23 Январь 2020

Крепость духа

oboznik.ru - Крепость духа
#история#1913#Россия

Российская империя в  1913  предвоенном году — вторая по размерам после Британской, первая по  золотым запасам в мире, единая и независимая, богатая еще нетронутыми недрами, бескрайними лесами и полями. Русская равнина, Урал, Сибирь, а еще Лифляндия, Бессарабия, Великое Княжество Финляндское, Царство Польское, — целый век тут правили русские. Варшава, Краков, Ломжи, Осовец… Все изменится в ближайшие 5 лет, грядущий 1914 год станет точкой отсчета гибели империи и ее самодержца. В сентябре германские войска, руководимые главнокомандующим Восточным фронтом Паулем фон Гинденбургом и генералом Эрихом Людендорфом, через территорию Царства Польского рвались к Белостоку. Белосток — транспортный узел, его взятие открывало дорогу на Вильно, Гродно, Минск и Брест, так что русскую крепость Осовец, которая находилась всего лишь в 23 км от границы с Восточной Пруссией, обойти было невозможно. Цитадель располагалась на берегах реки Бобры и контролировала всю округу.

Ее окрестности представляли собой сплошные непроходимые болота. Вот там, на территории современной Польши, и развернулись трагические события, о которых пойдет речь. Воздвигаться крепость начала после очередного передела Польши в 1795 году в бывшем местечке Осовице. Доставшиеся Российской империи новые территории было необходимо защищать. Первыми проектными работами стал руководить российский генерал граф Эдуард Тотлебен, затем его сменил генерал Ростислав Кресовский, при нем началось строительство форта номер 1. В 1891 году на южном берегу реки на расстоянии 2 км от железнодорожного моста возник оборонительный объект в виде 6-угольника. Площадь укрепленного сооружения составляла 1 кв. км. Главные позиции располагались на двух валах. Форт был окружен рвом, заполненным водой с трех сторон. Северная часть укреплений возвышалась над остальными и была отделена от них, образуя укрепленный редут. С северо-восточной стороны крепость была защищена выдвинутым 5-угольным равелином.

Во внутреннем дворе форта располагались казармы, склады боеприпасов и гарнизонная церковь. К началу мировой войны крепость все равно оставалась недостроенной до конца. Итак, в сентябре 1914 года к Осовцу подошли части 8-й германской армии: 40 пехотных батальонов, которые сразу же перешли в наступление. Это была первая попытка пробить железным кулаком оборону русских и захватить столь необходимый плацдарм. Имея многократный численный перевес, им удалось оттеснить противника до линии, позволявшей вести артиллерийский обстрел крепостных фортов, для чего из Кенигсберга было переброшено 60 орудий. Обстрел начался 26 сентября 1914 года и длился два дня. После артподготовки немцы предприняли новую пехотную атаку, но она была опять остановлена ответным шквальным огнем крепостной артиллерии. На следующий же день русские провели две фланговые контратаки, которые вынудили неприятеля в спешке отступить. Наступила короткая передышка. Что же собой представляла немецкая осадная артиллерия и какого масштаба она наносила удары? В начале ХХ века немецкие осадные мортиры становились все больше и больше. Многим из них присваивались женские имена: «Магда», «Эмма» или «Берта». Эти «фройляйн унд фрау» выглядели неотразимыми. В техническом плане — само совершенство, они не стеснялись своей полноты, а наоборот, стремились набрать солидный вес, внушающий противнику, смотревшему на них в полевые бинокли, повышенное внимание и озабоченность.

В свою очередь союзная Германии Австро-Венгрия то и дело подбрасывала «шкоды». Одна из них, родом из Пльзеня, — М-11, 305-миллиметровая мортира образца 1911 года. Весила эта «фрау-шкода» 20 тонн. При ней состоял целый взвод штатных ухажеров, обслуживавших ее стальное чрево, из которого то и дело изрыгались смертоносные «чемоданы» — cнаряды массой 384 кг. От прямого попадания ничто не могло устоять: снаряд мог пробить 2 метра бетона. Дымы и газы от детонации заполняли казематы и коридоры, вынуждая уцелевших поспешно выбираться на поверхность, чтобы не задохнуться от них. Оставлял снаряд воронку 5 метров в диаметре, а осколки разлетались на 400 метров, убивая и калеча живую силу противника. Мортира М-11 была ужасающим оружием, мощнее нее была разве что «Большая Берта», от которой можно было укрыться только под гранитом или железобетоном не менее 3-метровой толщины. Таких «фрау» с 800-килограммовыми снарядами к Осовцу было доставлено в количестве четырех. И вот подтянув весь этот арсенал, 13 февраля 1915 года немецкие войска предприняли вторую попытку разрушения крепости. О г о н ь в е л с я з а л п а м и по 360 снарядов. Каждые 4 минуты — залп. За неделю беспрерывного обстрела крепости было выпущено 200 тысяч только тяжелых снарядов, сверху же на позиции летели еще и бомбы, сброшенные с немецких аэропланов.

В вышедшем в то время польском журнале «Сапер» бомбардировка была описана так: «Страшен был вид крепости. Она вся была окутана дымом, сквозь который то  в  одном, то  в  другом месте вырывались огромные огненные языки. От взрыва снарядов столбы земли, воды и целые деревья летели вверх, все дрожало и казалось, что ничто не может выдержать такого, что ни  один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа». Русское командование призывало гарнизон простоять хотя  бы 48  часов. И  бастион стоял, несмотря на огромные потери в живой силе. По свидетельству очевидца и участника этих событий штабс-капитана Сергея Хмелькова, «кирпичные постройки разваливались, деревянные горели, проволочная связь была прервана, шоссе испорчено воронками, окопы и все козырьки и  пулеметные гнезда, легкие блиндажи стирались с лица земли. Над крепостью нависли тучи дыма и пыли». Однако русские укрепления выстояли.

Более того, ответным огнем были уничтожены плохо замаскированные немцами две «Большие Берты» вместе со складом боеприпасов. Только после того, как эти мортиры были повреждены, немцы отвели уцелевшие орудия за пределы досягаемости защитников крепости. Неудача вынудила командование германской армии перейти к позиционным действиям, то есть продолжать обстрел без участия пехоты, просто при помощи своих «фройляйн унд фрау» снести Осовец с  лица земли. Сумасшедшие артобстрелы вновь и вновь продолжались в  течение 5  месяцев, вплоть до начала июля. Что  же собой представлял гарнизон крепости Осовец? Он состоял из двух полков: 225-го Ливенского и 226-го Землянского пехотного, сформированного в Воронежском уезде, двух батальонов ополченцев, двух артиллерийских батальонов, на вооружении которых было почти 70 орудий среднего калибра, а также саперы и подразделение обеспечения.

Пехота была вооружена 3-линейными винтовками Мосина, ручными пулеметами Мадсена, станковыми пулеметами Максима и картечницами системы Гатлинга. В 1914 году гарнизон крепости возглавлял генерал-лейтенант Карл Август Шульман, из немцев, лютеранин, в молодости прапорщик его величества лейб-гвардии Измайловского полка. Именно под его командованием гарнизон пережил первую сентябрьскую арт-атаку, за что сразу же был награжден орденом Святого Георгия 4 степени. В наградном листе значилось: «За успешное руководство обороной крепости Осовец во время бомбардирования ее из орудия превосходного калибра и дальности». В январе 1915 года генерала Шульмана на должности командующего крепостью сменил генерал-майор Николай Бржозовский. Родился в 1857 году, православный, из дворян, участник Русско-турецкой войны, похода в Китай, Русско-японской войны. Был ранен и контужен, награжден орденом Святого Георгия 4 степени. Накануне второй атаки в Осовец под белым флагом прибыли немецкие парламентеры и предложили через штабс-капитана Свечникова полмиллиона имперских марок за сдачу фортов. Простой немецкий расчет: во время штурма мы истратим снарядов именно на эту сумму, нам выгодней сохранить снаряды, а вам выгодней сохранить жизнь. Не  сдадите крепость, она прекратит свое существование вместе с вами в течение 48 часов.

«А я предлагаю вам, господа офицеры, — ответил вежливо штабс-капитан, — остаться здесь. Если через 48 часов Осовец устоит, будете повешены. Если нет, повесите меня». Оба предложения не  были приняты. На том и разошлись. А  Свечников оказался прав: Осовец в результате выстоял не два дня, а все 190 дней и ночей. Тем не менее, близилась развязка этой истории. Весной 1915 года немецкие армии начали широкомасштабные наступления. Русский фронт был прорван сначала в Прибалтике, затем в Галиции. Это была крупнейшая катастрофа нашей армии со сдачей неприятелю других крепостей и населенных пунктов. Но Осовец держался. Росла злость его защитников на немцев, которые постоянно бомбили и  забрасывали на территорию крепости издевательские письма с призывом сдаться на милость кайзера. Час за часом, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем работала дальнобойная немецкая осадная машина. Русские гибли, выматывались. Постоянно занимались между обстрелами восстановлением разрушенных позиций, коммуникаций и укреплений. А редеющие роты 226-го Землянского полка, находившиеся на первых линиях обороны, после посменной изнуряющей работы в  фортах возвращались и падали замертво, чтобы, невзирая на опасность, выспаться в окопах, пока шел очередной артобстрел. Вместе со злостью и ненавистью к агрессору рос и их боевой дух.

Его закаляли невыносимые обстоятельства выживания. «Храбрость — это терпение в опасной ситуации», — так утверждал древний полководец Тамерлан. Но храбрость — это еще и сильнейшее желание жить вместе с готовностью умереть. Эти слова в  высшей степени подходили к защитникам Осовца. Они терпели в опасной ситуации, очень хотели жить и были готовы умереть. Наступило 24 июля 1915 года. В 4 утра в предутренней тишине с неприятельской стороны послышался непривычный звук, напоминавший то  ли свист, то  ли шипение. На  русские позиции медленно потек темно-зеленый туман. Утро было холодным, дул средней силы северный ветер. Он окутывал своими гибельными объятиями все, что попадалось на его пути. Вся з елень в  кр епо с ти и в ближайшем районе по пути движения этого зеленого плотного тумана была уничтожена. Листья на деревьях в момент пожелтели, свернулись и опали. Трава почернела и безжизненно легла на землю. Лепестки цветов облетели. Создавалось впечатление, что июльское знойное солнце больше не появится, что наступал конец света, апокалипсис.

Пущенная немцами по ветру смесь хлора с бромом достигла спящих и караульных русских за 10 минут. Нужно сказать, что пионерами химических атак стали французы, которые еще за год до Осовца использовали против немецких солдат гранаты со слезоточивым газом этилбромацетатом. Постепенно химическое оружие стало применяться в этой войне многими армиями, в том числе, и российской. Германские же технологии боевых отравляющих веществ шагнули довольно далеко. Они уже незадолго до этих событий распыляли хлор у  реки Ипр. Пробовали его действие на воюющих с ними канадцах, британцах. Одно из самых масштабных его применений на этот раз досталось русским. Атаку они готовили тщательно, 10 дней терпеливо выжидая нужного ветра. Развернули 30 газовых батарей, несколько тысяч баллонов. В результате газовая волна, имевшая изначально по фронту 3 км в ширину и 15 м в высоту, разошлась на ширину 8 км, проникнув до 10 км в глубину. Они воплотили кромешный ад.

«Все живое на  открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть», — вспоминал штабс-капитан Сергей Хмельков, сам ставший жертвой отравления. Противогазов у защитников крепости не было. Спасались как могли. Наспех изготавливали маски, смачивая их водой. Затыкали чем попало дверные щели, бойницы, амбразуры крепости. Все равно последствия химической атаки были ужасающими. Полковник Всеволод Буниковский, начальник штаба 57-й дивизии, в  которую входил 226-й пехотный Землянский полк, вспоминал: «На  Соснинской позиции и в тылу ее было ужасно. Около половины бойцов были сразу отравлены насмерть. Полуотравленные брели назад и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти». 9, 10 и 11-я роты Землянского полка погибли целиком. От 12-й осталось всего лишь 40 человек. От трех рот, защищавших крепость со стороны деревни Белогрунды, оставалось около 60 человек. Всего вместе с ополченцами и артиллеристами — 160–200  человек. Немецкая пехота, оснащенная противогазами, двинулась вслед за отравляющей волной. Шли не в атаку, скорее на «зачистку», уверенные в том, что живых не встретят. То, что произошло дальше — невероятно. Комендант крепости Бржозовский бросил в контратаку все, что можно. Батареи, несмотря на большие потери в людях, открыли стрельбу, и вскоре их огонь замедлил наступление немцев.

Три роты Землянского полка развернулись по обе стороны железной дороги и начали наступление. 13-я рота, встретив части 18-го ландверского полка с криком «ура» бросилась в штыки. Это контратака русских настолько поразила немцев, что они не  приняли боя и  кинулись назад. К 11 часам Соснинская позиция была очищена от врага. Больше свои атаки немцы не возобновляли. Как могло случиться, что немногочисленные выжившие русские обратили в  бегство полчища ландвера? Землянский полк доказал, что смерть — это еще не повод, чтобы отказаться от такой атаки. Этот эпизод обороны крепости Осовец известен как «атака мертвецов». Кто придумал это название, теперь установить сложно. Возможно, сами немцы, чтобы как-то замаскировать свой позор. Именно с их подачи контратака русских в газетно-журнальных комментариях, Интернете, да и появляющихся в последнее время телерепортажах по воле некоторых авторов стала представляться кромешной жутью.

Русские шли в атаку, якобы обмотанные грязными кровавыми тряпками, выплевывая куски легких на ходу, одурманенные химией, вызвавшей неукротимую, неосознанную агрессию. И, мол, именно этот факт вверг немцев в панику. «Мертвецы» вышли из клубóв зеленого хлора и, шатаясь, пошли в контратаку. Из полковых записей 226-го пехотного, сохранившихся в Российским государственном военно-историческом архиве, многое становится понятным. Да, русские пошли в контратаку, но не мертвецы. Да, многие были отравлены немецким газом, но  документального подтверждения того, как описывается этот эпизод с эффектными подробностями, нет, что ни  в  коей мере не  вызывает сомнения и не умаляет подвиг и самоотверженный героизм защитников Осовца, солдат и их командиров. Да, они шли вперед плечом к плечу, всем смертям назло, «за веру, царя и Отечество», а не в хлорном угаре, как это утверждают некоторые трактователи так называемой «атаки мертвецов». Это еще вопрос, кто там был мертвецами.

Вымотанные многомесячной осадой, артобстрелами травленные газами русские или дрогнувший германский ландвер? Командовал 13-й ротой выпускник Военно-топографического училища, прикомандированный к Землянскому полку подпоручик Владимир Котлинский. Есть свидетельство, что в тот момент, когда он поднял своих солдат, у  него в  руках даже не было оружия, только полевой бинокль. В этой атаке подпоручик и сложил голову, выполнив свой долг. Он был смертельно ранен в бок разрывной пулей отступавших немцев, и тогда командование принял на себя подпоручик Владислав Стржминский. Под его началом дело было доведено до победного конца. Взяв в плен около 30 солдат неприятеля, вернув потерянные до этой контратаки позиции, а также противоштурмовое орудие и пулеметы, 13-я рота нанесла противнику большие потери в живой силе.

Немцы ясно поняли, что крепость Осовец воистину крепкий орешек. Голыми руками можно взять только деморализованный гарнизон, который растерян, неслажен. В Осовце все было как надо. Стойкость гарнизона и его командования, их общий боевой дух, грамотность управления, ненависть к врагу, тем более, если бойцы обнаруживают, что им противостоят нелюди, хладнокровно отравившие не только противника, но и крестьян из ближайших к крепости деревень. Тяжелое впечатление произвело на защитников Осовца еще и надругательство над трупами погибших от газов товарищей на первой линии обороны. «Медведь, страшный зверь, и тот не трогает мертвецов, — говорили выжившие землянцы, — а эти хуже зверей. Погоди, дай только до них дорваться».

И дорвались. Позорно сбежавшие с поля битвы германцы надолго затихли, зализывая раны и подсчитывая потери. Не смели приближаться к разрушенному, но не сдавшемуся Осовцу до тех пор, пока русское Верховное командование не отдало приказ отойти, оставив эти позиции. В ночь с 8-го на 9-е августа была произведена полная очистка крепости от  вооружения. Были оставлены только 4 орудия, которые своим огнем должны были вводить противника в заблуждение. С наступлением темноты гарнизон стал покидать крепость. И когда хвост колонны войск миновал южные ворота, были подорваны оставшиеся 4 орудия и все кирпичные, каменные и бетонные сооружения, подожжены уцелевшие деревянные постройки. На следующий день гарнизон уже занял участок новой армейской позиции, и комендант крепости, принявшей корпус, послал рапорт Верховному главнокомандующему о ходе состоявшейся обороны. На нем была наложена императором резолюция: «Выражаю самую горячую благодарность всему составу доблестного гарнизона Осовца». Генерал Николай Бржозовский в своем приказе отметил совершившееся событие так: «В развалинах взрывов и пепле пожаров гордо упокоилась сказочная твердыня. И мертвая, она стала еще страшнее врагу, всечасно говоря ему о доблести защиты». Пройдет время, залечит матьРодина свои раны и в небывалом величии явит миру свою славянскую силу.

Поминая героев великой освободительной войны, не на последнем месте поставит она и  защитников Осовца. Осовец поколебал славу сокрушительности немецкой техники и доказал возможность успешной длительной защиты даже такой небольшой, далеко не современной крепости, какой она была. Но главное, на фоне неудач на фронте в целом, неумелого командования, сдачи других русских фортов генерал Николай Бржозовский и его подчиненные доказали, что в Российской армии есть кому довести эту войну до победы, что есть русские, которые умеют воевать до последней капли крови, не сдаваясь врагу. За время осады и  штурма Осовца погибло около двух тысяч русских солдат, офицеров и ополченцев, но были сорваны наступление немецкой армии и планы немецкого командования на долгий срок. Было бы справедливым воздвигну ть монумент 226-му Землянскому пехотному полку, сформированному в Воронежской губернии и совершившему свой небывалый подвиг в Осовце. Значит, время пришло рассказать наконец То, как русский солдат защищал Осовец. Град снарядов бомбил крепость ночью и днем, Только русский солдат устоял под огнем. Хитрый демон войны смог придумать в тот час, Что живое убьет отравляющий газ. И пока живы мы, стоят города, Мы забыть не должны, Будем помнить всегда. Это слова из  современной песни молодой певицы Вари Стрижак, которую тронула эта трагическая история. Крепость Осовец с ее героями должна восприниматься прежде всего как крепость русского духа, того воинского духа, который в следующей Великой войне помог выстоять героям Бреста. Потому что смерть — это еще не повод, чтобы отказаться от атаки, даже если эту атаку кто-то впоследствии назовет «атакой мертвецов».

И.Рябцев

Другие новости и статьи

« Оклады по воинским званиям (в 2020 году) военнослужащих, проходящих военную службу по контракту

Великая Победа: почему у России ее пытаются украсть? »

Запись создана: Четверг, 23 Январь 2020 в 0:01 и находится в рубриках После Русско-японской войны.

метки: ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика