Пушки, колокола и деньги: вознаграждение петровских артиллеристов за взятие города



Пушки, колокола и деньги: вознаграждение петровских артиллеристов за взятие города

oboznik.ru - Пушки, колокола и деньги: вознаграждение петровских артиллеристов за взятие города
#колокол#деньги#артиллерия

Важной частью наших знаний о военной истории являются воинские традиции и обычаи прошлого. Часто неписанные, их нормы могли быть самоочевидными для участников исторических событий, но об их смысле и происхождении мы сегодня можем лишь догадываться. Изучение таких нюансов военного дела петровского времени позволяет лучше понять и объяснить сведения дошедших до нас источников. Попробуем показать это на примере работы с массивом документов, созданных 300 лет назад по итогам взятия крепости Нейшлот. 2 декабря 1714 г. А.Д. Меншиков написал Я.В. Брюсу: «Понеже его царское величество указал за взятую в неприятелской шведской крепости Нешлоте медь выдать господину Корчмину и при нем будучим против того ж почему давано за такую ж медь взятую за пуд в Шлютелбурхе и в прочих крепостях по вашему разсмотрению и ваше превосходителство о выдаче таких денег изволте учинить по его царского величества указу» .

О каких деньгах за медь из крепостей идет речь? Кому и за что полагалась эта выплата? Откуда пошла такая практика, где и когда она была распространена? Прежде чем ответить на эти вопросы, следует рассказать об упомянутой неприятельской крепости и о ее взятии.

Замок, в годы Северной войны и позднее упоминаемый как Нейшлот, был построен шведами в 1475 г. и назывался замком Св. Олафа (Олафсборг). Сегодня он известен как Олавинлинна в городе Савонлинна на юго-востоке современной Финляндии неподалеку от российской границы. Цитадель располагалась на острове посреди протоки Сайменского озера и прикрывала водный путь из Кексгольма в Куопио. В 1714 г. российские войска завершили покорение Финляндии: в феврале в результате сражения при Напуе (фин., также Исокюро, шв. Сторкюро; в отечечественной историографии – Лапола) войсками М.М. Голицына была разгромлена и вытеснена из Финляндии шведская армия генерала Армфельта; в июле у полуострова Ханко (Гангут) знаменитую победу одержал галерный флот; были также заняты крупные города Або и Васа.

Второстепенным направлением русского наступления стал Нейшлот – последняя шведская крепость в регионе Петр строил планы взятия этого пункта еще в сентябре 1713 г., когда по царскому приказу на разведку к замку был отправлен капитан-порутчик бомбардирской роты Преображенского полка Василий Дмитриевич Корчмин с партией драгун Олонецкого полка2 . В 1714 г. задача взять Нейшлот возлагалась на полковника Ивана Максимовича Шувалова (отца будущего елизаветинского генерал-фельдцейхмейстара Петра Ивановича Шувалова) с войсками выборгского гарнизона. 21 мая 1714 г. Меншиков подписал инструкцию Шувалову о действиях осадного корпуса; артиллерией заведовал Корчмин, который однако не подчинялся Шувалову, но «имел быть под своею командою», и полковник должен был с ним советоваться по вопросам инженерного и артиллерийского обеспечения осады.

В первых числах июня были сделаны распоряжения о подготовке и отпуске припасов для осады – артиллерийских3 и шанцевого инструмента4 . 6 июня 1714 г. отряд выдвинулся из Выборга; 19 июня Шувалов пришел к Нейшлоту, 20 июня началось бомбардирование, 24 июля осадные пушки начали пробивать брешь, 27 июля комендант майор Бушк вступил в переговоры, и 29 июля крепость была сдана «на аккорд». Гарнизон численностью 561 человек был отпущен в Куопио, но 156 его солдат предпочли остаться жить в уезде рядом с крепостью5 . Среди трофеев в журнале Шувалова перечислены 25 чугунных и 6 медных пушек, которые возвращают нас к вопросу о меди (а точнее, орудийной бронзе) из взятой крепости. В исходном письме Меншикова значится: «а число той меди в пушках и в колоколах по ведомости генерала маеора чернышова 485 пуд» . Согласно реляции Шувалова, медные пушки вывезли в Выборг. 13 октября 1714 г. выборгский комендант генерал-майор Григорий Петрович Чернышев по приказу Меншикова передал нейшлотские орудия в артиллерийское ведомство.

