. осуществляется на основании заявлений пенсионеров, к которым прилагаются необходимые документы. В данном случае необходимыми документами являются документы, подтверждающие фактическое выполнение задач в условиях вооруженного конфликта или в ходе контртеррористических операций на соответствующих территориях и в соответствующие периоды. Учитывая, что обстоятельством, влекущим повышение пенсий по случаю потери кормильца в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-I, является отнесение к ветеранам боевых действий новой категории лиц, такое повышение производится с момента обращения лиц, получающих указанную пенсию, в пенсионные органы с заявлением о перерасчете пенсии*(31).
Следует отметить, что в последние годы в правовом регулировании трудового стажа и других социальных вопросов прослеживается негативная тенденция - вначале задним числом отменяются нормы, действовавшие длительное время и улучшающие положение граждан в сфере социального обеспечения, а затем они избирательно, дозировано вновь закрепляются в законах, создавая иллюзию заботы о правах человека, повышения уровня его защищенности, социальной справедливости.
Так, в соответствии с Федеральным законом РФ от 22 июля 2008 г. N 146-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам установления трудовых пенсий"*(32) с 1 января 2009 г. в страховой стаж вернули зачет периодов проживания супругов военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, вместе с супругами в местностях, где они не могли трудиться в связи с отсутствием возможности трудоустройства; проживания за границей супругов работников, направленных в дипломатические представительства и консульские учреждения Российской Федерации, постоянные представительства Российской Федерации при международных организациях, торговые представительства Российской Федерации в иностранных государствах, представительства федеральных органов исполнительной власти, государственных органов при федеральных органах исполнительной власти либо в качестве представителей этих органов за рубежом, а также в представительства государственных учреждений Российской Федерации (государственных органов и государственных учреждений СССР) за границей и международные организации, перечень которых утверждается Правительством РФ, но не более 5 лет в общей сложности, при условии подачи заявления*(33).
В соответствии с действовавшим до 2002 г. Законом РФ от 20 ноября 1990 г. "О государственных пенсиях в Российской Федерации" (ст. 92) весь период проживания жен (мужей) военнослужащих засчитывался полностью без ограничения сроком вместе с мужьями (женами) по месту службы, проживание за границей - не более 10 лет в общей сложности*(34). Данное явление говорит о том, что разработчики источников права социального обеспечения, законодатели недоброкачественно выполняют возложенные на них обязанности и при этом не несут никакой ответственности за законы, содержащие антиконституционные нормы. Добиваться реализации своего права на тот или иной вид социального обеспечения приходится получателю социальных благ, пробираясь через бурелом правового поля.
Представляется, что новые законы должны проходить обязательную независимую экспертизу специалистов, содержать признаки кодифицирующего акта, направленного на повышение социальной защищенности человека, приниматься одновременно с пакетом подзаконных нормативных актов, иметь достаточный период времени для их вступления в силу. Лица, не решившие проблему эффективного, четкого, доступного правового регулирования предоставления различных видов социального обеспечения, должны признаваться профессионально непригодными и нести все виды юридической ответственности в зависимости от наступивших последствий*(35).
А.В. Ефремов,
начальник юридического отделения
Военного комиссариата Чувашской Республики
"Гражданин и право", N 3, март 2015 г.
─────────────────────────────────────────────────────────────────────────
*(1) См.: Федорова М.Ю. Источник // Второй Пермский конгресс ученых-юристов: Материалы Международной научно-практической конференции (г. Пермь, Пермский государственный национальный исследовательский университет, 28-29 октября 2011 г.) / Отв. ред. О.А. Кузнецова; Пермский гос. нац. исслед. ун-т. Пермь, 2011. С. 349.
*(3) См.: Шайхатдинов В.Ш. Дефекты правотворчества в сфере социального обеспечения и их последствия // Российский юридический журнал . 2011. N 5.
*(7) См., например: Zhiltsov M.A. Theory of defects in labor law // Вопросы управления. 2012. N 9.
*(10) См.: Zhiltsov M.A. Op. cit.
*(11) Тихомиров Ю.А. Коллизионное право. М., 2003. С. 20.
*(12) См.: Кобзева С.И. Источники права социального обеспечения России. М., 2009.
*(14) См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 7 ноября 2012 г. N 24-П.
*(16) См.: Российская газета. 1994. 23 июля.
*(17) См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 7 ноября 2012 г. N 24-П.
*(18) См.: Ефремов А.В. Суды общей юрисдикции обязаны применять нормы законов с учетом их конституционно-правового смысла, выявленного Конституционным Судом Российской Федерации // Право в Вооруженных Силах . 2013. N 3.
*(19) См.: Российская газета. 1998. 2 июня.
*(20) См.: Российская газета. 2008. 28 июля.
*(21) См.: Определение Конституционного Суда РФ от 9 июля 2008 г. N 410-О-О "О прекращении производства по делу о проверке конституционности абзаца пятого пункта 5 статьи 2 и абзаца седьмого пункта 2 статьи 20 Федерального закона "О статусе военнослужащих" в связи с жалобой граждан В.Т. Руденко и Е.П. Руденко".
*(22) См.: Мачульская Е.Е. Право социального обеспечения. М., 2011. С. 24.
*(24) См.: Решение Верховного Суда Российской Федерации от 13 марта 2008 г. N ГКПИ 07-1650.
*(25) См. более подробнее: Ефремов А.В. Об отнесении родителей погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы военнослужащих к членам семей военнослужащих // Право в Вооруженных Силах . 2011. N 7.
*(26) См.: www.uloblsud.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=192&Itemid=170& idCard=23787 .
*(27) См.: Ефремов А.В. О некоторых вопросах перерасчета пенсии по случаю потери кормильца (по материалам судебной практики) // Право в Вооруженных Силах . 2011. N 8.
*(28) См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. N 28. Ст. 2898.
*(29) См., например: Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. Л.В. Лазарева. М., 2009. С. 617.
*(30) См.: Шайхатдинов В.Ш. Указ. изд.
*(31) См.: Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике: дан соответствующий ответ на вопрос N 3 в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 2013 г. (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 ноября 2013 г.).
*(32) См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 2008. N 30 (ч. 1). Ст. 3602.
*(33) См.: Постановление Правительства РФ от 26 ноября 2008 г. N 885 "Об утверждении перечня международных организаций, супругам работников которых при установлении трудовых пенсий в страховой стаж засчитывается период проживания за границей в соответствии с подпунктом 8 пункта 1 статьи 11 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2008. N 49. Ст. 5831.