Они не успели стать офицерами: их подвиг бессмертен!

Реквизиты счета:
Субсчет марафона «Твои защитники, Москва!»
МРОО «Кремль»
ИНН 7743057200, КПП 774301001, ОГРН – 1037700236694, р/с 40703810001200020001 в АО «ГЕНБАНК» г. Москва, к/с 30101810245250000382, БИК 044525382
Наименование платежа: пожертвование на создание мемориального комплекса Кремлевским курсантам «Свечи»

Инициативной группой ветеранов Московского высшего общевойскового командного училища совместно с Министерством обороны России, межрегиональной общественной организацией «Кремль» при поддержке Правительства Москвы принято решение увековечить память о подвиге Кремлевских курсантов, защищавших столицу России. Для этого будет создан мемориальный комплекс Кремлевским курсантам «Свечи». Данная акция проходит в рамках марафона «Твои защитники, Москва!»
Просим всех, кому дорога память о героях Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. принять посильное участие в пожертвованиях на создание комплекса.

Владимир Соловьев

Генваря 16 (28) 1853 года в семье известного русского историка Сергея Михайловича Соловьева родился четвертый ребенок — сын, которого нарекли Владимиром.

Пройдет чуть более двадцати лет — и выяснится, что именно он блистательно продолжит замечательные традиции этой семьи, станет глубоким философом, общий пафос творчества которого — освобождение человека, как от пагубной власти эгоистических заблуждений, так и от давления общества, нуждающегося в преобразовании на путях гуманизма. В основе философских исканий Соловьева лежит стремление к универсальному всеединству, достижению «цельной жизни» на основе «цельного знания» и «цельного творчества». Путь к этому он видел в универсальном синтезе философии, науки и религии (опыта, знания и веры).

Именно такой синтез вершится теперь, в конце ХХ — начале ХХI века, когда и серьезные физики, а не только физиологи утверждают сложность и космическую зависимость человека-микрокосма от всей Вселенной. Можно не соглашаться с догмами той или иной религии, но невозможно не признать, что в мире выявляется все больше такого, что никакая «строгая» наука объяснить не способна. Как философ он не создал какой-либо единой системы. Взгляды его выражались не только в философских трактатах, но и в поэзии, критике, публицистике.

Философское его антропологическое учение двойственно. Как христианский философ, он считает теоретическую потребность частной, одной из многих: «У человека есть общая высшая потребность всецелой или абсолютной жизни». В сфере личной и общественной нравственности эта потребность удовлетворяется «следованием Христу». Цель человеческой истории он видит в преображении мира. Но преображение человека и человечества Соловьев вопреки христианской традиции понимает магически-натуралистически, призывая к «теургическому деланию» — к участию человека в осуществлении божественного Промысла, к превращению мирского царства в царство Божие.

Отношения с религией у Владимира Соловьева вообще складывались сложно. С одной стороны, несомненно, влияние деда, Михаила Васильевича Соловьева, священника в Коммерческом училище. Выходец из сельской глуши, где осталась у него многочисленная родня — священники, дьяконы, дьячки, достиг он этого видного места в Москве обширной ученостью, непоказным благочестием, ровным характером. Ну, и поддержкой, вполне заслуженной, митрополита Платона и большого вельможи графа Ивана Андреевича Остермана, сына знаменитого выученика Петра I Андрея Ивановича Остермана, управлявшего при Анне Иоанновне иностранными делами Российской империи.

Михаил Соловьев воспитывался и получил прекрасное домашнее образование в доме бездетного графа, который подарил ему «Молитвослов», принятый в своем детстве от самой Анны Иоанновны. Несомненно, держал этот «Молитвослов» в руках и внук Михаила Соловьева Владимир. Не случайно же предпослал он наиболее глубокой своей работе «Оправдание добра» такие слова: «Посвящается отцу моему историку Сергею Михайловичу Соловьеву и деду священнику Михаилу Васильевичу Соловьеву с чувством живой признательности вечной связи». С другой стороны, если верить В.Ф. Асмусу, автору незавершенной книги о Владимире Соловьеве, он в годы ранней юности утратил религиозную веру и пережил увлечение материализмом и материалистическим естествознанием.

Дело в том, что по окончании гимназии Соловьев учился вначале на физико-математическом факультете. Пробыв на нем три года и восемь месяцев, он оставил университет. Но уже 7 июня 1773 года сдал кандидатский экзамен за полный университетский курс историко-филологического факультета.

Одновременно с подготовкой к этому экзамену Соловьев посещал — в качестве вольнослушателя — лекции в Московской духовной академии по богословским и философским предметам. С тех пор, обладающий повышенной, доходящей до галлюцинаций, экзальтированностью, он не только вернулся к вере отцов, но и сосредоточил свои интересы главным образом на вопросах религиозной философии. Сдав кандидатский экзамен, Соловьев был оставлен при университете для подготовки к ученой деятельности в области философии.

24 ноября 1874 года он защитил в Петербурге магистерскую диссертацию «Кризис западной философии». Публичная защита диссертации с подзаголовком «против позитивизма» привлекла к 22-летнему ученому большое общественное внимание и вызвала много откликов в печати. По возвращении в Москву Соловьев был избран доцентом Московского университета по кафедре философии. Через полгода после начала лекций он уехал в научную командировку в Лондон — для изучения «индийской, гностической и средневековой философии».

Несколько месяцев он усердно начитывался в библиотеке Британского музея — и вдруг внезапно уехал в Египет, в Каир. Вернувшись в Москву, Соловьев прочел еще несколько лекций, но в начале 1877-го оставил службу в университете, не желая «участвовать в борьбе партий между профессорами». Служил в Петербурге в Ученом комитете при министерстве народного просвещения, читал лекции в университете и на высших женских курсах, работал над тремя произведениями: «Чтения о богочеловечестве», «Философские начала цельного знания» и «Критика отвлеченных начал». Последний из упомянутых трудов он защитил в 1880 году в Петербургском университете в качестве докторской диссертации. Однако же в профессорской кафедре ему было отказано, а в 1881 году академическая карьера Соловьева пресеклась: 26 марта он произнес в зале Кредитного общества речь против смертной казни и был выслан из Петербурга.

Впрочем, у Соловьева и «не было того, что называется «профессорской жилкой». В нем возрастал не столько профессор, сколько мыслитель, проповедник, поэтпророк…». Первые его труды, философские по теме и содержанию, были, в сущности, критическим введением в учение всецело религиозное и мистическое. Появившиеся в 80-х годах богословские трактаты Соловьева — «Религиозные основы жизни», «История и будущность теократии», «La Russe eе L Eglisse universelle» («Россия и Вселенская церковь») — вызвали многочисленные возражения в кругах не только богословов, но и публицистов. Причем на него ополчились и «западники», и «славянофилы». А официальная православная церковность запретила ему публиковать сочинения по церковно-религиозным вопросам. Поэтому трактат «Россия и Вселенская церковь» Соловьев вынужден был писать на французском языке и издавать в Париже.

Идея универсального всеединства Соловьева подразумевала, по сути, подчинение православия католицизму. Его утопический проект предусматривал соединение православия и католичества в «свободную теократию, в рамках которой русский народ должен пойти на самоотречение и признать папу главой вселенской церкви».

В бурном обсуждении проблемы отношений Запада и Востока, национальных отношений Соловьев, борясь с «младшими славянофилами», выступал против «стихийного и безыдейного национализма, который они принимают за истинный русский патриотизм». Усиленное возбуждение племенной и религиозной вражды, как указывал Соловьев, «в корне развращает общество и может привести к нравственному одичанию, особенно при ныне уже заметном упадке гуманных идей и при слабости юридического начала в нашей жизни».

Не менее отрицательным было его отношение к национальному самодовольству и самопревознесению, к высокомерному третированию культурных достижений других народов. Интересны и эстетические взгляды Соловьева. По его мнению, художник, писатель, поэт поклоняется «совершенной красоте и только через нее — добру и истине» («О значении поэзии в стихотворениях Пушкина», 1899). Этим выводом Соловьев стремится «снять» противоречия между взглядами адептов «чистого искусства» и «утилитаристов». Вместе с тем требуемое от художника прозрение в смысл мироздания предполагает нравственное перерождение, нравственный подвиг («Судьба Пушкина», 1897, «Мицкевич», 1898, «Лермонтов», 1899).

Эстетика Соловьева окрашена в оптимистические тона, подчас утопична (в частности, почти не затрагивает мучительные расхождения этических и эстетических критериев в практике искусства). Статьи Соловьева на литературные темы обладают достоинством философской критики. Однако Соловьев-критик не чувствителен к личности художника, который «прозревает» мир объективного идеала именно в облике собственного неповторимого мира. Погруженный в мистическое созерцание запредельного совершенства, Соловьев-критик мало интересовался выражением трагических коллизий человеческого существования в современной прозе, расценивал Л. Толстого как бытописателя-натуралиста, в Достоевском видел главным образом религиозного мыслителя, не постигая его художественной новизны. Откровением человеческой души в ее созвучии с живой душой природы, с мировым строем Соловьев считал лирику (цикл статей об А.А. Фете, Ф.И. Тютчеве, А.К. Толстом, Я.П. Полонском).

Основные темы «чистой лирики» (природа и любовь) раскрыты Соловьевым в соответствии с его учением о вечной женственности, всеединстве и переосмысленной им платонической философии Эроса («Смысл любви», 1892–1894). Поэтически-художественная одаренность Соловьева выразилась в ряде его философских творений, особенно предсмертных («Жизненная драма Платона», 1898, «Три разговора…» и «Краткая повесть об Антихристе», 1900), в которых мироощущение Соловьева приобретает напряженно-катастрофический, эсхатологический характер. Умер В.С. Соловьев 31 июля (13 авг.) 1900 года. Он оставил, кроме 10-томного собрания сочинений, три тома писем и том стихотворений. Поэзия Соловьева напоминает Тютчева и Фета, А.К. Толстого. Но в ней есть начатки новой специфически символистской образности, например, в области цветового эпитета. Вместе с тем это и словно бы уникальная мистико-философская исповедь.

В своей лирике Соловьев страстно стремится вырваться из-под власти вещественного и временного бытия, «злой жизни» («мир веществен лишь в обмане», «все, кружась, исчезает во мгле, неподвижно лишь солнце любви»). В ней запечатлена жажда беспредельной свободы («только в безмерном отраден покой»), которая была волевым нервом его философии. Особую известность приобрели стихи «софийного» цикла («Вся в лазури сегодня явилась…», «У царицы моей есть высокий дворец…», «Под чуждой властью знойной вьюги…», «Око вечности», «Das EwigWeibliche», поэма «Три свидания», 1898, и др.), посвященные мистической возлюбленной — «Подруге Вечной».

Построенный на антитезах, «двумирный» строй этого цикла оказал сильное влияние на поэзию А. Блока. В духе своей космогонии Соловьев многообразно варьирует символический пейзаж («Земля-владычица!..», цикл о финском озере Сайма), знаменующий борьбу света с тьмой, умиротворение красотой хаотически-стихийного начала в жизни Природы. Строй стихов Соловьева с их «восходами», «зорями», «туманами» и «лазурью» передает его отношение к поэтическому слову как знаку или намеку на тайну («всякое познание держится непознаваемым, всякие слова относятся к несказанному…») — отношение, усвоенное русским символизмом.

Соловьев высмеивал и пародировал «старших» символистов (главным образом В.Я. Брюсова) как «декадентов» и «оргиастов» («Русские символисты», 1895). Однако в начале 1900-х символисты (особенно «младшие») признали Соловьева своим учителем и именно сквозь призму его поэзии и личности восприняли его мистическое почитание «вечной женственности» («Стихи о Прекрасной Даме» Блока), его космическое представление о «мировой душе» (сб. А. Белого «Золото в лазури»), его учение о «теургической» и пророческой миссии художника (Вяч. Иванов) и, наконец, его «порубежные» катастрофические предчувствия… Соловьеву принадлежат переводы (Платон, «Энеида» и эклоги Вергилия, Петрарка, Гофман), а также юмористические стихи и шуточные пьесы, среди которых «Белая лилия» (1893) выделяется романтической иронией с элементами автопародии, вообще характерными для парадоксального духовного облика Соловьева.

Воловик А.М. Личность на фоне эпохи. Том II. От Владимира до Владимира… /А.М. Воловик — М.: Издательский дом «АЛВО», 2012. —

Дорогие друзья, ждем Ваши комментарии!

Метки: , ,

Запись создана: Четверг, 5 Май 2016 в 20:38 и находится в рубриках После Крымской войны, После Русско-японской войны. Вы можете следить за комментариями к этой записи через ленту RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв, или trackback с вашего собственного сайта.

Оставить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.