Единство словесного ряда

Единство определенного словесного ряда особенно ясно проявляется, конечно, в небольших частях, элементах произведения. Совершенно несомненно это единство в любом переносном выражении — тропе. Когда поэт говорит: «глаза, как звезды», или «глаза — звезды», или «звездные глаза», формула для мужчин здесь и т. п. (и, наоборот, .«звезды, как глаза», «глаза-звезды», «глазастые звезды») —оба слова выступают как две разные внутренние формы одного художественного значения. В прямых значениях этих слов выходят на первый план только те стороны и оттенки, которые существенны для этого художественного значения. Однако, как уже говорилось, тропы — это только одна из форм художественной речи, играющая к тому же в современной прозе весьма ограниченную роль.

Необходимо рассмотреть проблему словесных рядов на материале прозаического повествования. Удачным примером может служить рассказ Чехова «Гусев» (1890). В лазарете парохода, плывущего с Дальнего Востока в Россию, умирает от чахотки солдат Гусев. Рассказ о том, как он умирает, слагается (не считая заключительной потрясающей сцены его похорон в море) из трех различных чередующихся компонентов: изображения того, что видит и чувствует Гусев, его бесед с умирающим рядом интеллигентом Павлом Ивановичем и, наконец, встающих в воображении Гусева сцен жизни на родине, куда он еще надеется вернуться. Мы сопоставим ряд сцен из разных планов — яви и воображения (не касаясь здесь соотношения этих планов в их целостном единстве).

Насыщенность метафорами, сравнениями, эпитетами, экспрессивные слова и конструкции, наконец, самый ритм рассказа — привольный, размашистый — выступают как внутренняя форма уже совершенно иного художественного значения. Пожалуй, наиболее наглядна в этом отношении сама структура фраз, определяемая всеми этими «вдруг», «пусть», «какое наслаждение…». Но отчетливо ощущается и несомненное единство словесного ряда — например, обилие динамичных, обозначающих резкие действия и состояния глаголов: испугались, понесли, бьет, кусает, подбрасывать, визжат, обрываются, опрокидываются, кружатся, захватывает, бегает, дрожит и т. п. Это слова некоего единого художественного «корня». В отрывках первого плана мы почти не найдем таких глаголов; там, напротив, господствуют глаголы со «статичными» значениями: спит, безмолвствует, играют (в карты), бредят, полулежит, держит, сидит, прислушивается, видит, шевелит, проходит (время), думает, наступает (вечер) и т. д.