«Человек политический» в публичном пространстве современной России



«Человек политический» в публичном пространстве современной России

oboznik.ru - «Человек политический» в публичном пространстве современной России

Аннотация. «Человек политический» – это та грань личности, которая помогает индивиду не только ориентироваться в системе политических властных взаимодействий, но и различать публичное и частное, оценивать действия участников публичных процессов, выбирать способы защиты общих ценностей.

В статье рассматриваются психологические механизмы ориентации индивида в публичном пространстве. Публичное пространство – это пространство формирования дискурса по проблемам, имеющим общественную значимость, выходящим за рамки индивидуальных частных интересов. Коммуникативная природа публичного пространства акцентируется в работах многих исследователей данного феномена.

Так, Х.Арендт [1, с.211–215], отличительной чертой публичного пространства называла возможность каждого гражданина лично участвовать в обсуждении общественных дел. Ю.Хабермас, конструировал свою модель публичной сферы, исходя из теории коммуникативного действия, обосновывая неизбежность возникновения взаимных согласований по поводу всех социально значимых проблем и появление на этой основе того, что он называл «моралью равного уважения». [11, с. 20]

Пространство публичного дискурса постоянно подпитывается сообщениями, которые транслируют различные коммуникаторы. Они предлагают свои интерпретации общественного интереса, свое понимание политики государства, сигнализируют о своих намерениях, пропагандируют определенные ценности, информируют о правилах поведения в конкретных ситуациях и т.д. Ключевую роль в создании публичного дискурса играют политически активные акторы, прежде всего элитарные слои, обладающие ресурсами влияния на общественное мнение и способные навязывать остальным гражданам свое видение целей и задач публичной политики. Что касается пассивных граждан, то их принято называть массой, которая обычно воспринимается как нечто аморфно-однородное, развивающееся по законам толпы [6] или некоего коллективного бессознательного, проявляющегося, в том числе, в национальном менталитете.

При изучении публичного дискурса массе отводится второстепенная роль. Считается, что ею можно легко манипулировать, что она поддается на уловки политических технологов и способна только идти в фарватере политически активных групп. Вместе с тем интерес к массовидным процессам не должен заслонять проблему индивидуального самовыражения личности в любом коммуникационном процессе. В коммуникации участвуют конкретные люди, только они могут создавать, воспринимать, интерпретировать и транслировать различные виды социальной информации. Причем публичное пространство возникает и развивается не только благодаря усилиям профессиональных политиков и гражданских активистов, выступающих в роли ведущих коммуникаторов, но и потому, что граждане, занимающие пассивную позицию, включаются в эти коммуникационные процессы, пусть даже в виде реципиентов. Включение практически всех граждан в коммуникационные процессы обеспечивает формирование дикурсивного пространства, создающего основу для выработки договоренности об общих правилах взаимодействий в достижении общественно значимых целей. В этой связи важным становится не только поведение активных коммуникаторов в публичном пространстве, но и понимание процессов индивидуального восприятия информации, чувствительности граждан к тем или иным видам сообщений.

На наш взгляд, чтобы понять, почему люди вдруг становятся отзывчивыми на призывы, которые они недавно игнорировали, или почему они отказываются поддерживать те или иные цели публичной политики, уместно спуститься на уровень индивидуальной психологии. Категория «человек политический»,[7] как представляется, помогает это сделать оптимальным образом. Публичная сфера способствует формированию у каждого индивида свойств и качеств, которые носят политический характер, и в которых проявляются его способности взаимодействовать с другими людьми, понимать содержание общественных интересов, находить рычаги влияния и возможности компромиссов, умение встраиваться в общую систему социальных и политических отношений в обществе. Человек политический – это та грань личности, которая помогает индивиду не только ориентироваться в системе политических властных взаимодействий, но и различать публичное и частное, оценивать действия участников публичных процессов, выбирать способы защиты общих ценностей. Иными словами, человек политический – это обретенные в ходе политической социализации свойства и качества, которые обеспечивают интеграцию индивида в коммуникативное по своей сути публичное пространство, наполненное смыслами и значениями, постижение которых делает возможным проведение публичной политики и участие в выработке общественно значимых решений. Коммуникативная природа публичного пространства требует от человека постоянного включения в соответствующие коммуникационные процессы.

