19 Апрель 2019

Между Вильной и Москвой: западноевропейские пушечные мастера в Восточной Европе (первая половина XVI в.)

oboznik.ru - Между Вильной и Москвой: западноевропейские пушечные мастера в Восточной Европе (первая половина XVI в.)
#артиллерия#пушка#история

Русско-литовские войны; пушечное производство; литейщики; история артиллерии.

Соперники Восточной Европы – великие князья Литовские и русские государи – прилагали все усилия для того, чтобы привлечь известных европейских специалистов огнестрельного дела, не скупясь на высокое жалование. В то же время далеко не все пушечные мастера были довольны своим положением. В статье рассматриваются причины «отъездов» и побегов мастеров из Вильны и Москвы. Развитие вооруженных сил в XV–XVII вв. было обусловлено развитием огнестрельного оружия, поэтому артиллерия в армии любого европейского государства справедливо занимала одно из главных мест. Произошедшая в Европе «пороховая революция» в корне изменило облик войн. Производство орудий на всем протяжении XV– XVII вв. являлось одним из важнейших государственных дел, так как оно было связано с важными элементами экономического развития государства. Артиллерия не просто олицетворяли собой символ военной мощи, но и являлась своего рода «двигателем прогресса», так как была связана не только с инженерным искусством и фортификацией, но и с ростом горной, пороходельческой, железоделательной и литейной промышленности. С развитием огнестрельного оружия специалисты артиллерий ского дела как в Литве, так и на Московской Руси, стали цениться очень высоко. Здесь необходимо подчеркнуть важное отличие в политике вербовки европейских мастеров в Литве и в России. В Великом княжестве Литовском были востребованы в основном пушкари, специалисты по огнестрельной стрельбе, а не литейные мастера. Это может объясняться тем фактом, что в Литве первый государственный пушечный завод заработал только в 1540-е гг. [12, s. 14]. До этого времени основное количество огнестрельных орудий, от тяжелых пушек до легких гаковниц, Литва закупала у Польши [20, p. 643-644].

Для их обслуживания привлекались наемники-пушкари из сопредельных областей Пруссии, Ливонии, Империи. Так, например, в декабре 1488 г. наместник смоленский передал властям Риги следующую просьбу: «про то ж просим вашое м(и)л(о)сти, абы ваша м(и)л(о)сть из(ъ)еднали нам шесть пушкаров и до нас прислали, а мы им хочом от тог(о) плат платит(ь) ещо надвышь, и где бы инде што мели от т[о]г(о) брати» 3 . В 1502 г. на войну с «московитами» в артиллерию были наняты начальник артиллерии Георгий (Georgius pixidarius regius) и 12 главных пушкарей (magistri pixidarii), носящих немецкие имена: Эрхард, Вайс Ганс, Никель Гульден, Воллтан, Арнольд, Гарендор, Ларсель, Янек, Иероним Ринк, Михель Алиблер и два Йохана [14, s. 43]. Сохранились также единичные свидетельства о следовании наемных артиллеристов к месту службы (например, королевский лист о следовании пушкаря Амбросия в г. Каменец от 10 февраля 1515 г.) [14, s. 43–44]. Еще один документ 1520 г. дает понятие о некоторых обязанностях литовских пушкарей того времени. Киевский пушкарь Ян был обязан за суконное и денежное жалование (20 коп грошей в год) «з дел стреляти» и «пушкарскую службу нам служити», помимо этого он еще должен был изготавливать в больших количествах селитру и порох.

Однако киевские власти задолжали пушкарю 95 коп грошей и суконного жалования за 6 лет, в связи с чем он просил увольнения со службы («бил намъ чолом, абыхмо ему тую службу казали заплатити и оттол зъ замку нашого Киевъского его спустили»). Компромиссное решение великого князя Литовского об увеличении жалования до 30 коп грошей показывает, как Сигизмунд I пытался удержать на службе в Киеве «пушкаря Яна» [21, s. 62]. В отличие от Литвы, в России более отдавали предпочтение специалистам широкого профиля – литейным мастерам, которые могли как отливать орудия, так и обращаться с ними. С 1470-х гг. государь Иван III пригласил из Италии пушечных мастеров. Под руководством Аристотелем Фиоравенти (Ridolfo Aristotele Fioravanti), архитектора и инженера из Болоньи, в Москве был построен завод по литью орудий – «Пушечная изба» [6; 11]. Одними из последних итальянцев, приехавших в начале XVI в., следует назвать пушечных мастеров Варфоломее и Александро. О первом мастере известно из сообщения барона С. Герберштейна, где сообщается, что этот «bombardarius» был обласкан московским князем и позже принял русскую веру [2, с. 172]. По русским данным, в 1509 г. Варфоломей сроил деревянную крепость в Дорогобуже [9, с. 43]. Другой мастер, Александро, упоминается в 1538 г. [1, № 140, с. 204]. Но уже к 1520-м гг. в связи с ослаблением русско-итальянских связей и началом активных русско-имперских контактов в Россию приезжают мастера из Германии и Империи. На место «фрязов» Аристотеля Фиоравенти, Джиакомо, Паоло де Боссо, Петра Фрязина, Барталамео и Александро к 1520-м гг приходят немцы Стефан, Иоганн Иордан, Николай Оберакер, и другие.

Итальянский путешественник Павел Иовий в 1520-х гг. видел в Москве «множество медных пушек, литых итальянскими мастерами» («… multaque aenca tormenta Italorum fabrorum artificio coflata, fuisque imposita curribus in arce Moschae uisuntur» [19, p. 58]). Посол Священной Римской Империи Сигизмунд Герберштейн заметил среди работников военного завода пушечных литейщиков немцев и итальянцев [2, с. 117]. Европейские мастера прибывали в Москву либо в составе дипломатических миссий, либо морским путем. В 1513 г. из Любека император Священной Римской империи приказал направить в «Московию» «пехоту и орудия и несколько мастеров осадного дела, итальянцев и германцев, из Любека до Московии (peditum et machinas oppugnandarumque arcium homines peritos atque artefices, Italos ac Germanos, ex Lubeca per mare ad Moscoviam transmisit) [10, t. II, № CXLIII, p. 142]. В 1517 г. из Инсбрука были приглашены пять мастеров, из которых один, итальянец, ослеп и вернулся до 1526 г., двое умерли, а еще двое успешно работали в России [2, с. 255]. Сложно сказать, какими мотивами и желаниями руководствовались мастера, выбирая такую малоизвестную для них страну как «Московия». По-видимому, русские дипломаты проявляли незаурядные способности на политическом поприще, ибо уговорами и богатыми дарами им удалось навербовать значительное количество лучших европейских мастеров и убедить их поехать в далекую неведомую им Москву, о которой в то время были весьма смутные представления. Многим мастерам приходилось пробираться через земли Ягеллонов, которые всячески препятствовали проникновению к враждебному соседу военных инженеров. В условиях продолжающихся войн 1500– 1503, 1507–1508, 1512–1522 гг. и коротких перемирий европейцам было практически невозможно проехать через земли Польши и Великого княжества Литовского. Так, например, 18 мая 1511 г., по приграничным городам Короны польским королем Сигизмундом I были посланы инструкции, в которых комендантам Й. Голавинскому и Я. Росновскому в Мариенбурге (Мальборке) специальной инструкцией предписывалось следить за новыми приезжающими людьми и не допускать проезда в Московию военных специалистов [10, t. I, № CCXXXIV, p. 188-189].

В истории русско-литовских отношений описаны случаи, когда мастера уходили от одного правителя к другому. Рассмотрим это явление на примере истории с «Петром Фрязином», который прибыл в Москву в 1494 г. из Италии вместе с посольством Эммануила Ангела и Данилы Мамырева [8, с. 238]. В источниках упоминаются работы этого мастера в 1501 (пищаль) и 1503 (350-пудовый колокол) гг. [4, с. 154]. Спустя некоторое время, очевидно недовольный московитскими порядками, Петр Фрязин бежал в Литву. Но заказов в том масштабе, который был в Москве, у мастера не было, так как вся бронзовая артиллерия импортировалась из Польши. В Литве литейщик пушек Петр Фрязин оказался не востребованным, и при первой возможности он стал искать возможность вернуться в «Московию». В 1510 г. торговый человек Микула Айдаров, приехав из Литвы, заявил в Москве, что захотел «ехать на государево имя Петр Молодой Пушечников Фрязин, да без опасные грамоты ехать не смеет для того, что он от государя с Москвы збежал безвестно». Так как великий князь Василий III нуждался в военных специалистах, опальный мастер был прощен: «И государь ему опасную грамоту послал…» [7, с. 110111]. Отношение к мастерам «огнестрельного дела» здесь как нельзя кстати иллюстрируют переданные С. Герберштейном слова Василия III: «…Не орудия важны для меня, а люди, которые умеют лить их и обращаться с ними» [2, с. 172]. История «творческих исканий» итальянского мастера перекликается с побегом другого «Петра Фрязина» – итальянца Петра ди Аннибале. В 1528 г. посольству Шарапа Лодыгина и Еремея Трусова в

Риме удалось завербовать артиллерийского специалиста. В дневниках сенатора Марино Сануто за февраль 1528 г. отмечено, что русским дипломатам в Равене приглянулся один бомбардир, и «Папа разрешил им взять его с собою» [16, p. 8]. Так в Москву прибыл еще один «Петр Фрязин» по прозвищу «Малый» – флорентиец Pietro di Annibale [17, p. 21-26]. Однако спустя десять лет работы в Москве Петр Аннибале сбежал в Ливонию. Сохранилось дело о побеге Петра Фрязина 1538 г., из которого можно заключить, что итальянца «к великому князю прислал Папа Римский послужити года три или четыре, а служил… одиннадцать лет, а держал его князь великий силою [выделено нами – А.Л.]». Между тем, из того же дела известно, что работая в Москве, он получал «жалованье великое» [1, № 140, с. 203-204]. Переходы мастеров от одного государя к другому продолжались и во второй половине XVI в. Примерно между 1554 и 1562 гг. (до истечения перемирия с ВКЛ) в Москве появился один из опытнейших литовских мастеров по имени Богдан, отливший до этого в Литве несколько крупнокалиберных орудий [3, № 51, с. 296].

На московском Пушечном дворе Богдан сделал большое количество средних и мелких пищалей, оставив после себя несколько учеников, один из которых, некто «Пятой», упомянут на старом смоленском орудии 4 . В то же время в 1566 г. из-за гонений «от многихъ начальникъ, и священноначалникъ, и оучитель» из Москвы в Литву бежал первопечатник Иван Федоров, который не только мог печатать книги, но и отливать пушки [6, с. 200–202]. А в 1586 г. «выехал из Литвы» Анисим Михайлов Радишевский, впоследствии занявший на Московском Пушечном дворе должность «пушкарских дел мастера» [6, с. 117]. Интересен пример с другим артиллерийским специалистом – Николаем Оберакером. Ученик литейщика Йорга из Шпайера Николай Оберакер с 1498 г. стал известен в Империи как выдающийся мастер, который делал превосходные орудия и колокола. Так, по заказу городских властей Аугсбурга в 1502 г. отлил для арсенала 35 красивых больших орудий из латуни («35 schöne große Stück Geschütz aus Messing»), в том числе очень большие стволы калибром в 65 фунтов, два орудия 26 фунтовых, несколько длинных «шлангов», а также большую мортиру [13, s. 261-262].

Известны несколько работ мастера, колоколов и орудий, в Европе, датированных 1499, 1502, 1508, 1510, 1512, 1514, 1515, 1517, 1518 гг. [18, s. 269]. В Россию Оберакер приехал не позднее 1518 г. (его колокол 1518 г. с автографом «а делалъ Николай Иванов сынъ Обракръ от града Шпаера», ныне экспонируется в Нарвском замке). Некоторые подробности о деятельности в России Николая Оберакера содержатся в книге С. Герберштейна, где мастер назван «пушкарем» и «оружейным мастером», «родившимся на Рейне, недалеко от немецкого имперского города Шпайера».

Посол отмечал, что в 1526 г. вместе с тремя другими мастерами Оберакер хотел уехать, «согласно их охранным грамотам. Государь отвечал, что помнит об этих грамотах и отпустит их, но не сейчас, ибо они ему нужны» [2, с. 255]. В 15321533 гг. в Москве Николай Оберакер отлил два колокола в 500 и 1000 пудов, и только после этого его отпустили домой. Известно, что в 1534 г. в Констанце он отлил колокол [15, s. 536]. По замечанию немецких и австрийских кампанологов четыре неподписанных колокола 1549-1570 гг., выдержанные в индивидуальной стилистике Оберакера, указывают на то, что у него были ученики [22, s. 11–112].

Приведенный пример свидетельствует, что европейские мастера все-таки имели возможность уехать к себе домой, несмотря на то, что московский государь неохотно расставался с пушечными литейщиками. Таким образом, мастера «отъезжали» из Вильны и Москвы по разным причинам, установить которые мы на сегодняшний день не можем. Кто-то бежал из-за религиозного или уголовного преследований, кто-то из-за ущемления своих прав, кто-то из-за не соблюдения заказчиком контракта. В первой трети XVI в. в Литве основной проблемой пушкаря была задержка выплаты жалования из-за финансовых трудностей, которые периодически испытывала литовская казна. Даже высококлассный европейский литейный мастер был мало востребован в Литве по причине отсутствия государственной «людвисарни». В России же такого мастера ожидало достаточно высокое по европейским мерам жалование, но в то же время он был ограничен в свободе передвижения, и даже после истечения срока контракта ему было сложно покинуть страну.

А.Н. Лобин

Другие новости и статьи

« Политический экстремизм: миф или особый путь, ведущий к катастрофе?

Проблемы единства объема социально-пенсионных прав граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей »

Запись создана: Пятница, 19 Апрель 2019 в 0:11 и находится в рубриках Стрелецкое войско.

метки: ,

Темы Обозника:

В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриот патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика