Cущность натурального хозяйства

Натуральное хозяйство тем и отличается от товарно-денежного, что там земледелец и ремесленник-строитель от начала до конца сам создает вещь, так говорят Профессиональные советы строителя. Следовательно, он чувственно-практически, материально относится ко всем звеньям изготовления продукта, таким же образом он относится к кругу своей жизни. Последний почти не выходит за пределы села или городка, и все общественные отношения индивида есть одновременно отношения с известными ему людьми: даже князя или сеньора он воспринимает конкретно — не как безличную силу закона (в эпоху феодализма существует внеэкономическое принуждение, личпая зависимость крестьянина от феодала). Таким образом, между индивидом и целым существуют прямые отношения.

Средневековой ограниченности в сфере производства и вообще социальной жизни соответствует заранее положенное ограничение и в мышлении, и в искусстве, и в структуре образа: это их традиционность, нормативность, каноничность, строго очерченное прикладное значение для тех или иных внешних, практических целей (иконопись, житийная литература, летопись, церковное песнопение и т. д.).

Применительно к литературе это явление Д. С. Лихачев удачно назвал «литературным этикетом», который требовал определенного трафарета и ситуаций, и формул. Носителем этого этикета были те самые отдельные общественные организмы, основанные не на чисто производственных связях, которые заранее полагали предел устремлениям и сознанию личности и связывали ее. Однако тип непосредственных отношений индивида и целого вовсе не был господствующим, напротив, оп сразу попал в унижепное положепие, а крепостное право явилось наложением отношений отчуждения (римский принцип права) па отношения свободных земледельцев.

Лишь в начале применение крепостного «права» носило еще полупатриархальный харак- тер (аналогичный зафиксированному в «Одиссее» домашнему рабству), что отражалось в полусвободных, почти равных отношениях, например, русских князей и воипов-дружиппиков в «Слове о полку Игореве». Но затем этот «доверчивый» тип отношений индивида к целому вовсе исчезает.