Информационная изоляция ведет к утрате чувства реальности, делает невозможной координацию действий с другими людьми и участие в воспроизводстве публичных отношений. Принципиально важным, таким образом, становится вопрос о том, как человек распознает смысловое содержание публичного пространства, интерпретирует смыслы и значения, составляющие содержание информационных потоков. Как он понимает ожидания, мнения и суждений других людей, оценивает нормативные ограничения и возможности получения определенных выгод или утрат? Ответы на эти вопросы предполагают разворот исследовательского ракурса в сторону изучения психологических механизмов, обеспечивающих способность человека адекватно интерпретировать заявления публичных фигур, различать действия, ориентированные на выражение общественных приоритетов. Значение коммуникативной активности граждан определяется тем, что только в ходе постоянного обмена информацией формируются однотипные представления о порядке осуществления власти в обществе, о ценностных предпочтениях, способах преодоления конфликтных ситуаций и путях решения вопросов, затрагивающих интересы массовых слоев общества. Благодаря непрерывным процессам коммуникации в сознании многих людей актуализируются конкретные аспекты институционального порядка, происходит распознавание взаимных ожиданий, согласовываются общие цели и объединяются усилия по их достижению.

В зависимости от того, как человек понимает конкретную ситуацию, как интерпретирует ожидания других людей, как оценивает свои возможности, выстраиваются и индивидуальные стратегии поведения в публичной сфере. Принцип, сформулированной в известной теореме У.Томаса - если ситуация определяется как реальная, то она реальна по своим последствиям, - думается, вполне работает и применительно к активности в публичной сфере. Таким образом, выявление психологических механизмов восприятия и интерпретации информации может помочь в поиске ответов на вопросы, почему в схожих, на взгляд постороннего наблюдателя, условиях люди ведут себя неоднозначно, почему гражданская активность в нашей стране слабо выражена, а участие в выработке публичной политики носит эпизодический характер. Распознавание ситуации как требующей от индивида публичных действий принципиально отличается от восприятия материальных объектов. В понимании социальной информации ведущую роль играют мнемонические процессы и прежде всего те из них, которые связаны с извлечением из памяти хранящейся там информации. Т.А. ван Дейк [5, c.72-73]отмечает, что процесс конструктивной интерпретации информации происходит в кратковременной памяти, но из-за ограниченных возможностей кратковременной памяти он носит цикличный характер, требующий постоянного обращения к долговременной памяти, в которой хранится более подробная информация о каждом событии или действии.

Иными словами, понимание требуют постоянной активизации процессов извлечения из долговременной памяти определенных смысловых значений, когнитивных структур, которые выступают в роли своеобразного эталона, позволяющего определить характер наблюдаемого явления, идентифицировать его. Как пишет Ж.Ф.Ришар, при понимании «информация, которая восстанавливается из памяти, управляет процессом создания связей между объектами ситуации».[8, c.52] Причем происходит это практически мгновенно, и, как отмечают Л.Росс и Р.Нисбетт, «подобная высокоорганизованная ментальная активность протекает без ее осознания субъектом».[9, c.152] Поскольку в памяти информация хранится в закодированном виде, то человек может определять ситуацию не только по внешним признакам, но и по словам. Слова-ярлычки, используемые в публичном дискурсе, обеспечивают своеобразное «укладывание» новой информации в сложившиеся у человека смысловые рамки субъективного видения публичных отношений, причем без предъявления каких-либо признаков или свойств явления. Описанное свойство восприятия социальной информации объясняет инерционность нашего мышления, предзаданность категоризации новых явлений ранее сложившимися стереотипами и убеждениями. Память человека хранит разнообразные когнитивные структуры. И в этой связи возникает вопрос, почему при восприятии информации применяется именно эта, а не иная когнитивная структура.

Что руководит поиском в памяти нужной когнитивной структуры, необходимой для идентификации действий другого индивида? Например, гражданин, находясь на приеме у государственного чиновника, вдруг начинает интерпретировать его слова о неправильном оформлении представленных документов, как намек на необходимость дать взятку, а не как заинтересованность должностного лица в корректном соблюдении требуемых законом процедур. Или: наблюдая за выступлением по телевидению политического лидера, человек не воспринимает оратора как борца за интересы народа, а однозначно выносит суждение о его позерстве и необузданных амбициях. М.Лодж и Ч.Тейбер [13] говорят о наличии в долговременной памяти сильных узлов информации, или «горячих когниций», которые являются более доступными, легко переводятся в рабочую память, где идет работа с вновь поступающей информацией. Таким образом, понимание социальной информации зависит не только от наличия определенных когнитивных структур, но и от их доступности, т.е. от легкости и быстроты, с которой та или иная когнитивная структура извлекается из памяти и используется для определения ситуации. Доступность когнитивных структур носит индивидуальный характер, поэтому одна и та же акция гражданских активистов может у разных людей активировать разные стереотипы.

Для кого-то эта акция может показаться благородным делом, реальной помощью людям, для кого-то прагматичным поступком, у кого-то может возникнуть неприятный осадок от публично демонстрируемого лицемерия т.д. И одна из причин этих различий в оценке будет лежать в плоскости индивидуальной специфики «глубины залегания» когнитивной структуры. Чем сильнее стереотип, что поведение людей определяется исключительно их эгоистичными интересами, тем выше вероятность, что именно этот конструкт будет извлечен из памяти для идентификации гражданской акции, и тогда она будет оценена индивидом в лучшем случае как действия людей, преследующих прагматичные цели. Итак, активация когнитивных структур ведет к запуску психологического механизма распознавания социальных ситуаций, приписывания им определенных значений и смыслов. Потенциальная многозначность понимания однотипной информации объясняется как наличием у индивидов разнообразных когнитивных структур, учитывающих возможные нюансы в развертывании событий или действий, так и силой их активации. Например, исследователи ФОМа решили выяснить, как россияне понимают словосочетание «некоммерческие организации». Оказалось, что многие соотносят это понятие с государственными и муниципальными структурами (24%): "организация, субсидируемая местным или государственным бюджетом"; "не частное, а государственное предприятие"; "это организация, в которой 51% государственных акций".

Сказали, что НКО - это организация, которая не ставит своей целью извлечение прибыли либо не занимается коммерцией, бизнесом, торговлей, – 10% опрошенных ("организация, которая работает не ради коммерческой выгоды"; "не занимаются продажами, покупками"; "ничего не производят и не продают"). Предположили, что это не государственная, а частная организация, 2% респондентов. Некоторые (2%) заявили, что это незарегистрированная либо просто криминальная организация: "это организация, у которой нет лицензии, не платит налоги". Соотнесли это словосочетание с общественными организациями или назвали конкретные примеры таких организаций (церковь, дачный кооператив, профсоюзы, благотворительные фонды, партии) около 9% опрошенных: "где люди работают на общественных началах"; "наверное, церковь к этому относится"; "благотворительные фонды"; "всякие там «зеленые» и так далее". Таким образом, в одном и том же объекте россияне увидели разные свойства, что в конечном итоге и вылилось в столь противоречивые оценки [3]. Конечно, легкость объяснения не тождественна глубине понимания происходящего в публичной сфере. Человек в процессе восприятия новой информации может вырабатывать весьма поверхностные суждения, а его оценки основываться на субъективных ощущениях. И только запас когнитивных структур, накопленный в ходе социализации, позволяет человеку более объемно видеть окружающий мир публичных отношений, понимать разворачивающиеся в нем процессы. Психологи для объяснения этой особенности восприятия используют понятие когнитивная сложность, т.е. способность индивида различать отдельные нюансы проявления свойств социальных объектов и окружающей среды. Когнитивная сложность может быть высокой, и тогда человек способен воспринимать реальность как многомерное явление, обладающее множеством характеристик и испытывающим воздействие различных факторов. Низкая степень когнитивной сложности, напротив, свидетельствует об упрощенном понимании явлений человеком.[12, с.31] Общественный дискурс сложен и противоречив. Человек постоянно сталкивается с информацией, противоречащей сложившимся у него представлениям.

Например, он убежден, что политик N последовательно отстаивает общественные интересы, но вдруг появляется информация, что N замешен в использовании служебного положения в корыстных целях и замешан в разворовывании средств, предназначенных на общественные нужды. Новая информация не соответствует ранее сложившейся когнитивной структуре «образ политика N», она не может быть однозначно понята и проинтерпретирована. Как показывают исследования, люди, оказавшиеся в ситуации когнитивного затруднения, достаточно редко поступают рационально, т.е. они обычно не пытаются всесторонне проанализировать старую и новую информацию, обратиться к новым фактам, напротив, они легко отбрасывают аргументы, противоречащие их взглядам. «Этот процесс, пишет Э.Аронсон, возможно, объясняет то, почему в вопросах политики и религии глубоко убежденные люди почти никогда не идут на то, чтобы посмотреть на вещи нашими глазами, какими бы мощными и взвешенными ни были наши аргументы». [2, с.200-201] Когда индивид сталкивается с информацией, противоречащей его внутреннему знанию, убеждению, установке, то у него возникает внутреннее психологическое напряжение.

Такое психологическое состояние Л.Фестингер обозначил термином «когнитивный диссонанс». [10] Когнитивный диссонанс вызывает неприятные ощущения, и люди, чтобы избавиться от этих ощущений, стремятся найти выход из сложившейся ситуации. Для преодоления когнитивного диссонанса человек должен либо приступить к аналитической работе с новой информацией, чтобы оценить ее истинность и значимость, либо полагаться на спонтанно возникшие ощущения, подсказывающие кратчайший путь выхода из затруднительного положения. Поскольку первый путь требует от человека значительных когнитивных усилий, то он, как правило, выбирает второй. Отказ человека от углубленной работы с противоречивой информацией не является осознанным выбором. Это решение принимается на уровне подсознания и является своеобразным защитным механизмом, предохраняющим психику человека от перегрузок, которые могут возникнуть, если каждую противоречивую информацию человек будет всесторонне анализировать и оценивать. Отказ от принятия во внимание информации, противоречащей внутренним убеждениям, сопровождается, как правило, тем, что человек с большей силой начинает верить в истинность ранее сложившихся у него представлений. Запускается психологический механизм внутреннего оправдания своего нежелания всерьез подойти к новой информации. В итоге человек старается минимизировать значение новой информации в собственных глазах, что, в конечном счете, ведет к тому, что он в еще большей степени утверждается в старом мнении.

Неосознаваемым способом преодоления когнитивного диссонанса является самоограничение круга получения информации о событиях, происходящих в стране и мире. Это проявляется в привычке смотреть определенные передачи, читать определенные газеты, а в Интернете ограничиваться просмотром привычных сайтов и созданием в социальных сетях круга «друзей». Такое самоограничение ведет к тому, что человек подпитывается только той информацией, которая соответствует его убеждениям. Описанный путь неосознанного игнорирования информации, противоречащей убеждениям, не является единственным.

При определенных условиях человеку свойственно погружаться в глубокие размышления, т.е. переходить к контролируемому сознанием процессу обработки информации. В этом случае он начинает осуществлять определенные волевые усилия, чтобы активизировать процессы извлечения из памяти дополнительной информации, необходимой ему для более всесторонней и взвешенной оценки поступающей к нему информации. В научной литературе указывается несколько причин, побуждающих человека осуществлять качественный скачок в обработке информации,[4] переходить от ее автоматического принятия к рациональной, более или менее всесторонней оценке. Прежде всего, это – субъективная значимость информации. Если информация оценивается человеком как значимая, затрагивающая его интересы, то вероятность того, что он будет стремиться активизировать свою мыслительную активность, резко возрастает.

В случае если значимость информация для человека не существенна, то он отказывается от дополнительных внутренних мыслительных усилий, экономит свою когнитивную энергию. Социальные психологи употребляют для обозначения этого свойства человека разные термины, одни говорят о «когнитивных минималистах» (Д.Бютши), другие о «когнитивных скрягах» (С.Фиск и Ш.Тейлор), третьи о «когнитивных лентяях» (Г.М.Андреева). Но за всеми этими обозначениями стоит одно и то же явление: человек, как правило, не хочет тратить время на всестороннее обдумывание любой проблемы, поэтому склоняется обычно к упрощению сложных проблем, игнорирует определенную часть информации, уменьшая тем самым свою когнитивную нагрузку. Итогом становится то, что он в принципе он оказывается потенциально готовым к тому, чтобы принимать далекую от идеала альтернативу только потому, что считает ее вполне терпимой.[2, с.139]

Переход от понимания информации к рассуждению означает, что размышляющий человек стремится преодолеть реактивность восприятия, он пытается найти обоснование своим первым впечатлениям, уточнить свои спонтанно высказанные суждения, найти им подтверждающие факты, актуализируя тем самым другие когнитивные структуры и связки, которые не участвовали в первичной оценке информации. Однако многими публичная сфера воспринимается как второстепенная по сравнению частной, наполненной личными повседневными заботами. Такая отстраненность снижает мотивацию перехода к активной мыслительной работе по поводу процессов, отражающих общественные интересы. Но даже переход к целенаправленному способу обработки информации не означает, что характер размышлений человека становится свободным от ранее сложившихся стереотипов и ценностных ориентаций. Устойчивые когнитивные структуры и в этом случае предопределяют процессы выработки индивидом новых суждений. Итак, ориентация человека в публичном пространстве является непрерывным процессом интерпретации смыслов и значений действий других людей.

Эта сложная когнитивная активность, несмотря на свою внутреннюю противоречивость, обеспечивает относительную адекватность индивидуального поведения ожиданиям других людей, делает возможным согласование представлений о принципах публичной политики и об общественных приоритетах. Знание о психологических механизмах ориентации человека в публичном пространстве позволяет находить приемлемые способы решения проблем, возникающих в процессе создания, распределения и потребления общественных благ. В частности следует учитывать, что у членов общества не существует единой шкалы предпочтений в отношении общественных благ. Так, в местах с неблагополучной экологией природоохранные мероприятия будут востребованы с большей степенью интенсивности, чем в регионах с минимальным уровнем загрязнения среды обитания. К услугам системы здравоохранения прибегают чаще люди, имеющие проблемы со здоровьем, а вопросы школьного образования больше волнуют семьи, где есть дети соответствующего возраста. Разноголосица мнений, затрудняющая достижение консенсуса по вопросу о приоритетах общественного развития, может стать причиной делегитимации государственной политики. Знание психологических механизмов восприятия информации и их влияния на мотивацию поведения в публичной сфере может помочь поиску приемлемых решений в области производства и распределения общественных благ.

Опираясь на это знание, можно влиять на формирование ценностных предпочтений граждан, создавать систему стимулов, влияющих на выбор ими моделей поведения в публичной сфере.

Список литературы

[1] Арендт Х. Vita Аctiva, или О деятельной жизни: пер. с англ. СПб.: Алетейя, 2000.

[2] Аронсон Э. Общественное животное. Введение в социальную психологию. М.: Аспект Пресс, 1998.

[3] База данных ФОМ. Некоммерческие организации: осведомленность и отношение [WWW-документ] URL: http://bd.fom.ru/report/cat/socium/notcomm/d074324 (15.03.2014)

[4] Богомолова Н.Н. Современные когнитивные модели убеждающей коммуникации //Психологический журнал, 1999, № 3.

[5] Дейк ван Т.А. Язык. Познание. Коммуникация. - Благовещенск: БГК им. И.А.Бодуэна де Куртенэ, 2000.

[6] Московичи С. Век толп. – М.: Центр психологии и психотерапии, 1996.

[7] Пушкарева Г.В. Homo politicus: человек политический. М.: Аргамак-Медиа, 2014

[8] Ришар Ж.Ф. Ментальная активность. Понимание, рассуждение, нахождение решений. - М.: изд-во «Институт психологии РАН», 1998.

[9] Росс Л., Нисбетт Р. Человек и ситуация. Уроки социальной психологии. - М.: Аспект Пресс,1999.

[10] Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. - СПб.: Ювента, 1999.

[11] Хабермас Ю. Публичное пространство и политическая публичность. Биографические корни двух мыслительных мотивов // Между натурализмом и религией. Философские статьи / пер. с нем. М.Б. Скуратова. М.: Весь мир, 2011. С. 15–26.

[12] Холодная М.А. Когнитивные стили: О природе индивидуального ума. – СПб.: ПЕР СЭ, 2004.

[13] Lodge M., Taber Ch. Three steps toward a theory of motivated political reasoning. //Elements of Reason. Cognition, Choice and the Bounds of Rationality. Edited by Lupia A., McCubbins M.D., Popkin S.L. - Cambridge: Cambridge University Press, 2000

Пушкарева Г.В.* (Россия, г. Москва)



Другие новости и статьи

« Исторические сады как культурная ценность

Объемы выдачи военной ипотеки за 9 месяцев 2015 года снизились на 18% »

Запись создана: Воскресенье, 27 Декабрь 2015 в 8:23 и находится в рубриках Новости.

Метки: ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы