Художник о передаче женской красоты

В рассуждении о передаче женской красоты, например, Дидро возвращается к взгляду па художественное воспроизведение как па простое «подражание» в правдоподобии: «Я предпочитаю красивую женщину античных художников красивой женщине современных художников, так как она женственнее. Ибо что такое женщина? Первичное обиталище человека. Сделайте же так, чтобы свойство это было заметно но ширине ее бедер и чресел. Если вы стремитесь к изяществу, к стройности в ущерб этому свойству, изящество ваше будет фальшиво, вы будете манерны».

Дидро обнаруживает явную односторонность, когда заявляет, что в искусстве лжив «всякий человек, отклоняющийся от тех условий, которые определяются его положением или характером». Он еще острее противоречит своей исходной посылке, приведенной выше, и статье о «свободном подражания», написанной совсем незадолго до того, когда говорит, что, доверяясь «своему собственному воображению» и «преувеличивая» природу, т. е. уклоняясь от простого непосредственного подражания, художник непременно впадает в фальшь и несносную манерность, что в романе, например (в отличие от «Илиады»), мир, «каков он есть иа самом деле», и что в нем, следовательно, нет манеры, но есть стиль .

Маркс отмечал «главный недостаток всего предшествующего» материализма» именно в том, «что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно». При всех диалектических прозрениях, Дидро отстаивает примат «естественности» в подражании ценой многочисленных оговорок и мельчащих мысль уточнений, сильно ослабляющих исходный и чрезвычайно ценный тезис.

Дидро словно не решается и на мгновение оставить читателя свободным в широкой трактовке его мысли, опасаясь торжества «капризов». И все же всем этим не снимается главное. «Первичная, неясная модель», «которой нет в природе», но которая обеспечивает расцвет «различных манер», «различных школ» и «отдельных выдающихся мастеров», оказывается не простым первоначальным контуром в сознании, который проясняется и заполняется жизненным конкретным содержанием по мере творчества.

Она выступает как предварительная стадия в выработке понятия единства художественного сознания и действительности, их синтеза. «Модель» здесь — синоним художественной концепции явлений жизни, как уже сказано. Цепные зерна, заложенные великим энциклопедистом, сулили богатые всходы. Прямым продолжателем Дидро был Гете. Рассматривая в период штюрмерства творческий процесс как нечто стихийное, не поддающееся теоретическому осмыслению и враждебное каким бы то ни было принципам («принципы для гения вреднее дурных примеров», «школа же и принципы сковывают всякую способность познания и творчество»), Гете в более зрелые годы приходит к очень глубоким теоретическим обобщениям и, в частности, создаст учение о «манере» как переходной ступени от простого подражания к «стилю».