Владимир Мономах



Владимир Мономах

#история#мономах#русь

4 мая 1113 года на Киевский Великокняжеский престол вступил Владимир Мономах, один из самых выдающихся деятелей древней Руси, первый серьезный реформатор.

Тяжела ты, шапка Мономаха!

Кто из нас хоть раз в жизни не слышал этого изречения? И смысл понятен каждому — ответственность. Тяжело брать на себя и достойно нести ответственность за то или иное дело, за судьбы доверившихся тебе людей, судьбы государства, судьбы планеты, в конце концов… Но почему — Мономаха? Почему именно с ним связывают такую долю?

И что он за человек, родившийся более 950 лет назад и ставший великим князем Киевским? Лучше всего рассказал он о себе сам в знаменитом «Поучении», оставленном детям незадолго до его смерти в 1125 году. Впрочем, обо всем по порядку… Владимир Мономах — внук великого князя Киевского Ярослава Мудрого по отцу, Всеволоду, любимому сыну Ярослава, которому тот дал удел поближе к Киеву, в Переяславле, и на руках которого умер. Как будто чувствовал Мудрый надежность этих рук для своей державы…

А по матери Владимир — внук императора Византии Константина Мономаха. В крещении же получил имя Василий. Известен в русской истории Владимир Мономах как достойный потомок обоих упомянутых дедов своих, как человек глубоко державного мышления. И, надо полагать, в генах потомков самого Владимира Всеволодовича сказалось это мышление.

Именно его внуки, правнуки и праправнуки создали позднее в лесах северо-восточной Руси великие княжества Суздальское, Владимирское и, наконец, Московское, ставшее ядром государства Российского. Представление о личности Владимира Мономаха дает нам само его «Поучение». Портрет идеального князя, каким хотел видеть он своих наследников, автор писал с себя. Прежде всего, добрый князь имеет «страх Божий в сердце своем».

Солнце его застает не в постели, а в церкви, на заутрене. «Милостыню творит неоскудную», помня, что грехи «избыти» можно не только затворничеством и другими телесными истязаниями, но и тремя добрыми делами — покаянием, слезами и милостынею.

Первейшим своим долгом он почитает заботу о «бедных и сирых» и правый суд, который творит лично: «Всего же паче убогих не забывайте, но елико могуще по силе кормите, и придайте сироте, и вдовицю оправдите сами, а не вдавайте сильным погубити человека». Хотя справедливость правосудия в те времена воспринималось как воздаяние злом за зло, Владимир Мономах учит: «Ни права, ни крива не убивайте, ни повелевайте убити его.

Аще будет повинен смерти, а душа не погубляйте никакоя же хрестьяны». Тем, кто ныне спорит о применении или отмене смертной казни, полезно прочесть «Поучение», написанное более 915 лет назад русским князем-христианином… А нашим прокурорам и судьям принять бы, как медикам клятву Гиппократа, завет Мономаха: не давайте сильным погубить человека! «Сильные» ныне готовы скупить и прокуратуру, и суды, благо деньги, праведно или скорее неправедно нажитые, есть в изобилии…

У князя дел не перечесть: «…и седше думати с дружиною, или люди оправливати, или на лов ехати, или поездтити…» И ответственность за все предъявляет ему требования особые. Чего умеет — не забывает, а чему не умеет — учится. В доме своем он рачительный хозяин: «да не посмеются приходящи к вам ни дому вашему, ни обеду вашему». На войну выйдя, не надеется на воевод, сам заботится о снабжении и устроении на постой войска, лично «наряжает» стражу, спит вместе с «воями». Ответственность князя предполагает и верность слову. Не обдумав, не клянется, а целовав крест — «блюдет целование». В своей политике желает добра «братьи и Русьской земли».

Впрочем, важнее всего для него интересы своей волости, которую охраняет от неприятеля, а проезжая по ней, бдительно «зрит за отроками», чтобы не натворили пакостей «ни в селах, ни в житех». И все-таки желание добра всей Русской земле — в этом залог народной памяти о Владимире Мономахе.

Ярослав Мудрый, объединивший под своей властью всю Киевскую Русь, умирая, разделил землю между сыновьями. Старшему — Изяславу дал Киев и Новгород, оба конца водного торгового пути, второму — Святославу Чернигов, третьему — Всеволоду Переяславль, четвертому — Вячеславу Смоленск, пятому — Игорю Владимир-Волынский. Но был еще внук от старшего сына — Владимира Ярославича, доблестный Ростислав.

Поскольку ему не досталось ничего, он сам захватил Тмутаракань и оставил ее за собой. Старейшим Ярослав велел почитать Изяслава. Но этот «преемник» оказался не вполне достойным: киевляне его невзлюбили и дважды изгоняли. На киевском столе княжил до своей смерти Святослав (Чернигов оставался Всеволоду). Изяслав ненадолго еще вернулся в Киев. И только после его смерти Всеволод — вполне по законам старшинства — занял киевский престол, Владимир Мономах княжил в Чернигове.

А вот дети Святослава были вычеркнуты из общего наследия как изгои (Всеволод считал, что отец их не должен был изгонять с престола старшего брата своего, нарушать права наследования). Насколько сам Владимир Мономах уважал права родового старшинства и как не хотел междоусобиц из-за власти, можно судить по тому, что после смерти отца он не стал занимать великокняжеский стол в Киеве, хотя киевляне рады были бы принять его.

Он предоставил это право старшему из своих двоюродных братьев — Святополку Изяславичу. Но тот оказался, как и его отец, слабым правителем, тем более что изгои Святославичи предъявили претензии на черниговский стол, занятый Мономахом. И начались смуты княжеские, горьким эхом отзывавшиеся земле Русской… Князья не раз наводили на Русь половцев, используя их в своих усобицах, плели интриги, обманом хватали «братью», сажали в «поруб», подсылали убийц.

Владимир Мономах, «князь деятельный, сильный волею, выдававшийся здравым умом посреди своей братии князей русских» (Н.И. Костомаров), был сыном своего трудного времени. Он первым, увы, указал половцам дорогу на Русь, водил их еще при жизни Святослава Ярославича, может, и по его приказанию, против враждующих с ним полоцких князей. Но когда два брата Святославичи, Олег и Роман, пытались в 1079 году выгнать Мономаха из Чернигова, он одолел их, заключив мир с половцами, помогавшими Святославичам.

Тогда досталось Минску: там, по собственному свидетельству Владимира, не оставлено было ни челядина (слуги), ни скотины. Умение рассорить своих противников показывает немалый государственный ум Мономаха. Но он же одним из первых понял опасность постоянных нашествий кочевников на Русь и всячески добивался объединения русских князей против общего врага.

Далеко не всегда соответствовал Владимир Мономах созданному в «Поучении» образу идеального князя. И сам в этом признается. Сражался Мономах и с вятичами: этот славянский народ все еще упорно не поддавался власти Рюрикова дома. Владимир дважды ходил войной на Ходоту и сына его — предводителей вятичей. И слову своему не всегда был верен. Как ни старался он вначале устроить мир между русскими и половцами, вскоре понял, что это невозможно: заключаешь договор с одними — приходят другие и опустошают земли русские.

И пошел Владимир однажды даже на вероломство. Прибыли к нему в Переяславль договариваться о мире два полоцких князя: Китан и Итларь. Китан стал между валами за городом, а Итларь со своей знатью приехал в город. С русской стороны отправился к половцам заложником сын Владимира Святослав. Владимир, тогда уже не доверявший нередко обманывавшим его кочевникам, поддался уговорам киевского воеводы Славяты и своих дружинников.

Ночью Славята с русскими молодцами проник в стан Китана, освободил Святослава и убил половецкого князя с его людьми. Итларя, приглашенного на завтрак к Владимиру, заперли в избе, подожгли ее и перестреляли половцев стрелами через отверстие в потолке. Оправдывая это свое вероломство постоянным вероломством половцев, стал с тех пор Владимир Мономах непримиримым их врагом.

Святополк, которому Владимир Мономах, по сути, уступил великокняжеский стол в Киеве, был слаб и характером, и умом. Даже взяв в жены дочь одного из половецких князей, он не сумел уберечь Киев и окрестные земли от губительных набегов. Мономаха он уважал и побаивался, признавая его ум и сильную волю. Вот и стали они вдвоем звать наиболее упорного из Святославичей Олега в Киев, на совет. Иди в Киев, убеждали его, «здесь мы положим поряд о русской земле перед епископами, игуменами, перед мужами отцов наших и перед городскими людьми, как нам оборонять русскую землю».

Олег высокомерно отказался. Тогда послали ему другое слово: «Если ты не идешь на неверных и не приходишь на совет к нам, то значит, ты мыслишь на нас худое и хочешь помогать поганым. Пусть Бог нас рассудит». Это было объявлением войны. Олега выгнали из Чернигова (который Мономах до этого добром уступил ему, дабы не усугублять распри в отечестве) и держали в осаде в Стародубе, пока тот не запросил мира. Мир даровали, но с условием, чтобы он непременно прибыл на совет в Киев. …Олег и не думал исполнять договора.

Он ударил на Муром, где правил сын Мономаха Изяслав, который и погиб в этой сече. Потом взял Суздаль, пытался угрожать Новгороду, но любимый новгородцами другой сын Мономаха Мстислав дал ему достойный отпор. И вот тут впору привести еще один любопытный документ из-под пера Мономаха — письмо Олегу после гибели Изяслава, сына Мономаха и крестника Олега. «Меня принудил написать к тебе сын мой, которого ты крестил и который теперь недалеко от тебя: он прислал ко мне мужа своего и грамоту и говорил так: сладимся и примиримся, а братцу моему суд пришел; не будем ему мстителями; возложим все на Бога; пусть они станут перед Богом, мы же русской земли не погубим.

Я послушался и написал; примешь ли ты мое письмо с добром или поруганием, — покажет ответ твой. Отчего, когда убили мое и твое дитя перед тобою, увидавши кровь его и тело его, увянувшее подобно едва распустившемуся цветку, отчего, стоя над ним, не вник ты в помысл души своей и не сказал: зачем я это сделал? Зачем ради кривды этого мечтательного света причинил себе грех, а отцу и матери слезы? Тебе было бы тогда покаяться Богу, а ко мне написать утешительное письмо и прислать сноху мою ко мне… Отпусти ее как можно скорее, я поплачу с нею заодно и посажу на месте как грустную горлицу на сухом дереве.

А сам утешусь о Боге. Так было и при отцах наших. Суд пришел ему от Бога, а не от тебя!.. Если пришлешь ко мне посла или попа и грамоту свою напишешь с правдой, то и волость свою возьмешь, и сердце наше обратится к тебе, и будем жить лучше, чем прежде; я тебе не враг, не мститель». Потрясающей силы документ! И в глубоком горе Владимир Мономах думает не о себе, не о мести обидчику — о земле Русской заботится. Виден в этом письме, как и в «Поучении», человек широко образованный: он хорошо знает современную ему древнерусскую литературу — Псалтырь, Паремийник, поучения Василия Великого, Ксенофонта и Федоры к детям (помещены в «Изборнике» 1076 г.), Шестоднев. «Поучение» и это письмо раскрывают облик незаурядного государственного деятеля русского Средневековья, человека, в котором ярко воплотился идеал князя, пекущегося о славе и чести. И Любечский съезд князей, о котором столь хлопотал Мономах, все-таки состоялся в 1097 году. Тон здесь задавал Мономах, звучали правильные речи: «Зачем губим мы русскую землю, зачем враждуем между собой?

Половцы разоряют землю; они радуются тому, что мы друг с другом воюем. Пусть же с этих пор будет у всех нас единое сердце; соблюдем свою отчину». Князья положили, чтобы каждый владел своими волостями: Святополк Киевом, Владимир уделом отца своего Всеволода: Переяславлем, Суздалем и Ростовом; Олег, Давид и Ярослав — уделом Святослава, отца их, северской землею и рязанскою; Давид Игоревич — Волынью, а Василько и Володарь городами Теребовлем и Перемышлем с их землями, составлявшими тот край, который впоследствии назывался Галичиной. Но сразу же, по пути с этого съезда, Давид Игоревич, жаждавший отнять земли у Василька, подговорил Святополка, и свершили они ранее немыслимое на Руси дело: ослепили Василька. И разгорелись «которы» с новой силой.

Вынужден был Мономах уже угрозой силы заставлять Святополка восстанавливать справедливость. Лишь в 1100 году для прекращения распрей был назначен новый княжеский съезд — в Витичеве. Святополк, Мономах и Святославичи заключили меж собой новый союз для восстановления мира на Руси. Только тогда стало возможным подумать и о делах внешних — о борьбе с половцами. Новый съезд на берегу Долобского озера (1103) объявил, наконец, общий поход против них. С тех пор Мономах не единожды успешно громил половецкие вежи. Именем его кочевники пугали детей своих… Владимир Мономах сделал все, что мог. Судьба привела его все же на великокняжеский киевский престол. Того хотели, прежде всего, простые горожане. Мономах отказывался от великого княжения, однако киевляне, не любившие Святославичей, не принимают ни их самих, ни отказа Мономаха, угрожая возмущением в случае его упорства. Так воля граждан нарушила права старшинства, передав их в руки достойнейшему помимо старейшего. Это вызвало впоследствии новые усобицы.

Потомки Святослава Черниговского не противились тому, чтобы после смерти Мономаха занял киевский стол его сын Мстислав, да и сил у них для этого не доставало. Но когда Мстислав умер (в 1132 году) и старшинство перешло в руки его брата Ярополка Владимировича, мир был снова нарушен. Начались новые распри, уже и среди Мономаховичей, которыми воспользовались Святославичи. Но, тем не менее, род Мономаха дал будущей России князей великого державного мышления. И в итоге его потомки создали великое государство Российское. Вернемся, однако, к «Поучению» Владимира Мономаха, к его литературному и историческому завещанию. Чему учил он потомков? Хороший князь не имеет «гордости в сердце», не копит богатств, не зарывает их в землю, поскольку после смерти понадобятся не они, а только то, что сделал для души своей. Поэтому старых он чтит «яко отца, а молодыя яко братью», не гнушается навестить больного, проводить в последний путь усопшего, не минет человека «не привечавше», т.е. не сказав доброго слова.

Где бы он ни был, кормит и поит нуждающегося, а более всего чтит гостя «брашном и питьем» — непременно. Ворота княжего двора открыты каждому, «откуда же… придет, или прост, или добр, или зол». Князь блюдет моральные нормы, избегает пьянства и блуда, «дабы не погубить душу и тело». Жену свою любит, но не дает ей над собой власти. Он радуется жизни, «узревши солнце благодарит Господа». Но «смерти не боится ни на рати, ни на охоте», творя «мужьское дело… како Бог подаст», поскольку суд не от людей, а от Бога. Гибель князя в бою для него не только обычна, но и почетна, поскольку на поле брани «лепше суть измерли и роди наши».

И в наши дни «Поучение», это произведение древнерусской литературы, не потеряло своего значения, продолжая служить воспитанию благородных патриотических чувств, учить глубокому уважению славного исторического прошлого народа. По сути, «Поучение» — это первый в истории России диалог власти с обществом. Оно заставляет и ныне задуматься: для чего нужно государство, как строить его взаимоотношения с обществом, как сделать, чтобы всем было в стране хорошо — от «сильных мира сего» до самых сирых и убогих…

Воловик А.М. Личность на фоне эпохи. Том II. От Владимира до Владимира… /А.М. Воловик — М.: Издательский дом «АЛВО», 2012. —



Другие новости и статьи

« Владимир Ульянов (Ленин)

На страже памяти: советская военная кинодокументалистика накануне Великой Отечественной войны »

Запись создана: Воскресенье, 9 Июнь 2019 в 0:03 и находится в рубриках Кашеварная часть.

Метки: , ,



Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Комментарии для сайта Cackle

Комментарии

Загрузка...

Контакты/Пресс-релизы