Пушки, гаубицу и медные шуфлы (две 8 фн, две 6 фн и одна 3 фн) велено принять майору Витверу, а «рваную пушечную медь» весом 6 пуд 20 фунтов – на пушечном дворе сержанту Ушакову. Майор Витвер 7 декабря подал ведомость о принятых в Санкт – Петербурге орудиях: 8 фн пушка весом 114 п 20 ф, 8 фн пушка весом 92 п, 6 фн пушка весом 62 п 20 ф, 6 фн пушка весом 54 п, 3 фн пушка весом 41 п 10 ф, 1 пудовая гаубица весом 17 п 20 ф; итоговый вес 384 пуда 30 фунтов.8 Командовавшему артиллерией во время осады В.Д. Корчмину по приказу царя следовало выдать деньги за взятую в Нейшлоте орудийную бронзу по тем же расценкам, по которым оплачивалась эта «медь» после взятия Нотебурга и других крепостей. Пока подчиненные Брюса искали сведения о нотебургских выплатах, Яков Вилимович принял временное решение: за 6 орудий и небольшое количество «рваной пушечной меди» общим весом 391 пуд 10 фунтов Корчмину выплатить 1000 рублей (200 р. в Петербурге и 800 р. в Москве в Приказе артиллерии). Вместе с тем, продолжились поиски «по чему ценою за взятую в Шлюселбурхе и в ыных крепостях такую ж медь артилерийским служителям и прочим за пуд давано» .

Однако в артиллерийском ведомстве, несмотря на распоряжение Я.В. Брюса навести справки, затруднились предоставить какие бы то ни было сведения о выкупе меди ни из Шлиссельбурга, ни из других взятых крепостей («во артилерийской концелярии ведомости нет и выписать неизчего»10). Чиновник Приказа артиллерии поручик Иван Тарбеев сообщал из Москвы 19 января 1715 г.: «а по чему ценою за взятую в Шлюселбурхе и в иных крепостях такую ж медь преж сего артиллерийским служителям и протчим давано, о том в приказе артиллерии выписать не из чего, ибо росходные книги и подлинные выписки и указы из приказа артилерии взяты с 700 году по прошлой 714 год в Санкт Питербурх».

Дальнейшая переписка касалась лишь того, сколько рублей и от кого получил Корчмин в зачет призовой тысячи12; сведений об аналогичных выплатах ранее, очевидно, так и не нашли. Обращает на себя внимание, что в письме Меншикова упомянуты колокола и общий вес трофеев – 485 пудов; последующие документы касаются лишь орудий общим весом 384–391 пуд. Таким образом, предположительно, из крепости были также вывезены колокола весом около 100 пудов; однако никаких положительных сведений об этих трофеях пока обнаружить не удалось.

Но сам Петр, Меншиков с Брюсом и, видимо, также Корчмин должны были помнить о том, что после взятия Нотебурга была проведена аналогичная схема с выплатой за трофейные пушки. Сведения об этом сохранились среди документов российского артиллерийского ведомства, хотя их и не смогли найти в 1714–1715 гг. В 1703 г. генерал-майору Я.В. Брюсу «сотоварищи за швецкие за 7 пушек которые им даны за взятье и радетельные промыслы новозавоеванного города Шлюсельбурха»были даны 1617 рублей 5 алтын. Согласно письму генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева от 30 января 1703 г. эти деньги причитались «Якову Брюсу с артилерным полковником и с началными людми»; расценки за 7 орудий общим весом 383 пуда 20 фунтов были следующими – «за целые и к стрелбе годные по 6 рублев, а за ломаные и к стрелбе негодные по 4 рубли за пуд».

Примечательно, что другие 7 медных пушек из Нотебурга, калибром от 24 до 3 фн, общим весом 480 пудов 19 фунтов, были определены фельдмаршалом «господину капитану бомбондирской роты с порутчиком и урядники и с редовыми салдаты за их труды», и таким образом сам Петр как капитан, Меншиков как порутчик и другие бомбардиры-преображенцы (вероятно, Корчмин был в их числе) получили из расчета по 6 рублей за пуд в общей сложности 2882 рубля 28 алтын 2 деньги15. То есть, артиллеристы и бомбардиры получили в награду трофейные пушки, но выдали их не «натурой», а деньгами, по определенным расценкам. Именно этих расценок не смогли восстановить подчиненные Брюса в 1715 г., и Корчмину заплатили по гораздо меньшему тарифу (около 2,5 рублей за пуд против 6 рублей).

Взятие Нотебурга было первой крупной удачной осадой шведской войны; по его итогам на участников пролился дождь всевозможных наград. Военно-походный журнал Б.П. Шереметева уточняет, как именно были пожалованы ратные люди, «которые были на штурме, за их верную службу и за кровь»: все участники штурма Нотебурга от капрала и старше получили единовременные денежные выплаты (капитаны получили по 300 р., поручики – 200 р., подпоручики – 100 р., сержанты – 70 р., капралы – 30 р.); рядовые младшего («племянничьего») оклада были повышены в «старый» оклад, «старые» рядовые – в капральский оклад; все офицеры были повышены в чинах с соответствующим жалованием, хотя оставались служить в своих полках в прежних чинах в ожидании вакансий («в убылые места»16). Раненным на приступе начальным людям давалось «государева жалованья по 300 рублев».

Награды, как видно, были обильными, и артиллеристы и бомбардиры также получили свое. Однако после Нотебурга последовали многие и многие взятия других крепостей, но доставались ли артиллеристам аналогичные трофейные выплаты? Сведений об этом нам пока найти не удалось. За взятие Нарвы в 1704 г. бывшие при осаде «артиллерийские офицеры и прочие служители» должны были по государеву указу получить деньги, но вопрос о выплате оставался нерешенным даже в марте 1707 г., о чем свидетельствует корреспонденция Я.В. Брюса18. И лишь в марте 1708 г. деньги дошли до адресатов; офицеры и унтер-офицеры получили трехмесячное жалованье не в зачет, капралы – по 2 р.., канониры, фузелеры, барабанщики и мастеровые люди – по 1 р.

Переписка по поводу этой выплаты не содержит упоминаний о трофейной меди, т.е. вознаграждение артиллеристам за Нарву не было увязано с количеством захваченных медных пушек, как за Нотебург и Нейшлот. Вместе с тем, согласно распоряжению царя генералу А.И. Репнину, захваченная в Нарве медь выкупалась у солдат – участников штурма20; но в данном случае медь скорее всего была бытовой (о выкупе пушек или колоколов данных нет) – и вознаграждены таким образом были те пехотинцы, кто приступом брал крепость 9 августа 1704 г.21 Сведения о награждении артиллеристов за другие взятия крепостей еще предстоит выявить, но поскольку документы о выплатах призовых денег артиллеристам не нашлись в 1715 г., есть вероятность, что дача денег за нотебургскую и нейшлотскую медь была нетипичным явлением. Тем не менее, интересно проследить, откуда взялась подобная практика?

Артиллерия была тем родом оружия, с помощью которого преимущественно брались крепости, однако сами артиллеристы, в отличие от пехотинцев, не входили в город вместе со штурмовыми колоннами. Поэтому в Европе правам артиллеристов на добычу были посвящены свои военные обычаи. Об их существовании сохранились свидетельства как в трудах по военному делу, так и в документах, касающихся отдельных осад. Исследователь обычаев осадной войны Джон Райт нашел указание на «самый курьезный и интересный из старинных военных обычаев» в испанском трактате времен войны в Нидерландах (конец XVI в.). По описанному в нем правилу, во взятой крепости пушки, оставшиеся на лафетах, отписывались на короля, пушки без лафетов отдавались генералу артиллерии, а разбитые пушки – пушкарям. Другое упоминание интересующего нас обычая находим в «Марсовых трудах» французского автора Аллена Манессона Малле, своего рода военной энциклопедии второй половины XVII в. Там написано, что по праву войны колокола взятого города должны достаться артиллерии победителя.

Еще один многотомный военный автор, испанский маркиз Санта-Круз, в 1720-х гг. подтверждал, что все колокола (и вообще все медные и бронзовые изделия) взятого города должны достаться офицерам-артиллеристам, которые произвели хотя бы один выстрел по крепости; при этом автор не знал, откуда происходило такое правило, и считал необходимым давать горожанам возможность заплатить денежный выкуп вместо снятия колоколов со своих храмов. Джон Райт иллюстрирует укорененность этого обычая во французском войске ситуацией вокруг взятия Барселоны в 1697 г., когда даже сам французский главнокомандующий герцог Вандом не смог оградить горожан от притязаний своего командующего артиллерией – тот настойчиво требовал выкуп в 10 000 дублонов за весь металл, находящийся в городе25. Сложно с уверенностью говорить о происхождении этого обычая, объяснений в документах эпохи найти пока не удалось. Автор недавно вышедшей книги о жестокостях европейских войн раннего нового времени Лауро Мартинес предполагает, что традиция восходит к религиозным войнам в Европе, когда победители отдавали колокола поверженного города своим артиллеристам на металл или разбивали их «в наказание» за службу противной конфессии.

Последний из приведенных примеров демонстрирует, что конфессиональные различия в данном случае значения не имели. Колокола осажденных и взятых городов упоминаются в нескольких источниках Северной войны. О молчащих колоколах сообщал мемуарист Гельмс – со дня начала бомбардирования русскими войсками шведской Риги в ноябре 1709 г. «в городе с третьего дня (как неприятель начал бомбардирование) не трогали ни колоколов, ни часов, а также не было богослужения в общественных церквах, но все было совершенно тихо». А несколькими днями позже с рижской колокольни Св. Петра были сняты «превосходные куранты». В Нарве с началом осады 1704 г. «колокола от кирок сняли и зарыли в землю, оставили малые, и те обшили и не звонят для печали». Можно предположить, таким образом, что колокольный звон в осажденном городе расценивался как нечто вызывающее по отношению к противнику, и горожане в двух упомянутых случаях, видимо, стремились не провоцировать осаждающих. Из других источников мы знаем, как осаждающие наказывали за нарушение обычая.

В 1703 г. после четырех с лишним месяцев осады Торна шведы взыскали с города дополнительную контрибуцию в 60 тыс. ефимков «с монахов и с монахинь за то, для чего они во время осады в городе в колокола звонили». Другой пример выходит за хронологические рамки Северной войны, но и о нем надо написать. При взятии русскими войсками Данцига в 1734 г. в ходе войны за Польское наследство на сдавшийся город, помимо прочей контрибуции, был наложен штраф за то, что во время осады в городе «в противность военному обыкновению в колокола звонили»30. Текст капитуляции уточнял, что эти деньги предназначались для генералитета артиллерии и инженерного копуса русской императорской армии.

Исходя из вышеприведенных фрагментарных упоминаний, видно, что обычаи вознаграждения артилеристов трофейной орудийной и колокольной медью из взятых городов были известны в разных регионах Европы, хотя пока сложно делать выводы об их происхождении и развитии. Существование подобной практики награждения пушкарей в допетровской России нам неизвестно. Можно предположить, что обычай родился в Европе не позднее XVI в. и к началу XVIII в. был привнесен в российскую армию, возможно, иностранными офицерами, которые составляли практически 100 % командного состава петровской артиллерии в начальный период войны. Таким образом, в рассмотренных документах архива ВИМАИВиВС находится свидетельство бытования в петровской армии старинного артиллерийского воинского обычая из Европы.

Б.В. Мегорский (Санкт-Петербург)



Другие новости и статьи

« Гитлеровская доктрина национально-государственных интересов Германии

Тенденции развития общественных отношений в условиях глобализации »

Запись создана: Четверг, 13 Июнь 2019 в 0:21 и находится в рубриках Стрелецкое войско.

Метки: , , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы